Капитан Алек­сандр Александро вич Стояновский … ровесник Октября. Он родился в Мо­скве 25 октября (7 ноября) 1917 го­да. Весной 1939 года Стояновский окон­чил Киевское бро­неганковое учили­ще. Осенью 1941-го его часть защища­ла Москву, потом воевала под Воро­нежем, Курском и дошла до Сталин­града. K этому времени Александр был уже старшим лейтенантом, коман­диромтанкового подразделения, Под Сталинградом, не емотря на ураган­ный огонь против­ника, он без по­терь переправил свои машины и людей на левый берег Волги. Он осуществил это в момент, когда по­ложение было ие­ключительно труд­ным и выполнение операции казалось почти невозмож­За от­это ным,

Мо с к в и к и ла что. жинницы как будто получали силу, выносливость и бестрепетную душу солдата. Нежные руки умело сти­рали окровавленную одежду, мыли полы. Под огнем ползли сандружин­ницы по вздыбленной земле и уно­сили на себе тяжелый драгоценный груз - раненых защитников Мо­сквы, а в часы передышек учились высокому искусству спасения умира­ющих. Москвички из санбата стоически выносили безмерные тяготы фронто­вой жизни, работали сутками и умирали просто и величественно. Эня Пошехонская - молоденькая учительница из Бауманского района - вынесла с поля боя 56 ранечых. Ее заметил немецкий летчик, сни­зился и открыл огонь. Девушка прикрыла собой раненого. Пули про­щили ее насквозь. Мертвая, она за­стыла в извечно-жертвенной позе матери, защищающей свое дитя. …Шли дни и ночи великих битв. Всегда были полны землянки сан­бата ранеными. Варвара Петровна осматривала прибывающих, отбира­для себя самых трудных и ста­новилась к операционному столу. Как часто профессор Розанов вну­шал своей ученице: Берегите руки, Хирург без крепкой, тренированной руки - ни­Но на что стали похожи ее руки! Шли часы, сменялись раненые на столе, Руки, вспухшие и без меры усталые, работали с точностью со­вершенного механизма. И об яснят ли ученые, откуда бралась эта сила. Часы текли, а время, казалось, остановилось над столом, над рана­ми друзей-москвичей. Ноги каменели, отекали от долго­го стояния. Она не чувствовала ког-с да стягивали с нее сестры разре­занные сапоги и укутывали застыв­шие ступни ватой. До ног ли бы­ло? Рука твердо владела ножом, глаз определял точные границы раз­реза, мысль подсказывала единст­венно верное решение. Ноги? Они прямо не участвовали в операции. Повредило Варваре Петровне ногу она становилась к столу на косты­лях. Иногда подвигали девушки меш­ки с бинтами и усаживали на них Варвару Петровну для короткого, чуткого, как у птицы, сна, пока принесут нового больного. Так шли месяцы, складывались в годы, менялись названия сел и городов, но не прекращалась страстная борьба за жизнь советских воинов. Бывало над санбатом гудели немецкие са­молеты, с грохотом взрывались бом­бы. Женщины закрывали раненых одеялами, а хирург спокойно про­должал операцию. …

