В рубрике «Электроархив» мы републикуем знаковые статьи и материалы об искусстве, архитектуре, истории и культуре из оцифрованных изданий «Электронекрасовки». В очередном выпуске — доктор искусствоведения, специалист в области декоративно-прикладного искусства Татьяна Соколова рассказывает про русскую мебель середины XVIII века. Публикуется по журналу «Декоративное искусство СССР» № 4 за 1973 год.

***

Реформы Петра I, коснувшиеся всех отраслей культуры, разумеется, не могли не отразиться и на внутреннем убранстве жилья, так тесно связанного с новыми формами быта. Строительство каменных дворцов, новые архитектурные решения, появление парадных зал и других внутренних помещений нового назначения — все подтверждало и подчеркивало те глубокие экономические и социальные процессы, которые обусловили, по выражению А. С. Пушкина, то, что «Россия вошла в Европу, как спущенный корабль — при стуке топора и при громе пушек».

Однако не следует представлять себе это явление упрощенно и предполагать, что все сводилось к замене московских лавок, ларей, поставцов западноевропейскими столами, креслами и шкафами. Процесс создания новых мебельных форм протекал сложно и неравномерно. Так, выбеленные стены дворянских усадебных покоев с идущими вдоль стен лавками и столом в красном углу, то есть исконные формы комнатного убранства, не были в диковинку и в середине XVIII века. В то же время не следует думать, что связь с мебельными формами европейских государств появилась в России только с момента основания Петербурга. В этот период она очень усилилась, но существование ее еще в конце XVII века подтверждается документами. Необходимые предметы комнатного убранства, которые выписывали из-за границы (через Архангельский порт), во многих случаях служили образцами для московских мастеров. Впрочем, и об этом приходится более судить по документам, чем по весьма немногочисленным сохранившимся подлинникам.

Предметы мебели рубежа XVII-XVIII столетий явно несут черты освоения и переработки европейских форм этого периода. Причем предпочтение вначале отдается немецким и голландским образцам, а в дальнейшем — Англии.

Свадьба Петра І и Екатерины І. Гравюра А. Ф. Зубова. 1712.
Гос. Эрмитаж

Традиционными являются широко распространенные на Руси стулья, развивающие приемы северогерманских мастеров. Такие стулья имеются в Музее Московского Кремля; близкие к ним изображены на гравюре А. Зубова «Свадьба Петра І и Екатерины І в Зимнем дворце в Петербурге в 1712 г.» На них сидят за столом все участвующие в пиршестве гости.

Такие же стулья, как в Москве, были собраны в городах Ярославской, Костромской и Вологодской губерний (бывшая коллекция А. Е. Ечкина).

Выполненные из дуба или сосны, часто с резьбой из липы или березы, эти стулья отличаются большой прочностью. Они имеют прямые ножки токарной работы с проножками, прямые спинки с точеными столбиками, украшенные ажурным орнаментом из очень крупных резных, обобщенно трактованных завитков.

Кресло ореховое первой четверти ХІІІ века.
Гос. Эрмитаж

Подобное же резное украшение помещается на передней очень высокой проножке. Сиденья, как и центральная вертикальная планка спинки, обычно крыты кожей (реже материей).

Золоченое кресло, относящееся, вероятно, к первым годам XVIII века, построено по той же схеме: ажурная резьба заменена резным щитком, помещенным в изголовьи спинки, локотники изогнуты и раздвинуты в стороны (признак более позднего периода), и в то же время ножки с проножками решены в строгом стиле немецкого стула XVII века.

«Восковая персона». Скульптор К. Б. Растрелли. 1725.
Гос. Эрмитаж

Трудность для исследователя мебели XVIII века заключается в том, что, несмотря на наличие некоторых документов, свидетельствующих о работах русских мебельщиков этого времени, связать их деятельность с реально существующими предметами почти не представляется возможным. Для первой трети века исключением является только один случай, когда в 1725 г., после смерти Петра І, К. Б. Растрелли создавал так называемую «Восковую персону», то есть фигуру царя в натуральную величину и одетую в его подлинные одежды. Кресло для «Восковой персоны» было поручено исполнить резчику Петру Федорову, работавшему на петербургском «Почтовом дворе» у Никола Пино — французского скульптора, орнаменталиста-декоратора по дереву, приехавшего в Россию в 1716 г. вместе со своими помощниками. Тем не менее, кресло «Восковой персоны» никакой связи с рисунками мебели, исполненными Н. Пино, не имеет и являет собой образец устоявшихся традиционных форм XVII века. Оно из простого дерева, окрашенного в коричневый цвет, с прямой спинкой, изогнутыми локотниками и точеными ножками с перехватами, обито малиновым бархатом. Восходит эта форма к голландским образцам.

