ВОЛ.ТЕБНЫИ ФОНАРЬ
	Возвращались вереницы
Эмигрантовъ-бЪглеповъ
Отъ насилья и оковъ.
Межъ людей окрЗпли узы.
Учреждалися союзы

И лилась свободно р%чь—
	Вольной мысли острый мечъ.
И, отдавшись дружно хмелю,
Упивались мы съ недЪлю.

Но, увы! за то потомъ

Все пошло у насъ вверхъ дномъ.
Объявились забастовки,
Вел$дъ за ними голодовки,

За обструкщей-бойкотъ,
Дальше больше, все впередъ.
Мужички-же не зЪвали,

Да усадьбы поджигали.

Kt ц8ли всяый молодець
Шелъ на свой вишь образецъ.
Жизнь въ стран остановилась
И Европа удивилась,
Что вчерашн1е рабы

Вдругъ векочили на дыбы.

Въ довершен1е невзгоды,
Вдругъ прозрЪли письмоводы;
Къ нимъ примкнулъ и телеграфъ.
Разберись-ка въ этомъ, графъ.
Возопили тутъ банкиры:

Ахъ, мы бЪдны, ахъ, мы сиры!
Рента падаетъ стремглавъ, —
Графъ, отъ краха’ насъ избавь.
Возмутились въ верхнемъ стан%:
Мы танцуемъ на вулкан!
Этотъ Витте ждать готовъ,
Чтобъ явился Пугачевъ

Витте графъ намъ не годится,
Онъ съ крамолою роднится,

И ему по духу братъ
Сотальный демократъ.

Тутъ-то выступилъ на сцену
Графъ Игнатьевъ и изм%ну
Взялся въ корн8 онъ пресчь,
Онъ держалъ такую р8чь:
Витте слишкомъ либераленъ,

А народъ всегда нахаленъ,
	Палецъ ткни ему ты въ ротъ,
Всю онъ руку отгрызеть.
Тутъ мирволить, неумФотно,
ДЪло это мнВ извЪстно,—

Я вфдь это не впервой
Выступаю въ славный бой.
Лорисъ-Меликовъ въ дни оны
Либеральные трезвоны
Распускалъ по всей странЪ.
Надофло это мн.

Въ руки взявъ бразды правленья,
	Я безъ страха и COMM BAS
	Взоръ его побфдой блещетъ
И Европа руконлещетъ,

И несутъь ему в®нки-—
Жены, дЪти, старики.
	Воть Парижъ. Французы— братья...
	Тосты, жарыя объятья...
Но, отвЗдавъ братскихъ винъ,
Онъ торопится въ Берлинъ.
Тамъ блаженство онъ вкушаетъ,
Самъ Вильгельмъ его ласкаетъ,
И кь нему, о дивный сонъ!
Благосклоненъ Мендельсонъ.
Наконецъ, обылось: онъ съ нами,
Но прВхаль онъ съ руками

Не пустыми, а привезъ

Онъ свободы ц%лый возъ.

Воть корпить онъ дни и ночи,
Утруждая графски очи;

И не спитъ онъ и не Жесть,
Сочиняя манифестъ.

Манифесть сочиненъ важно,
БлаголВпно и протяжно,

Мудро, стильно и съ огнемъ,—
Все на мот было въ немъ.

И не вызвалъ онъ укора

Даже оберъ-прокурора:
Благочестья идеалъ

Корректуру въ немъ держалъ.
Вотъ для общаго для блага

Ужь одобрена бумага.

Графъ доволенъ. Тиснулъ онъ
Экземпляровъ милл!онъ.

Вышла въ свЗтъ. Народъ ликуетъ,
Онъ залогъ въ ней счастья чуетъ.
ТШутка-ль? ЦЪлыхъ пять свободъ
Разомъ двинули въ народъ.

Отъ Тифлиса и до Колы

Отъ Харбина и до Шполы—
Умилен1я полна,

Ликовала вся страна.

Закип®ла тутъ работа,

Пролилъ графъ не мало пота,

И кричали вс „ура“—

Отъ утра и до утра.

Что-жъ, сказать по правдВ надо, —
Посл Плевенскаго ада
Наступила благодать, —

Можно воздухомъ дышать.

Хоть цензура и ярилась,
Пресса-жъ выдать умудрилась
Милл1оны номеровъ

Мимо носа цензоровъ.

Двери тюремъ отворялись

И изъ нихъ освобождались
Жертвы пытокъ и цфпей—
Произвола прежнихъ дней.
Открывалися границы,
	ВсЪ реформы упразднилъ
И порядокъ водворилъ.
	 

`Анархистамъ строить куры
	sl He стану. Диктатуры
Каждетъ страждущая Русь.

Я ввести ее берусь.
Самозванныхъ депутатовъ,
Сощальныхъ демократовъ—
ВеЪхъь внезапно захвачу

И въ тюрьму ихъ ваточу..
Пресса, —вотъ онъ вла весь корень—
Только напгь старикъ Суворинъ
Да творецъ портовъ--Перцовъ
Не грЗшатъ противъ основъ.
Ихъ оставить жить до срока.
Остальныхъ въ мгновенье ока
Сократить всЪхъ до нуля, —
Пусть попляшутъ—тру-ля-ля...
Забастовки и бойкоты
Прекратить чрезъ пулеметы;

А солдатовъ приласкать

И паёкъ имъ новый дать.

Но условье: для почина

Дать Фролова мн8 и Мина.
Два помощника такихъ—
Разговоровъ никакихъ.

ВсЪмъ по вкусу рЪчь такая.
Ни минуты не теряя, .

Къ графу Витте воз бЪгутъ

И. такую р»Ъчь ведуть:

Витте, грифъ Американскй!
Графъ Игнатьевь Санъ-Стефанск!й
Продлагаетъ намъ пути,

Чтобы родину спасти.

Сберегая нашу шкуру

Онъ намъ вводитъ диктатуру,
Надъ свободой ставитъ крестъ
ВсЪхъ сажаетъь подъ аресть.
Все отъ слова и до слова:

И про Мина, про Фролова,

И про прессу, про бойкотъ,
Все ему вложили въ ротъ!
Витте нфсколько замялся,

На затылкВ почесался,

Долго думалъ-—размышлялъ,

И обдумавши сказалъ:

Графъ Игнатьевъ мыслить вЪрно:
Положенье наше скверно.

Но пока есть Дурново,

Намъ не надо никого.

Дурново безъ диктатуры
Сохранить вамъ ваши шкуры;
И пЗтухъ не пропоетъ,

Какъ свободу онъ смететъ.
Признаюсь, меня въ ПортсмутВ
Рузевельтъ настроилъ къ смут,
Но теперь и самъ позналъ,