покоряли дорогой разныя племена, прибавляли къ нашей землѣ новые края и населяли ихъ.
Но посмотримъ сначала, чѣмъ была Русь за тысячу лѣтъ назадъ.
Теперь самое большое протяженіе ея съ запада на востокъ; въ тѣ же далекія времена она, наоборотъ, тянулась больше съ сѣвера на югъ, полосой очень широкой. На сѣверѣ былъ Новгородъ, на югѣ—Кіевъ.
Предки наши, славяне, и тогда говорили про свою землю, что она велика и обильна. Порядка въ ней толь
ко не было; но это еще не велика бѣда: было бы лишь гдѣ и чѣмъ жить и что устраивать, а за людьми, которые придутъ и порядки заведутъ, дѣло не станетъ.
И вотъ пришли иноземные князья *). Славянскія племена стали имъ дань платить и селиться по лицу родной земли, прозванной Русью. Горъ никакихъ не бы
ло; въ иномъ мѣстѣ хоть шаромъ покати; на сѣверѣ— лѣса, болота, вдоволь воды и рѣчной, и озерной, а на югѣ—степи.
Въ то время, какъ лѣса рубились на избы, а поля засѣвались, степи эти, на бѣду нашу, давали нріютъ разнымъ кочевымъ народамъ: печенѣгамъ, половцамъ
татарамъ, которые нападали на русскія деревни, жгли ихъ, били людей, угоняли скотину; топтали хлѣбъ и
потомъ скрывались опять въ привольныя степи. Народа русскаго было тогда мало, защиты—тоже, и люди бѣгали въ лѣса.
*) См. „Грамотей , февраль 1871 года.
Тѣмъ, которые пахали землю, сѣяли хлѣбъ и ждали урожая на будущій годъ, было очень непокойно на югѣ, около Кіева, потому что не проходило года, чтобъ
Но посмотримъ сначала, чѣмъ была Русь за тысячу лѣтъ назадъ.
Теперь самое большое протяженіе ея съ запада на востокъ; въ тѣ же далекія времена она, наоборотъ, тянулась больше съ сѣвера на югъ, полосой очень широкой. На сѣверѣ былъ Новгородъ, на югѣ—Кіевъ.
Предки наши, славяне, и тогда говорили про свою землю, что она велика и обильна. Порядка въ ней толь
ко не было; но это еще не велика бѣда: было бы лишь гдѣ и чѣмъ жить и что устраивать, а за людьми, которые придутъ и порядки заведутъ, дѣло не станетъ.
И вотъ пришли иноземные князья *). Славянскія племена стали имъ дань платить и селиться по лицу родной земли, прозванной Русью. Горъ никакихъ не бы
ло; въ иномъ мѣстѣ хоть шаромъ покати; на сѣверѣ— лѣса, болота, вдоволь воды и рѣчной, и озерной, а на югѣ—степи.
Въ то время, какъ лѣса рубились на избы, а поля засѣвались, степи эти, на бѣду нашу, давали нріютъ разнымъ кочевымъ народамъ: печенѣгамъ, половцамъ
татарамъ, которые нападали на русскія деревни, жгли ихъ, били людей, угоняли скотину; топтали хлѣбъ и
потомъ скрывались опять въ привольныя степи. Народа русскаго было тогда мало, защиты—тоже, и люди бѣгали въ лѣса.
*) См. „Грамотей , февраль 1871 года.
Тѣмъ, которые пахали землю, сѣяли хлѣбъ и ждали урожая на будущій годъ, было очень непокойно на югѣ, около Кіева, потому что не проходило года, чтобъ