Ho­Уск

СЯКИЙ людвиг требует предель­ного напряжения сил, - сказал летчик-майор, вслушавшись в беседу своих попутчиков о мужестве. - Но есть подвиг ежедневный, ежечас­ный… Для него надо иметь очень большую волю, большое, горячее тарок. …Московская осень 1941 года. Забудет ли кто черные улицы и сугробы снега перед Большим теат­ром, небо в молниях разрывов и танки, уходящие с завода на фронт? сердце. Когда мне бывает трудно, я всегда вспоминаю медсанбат Мо­сковской дивизии, глазного хирурга Варвару Петровну Саландину, мо­сковских женщин - сестер и сани­В один из таких дней Варвара Петровна Саландина надела пахну­щую нафталином шинель - память о польской и финской кампаниях - и пошла записываться добровольцем в первую бригаду московских воору­женных рабочих. Ее, заместителя заведующего Яузской больницей, способную ученицу проф. Розанова, знали многие. Разве для вас в Москве не найдется дела? Вы - опытный хи­Рург… Именно поэтому я и прошу на­править меня на передовую, И по­том, трудно глотая воздух, доба­вила она, мне невыносимо поду­В те суровые дни женщины вме­сте с мужчинами были в первых рядах защитников столицы. Тысячи их под обстрелом рыли противотанковые рвы вокруг Мо­сквы и строили баррикады на ее тихих улицах. Ночами на крышах дежурили работницы и домашние хозяйки. Доцент кафедры философии Анна Жидкова мыла полы в санчасти ра­бочего батальона и вместе с остан­кинской огородницей готовилась к обслуживанию раненых. На больших заводах робели от шума машин бу­дущие подруги Кати Барышниковой, а нынешний мастеp Полина Малае­ва просила поставить ее на место мужа и настойчиво повторяла: «Ну и пускай трудно, Раз на то пошло, одолею. Моему мужу с винтовкой не легче». мать, что они - под Москвой… … В одном из переулков Арбата формировался санбат Московской дивизии, Каждый день туда прихо­дили молодые женщины. Уборщицы и секретарши, работницы пищевого комбината имени Микояна и десяти­классницы. Варвара Петровна с болью и со­мнением смотрела на хрупкие фи­гурки. Справятся ли девушки с тя­желым трудом воина? Но на ее гла­зах совершалось преображение: вме­сте с защитной одеждой сандру­…

вы куда у вас такая выносливость?- говорили больные. Милые мои, - улыбалась жен­щина. - Вам труднее, да вы не стонетe. Вот дойдем до Берлина, тогда и отдохнем, и порадуемся. В Москву с ездим… Москва… О ней думали, о ней мечтали. Ее ощущали всем сущест­вом, как заботливую мать, В сте­рильных склянках летчики достав­ляли ее животворную кровь­кровь тысяч москвичек. Варвара Петровна так и не научилась спокойно читать торопливые строчки записок. Но она знала: кровь Москвы, влитая в вены умирающего, возвращала ему силы, жизнь. Москва говорила с фронтом ты­сячами ласковых писем и собранных посылок. Снаряды и махорка, про­тивотанковые ружыя и гречневая ка­ша, шинель и самолеты - все, на чем останавливался взгляд фронто­вика, говорило о Москве, о москвич­ках. И когда приезжали концертные бригады заводских клубов столицы, и в промежутках между двумя на­летами исполняли торжественные арии из опер и звонкие стихи, это была она - Москва, столица мужественного, простого народа. Москва, победившая любовью и вер­ностью свои человеческие слабо­сти… Доктор, отдохнули бы. И от­Так рассказывал летчик-майор о москвичках несколько месяцев на­зад. …Снова осень в столице. Осень победного 1945 года. Кончилась война. Ясна и светла Москва, и мир преклонился перед ее величествен­ной борьбой. Возвращаются фронто­вики в свои дома, что защитили они такой беспримерной отвагой, Вер­нулась в Москву и Варвара Пет­ровна Саландина. Она сидит в маленькой палате старой больницы, откуда четыре го­да назад уходила на войну. На ко­ленях ее раскрытая книжка. Но Варвара Петровна не читает. Она смотрит в окно на московские дво­ры, на обнаженные клены и синий лоскут неба, проглянувший в разры­ве облаков, Бледное, усталое лицо ее светится тихим счастьем. - Знаете, ко мне приходили мои девушки, говорит она и расцве­тает улыбкой. - Опять собираются жить счастливо. Одни уже студент­ки-медички, другие вернулись на старую работу. И сколько планов у них! А вы, Варвара Петровна, что будете делать? ЯР--удивленно переспрашивает женщина. - Работать на старом ме­сте, конечно. Л. Воронцова.