Мебель первой четверти XVIII века. (Левая часть зала).
Гос. Эрмитаж

Наиболее распространенной формой стола, соединившей старорусские и голландские приемы, является широко известный и сохранившийся во многих экземплярах дубовый стол на массивных точеных ножках с шарообразными утолщениями и широкими плоскими проножками. Подстолья таких столов имеют ящики с сильно профилированными рамками, украшенными накладными резными звездочками или более сложным декоративным мотивом, перекликающимся с формами наличников московской архитектуры. Столешница с выдвигающимися из-под нее боковыми досками, так же, как и ножки, напоминает голландские образцы.

Иногда на столешнице помещен инкрустированный деревом другой породы двуглавый орел.

Несколько отличается от этого традиционного типа один сохранившийся столик, окрашенный в зеленый цвет, с черными точеными и резными деталями. Подстолье у него сильно опущено и украшено архитектурным декоративным мотивом с архивольтами, опирающимися на импосты. Мотив этот встречается в европейском мебельном искусстве еще на ларях XII века, но здесь он детально разработан и обогащен центральной композицией, перекликающейся с декоративными формами московской архитектуры: он напоминает так называемые «гирьки», столь характерные для крылец церквей XVI века. Тот же орнамент на небольшом двухъярусном поставце из сосны, где этот мотив решен более условно.

Кресло начала XVIII века
Гос. Эрмитаж

Иноземные и отечественные приемы были использованы и при изготовлении расписной двухъярусной горки.

Она сделана из сосны, но целиком воспроизводит голландские фанерованные и покрытые набором витрины. Наборная работа заменена красочной росписью с цветочным узором, решенным своеобразно, но связанным с традиционным голландским орнаментом из гвоздик и тюльпанов.

Мебель первой четверти XVIII века. (Правая часть того же зала).
Гос. Эрмитаж

Уникальный стол из Екатерингофского дворца, доставленный Петру І из Архангельска, являет собой редкий образец, где с необычайной наглядностью можно наблюдать слияние старорусских художественных традиций и новых, воспринятых с Запада, решений.

Происхождение стола заставляет вспомнить, что именно через Архангельск еще в XVII веке ввозилась иностранная мебель. Формы этого стола заимствуют английские решения. Стол большой, овальный, со спускными полами, характерной английской конструкции, позволяющей после трапезы складывать и убирать его к стене. На английский же манер сделаны и четыре раздвижные ножки. Однако токарная обработка ножек, состоящих из поясков и яблок вместо спирали, свидетельствует о характерных для русского мастерства излюбленных приемах.

Стол крашеный начала XVIII века
Гос. Эрмитаж

Наибольшего внимания заслуживает столешница. Она расписана темперой по левкасу. На средней доске и на каждой из спускных пол помещены клейма с условно трактованными пейзажами, исполненными красным, зеленым и черным цветом, — гамма, издавна характерная для русских икон и росписи. Зеленая и красная краски типичны не только для народного искусства России. Это ярь-медянка и киноварь, сравнительно легко добывавшиеся в природных условиях и известные с незапамятных времен. Все остальное пространство столешницы расписано крупными акантовыми завитками, исполненными темно-коричневой краской по светло-коричневому фону, орнамент обведен белым контуром. Нельзя не видеть, что подобная роспись подражает характерному для Англии набору по дереву, обычно по ореху. Фон воспроизводит текстуру ореха, побеги — палисандр и розу. Рамки вокруг клейм, спускных пол, средней части и всего рисунка подражают капу.

Панно в «Лаковой каморе» Монплезира. Первая четверть XVIII века
Петродворец

Существует довольно прочно укоренившееся мнение о том, что мебельное искусство России в описываемый нами период значительно отставало от европейского, где в этот период прочно главенствовала Франция.

Однако среди сохранившихся предметов меблировки той эпохи, кроме кресел Дубового кабинета Петра в Большом дворце Петергофа, французских образцов почти не имеется. Даже предложенные Н. Пино рисунки, по-видимому, никогда не были осуществлены.

