записной книжки го было ответить, и потому, что мы давно искренне перестали удивляться чему бы то ни было, когда речь шла о немцах. - Вот одну эту рясу оставили, -- ска­зал священник, показывая на свою рясу, в которую он был одет, - и ту зачем-то разорвали. Он стыдливо показал нам большуюпро­реху, тянувшуюся вдоль всей рясы исно ва повторил: - Ну, зачем им это? И снова мы промолчалк. Сегодня мы будем хоронить двух крестьян наших убитых, сказал он. - Вот готовимся к службе. Мы вышли из церковной ограды. На­встречу нам двигалось печальное шествие. Впереди - рослый старый крестьянин, державший в вытянутых руках деревян­ный крест, увитый увядающими осенними цветами. За ним двигались женщины, муж­чины, окружавшие две повозки, на кото­рых стояли окрашенные голубой масляной краской два гроба; гробы были непохожи на наши. Они были плотно накрыты крышками, но в том месте, которое прихо­дилось против лица покойника, в каждом из гробов с двух сторон были сделаны прорези и вставлены стекла, через кото­рые можно было видеть лица. Оба покойника были похожи друг на были покрытые мертвенной бе­друга. Это лизной, худощавые, обросшие бородами лица старых крестьян. Повозки, медленно скрипя, проезжали мимо нас. Женщины около телег не плакали, а сооредоточенно, молча, притихшие в своем горе, шли, не глядя ни на кого. - Как они погибли? - спросил я учи­теля, который тоже пришел сюда и стоял сейчас под дождем, сняв свою потертую шляпу. - Вот первый, Лазарь Баретич. Когда немцы отступали, они жили у него в до­ме. Когда он увидел, что в доме задер­жался последний немец, он стал отнимать у него автомат. Он был уже старый че­ловек и в последнее время голодэл. Не­мец его убил и ушел. А этот, второй? … А, этот! Это Стефан Травич. Немцы тоже стояли постоем в его доме. Долго стояли, жили у него. А потом убили и ушли. Почему? - невольно спросил я. В ответ на это учитель выразительнопо­жал плечами и сказал только одно слово: Немцы. Была в этом слове невыразимая инто­нация, говорившая о том, что немцы не люди, и нечего удивляться, что бы они ни сделали. Повозки с гробами в ехали в церковную ограду, и сразу редкий и печальный звон донесся с колокольни. Все, кто был на площади, обнажили головы и потом сно­ва надели шапки. Должно быть, все это подействовало на душу нашего шофера, потому что он, обыч­но извещавший о своем прибытии свире­пыми гудками, на этот раз с неожидан­ным душевным тактом просто слез с ма­шины, тихо подошел и тронул меня за плечо. - Поехали? - спросил он почему-то шопотом. Мы сели в машину и тронулись. Напо­вороте я обернулся. Площадь все еще стояла в молчании, и только редко, редко петельно продолжал звучать колокол. мимо еще одного человеческого несчастья, как и все остальнсе, еще К. Симонов. которое тоже, запищется в счет немцам.

