BOJLIUFBHBHBU @OHAP BS.
наго не знаемъ. Прежде вЗдь мы во—какъ твердо
смотр$ли, а теперь... Н%№ть, глядите, глядите: О,
проклятые флюгера!..
Иду въ „Русь“.
— Господа, вы какъ полагаете относительно...
— Подите, подите... Намъ не до разговоровт....
РазвЪ не видите?
И дЪЬйствительно вижу: захваченные потокомт,,
вс стремительно несутся туда, къ бущующему морю.
Оживленныя лица, пылаюнще глаза. Юноши и старцы,
вс ужасно молоды.
— Вуда вы, господа? РазвЪ вы не видите, что
вы ужуъ оставили позади вашу программу, за которую такъ упорно бились еще м$сяцъ тому назад?
— Уйдите съ дороги. Мы живемъ, мы не хотимъ
стоять на м$етВ, наша программа— жизнь, которая
повелЪваеть.—Вы видите, тамъ бушуетъь море—это
она и есть. Она зоветь насъ и мы идемъ къ ней...
Ну, теперь надо побывать въ журналахъ. Почтенные ожем$сячные толстяки, чтобы тамъ ни говорилъ Максимъ ГорькйЙ, сыграли важную роль въ
подготовкЪ русскаго общества къ освободительному
движеню. Провинщя вся на нихъ воспиталась и
даже самъ господинъ Горьюй ихъ почитывалъ и въ
нихъ пописывалт...
Иду въ „ВЖетникъ Европы“.
— Тукъ, тукъ, тукъ...
Никто не откликается. .
Tlosopaymzaw wa Pasphsmyw u cryyycn BE ,,Mips
Божй“:—тукъ, тукъ, тукъ!
Слабые признаки жизни.
Обезпокоенный, бЪгу въ „Русское богатство“—
тамъ еле-еле потягиваются.
Въ отчаяни телеграфирую въ Москву—въ „Русскую мысль“—ни звука въ отвЪть. Да что же это
такое, господа?
— У насъ каникулы. Время теперь стремительное. Никто не хочетъ ждать м®сяцъ, при томъ жизнь
идетъ такъ быстро, событя такъ мфняются, что
статья, написанная вчера, сегодня уже дЪлается анахронизмомъ. Мы, правда, выходимъ—для поддержавйя связей прошлаго съ будущимъ, но наши статьи
звучатъ, какъ академическ1я лекши.., Газета, газета
и газета, ..
Газета проглотила Hach,
Стучусь въ илюстрированные еженед®льники.
— Ну, вы, господа, кажется могли бы воспроизводить въ картинахъ событ!я современности...
— Да гдЪ же туть! Мы привыкли къ тихой,
спокойной жизни. Бывало, событ!е какое нибудь,
вродЪ провала моста, или Уб1Йство случится, такъ
— Не могу простить себ свой преже!йЙ радикализмъ. Но развЪ я могъ ожидать, что это вызоветъ
цЗлую революцщю?
— Да вы успокойтесь, это не вы одФлали ревоЛЮЩЮ, это вышло само собой, въ силу непреложныхъ законовъ истори...
— Разсказывайте, —кав!е тамъ законы истор1и!..
Съ тЪхъ поръ, какъ я сталъ во глав$ „С.-Нетербургскихъ вфдомостей“... при помощи моихт разоблачен!й и казенныхъ объявлен!й... А тутъ еще
угораздило меня выступить съ дешевымъ „Разchrom“...
— Ho yethpaw васъ, что тутъ были друг!я приЧИНЫ
— Ахъ, brs, нЪтъ, никогда вы въ этомъ меня
не увфрите. Это все я, все я... Я сдБлалъ русскую
революцю... Вы понимаете: подъ эгидой двухглаваго орла... И теперь не знаю, какъ мн показаться
на глаза... Хорошо еще, что отъ времени до времени бастуеть Царскосельская дорога. Всетаки я могу ссылаться на это...
— Ну, положимъ, въ Петергофъ можно моремъ,
а оттуда
— Не могу. Страдаю морской болФзнью. Ax,
я желалъь бы, чтобы желЪзныя дороги бастовали до
конца двадцатаго взка.
— Но, позвольте... ВЪдь это же проявлене реBODIE.
— Все равно, все равно... До свидаЕ!я.
i
МнЪ осталось только одно: пойти въ Эртелевъ
переулокъ. Тутъ я нашель удивительную картину.
