МАКСИМИЛІАНЪ ВОЛОШИНЪ АРХАИЗМЪ ВЪ РУССКОЙ ЖИВОПИСИ
(РЕРИХЪ, БОГАЕВСКІЙ И БАКСТЪ).
КАМЕНЬ становится растеніемъ, растеніе звѣремъ, звѣрь— человѣкомъ, человѣкъ—демономъ, демонъ—Богомъ’— говорится въ Каббалѣ.
Камень, дерево, человѣкъ. Вотъ символы Рериха, Богаевскаго и Бакста—трехъ художниковъ, которые при всемъ внѣшнемъ несходствѣ тѣсно связаны въ русскомъ искус
ствѣ своимъ устремленіемъ черезъ историческое къ архаическому.
Цѣли, средства, языкъ, духъ, темпераментъ—все различно въ нихъ. Но основная линія направленія ихъ искусства одна и та же: ихъ лица обращены въ одну сторону.
Каменный и глыбистый Рерихъ. Скорбный, утонченный и замкнутый Богаевскій. Бакстъ—изысканный и любопытный собиратель художественно-историческихъ рѣдкостей.
Рерихъ—являющійся непосредственнымъ продолжателемъ тѣхъ мастеровъ каменнаго вѣка, которые кремень умѣли заострить въ лезвіе ножа, а на кускѣ кости рыбьей начертить иглой вѣтвистыя рога оленя и косматый профиль мамонта. Богаевскій—выросшій въ печальной землѣ Киммеріанъ, и въ развалинахъ скиѳ
скихъ, греческихъ и генуэзскихъ колоній прозрѣвшій музыкально-стройныя видѣнія Лоррена.
Бакстъ—ученый, элегантный, многоликій и столь переимчивый, что для того, чтобы найти ему подобнаго въ этомъ всецѣломъ усвоеніи чужого, надо дойти до Филиппино Липпи.
Всѣ трое связаны одной мечтой объ архаическомъ. Мечта объ архаическомъ—послѣдняя и самая завѣтная мечта искусства нашего времени, которое съ такою пытливостью вглядывалось во всѣ историческія эпохи, ища въ нихъ рѣдкаго, прянаго и съ собою тайно схожаго.
Точно многогранное зеркало, художники и поэты поворачивали всемірную исторію, чтобы въ каждой грани ея увидать фрагментъ своего собственнаго лица.