Из

TH

оОбстановка

О ДОРОГЕ на Белград, так недалеко  издалека уже слышалось останови­для того, ра­от него, что погромыхивание артиллерии, мы лись в маленькой деревушке чтобы налить воды в прохудившийся диатор. Был первый холодный осенний день, с дождем и ветром. Через разбитые окна каменного двухэтажного здания, где вре­менно разместился комендант и вообще все местное самоуправление, можно было видеть столы, заваленные бумагами, и без отрывно согнутых над ними людей, что-то писавцих, перечеркивавших и снова пи­савших. … Сейчас много работы, - сказал мне ехавший со мной югославский майор. - Все надо заново, а главное - ничего не выходит с мобилизацией. - Почему? - удивился я. Они составляют списки, кого надо мобилизовать в армию, начинают вызывать людей, а уже некого вызывать. - Срывают мобилизацию, - улыбнув­шись на мой недоуменный взгляд, сказал майор. - Прежде чем их успеют мобили­зовать, они уходят добровольно. На крыльце дома стояло трое людей: двое бедно одетых, но в фетровых город­ских шляпах, и третий - партизан с пра­вой рукой на черной перевязи. Они недо­вольно всматривались в портившуюся по­году. Это была местная власть - учи­тель, доктор и комендант, который был ранен в бою за это самое село и именно из-за этого ранения и был оставлен тут комендантом. По улице, мягко ступая ногами, обуты­ми в самодельную кожаную обувь с заг­нутыми, как у пьексов, носками, шелста­рый крестьяния в накинутом на одно пле­чо рыжем армяке и оглушительно гудел в большой медный рожок. Созывает народ на первый митинг, сказал мне майор. - Только вот погода портится. А где будет митинг? -На площади у церкви. Мы сказали шоферу, чтобы он проехал вслед за нами и, спустившись под горку, вышли на площадь. До начала митинга оставался еще час, но деревенские ста­рики, как люди самые аккуратные и об­стоятельные, уже начали выходить на пло­щадь со всех улиц, постукивая по камням суковатыми палками. Они не обращали ни­какого внимания на дождь, и армяки по­чти у всех у них, как и у первого, гу­девшего в трубу старика, были, несмотря на непогоду, обычно только задорно набро­шены на плечи или на одно плечо. Среди маленького садика, на краю пло­щади высилась бедная деревенская цер­ковь с голубой выцветшей маковкой. Мы вошли в церковь, Священник, дьякон и причетник готовились к службе. Один служка ставил на потрескавшийся дере­вянный аналой подсвечники, другой помо­гал одеваться священнику, Священник, ма­ленький, истощенный человек, еще моло­дой, с печальными усталыми глазами и редкой бородкой, поздоровавшись, сразу же горестно обвел руками церковь, кото­рая поражала обнаженностью и запусте­нием. - Все взяли, - сказал он. - Бедной церковь всегда была, но и то, что было, взяли. Посмотрите. Мы вошли в алтарь. Низкий деревянный стований у стелы был сломан, до­ный с петлями замок. Вот и облачение все немцы забрали, Скажите, зачем оно им нужно? Мы молчали -- и потому, что нам нече-

в районе Будапешта 30. 12. 1944 г.     TATA NOH: УСЛОВНЫЕ   NNHEMGS ОБОЗНАЧЕНИЯ Линня фронта совет ских войск 

COgeRT e

Раноны окружения НЕМЕЦКО-ВЕНГЕРСКИХ войск. ТЕРРИТОРНЯ ГОРОДА БУДАПЕШТА.



MSAQG

3

ЕСТЕРГОМ

Дуна

БУДАПЕШТ. 3

БИЧКЕ

MOP

Ленинград встречает новый год 1 января ЛЕНИНГРАД, 31. (ТАСС). Три ново­годних ночи ленинградцы встречали в кольце вражеской осады. Еще год назад на Невский с переднего края, проходив­шего на городских окраинах, доносился гул орудийных залпов: вспышками раз­рывов озарялось темное ленинградское небо и на улицах глухо рвались враже­ские снаряды, Впервые за времявойны по-иномувстре­чен наступающий 1945 год. Коллективы прославленных ленинградских предприя­тий, самоотверженно работая для страны и фронта, ознаменовали окончание года новыми производственными успехами. За­вод «Электросила» изготовил сверх годо­вого плана разных электромашин на 7,1 миллиона рублей. Страна получила до­полнительно 19 моторов для шахтных под емников мощностью от 300 до 600 киловатт, 1 турбогенератор в 3,5 тысячи киловатт для Кировограда, два по 6.000 киловатт-для Минска и одного изсахар­ных заводов. С конвейера обувного ги­ганта--фабрики «Скороход» сегодня со­шла 300-тысячная пара обуви сверх про­граммы. На заводе «Кинап» закончена сборка первых 2 проявочных машин для кинофабрики, Каждая такая машина дли­ной в 7 и высотой в 3,5 метра включает до 6,000 деталей. Она1800Красной метров кинопленки в час. На заводеиме­ни Макса Гельца комсомольцами построен сверхплановый станок в подарок Сталин­граду. Первая крупная 13-тонная станина отлита в канун Нового года на заводе «Станколит». Небывалое оживление царило в эту но­вогоднюю ночь в Ленинграде. Сегодня впервые за 3 с лишним года электриче­ские фонари осветили историческую Двор­цовую площадь, Марсово поле, знамени­тую Зимнюю канавку улицу Халтурина. Несколькими днями раньше получили ос­вещение Шлиссельбургский и Лермонтов­ский проспекты. Уже свыше 9.000 фона­рей горели в новогоднюю ночь по недав­но ещё сплошь затемненному городу. Ленинградцы радостно встречали Новый год в клубах, домах культуры, у себя на квартирах, и всюду звучали тосты и здра­вицы в честь любимой советской отчизны, героической Красной Армии и великого Сталина. Большой новогодний вечер с участнем Всесоюзного железнодорожного ансамбля песни и пляски состоялся в Выборгском Доме культуры. Новогодний «бал масок» был устроен в Доме культуры имени Горького, Трудящиеся Невской заставы собрались в Володарском Доме культу­ры. В Дом Красной Армии имени Кирова Армин имени Кирова семей. 