пер-

об ень Се­Or

рус убы Ко­доч ую lik. B

Сергей Павлович Симонов … старый рабочий-революционер. За дело пролетариата он дрался на барри­кадах Москвы B декабре 1905 и в октябре 1917 годов. Теперь депутат райсовета C. Симонов является директором Историко­революционного музея Красной Пресни, На этом енимке мы запечат­лели Сергея Павловича в канун 28-й годовщины Октября за просмотром материалов для специальной экс­позиции, посвященной борьбе крас­нопресненских рабочих за победу Великой Октябрьской социалисти­ческой революции. Фото М. ОЛЕХНОВИЧ.

важный командир танкистов был представлен к пер­вой из семи полу. ченных им правительственных наград. Ровесник

сандр с наслаждением проводит свободное время у рояля. И сегодня, накануне дня своего рождения, он провел час за инструментом, чтобы сыграть для матери любимые Фото М. ОЛЕХнович. музыкальные произведения.

ась не. Ж Ль од

Октября, Александр Стояновский прошел весь славный путь наступления - от Сталинграда до Берлина. Теперь он - слушатель Военной академии, где завершает свое военное образование.

Способный пианист и страстный любитель музыки, Алек­На I.

Волоколамском шоссе ло на их новых, прямых улицах. А вокруг деревень раскинулись моло дые сады. Правда, солдатскому взгляду тут непривычно: на всем шоссе нет ни одной регулировщицы, не встретишь танков, пушек, «катюш». Зато нав­стречу быстро мчит на велосипеде сельский почтальон, бегут напере­гонки ребятишки в соседнюю шко­лу, колхозники возвращаются с по­лей, идет обоз в город на пред­праздничный базар… И опять мчат и мчат автомобили. Машина «М-11245» доставляет кондитерские изделия в Волоколамск, на машине «МВ-517» - кровельное железо для деревни, a легковая машина «МГ-2449» везет инженеров в Ржев. Прошли обильные дожди осени, влаги полям вволю, вокруг всюду закустели плотные озими. Обновлен­ное Волоколамское шоссе сегодня одна из оживленных магистралей послевоенного строящегося Подмо­сковья. Алексей Глебов. щена привычная, милая стройность русской равнины, Простарные поля сменяются густым ельником, среди которого нет-нет да и проглянет березка. У можжевельника, осыпан­ного ягодами, лакомятся дрозды, на полях галдят галки, по шоссе мчат автомобили. Но еще разительнее и ярче пере­мены в селах. Вдохновленная кисть возрождения так чудесно расписала их каргину, что никому и в голову не придет искать здесь следоввойны. Мне рассказывал секретарь Воло­коламского райкома партии Алексей Петрович Коротков, как восстанав­ливались деревни их района. Это было похоже на чудо. Если неделю­другую не побываешь в деревне, то по приезде дивишься и восхи­щаешься переменам, происшедшим за эти дни. Алексей Петрович Коротков рас­сказывает: Тут. знаете, как-то особенно проявились единодушие и дружба нашего народа, Разве одним нашим колхозникам совладать бы с та­кими делами? Но им отовсюду помогали. Присылали даже дома, разобранные, конечно, но в полном порядке и со всем необходимым для жилья. Русский характер знае­те какой? Скажи человеку спасибо, так он еще больше постарается для тебя сделать доброе. Так и у нас было. Прислали нам в район с Кав­каза всяких вещей для колхозов. Наши в ответ поблагодарили, напи­сали хорошее письмо, Тогда с Кав­каза прибыли еще новые посылки, полные вагоны всякого добра. Немцы почти дотла сожгли под Волоколамском историческую дерев­ню Кашино (25 лет назад в Кашино была построена первая в нашей стране сельская электростанция, на открытии которой присутствовал Владимир Ильич Ленин). Немпы оставили в Кашино лишь пепел и руины. А сейчас приезжа­ешь в деревню и дивишься: новое Кашино кажется даже лучше икра­сивее старого. A Суворово, Ярополец, Носово, Минино - сколько их заново от­строенных и возрожденных деревень сел видишь сегодня на Волоко­и ламском шоссе! Как хороши и на­рядны их новые домики и как весе-

