ВОН В UH
			вели одну политику —чисто револющюнную иствер­дою рукой вели Росс!ю къ той револющи, заслуги

которой вы теперь приписываете свбЪ,. берите
ихъ... мы ‚не честолюбивы... но мы знаемъ, что не
зря поддерживали  упорно престижь того, что
само себя роняло... мы шли отъ противнаго.

Мой покойный другъ Плеве —истый сощалъ-де­мократъ по духу--тотъ даже переборщилъ, увлек:
ся и увлекъ за собою всю Росс!ю. Ero ‘всегдаш­нею мечтою было отдлеше Финляндии ‘отъ Рос­сш и автономное управлеше въ этой стран —мо­жетъь быть въ этомъ отношенш на него вмяла его
бабка—кажется, вЪдь она была чухонка... если я
`’не ошибаюсь? Онъ’ приналегь на Финляндю—и
воть почему она теперь свободна...

Я‘ приналегъ на Россю, на престижъ... бюро­крат... и воть почему Росоя освобождается,  а
‘престижу... бюрократши уже палъ.

Старикъ вздохнулъ, еще боле согнулся и
почти неслышнымъ синлымъ голосомъ продолжалъ.

— Я—бывиий профессоръ, юристъ... читалъ-же
я что нибудь и кромЪ „Московскихъ ВЪдомостей“
или „Гражданина“, какъ вы думаете?. думалъ-же
я о чемъ нибудь... неужели вы полагаете, что я
слЪик и глухъ.. Я сяышаль аплодисменты толпы,
которая провожала ВЪру Засуличъ, я слышалъь и
проклят1я по моему адресу... я помню рабочихъ
на улицахъ Петербурга 9-го Января, а зат$мъ ихъ­же и тамъ-же, но уже 18-го Октября... все, это были
плоды моей дфятельности... Но я не честолюбивъ
—я шель своимъ путемъ... Всфми силами я. про­тивился тому, чтобъ руссюй мужикъ быль образо­ванъ... я боялся, что образоваше сдфлаетъ его
‚ буржуазнымъ, а я хотЪлъ, обездолить его, создать
въ Росси настояцИй земельный пролетаратъ...
Если въ Россш онъ есть уже, если вы съ удивле­шемъ смотрите на ‘силу аграрныхъ движен, ох­ватывающихъ почти всю Россю, то помните, что
все‚это дЪло моихъ Pyk>—TyT есть и моя (не­малая) капля меду...

Знаете-ли вы, что, если въ Россш были и еще
есть правов5рные марксисты, то. отъ нихъ-же пер­вый есмь азъ... Я люблю Росспо—и вотъ почему
я на колБняхъ умолялъ Императора Алексанра П-го
не давать Росс буржуазной конститущи... я бо­ялся, что это погубитъ въ зародышЪ дЪло разви­тя русскаго пролетар1ата.... Я схожу со сцены
политической и перехожу на сцену театра... ка­жется, на Офицерской улиц$... Но дЪло мое сдБ­. лано... передайте ›„вашимъ“ moti привЪтъь и бла­_гословен]е... Я думаю, что моя роль въ Росаи уже
съиграна... я ду заграницу и тамъ буду издавать
зарубежный журналъ „Облегчене“, въ которомъ
я изложу свои взгляды... Вотъ и все, что я хо­whieh BAMb CKagnTh... a saree,
	(Старикъ быстро, склонившись головой къ мо-.
	ему уху, проситвлъ:.

-— Да здравствуеть С. Д. Р.!

Разинувъ ротъ, слушаль я эти рЪчи...

Съ посл$дними словами старика я привсталъ,
XOThIb 4TO TO сказать... но ‘собесфдника уже не
было на мБстЪ... онъ быстрыми, хотя и старчес­КИМИ там прошелъ въ переднюю, накинулъ на
себя шубу и изчезъ за дверями...

Холодный потъ выступиль у меня на вискахъ..
знобт пошелъ по спин%... я вскинулъ головою,
	Ч вховемоке.
	взмахнулъ руками, привсталъ на стул...
	И проснулся...
	Уосударствехккый двятель.
	На Гулльскомъ былъ онъ засЪданьй;
Поролъ голодныхъ мужиковьъ...
Теперь потомству въ назиданье
	Онъ сжечь до тла Москву готовъ!.. Нико.
	Какая разница между Витте и Дурново:..

Витте послЬ Портсмута отъ незаслуженныхъ
наградъ и похваль замфтно покраснЪлЪ, что и
отразилось на манифестЪ 17 октября, а Дурново
даже отъ и „истори съ овсомъ“, не краснЪетъ.
	* Историчесвй примЪръ, могупий служимъ хоро­шимъ предостереженемъ для вора, на которомъ
шапка горитъ:

Наполеонь Бонапартъ, ‚ разгромивъ Москву,
принужденъ быль въ очень скоромъ времени съ
позоромъ покинуть ее...

Тотъ же Наполеонъ жизнь свою окончилъ въ­CCLUIK .
		Новогодн]е подарки.
	Кн. Святополюз-Марскому: дипломъ [на зваше
почетнаго гражданина обновленной Росси.

Гр. Витте: Герцогское достоинство, заграни­чный паспортъ и жетонъ съ надписью: „не воз­можно угодити Богу и мамонЪ“.

Дурново: 1500 р. съ удостов5решемъ, что они
выколочены изъ крестьянъ, какъ недоимка.

Акимову: Манифестъ 17-го окт. для руковод­ства.

Побъдоносцеву: Ассигновка изъ государствен­наго казначейства на похороны по первому раз­ряду.
Клейельсу: Торжественное подтверждеше, что
больше ни на какой пость онъ никогда не бу­деть назначенъ.

„Дубасову: Въ его фамильный гербъ: осколокъ
отъ баррикады, а въ его буфетъь—сервизъ для
шампанскаго—изъ св$жихъ черепов...