MACUTAБ

СЕКЕШФЕХЕРВАР 

Собрание учителей Москвы

Москве

В новогодней мой Шура стихами пишет, - сказала На­дя. - Он боевой человек. У него две медали, и один орден, и гвардейский зна­чок, и три нашивки о ранении. Он защи­щал Москву и Сталинград. Орден Крас­ной Звезды он получил в боях на госу­дарственной границе в прошлом году. Он мне тогда свою карточку из госпиталя прислал… Не пойму я только, к чему он мне эти стихи прислал. Вот, слушайте, что он написал мне в канун 1943 года: «И если эти нежные слова Не смогут сердца твоего смягчить, Я своего достигну Как солдат». За окном сме смеркалось. Надя повернула выключатель. Слабый свет разлился по комнате. Семь часов. Надо итти, - спохва­тилась Надя. - Зайдемте на почтамт, а потом спустимся в метро.

Надю непрестанно приглашали танцо­вать. Вскоре я потеряла знатную фрезе­ровщицу из вида и тщетно пыталась най­ти ее в нарядной толпе у колоннады. На дя исчезла. А через пятнадцать минут она вдруг появилась и торжественно показала мне свою фотокарточку, свернутую тру­бочкой на ладони. - Шуре пошлю карточку на фронт, сказала она и вдруг удивленно погляде­проходившего в танце мимо нас. - Он танцует с Машей. Она работает в сборочном. Толковая девушка. Здорово работает… Однако, кто же он такой? Очень знакомое лицо… Вскоре выяснилось, кто он такой этот веселый, загорелый моряк. В лось собрание учителей Москвы в связи с награждением орденами и медалями работ­ников народного просвещения РСФСР. Выступивший на собрании председатель Московского Совета депутатов трудящих­ся тов. Г. М. Попов поздравил собравших­ся с высокими правительственными награ­дами, призвал их и в дальнейшем повы­шать качество обучения детей, укреплять дисциплину советской школы, повседнев­но работать над повышением своего марк. систско-ленинского образования. На трибуну поднимаются старейшие учителя столицы, С большим волнением ＿тони говорят о своём горячем желании оп­равдать высокую правительственную на­Свыше четырех лет не был в Москве граду. Максимов. А на войне он с пер­пер-сквы - Великая честь, счастье и ответствен­ность, - говорит старейший учитель Мо­И. И. Зеленцов, насьевич вых длей Иа войне он с годы встретить Новый год, как обычно, Дворце культуры Автозавода имени Сталина. Он защищал Севастопольи Одес­су. А медаль «За отвагу» говорит нам москвиче. - воспитывать мо­лодое поколение советских людей. Низко кланяюсь я нашему великому народу, Ро­дине, приношу глубокую благодарность партии Ленина Сталина и мудрому вождю учителю Иосифу Виссарионовичу Далее выступили делегация московских многое о молодом И вот, как только Иван Максимов, быв­Сталину.