ые Ки­на уд

На линкоре ,Октябрьская революция  КРАСНОЗНАМЕННЫЙ БАЛ­ТИЙСКИЙ ФЛОТ, 5. (ТАСС). 7 но­ября у моряков линкора «Октябрь­ская революция»двойной праздник. 20 лет назад в этот день линкор, называвшийся раньше «Гангут», по­лучил своё новое наименование. Это было признание больших заслуг ко­рабля в Великой Октябрьской со­циалистической революции - его моряки по зову партии большевн­ков и советского правительства в ударных отрядах мужественно за­щищали Петроград от интервентов, принимали участие в подавлении контрреволюционных мятежей на фортах «Красная горка» и «Серая лошадь». Отряды гангутовцев креп­ко били белые банды Юденича B дни Великой Отечественной «Октябрьской рево­войны моряки люции» умножили славные тради­ции своего корабля, Огонь тяже­лых орудий линкора вносил опусто­шения в ряды гитлеровцев, рвав­шихся к Ленинграду, Артиллеристы линкора разгромили немало враже­ских батарей, танковых колонн, сбили десятки самолетов Храбро сражались моряки «Октябрьской ре­волюции» на подступах к Ленин­граду в рядах морской пехоты. В тяжелых боях десятки и сотни краснофлотцев и офицеров просла­вились славными подвигами. Смертью героя погиб старшина 2-й статьи коммунист тов. Басов. Когда огнём врага был подожжен боезапас на корабле, он, невзирая на смертельную опасность, стал вы­брасывать горящие снаряды в воду. Один из снарядов разорвался в ру­ках у отважного моряка. Басов на­вечно занесен в списки личного со­става корабля. Сейчас экипаж линкора деятель­но готовится к праздничным дням. В 8 часов утра 7 ноября на лин­коре состоится торжественный под ём флага, будут зачитаны при­казы командования, моряки будут  встречать гостей из Ленинграда.

- Гвардейцы! -глухим, дрогнув­шим голосом сказал он, - вы толь­ко что похоронили ваших товари­щей, сложивших голову за нашу отчизну. Они сражались, как бога­ЫЛ сумрачный сизый день с липким сырым снегом. На за­паде вздымались ярые пунцовые спо­лохи: там шел бой. У свежей могилы, обложенной ветками елок, стояло густое сол­датское карре. Четверо бойцов, по­хороненных возле шоссе, погибли, защищая высоту 112. Они двое су­ок отбивались от немцев и умерли, как герои. После полудня гвардей­цы отбили высоту и теперь хорони­ли своих товарищей. Маленький полковой оркестр приглушенно играл марш. Печальные аккорды тихо летели над древним Волоколамским трактом. В это вре­ия из подехавшей зеленой забрыз­ганной грязью машины вышел высо­кий, крепкий командир в темной шинели. Он быстро подошел к холмику могилы. тыри, как легендарные панфиловцы, как верные сыны родины и гордые солдаты великого Сталина. При этих словах по карре про­несся шопот: - Рокоссовский! Да, это был он, и редкий солдат не узнал бы своего любимого командира, появлявшегося среди бойцов на переднем крае в самых горячих и опасныхместах сражения. Волоколамское шоссе в то время было центральным узлом москов­ской обороны. Лучшие части Рокос­совского защищали этот участок. Подвиг 28 панфиловцев реял нап солдатами, как знамя русского му­жества, непреклонной воли и силы. Сражение у Волоколамского шос­се отличалось необычайным упорст­вом с обеих сторон. Местность при­легающих районов, изрезанная глу­бокими балками, со множеством удобных для обороны высот и боль­шими, просторными долинами, поз­воляла войскам искусно маневриро­вать и незаметно подготавливать мощные удары. Однако никакой опыт войны и сила оружия не могли обеспечить немцам решительного успеха. Соб­ранные ими на линии Волоколам­ского шоссе танковый кулак и ог­ромное число тяжелых пушек не смогли протаранить русскую оборо­ну. Двадцать восемь гвардейцев из дивизии Панфилова, подобно былин­ным богатырям, сложили головы, но не пропустили ни одного немецкого танка. Величием своего благородно­го подвига они попрали смерть, II.

