ВОЛШЕБНЫИ ФОНАРЬ
	ий вопль: „изъ Астрахани!! Слышите, изъ Астра­хани!!! Въ Астрахани чума“!!! Вее было кончено.
Случилось что то невЪроятное. Княжна Мышкина
и ея три дочери отъ страха сошла съума и Bes
четверо ползли на стФну. Графиня Журфиксъ и
дв дочери д. ст. с. Сыщикова отъ ужаса умерли
тутъ же, на мЪст%. Съ „генераломъ—отъ красной
подкладки“ сдВлался ударъ. Пять лицеистовъ, одинъ
студентъ, два инженера, пятнадцать контролеровъ
и три камеръ-юнкера выбросились изъ окна съ
пятаго этажа. У четырехъ матерей, дочери которыхъ
были здфсь же, отнялся языкъ. Тайный совЪт­никъ Разстр$ляевъ, также какъ мног1е друше, со­шелъ съума и сталъ плясать Кекъ-Уокъ. У гене­рала Бомбардоса вытекли глаза. Со всеми другими
нехорошо сдфлалось.
		Haaat-Hops.
		Милыя дЪти, всегда помните:—что сошалъ-ре­волюц1онеру здорово, то члену парти правового
порядка— смерть.
	Сталь.
	представляютъ собой бутафор1ю на любительскомъ
спектаклЪ. Княжны и графини съ собачьими име­нами (Зизи, Туту, Муму ит. д.), хотя и не знаютъ
своихъ ролей, но не красн®ютъ, потому что н%тъ
публики. И игра плохихъ актеровъ забавляетъ
только ихъ близкихъ.

Въ столовой появляется баронъ Макао, съ кня­жной Кокошкиной. Она все съ тВмъ же адресомъ,
который начала читать еще съ утра. Теперь нако­нецъ ей удалось его прочитать и она какъ будто бы
сдфлала какое то открыт!е.

— Господа! какъ вамъ понравится, —говоритъ
она: письмо изъ Женевы, и кому бы вы думали? —
Рабочему на завод Выборгской части. Не правда ли,
странно! И по-французски написано. Черезъ кон­вертъ видно, посмотрите на свтъ.

Письмо обходить всзхъ присутствующих и
возмъ кажется остраннымъ и непонятнымъ. У
многихъ является желан1е  вокрыть, но по еззе
не позволяетъ. Обсуждаютъ вопросъ, какъ быть
съ такими письмами. Посл долгихъ пренйЙ выра­батывается комитеть изъ двухъ добровольцевъ:
одинъ изъ нихъ съ погонами жандармекаго генерала.
Въ обязанность комисеи ставится отбирать письма
подозрительнаго свойства и отсылать куда нужно
для экспертизы.
	Въ столовой также, какъ въ другихъ комнатахъ
- почтамта, тюки, баулы и проч. Партёя’ хулиган­ствующей аристократ!и все увеличивается. Присту­паютъ къ погрому и въ импровизированной столо­вой. Д. от, с. Спаржа съ головой ощипаннаго цы­пленка приказываеть своему камердинеру извлечь
изъ кучи баулъ съ провиншальной почтой. Камер­динеръ исполняеть приказан!е своего господина.
Генералъ Бомбардосъ срываетъ печать съ баула и
собирается потрошить его содержимое въ сотрудни­чествё съ н%®еколькими дамами. Къ Бомбардосу
подбЪгаетъ лицеистъ съ глазами сибирекаго кота
и спрашиваетъ, откуда почта? Бомбардосъ смотритъ
на дошечку, прикрЪпленную къ баулу и въ испугВ
отскакиваетъ, потомъ, какъ бы не в$ря себЪ, снова
впивается глазами въ дощечку. Лицо его зелензетъ
отъ ужаса. Генеральск1е эполеты начинаютъ тря­стись, какъ въ лихорадкВ, ноги огибаются и гене­ралъ безпомощно падаетъь на колВни, съ воплемъ:
изъ Астрахани!?!.. И вся комната наполняется воз­гласами испуганныхъ:
	— Что съ вами, генералъ? Ваше превосходи­тельство! Что случилось? Ударъ? Куда вы смотри­те?!.. Бомба?.. ГдВ бомба?—И черезъ минуту весь
персоналъ добровольцевъ онфмВлъ отъь страха. Въ
первый моментъдумали, чтозабастовщики подбросили
бомбу, но взрыва не было. Боле смфлые окружили
Бомбардоса. Онъ окаменфлъ. Его глаза съ ужасомъ
обращены на буалъ. Вс восклицали: Генералъ!
Ваше Превосходительство, что съ вами! И изъ
груди Бомбардоса снова вырвался душу раздираю­Изъ жерла заводской печи выбросило комокъЪ
расплавленной стали,
	Когда сталь застыла, пришло на мысль тяжело­му молоту, который былъ подвЪшенъ на балк,

ударить по этому куску стали и уничтожить его,
растеревъ въ прахъ.