ТТОВОГОДНИИ праздник во Дворце куль­туры Автозавода имени Сталина дол жен был начаться в семь часов вечера 31 декабря. Надя обычно этот вечер про­водила в родном клубе. Такая уж тради­ция повелась у молодых рабочих автоза­вода. Гости с езжаются к ним со всех концов Москвы. Надя просила заехать за ней домой по­раньше. В её комнате было уютно. Пар­кетный пол был натерт воском. Пахло свежими еловыми ветвями, искусно со­бранными в пышный букет. Девушка сидела за столом и что-то неторопливо писала. На пестрой клеёнке возле чернильницы лежал оторванный ка­лендарный листок. Не удивляйтесь, пожалуйста, сказала Надя, ный на календарную дату: «1-е января 1945 года». … Четвёртый год я всегда так посту­повторила девушка. - Именно в этот день я обязательно отправляю Шуре письмо. И всегда, когда пишу, отрываю последний календарный листок. Я проща­юсь со старым годом. Я встречаю Новый год. Встречаю его вместе с Шурой… Ах, вы наверно ничего не понимаете, что я говорю… А я вот сижу и все-все переби­раю в своей памяти. Вспоминаю, что де­лала эти месяцы, как работала… Мне хо­чется быть достойной своего Шуры. Он всегда со мной. И не только сегодня. Всегда. Все эти годы… Очень жаль, что я не умею писать стихи… Слова мои все какие-то одинаковые, в пие итою прожиты разные. И сколько больших труд­ностей пережито. Ивой раз, признаться, думалось, как всё осилишь… А пройдет время, глядишь, всё перешагнули… Надя оперлась локтями на стол и за­думалась, глядя на календарь. Возле заводских ворот мы тогда с Шурой в декабре расставались. Шел снег. Холодно было Помню, Шура с грузовика через борт перегнулся, руки протянул, кричит: «Будем друг другу писать. Жди письма под Новый год. Обязательно жди!» - прокричал Шура и уехал… А письма я тогда не получила. Некогда вид­но было. Он Калугу занимал… А под новый 1943 год Шура мне прислал письмо в стихах… Подождите минутку… Надя достала из ящика перевязанные тесёмкой письма и принялась медленно их перебирать. Нежная улыбка скользила на ее губах, В этот момент можно было за­любоваться юной фрезеровщицей. В самом деле, красивая невеста у лейтенанта Александра Петунина, что работал до вой­токарем на заводе в Пролетарском удивляйтесь, пожалуйста, что

На улицах было темно. Луна пряталась за облаками. Поток пешехоловлась тротуарам. Кто-то тащил большую ёлку. Очень много ёлок было видно в послед­ние дни декабря на городских улицах. Громады жилых домов, укрытых защит­ным цветом темноты, казались необитае­мыми. Но если бы вдруг на мгновенье бы­ли бы подняты все темные шторы на ок­нах - какие красочные картины убранст­ва новогодней ёлки представились бывзо­ру прохожего! Можно было бы заметить самые разнообразные игрушки, склеенные детской рукой самодельные украшения. принудливые фигурки папь маше, шары и цветы… В домах было людно в канун Нового года. Москвичи встречали грядущий год. Они встречали 1945-й год в клубе своего завода, института, пред­приятия, наркомата, профсоюза, встречали дома. «Добро пожаловать!» - было госте­приимно написано на цветном щите при входе во Дворец культуры Автозавода имени Сталина, Гости медленно поднима­лись по мраморной светлой лестнице. Они невольно задерживались в зимнем саду. Тени мохнатых елей и раскидистых высо­ких пальм причудливо переплетались. Бо­гато убранная бусами, блестками, цветны­ми ожерельями, зелёная ель стояла посре­ди сада, привлекая всеобщие взоры. В дворцовом зале были танцы. Моло­дые пары кружились одна за другой. Фрезеровщицы, токари, слесари, работни­цы механосборочного цеха были одеты в красивые платья. Девушки танцовали не­принужденно и легко. Так искренне и полноценно может веселиться и отдыхать только тот человек, за плечами которого лежит путь трудовых подвигов.

