РОГ ШОБЫЫИ ФОНАРЬ
Въ почтамтъь.
во что бы то ни стало хочетъ разобрать его адрес>.
Графъ Макао совЗтуеть ей не усердствовать.
— Потомъ дочитаете, — говоритъ онъ.—Вы, кажется, забыли, княжна, такъ умоляювасъ, обратитесвое
благосклонное вниман!е: сторожъ уже два раза при
ходилъ за вами и я вамъ говорю въ тремй разъ —
въ импровизированной столовой васъ ждетъ общество пить шоколадъ, -
Еняжна молчитъ, ея маленьюше мозги усиленно
работаютъ. Разговоръ барона она очитаетъ празднымъ и легкомысленнымъ. Она дзлаетъ святое
д%ло-——она отечество спасаетъ отъ забастовки.
Барону наконецъь надозло разбираться. Онъ
всталъ, подошелъь къ KHSKHB и, переступая
съ ноги на ногу, какъ опоенная лошадь, сталь
шарить въ карманахъ узкихъ и синихъ`рейтузъ.—
Дрянь, выфденнаго яйца не стоитъ: какая то кухарка жалуется на свою „жисть“. Солдать пишетъ
своей родительниц, чтобы та послала ему четвертакъ. А то, видите ли, ему не начто мыла купить.
На военной служб этого даже не полагается. —
Какъ вамъ нравится: а получитъ-—пропьетъ. Возмутительно! Драть некому! И это въ открытыхъ
письмахъ! Misérable! A ‘sta выходцы еще о цензурномъ гнетВ разсуждаютъ. Да я бы въ каждомъ
почтовомъ отдВленйи цензурный комитетъ устроилъ!
Въ импровизированной столовой пьютъ шоколадъ.
И кого только здфсь нЪтъ самое разнообразное
общество, но всё— самое праятное.
Камеръ-юнкеръ Плюшкинъ ворчитъ.
— Зря эти лоботрясы почтамтсв!е у правительства
хлЪбъ Фдять, половину можно съ уси®хомъ разогнать. Крамольниковъ меньше будетъ... а для
остальныхъ написать такой законъ. чтобы они
не посмВли и пикнуть.
Въ воздухЪ пахнетъ крикими духами. У кого
то мигрень, Кто то жалуется на безпорядокъ. У генерала Бомбардоса не клеится. Графиня Журфиксъ обругаласвоего челов каскотинойза ‚не деликантность“.
Настроен!е приподнятое. Французсюй языкъ изъ
кожи лезеть. Баронъ Макао разсматриваетъь открытыя письма. Княжна Кокошкина читаетъ и никакъ
не можетъ разобрать адресъ заказного письма,
— Удивительно, какъ пишутъ: или безрамотно,
или ужъ такъ грамотно, что ничего не поймешь, —
говоритъ княжна.
— А вы таюя письма не читайте, бросайте подъ
столъ. Потомь разберуть кому нужно. Все это,
откровенно говоря, вздоръ! И не такъ важно! Я
впередъ вамъ моГу сказать, что въ нихъ содержится:
сорокъ поцВлуевъ, поклонъ батюшк®, привЪтъ матушкз. Hime поклонъ и еще поклонъ, а затВмъ
прощайте. Остаюсь въ бфдотвенномъ положен!и,
чего и вамъ желаю.
— Ахь, баронъ!-—вы положительно не выносимы.
РазвЪ можно такъ относиться къ bay!
Баронъ неисправимъ. Онъ жужжитъ.
— Княжна, каковы событя? Я вотъ сейчасъ
разбираю тутъ всякую дрянь и предо мною рисуется
преспектива. Я предотавляю себ большие глаза
нашихъ потомковъ. Вы вфрите въ нихъ, княжна?
— 0! да, конечно, я въ этомъ не сомнфваюсь.