Молотъ опустился и съ размаху хлопнулъ по
стали.

Но сталь не исчезла.

Молотъ поднялея выше и ударилъ сильнфе.

Сталь чуть-чуть только сплюснулась.

Молотъ озв8р$лъ и безчисленные удары посы­пались на комокъ стали.

Сталь же все не уничтожалась, & только сплю­щиваясь и истончаясь вытягивалась въ продолго­ватую, узкую полосу.

Совершенно обезсиленный работой молотъ под­нялся вверхъ и осталоя висЪть на блокЪ. Когда
же онъ взглянулъ внизъ на комокъ стали. то съ
	ужасомъ увидфлъ, блестВвшее на солнц, острое,
прекраено отточенное стальное лезве...
	Милыя ДЪти, если вы вздумаете играть „въ пра­вительство,“ или въ „генералъ —губернаторовъ, “
то не принимайте слишкомъ рЬшительныхъ м8ръ,
такъ какъ это можетъ кончиться для васъ непр!-
ятнымъ сюрпризомъ.

> ИЯмпрессзонисть.

ДВА ГРАФА.
(Поэма).

Витте—графъ новоявленный,

Славы сынъ неизреченный,

Остроуменъ и хитеръ,—

Онъ японцу носъ утеръ.

И утерши носъ японцу,

Возаявъ подобно солнцу,

Совершилъ онъ чудеса:

Янки пыль пустилъ въ глаза.

ЧеловЪкъ большого роста,

ВеЪхъ плФнилъ онъ очень просто.

Янки онъ казалъ примЪръ

Упоительныхъ манеръ.

Хлопоча о благ мира,

Не забылъ онъ и банкира,

И банкиръ ему внималъ

И поддержку обЪщалъ.

Вотъ онъ море разсЗкаетъ

И кь Европ$ подплываетъ.
	Онъ на брегъ ступилъ ногой—
Ужъ не смертный, а герой.
	Сказки почти для дЪтей.
1. Pars.
	ФЖилъ — быль ракъ. Обыкновенный, черный
pbanol paws...

Пришло время, когда черный цвЪтъ сталъ не
въ модВ, и большой спросъ явился на все краеное...

И когда черный ракъ выл$залъ на рЗчной бе­регъ, красноперые жаворонки, пестрыя бабочки,
жуки и стрекозы—всВ надъ нимъ см$ялись:

— Смотрите, вонъ тащится черносотенець!..

А то что ракъ ползъ задомъ-— это было ужт
сово$мъ скверно.
	Стало стыдно черному раку. И задумалъ онъ
	сдВлаться краснымъ. Пошелъ онъ къ гигантскому
жуку—отшельнику, который жилъ въ дуплВ стара­го дуба, и слылъ за чудодЗя.

— Послушай, отче—сказалъ ракъ-—ты все мо­жешь. Преврати меня въ краснаго...

— Мудрено чго то— отвЗтилъ жукъ—отшельникъ.
Кто въ какомъ цвЪтВ родился, тоть въ такомъ и
долженъ жить... Не то плохое можетъ случиться...

— Хочу быть краснымтъ!.. Хочу быть крас­нымъ!.—кричалъ черный ракъ.

— Ну— тебя, неладный!.. Какъ знаешь!.. Только,
смотри, потомъ на меня не пеняй!..

Взялъ жукъ—отшельникъ горшокъ, налилъ въ
него воду, поставилъ на очагъ.

А когда вода вокип$ла, сказалъ раку:

— Hy, теперь ползи въ воду, и ручаюсь тебЪ,
что ты сдВлаешься краснымъ...

Ракъ съ радостью бултыхнулся въ кипятокъ, и
дЪйствительно сейчасъ же покраснлъ.

Но когда жукъ-—-отшельникъ, подождавъ немно­го, вытащилъ рака изъ горшка—ракъ оказался
уже мертвымъ...