B­Не a за ы да i­и

a­ли K M< a­й а и.

КАК ИЗМЕНИЛАСЬ МОСКВА!

Охотный ряд в 1917 и в 1945 годах.

Фото Л. СМИРНОВА.

Письмо другу площади мимо мавзолея. Нас привет­кой ствует Сталин. Только-что прозву­раз, чали в морозном воздухе проникно­траншеи проволокой. В последний, третий, когда мы вернулись в свои и умолк грохот немецких сгонь достиг наивысшей силы. Каза­лось, мы оглохнем от грохота, наши глаза ослепнут от пламени разры­Медленно идем мимо Ленина, Уходят в вечность вов. Еще секунда, другая. И неко­торые из нас остановились. В этот мигпереднами появился комбат. Он встал во весь рост и казался нам, лежащим на земле, высоким, как го­поль. Комбат поднял руку, и перед нами затрепетал бумажный лист. С листа глядело знакомое, родное ли­цо. Ильич, прищурив глаза, всмат­ривался в нас и словно хотел нам сказать: неужто не одолеете? Сыны земли русской, - Ленин! - крикнул сержант ря­дом со мной. Ленин! - прозвучали в шуме боя возгласы бойцов. И могучая, неизбывная сила при­подняла нас с земли и кинула на врага. Как жалкая паутина, разле­телась колючка. И вот мы уже в немецких траншеях, и серо-зеленые шинели мелькают перед нами и па­дают на снег. А за нами, шатаясьот ран, шел комбат. В его высоко под­нятой руке был портрет Ильича, и овно живой смотрел Ленин на своих сынов, идущих вперед… …Этот бой вспомнил я, прибли­жаясь ко входу в мавзолей. Медленно спускаемся мы с капи­таном по гранитной лестнице вниз, поворачиваем направо, И вот перед нами -- Ленин. Мягкий свет, лью­шийся сверху, освешает его беско­нечно дорогое лицо Идем мимо ло­жа Ленина, поднимаемся к самому складки знамен. саркофагу из чистейшего и прозрач­нейшего, почта невидимого стекла. Ленин все тот же, в темнозеленом френче со значком ВЦИК, родной каждой черточкой своего лица. От изголовья Ильича к ногам склоняются тяжелые бронзовые ложа незабы­ваемые секунды. Затаив дыхание, смотрим в дорогое лицо. Мы выходим из мавзолея, И, не сговариваясь с кагитаном, останавли­ваемся у стен. По Красной площади все вьетсянескончаемая шеренга здесь офицеры и бойцы, школьники, молодые и пожилые люди. Их лица серьезны и задумчивы. Они накану­не Великого Октября пришли к Ленину. Капитан протягивает мне свою ру­ку, я крепко пожимаю ее и мед­ленно иду по Красной площади. Кремль, Здесь живет вождь совет­ского народа - великий Сталин. Сюда, на площадь, к Кремлю приходят советские люди. Че­тыре года назад здесь напутство­вал нас Сталин -- своих сынов, иду­ших в бой. Сюда стекался ликую­ший народ, когда лучезарные зарни­цы победных салютов вспыхивали над Москвой, над нашей страной, над миром. * венные, напутственные слова вождя, и каждый из нас уносит их в своем сердце туда, где гремят выстрелы, где решается судьба нашей столицы, нашей Родины, нашеего народа: «Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!» Мы шли сражаться, глубоко веря в победу. Выйдя с площади, я обернулся. С грохотом по обмерзшей мостовой проносились мимо нас танки, и в длинной шеренге их я увидел твою машину, окрашенную под цвет под­московных снегов. На башне алела надпись: Ленин. Ты шел в бой на танке, который носил бессмертное имя Ильича. Больше мы не виделись с тобой. Мы сражались