Более того, сохранившаяся опись одного из петергофских павильонов свидетельствует о наличии в основном голландских и английских образцов.

Стол дубовый начала XVIII века
Гос. Эрмитаж

Но обращение к историческим фактам позволяет установить, что представление о подобном отставании ошибочно и мы имеем дело с сознательно проводимой тенденцией. В самом деле, в 1717 году Петр посещает Париж и Версаль, выписывает из Франции известного архитектора Леблона и уже названного нами декоратора Н. Пино; их сопровождает целый штат мастеров. Петр восхищается французскими гобеленами, получает в подарок великолепную серию этих стенных шпалер, украсивших приемную залу Зимнего дворца Петра и прекрасно сохранившихся до наших дней; наконец, выписывает из Франции мастеров для основанной им в Петербурге Шпалерной мануфактуры. В тот же самый год в Голландию и Англию направляются ученики для обучения «кабинетному делу», то есть тому искусству, которое в наше время именуется мастерством краснодеревцев!. Ни одного юноши не направляют для той же цели в Париж. В этом нельзя не усмотреть сознательного стремления овладеть производством наиболее целесообразных для русского быта, наиболее утилитарных и рациональных форм, какими и являлись голландские, а особенно английские образцы, крепко привившиеся в России, в дальнейшем получившие свое самостоятельное развитие.

Поставец сосновый начала XVII века.
Гос. Эрмитаж

Так, к несколько более позднему времени, по-видимому, к 20-м годам XVIII столетия относятся кресла и стулья, в которых отражена характерная английская форма с высокой спинкой, образованной изогнутой рамой с вертикальной планкой в виде вазы посредине и с изогнутыми ножками. Подобные стулья исполнялись из ореха, дуба, бука, а иногда из простой березы.

Доказательством тому служили некоторые образцы английских стульев, существовавшие в пригородных дворцах-музеях Ленинграда до Великой Отечественной войны, а также документальные данные. Так, после большого пожара 1737 года, разрушившего центральную часть столицы, в «Санкт-Петербургских ведомостях» печатались извещения о том, что кто-то из пострадавших разыскивает «круглый перегибной стол красного магонского дерева», «кресло магонского дерева с голубой покрышкой» (магонское дерево — русифицированное название красного дерева, от английского mahogany) и другую мебель.

А в описи дома Платона Ивановича Мусина-Пушкина на Мойке в «Крестовой» комнате значились: «стол деревянный аглицкой, красного дерева, стол деревянный круглой на ножке лаковой, десять стульев букового дерева, на них подушки триповые голубые, девять стульев кожаных, столик малый круглый с полами, покрыт красной краской, зеркало стенное большое в рамах резных деревянных, вызолоченых, шесть зеркал малых стенных с подсвечниками медными, рамы деревянные вызолочены, часы стенные большие, боевые в ореховом корпусе, две картины над дверьми, в рамах деревянных, одна мужска, друга женска».

Столешница расписного стола из Архангельска. Начало XVII века.
Гос. Эрмитаж

Помимо английских и голландских влияний, сыграли свою роль в это время и увлечения китайским искусством, которые распространились в России еще в конце XVII века. На Западе китайское искусство повлияло на выработку определенного мебельного стиля. Широкая торговля с Китаем способствовала не только распространению китайских художественных изделий, по и знакомству русских мастеров с лаковым производством.

Панно в «Лаковой каморе» Монплезира в Петергофе были исполнены по подлинным китайским образцам «лакового дела подмастерьями адмиралтейского ведения» Иваном Тихановым и Перфилием Федоровым с десятью учениками. Существует также подголовник, расписанный золотом по черному фону, имеющий русскую, золотом же исполненную надпись. Это неожиданное соединение русской формы с китайской орнаментикой связано с тем, что в начале XVII века все еще имели широкое распространение традиционные русские подголовники. В расходных записях по содержанию Екатерины І за 1722 г. читаем: «куплен подголовок на поклажу писем, дано 2 рубля 3 алтына 2 деньги».

Включаясь в общий поток развития художественных форм XVIII века, принимая и перерабатывая иноземные образцы, русское мебельное искусство сказало свое слово и создало новые неповторимые произведения, каких не было на Западе.

***

Больше про книги и интересные находки вы найдете в telegram-канале «Электронекрасовка» (@electronekrasovka) и в нашем паблике «ВКонтакте». Подписывайтесь!