Be замерли въ живописныхъ позахъ, приставили ладони къ ушамъ и прислушиваются, откуда
вЪтеръ дуетъ, а очи возхъ устремлены на крышу,
ГД
..въ большомъ затрудненьи стоятъ флюгера:
Ужъ какъ ни гадаютъ, никакъ не добьются,
Въ которую сторону имъ повернуться...
Вертятся подлые то влФво, то вправо, и хоть бы
на минутку остановились.
— Просто, знаете, измучились. Не Фдимъ, не
пъемъ, не спимъ. ВЪдь намъ въ сущности все равно:
абсолютная монарх{я, конотитущя, республика, анарх1я— только бы что нибудь опредфленное. Ждали
прЁВзда отарика, думали, что онъ что нибудь у Витте
разузнаетъ, а оказывается, что Витте самъ ничего
не знаетъ. Сбилоя съ ногъ его с1ятельотво. Потерявъ
„вамаго либеральнаго челов ка“— генерала Трепова,
онъ повисъ на воздух. Земцы коварно подвели
его. Сверху его даваятъ, снизу подкапываются, вс%
отъ всего отказываютоя, одинъ только Дурново ни
отъ чего не отказывается, готовъ поддерживать его
и сверху и снизу...
— Ну, а на счеть Польши какъ вы?
— Да и на счетъ Польши тоже ничего опред лено немъ говорятъ м$сяцы. Ботъ мы и привыкли 38
готовлать матер!алъ заблаговременно... Этакъ м$ояца
за полтора. Вотъ видите, уже Январсвюй нумеръ
составляемъ. Н%тъ, мы созданы не „для житейскаго
волненья“...
А воть Баранцевичъ со своимъ двухнедЪльнымъ
„Пробуждевемъ“ собирается будить при посредотв
художественныхъ рисунковъ, беллетристики и поэз1и.
— Ну, что?—спрашиваю я его.
— Не жалуюсь!
— Браво! Жаль, что съ Января. Долго ждать.
— Ничего. Хорошаго и подождать можно. Тамъ
будетъ государственная дума—если она будетъ,—
вотт мы съ нея и начнемьъ...
‚Иду въ юмористическ!я гнфзда. Ну— ка, poccilickii cmBxb, Kak TO TH BCTpPeneHYAca при новыхъ
началахь...
Воть ужъ, можно сказать, никому такъ горько
не жилось, какъ росс!йскому cmbxy.
Повыдергали у него вс зубы, изъяли изъ его
вЪдн1я все, что дЪйствительно заслуживало осмЗян1я и оставили ему нёсколькихъ б%дныхъ Макаровъ,
каковы: земство, дума, адвокаты, доктора, актеры,
купцы, тещи, адюльтеръ, городовой—и то лишь не
при исполнен1и обязанностей. .;
И онъ, росе йсвЙ омЗхъ, посл Гоголя, ГрибоЪдова, Островокаго, Кузьмы Пруткова, Щедрина,
самъ того не замЪчая, впалъ въ беззубую пошлость
да такъ и засЪлъ на ней. г
И теперь отарыя юмористичесвя издан1я напрасно стараются обратить на себя вниман1е публики.
Ихъ смфху никто не вФритъ, въ немъ нЪтъ ни
остроты, ни яду, ни-_можетъ быть, это главное, —
ни см%лооти.
А см$5хъ безъ смФлости это то же, что выстр%лъ
однимъ пиотономъ, безъ заряда.
См хъ долженъ быть прямой, дерзый, острый,
какъ бритва, ядовитый, бичуюций. Чтобы тотъ, кого
вы осм$яли, чувотвовалъ, какъ у него горитъ щека...
Потомъ, когда мы добудемъ себЪ „благоденотвенное и мирное жит1е“, можно будетъ омЗяться добродушно. А теперь во всемъ долженъ быть порохъ,
все должно горфть, во пули должны мЪтко попадать въ ц$ль, и именно въ ту цзль, куда нужно,
Вотъ милый „Зритель“ со своими загадочными
картинками. Онъ см%лъ, ядовитъ, но таинственъ,
Ну, товарищь, бросай-ка таинственность, давай руку
и мы дружно пойдемъ къ одной цЪ%ли.
Еъ кому бы еще пойти? Не постучаться ли къ
почтенному отцу Григор1ю Петрову?
— Здравствуйте, пастырь безъ прихода!
— Какъ—безъ прихода? Да у меня теперь такой
приходъ, какому позавидовали бы мног1е пастыри—