ДЕВЯТЫЙ ВАЛЪ. Вместо „Свободы“. Жа подбигт, Улыбкой. Она смъялась грустно и заманчивоюнымъ мечтателямъ, влюбленнымъ въ ея необыкновенную красоту, въ ея свзтлые глаза, сверкаюпе огнемъ жизни. Въ тюремномъ казематВ сомЪялась принцесса Улыбка, хотя ядъ отравилъь ея сердце. iy Bp, тюремномъ казематЪ томилась свобода. Иногда она слышала призывныя ивсни, посвященныя ей лучшими поэтами страны, и эти могуче звуки фантастичныхь гимновъ лечили ея горе, и она смвялась. Много лБтъ провела въ тюрьмв Улыбка, и все не теряла надежды. И воть,—въ годину ужаса изъ заокеанской страны upibxarb HMeHHтый заморсый гость. и совершилъ съ ней обрядъ обрученя. Это былъ праздникъ жизни, когда желЪзныя двери раскрылись передъ принцессой и она очутилась на вол% Это былъ праздникъ жизни. Это была побзда солнца, раздавившаго въ золотыхъ лучахъ черный мракъ ночи. #Восторженными криками встрЪтилъ народъ освобождене принцессы. Она была общей любимицей, хотя многе знали о ней только по наCABLINES. Восторженными криками встрЪфтилъ народъ принцессу. Это былъ праздникъ жизни. Но это было также и великое горе: прелестную принцессу отдали заморскому гостю, который былъ старъ и завистливъ, какъ ‘черный воронъ. Какой-то ‘юноша, съ пожаромъ въ сердцВ, сначала громко привтствовалъ Улыбку, а потомъ крикнуль съ плачемъ въ груди: ea nats — Этотъ старый колдунъ погубить ее. Онъ слезами омоетъ Улыбку. И эхо отвЪтило со вебхъ сторонъ: — Этотъстарый колдунъ обманеть принцессу Улыбку. Но люди вЪфрили въ счастье, потому что они его хот$ли. Счастье было близко. Прошло сто дней, и черныя дроги везуть на кладбище прелестную принцессу. Ее задушилъ заморевкий гость проворными руками. Она умерла. Она умерла, и воскреснетъ вновь нескоро, нескоро. Но она воскреснетъ. Воскреснетъ въ тотъ день, когда, погибнетъ заморскй гость. Дилец. А ты, жалюй Витте, ни эту сказку? Въ лихорадкё дрожа, изнывая въ бреду, Я услышальъ печальный, таинственный зовъ: — Ветань съ постели недужный, ты духомъ здоревъ! И я крикнулъ въ безумномъ восторг: иду! Я ГОТОВЪ! Одвяло я сбросиль еъ груди отневой . И къ окну подбфжаль и на звфзды глядёль... “ Тамъ, гдз грусти неясной, гдВ жизни предфлъ, Вепыхнуль лузъ... Онъ загадкой чялъ роковой, Онъ горзлъ... И опять мн послышался голосъ тоски: —Жертвъ мучительных требуютъ ярые дни, ° Все, ч6мъ въ жизни своей дорожилъ, прокляни! Пусть погибнеть тиранъ оть безстрашной руки. Прокляни!* Й я проклялъ безплодной любви идеалъ, И я проклялъ запретъ, мракъ туманныхь ночей, И я проклаль уныше сумрачныхь дней И для нодвига смфлымъ и дерзкимъ возеталъ Beat whuea! C. Yennacoes. E Bb годину о счастье. ПруЪхалъ заморский гость, положивпий предъль безцлодной, ‘несчастной битвЪ великана съ карликомъ, въ которой побъда осталась за карликомъ. ПруВхалъ гость, купивший въ заокеанскомъ государств Mupe страшной цЪной, цфной позора. ПрЪхаЛЪ. заморский гость иЗосвободилъ изъ тюрьмы принцессу Улыбку. Она долго томилась, бъдная. принцесса, за ршетчатыми окнами сырого, холоднаго здашя, въ мрачной крвности, отраженной въ волнахъ СОъЪверной р3зки. Крьпость стояла на берегу СЪверHOH pbru. Много лЪть принцесса Улыбка была лишена свободы; она поблЪднЪла и зачахла, и все-таки она была оаморсюй тость и прин цесса Улыбка, (Оказка.) Это было въ невЪ домой странъ, за тридевять земель. Это было въ годину ужаса. Посл долгой, кровопролитной войны, когда полуголодный, ниний народъ,наконецъ,не выдержал и в5озсталь за землю и волю; когда лучшихъ людей разстръливали изъ пушекъ; когда, казалось, не видно конца страданю и слезамъ, льющимся кровавыми ручьями; когда въ тюрьмахъ не хватало мЪетъ, и всюду царили ненависть и тоска, —вдругъ на мгновен!е народу улыбнулось счастье.