Количество и качество в кино

У нас имеется уже около 180 названий фильм советского производства. Конечно, наше производство
должно пользоваться широкой поддержкой со стороны всей нашей общественности, но это отнюдь не значит, что мы, друзья советского кино, должны молчаливо при
нимать все то, что нам преподносится. Нужна критика— дружеская, конечно,—из которой производственники де
лали бы выводы об интересах и запросах советского зрителя.
В чем выражалась слабость большинства наших картин?
Во многих случаях был слаб и ходулен сценарий. Какая-нибудь очень «благочестивая» идея или мысль выражались часто неестественными образами всяких «пай-человечков», которые фальшиво и чересчур упро
щенно подчеркивали нарочитость, никого ни в чем не убеждавшую.
И в отношении художественного оформления можно отметить лишь единичные достижения. В большинстве же случаев отсутствуют занимательность и изобретатель
ность, важные в кино еще в большей степени, нежели в театре.
Советское кино не имеет еще достаточно выявившего себя кадра опытных сценаристов, и точно так же круг наших постановщиков крайне ограничен.
Неважно обстоит также и с кино-техникой: наши кино-фабрики еще недостаточно оборудованы световыми и лабораторными принадлежностями и имеют еще очень ограниченный состав вполне подготовленного обслужи
вающего персонала (операторов, лаборантов и т. и.), что очень отражается на качество наших картин.
Меж тем, повысившееся сейчас благосостояние страны вызвало необычайный подъем в советской кинематографии. Увеличиваются материальные возможности кино
промышленности, расширяются производственные планы и т. д.
Нужно, однако, поставить вопрос о том, по какому руслу направить этот подъем: по пути ли непременного увеличения количества или качества?
Тут, несомненно, нужно учесть имеющийся уже опыт. Опыт, например, проката показывает нам следующие данные:
Из этого следует, что оборот с советских картин хотя и увеличивается постепенно, но он все же отстает еще от своего количественного веса в общей сумме выпускаемых программ.
Этим самым рынок отвечает, что сравнительный коэффициент качества многих советских картин еще низок, ибо оборот с них определяет степень интереса,
проявляемого зрителем к той или иной картине. Таким образом, смысл существования той или иной картины (как бы благочестива, в отношении идеологии, она не была бы) теряет свой смысл, если она не смотрится зрителем.
Поэтому-то мы, друзья советского кино, желающие ему расцвета и укрепления его материальной базы,
должны поставить во всей широте вопрос о качестве наших картин.
Сейчас производственные кино-организации получают некоторую возможность улучшить инвентарь своих съемочных ателье и лабораторий. Необходимо, чтоб все это было использовано для того, чтоб сделать советскую фильму более устойчивой на кино-рынке.
Гнаться за количеством—значит вызывать тоску у рядового зрителя по заграничной фильме.
Улучшить качество, наоборот—это скорее идти но пути изгнания с наших экранов всяких аляповатых «Жен фараонов», «Амуров у руля» и т. п.
Здесь в особенности запомним заветы учителя: Лучше меньше, да лучше!
И. ТРАЙНИН.

„К А K“ и „Ч Т О“ („Мусульманка“ и „Коллежский регистратор“).

В наше время сплошной самоокупаемости стесняются громко говорить об идеологии. Даже в спе
циальных инстанциях требования на этот счет сильно понизились. И вот эта самая идеология начинает исподтишка пошаливать.
Этой осенью вес кинозавсегдатаи, несомненно, просмотрят две картины советского производства. Речь идет о «Коллежском регистраторе» (Гусь) и «Мусуль
манке» (Пролеткино). Обо картины эти—на одну примерно тему: «любящие» отцы и «вероломные» дочери.
В «Регистраторе»—драма покинутого отца. Трудно представить себе, каким боком тема эта—как гово
рят - «созвучна эпохе». Легенда о так называемом «классическом репертуаре» ничего не объясняет.
Но грех против естества никогда не прощается. Зритель не может выжать из себя хоть каплю сочув
ствия к покинутому отцу. Старик только глуп, но не трогателен. Затаенные симпатии зрителя, как всегда в мире—на стороне любовников.
Картина делается неинтересной с того момента, как Минский увозит Дуню. Пусть многоопытный Москвин, чтобы парализовать скуку, усердно вращает глазами, скребет волосы и снег, рвет на себе одежду. Мы не верим, что на земле случилось что-то ужасное.
Теперь другая картина—«Мусульманка». Здесь та же история Сагадат, дочь престарелых родителей, хочет жить и любить по своему вкусу.
На картине совсем не хочется зевать. Для того, чтобы выявить свои переживания, Сагадат (Третьякова) не проделывает и половины тех штук, на которые пускается Москвин. И тем не менее каждый жест ее дышит значительностью.
Она сбрасывает с себя чадру, и мы сейчас же ощущаем, что в мире что-то случилось. Эта завеса из конского волоса, закрывавшая сотни лет лица мил
лионов женщин, не может упасть без причины. Мы чувствуем, что жест Сагадат обусловлен тем, что в
мире произошла величайшая из революций. Солнце отразилось в капле росы. А раз мы ощутили это,— скучать уже не хочется.
Раньше ученые люди говорили: важно не что, а как... Допустим, что в разбираемых картинах «как»—на стороне Москвина. Решает здесь «что».
Если так пойдет дальше, современная идеология сделается составным элементом калькуляции надежды на успех. Н. СМИРНОВ.