ы горячо приветствуем Новый, M 1945-й год. Нет сомнения в том, что ему суждено стать историческим годом.   Мы приближаемся к порогу Неомрачимо-светлых дней. Нам Ленин указал дорогу И Сталин нас ведет по ней. Крепя ученья их основы В работе мирной и в строю, Мы на-смерть стать всегда готовы В борьбе за Родину свою! (Демьян Бедный. «Русь». «Правла»). Мы ждем от него победного завершения войны с гитлеровской Германией и начала новой, длительной эры мира», Так начи­нает «Правда» передовую статью «1945». ОГДА писатели создадут настоящие ромачы об этой жестокой войне, они покажут жен и подруг, которые неж­но, сурово, с силой, достойной не роман-

не елочные свечи и не ракета, это огром­ный непогасимый огонь; и он поддержн­вает душу в годы нечеловеческого холо­да». («Глаза Золушки». Илья Эренбург. «Комсомольская Правда»). СМОЛЕНСКЕ вчера состоялось тор­жественное открытие нового боль­шого моста через Днепр. С окончанием строительства, пишет «Правда», значи­тельно ускорятся работы по восстановле­нию смоленского трамвая, так как трам­вайная линия, соединяющая все районы города, пройдет через новый мост. МЕТАЛЛУрГи одного из крупнейших предприятий страны - Таганрогского завода имени Андреева и строители тре­ста «Севкавтяжстрой» одержали новую произволственную победу В канун Нового года закончено восстановление последней мартеновской печи № 5. С вводом в эк-

ший московский студент оказался напо­школьников, учительница тов. Дубровская, бывке в родной столице, он отправится в Нового года во Дворец культу­секретарь МК и МГК ВЛКСМ тов. канун ры. Он всегда раньше встречал здесь Но­многие узнали. Красавченко, заведующий городским отделом народного образования тов. Ор­вый год. Здесь его - Да, да! Я сразу вас узнала, сказала Маша. Вы приезжали к нам на встречу лов и др. Нарком народного просвещения РСФСР тов. Потемкин призвал учительст. РС Нового года еще до войны… Как вы воз­во столицы неустанно повышать качество обучения детей, всемерно укреплять дис­мужали! А, скажите, в море не страшно плавать? Пожалуй, не сразу всех здесь узна­ешь… - протянул солидным баском гвар­циплину в школе. С большим под емом собравшиеся при­няли приветствие товарищу Сталину. После окончания собрания состоялся дии стар красконцерт мов. - Здорово выросла, как я погляжу, годом! с участием мастеров искусств. Суеверный бесноватый Сел гадать под новый год: - Сорок пятый, сорок пятый, Что-то мне он принесет? Кинул карты - вышло плохо. Глянул в воду-тоже мрак… Гитлер ахал, Гитлер охал, Наклонялся над горохом, Жег бумагу, жарил мак. Плавить воск над блюдом начал, Тень возникла на стене: -Ой! Петля! Что это значит? Чорт возьми, - неужто мне? M. Александров. Звуки лодого моряка, Но наверно каждый в этот канун обращался к своему соседу с по­добным пожеланием. Пожеланием успехов Гитлер гадает и победы. Новогодние военные дни - это не про­сто встреча Нового года, застольная бе­седа, эвон бокалов, пение, танцы… Новый год - памятная дата в жизни каждого из советских людей. Отрывая 31 декабря последний кален­дарный листок, советские люди подводят итог великим делам нашего народа за год. Они оглядываются на пройденный путь. Воины на поле брани и бойцы на фронте труда клянутся еще выше поднять знамя славы своего наро­да Елизавета Ратманова.

са, а древней трагедии, ждали любимых; ждали, исступленно работая, закинутые войной в степи Казахстана; ждали в нетопленных бараках, в землянках; ждали в захваченных врагом геродах; ждали среди соблазнов, под вечную присказку: «годы проходят», ждали без писем, порой без дружеского слова. Они ждали не потому, что ожидание - долг, не потому, что боялись осуждения на столбцах газет; они ждали потому, что любили. Некоторые прежде думали, что любовь - болтушка, ветренница, модни­сплоатацию этого мартена завершается восстановление предприятия на довоен­ную мошность. Похороны Клавдии Ивановны Николаевой В субботу, 30 декабря, в Москве на Красной площади состоялись похороны Клавдии Ивановны Николаезой. Урна с прахом покойной замурована в Кремлёв­ской стене. (TAСС). ца, а любовь оказалась очень строгой; это