—И представьте себ%, какой нибудь пра-праправнукъ
раскрываетъ книгу истори, собираетъ около себя
всю свою семью и торжественно говоритъ: прочтите,
дВти мой, эти золотыя строки и вы узнаете въ
нихъ свою пра-прабабушку въ роли реёе опут!еге
defendante sa patrie.
Княжна ломаетъ голову и жмурить глаза. Она
съ упряметвомъ остановилась на этомъ письмВ и
Оть редакши.
УспБхъ обязываетъ. И такъ какъ на долю нашего журнала выпалъ исключительно выдаюпийся
успЪхъ, то онъ обязанъ пворолжать свое существованше и будетъ выходитъ каждое воскресенье.
„ВОЛШЕБНЫЙ ФОНАРЬ“ будетъ посвященъ
общественной и политической сатирЪ. Ей будутъ
служить наша проза, наши стихи и рисунки. СмЪхъ
‘безпощадный—наше оруже.
СмЪхъ! Онъ долженъ быть прямой, дерзкйй,
острый, какъ бритва, ядовитый, бичующй, —чтобы
тотъ, кого вы осм$яли, чувствовалъ, какъ у него
горитъ щека“
Въ течеши Декабря „Волшебный фонарь“ можно пробрЪтать только въ розничной продажЪ (по
10 коп. экз.) На 1906 годъ отрыта подписка, за
годъ 4 р. съ пересылкой{и доставкой, за 1/2 года
2 р. 50 коп.
Мн снился сонъ:
Какъ будто нфюЙ баринъ,
(Аллахъ храни его, хоть онъ и не татаринъ!)
Былъ звавшемъ министра награжденъ
За то, что весь овесъ,
Что скудный урожай странЪ принесъ,
Задешево скупивъ
И вь закромахъ своихъ надежныхъ сохранивъ,
Въ продажу выпустилъ, когда овса не стало
_И. даже сна было мало,
И клячи бЪдныя отъ глада грызли крыши
И дохли даже мыши.
Отъ операщи такой нажился баринъ,—
(Аллахъ храни его, хоть онъ и не татаринъ!)
- Л знаю, мноМе отышутъ оправданье:
На томъ молъ мръ стоитъ отъ своего созданья.
Хоть и не мало тутъ дурново,
Но это вЪФдь не ново:
Ростовщики всегда такъ поступаютъ.
Но возражу: въ министры ихъ не приглашаютъ.
Всё это лишь приснилось mE.
Проснувшись, сонъ я разсказалъь женЪ.
Она воскликнула:—овесъ?
Ахъ пёст!_
Съ нимъ солидаренъ генералъ отъ краснаго сукна
„Жвачка“, онъ шамкаетъ губами, языкъ едва шевелится и заплетается, какъ старая трапка:
— Совершенно вЪрно, — говоритъ онъ. И я бы
еще посовЪтовалъ министру на мета этихъ уволенныхъ взять двухъ-трехъ молодыхъ лицеистовъ—
на должности чиновниковъ особыхъ поручев!й. Какъ
никакъ, знаете ли, свои. Предупредятъ вовремя и
не допустятъ.
Въ этомъ спектаклВ участвуютъ разныя мамаши.
Они являются сюда со вс8мъ своимъ багажомъ: съ
ридикюльчиками, съ дочками, пропитанныя духами и
сплетнями.У воЪхъ участвующихъ на лицахъ торжественное выражен!е: мы спасаемъ отъ гибели отечество!
Серьезн%е относятся къ своимъ ролямъ женщины.
Въ замшевыхъ перчаткахъ, чтобы не замарать пальчиковъ, онЪ развязываютъ пачки писемъ и, разбрасывая ихъ налВво и направо, заставляютъ „кавалеровъ“ подбирать. И вокругъь нихъ звякаютъ
шпоры, стучать штатек1е каблуки. Почтамтекя комнаты напоминаютъ салонъ. Во аттрибуты почтамта