на разных фронтах, но шли одной дорогой к победе, К ней вел нас Сталин. И еще один день - день 1943 го­да - вспомнил я, когда стоял в длинной шеренге людей перед мав­золеем Ленина. ли …Зимний день угасал. Солнце склонялось к западу, и последние лучи его, скользя по снегу, зажига­степь множеством крошечных звезд, заливали розовым пламенем умолкнувшее белое пространство. ве Мы готовились к четвертой атаке, Скоро бойцы выбегут на скользкий бруствер траншеи, и страшной жизнью оживет белоснежный про­стор. Опаляющее дыхание смерти понесется нам в лицо, переплетаясь с колким, взрыхленным снегом, и тогда, когда оно коснется одногоиз нас, степь окрасится пятнами крови. Три раза мы подползали к подко­ржавой колючки. И три раза от­катывались назад. Но не все… Рас­нашими простертые тела моих товаришей оставались на земле - между траншеями шись после долгой разлуки в род­ной город, я пошел к мавзолею. Площадь Революции. Бесшумно скользят авто, длинные параллель­ные полосы стелются на сыром ас­фальте за голубыми телами троллей­бусов. Живая лента людей, изви­ваясь, протянулась от кремлевской стены, через Красную площадь ми­мо Музея В. И. Ленина и медлен. но, шаг за шагом, движется к мав­золею. Рядом со мной стал капитан. Он был в шинели с зелеными фронтовы­ми погонами, серебристый мех его шапки сливался с висками, по кото­рым струйками изморози вилась се­дина. Мы оба молчали. По лицу ка­питана, по его увлажненным глазам было видно, как он волнуется. - Вы москвич? … спросил я ка­питана. Он утвердительно кивнул головой Потом, смотря далеко вперед, туда, где людской поток вливался в рас­крытые двери мавзолея, сказал: … Четыре года не был здесь. Проходил мимо мавзолея последний раз 7 ноября 1941 года, на параде. Только приехал в Москву и пришел сюда. Пришел сюда! Как знакомо это чувство мне тоже давно не бывав­шему в родном городе и сейчас при­шедшему снова увидеть Ленина. И пока мы медленно двигались к мав­золею, я вспомнил эту площаль та­кой, какой мы видели ее с тобой в последний раз. Тревожный ноябрь первого года Немцы под Москвой. войны. По Красной площади прохо­дят ряды воинов. Сухой снежок опускается над памятником седой старины - Василием Блаженным. Печатая шаг, идем мы по камням минометов. рядам каски. делялась тонкое кровь, текаясь траншее, гов, тел нас: по нашим поредевшим прошел комбат. Он был без Чернота его кудрей ярко вы­на белизне повязки. Сквозь плетение бинта проступала ярким, как маки, цветом рас­по лбу комбата. Он шел по останавливался у пулеме­смотрел на бойцов и словно хо­заглянуть в душу каждого из сможем ли мы выдержать нече­ловеческое атаки? напряжение четвертой И мы, опаленные огнем, оглушен­ные грохотом выстрелов, иссушен­ные жаром наших сердец, смотрели в глаза комбату, словно отвечая ему: - Выдержим! Роты пошли в атаку, четвертую атаку в этот день, И снова ожило безмолвное белое пространство. Сно­ва, как прежде, загрохотала, завы­ла, заскрежетала немецкая смерть,н разыскивая в степи русские жизни. Прижимаясь к хрусткому снегу, об­жигая лицо и руки его мерзлым ог­нем, мы ползли вперед. Видел ли ты, как в море, в шторм, плывет человек? Его окружает бе­лая кипень бурлящей, грохочущей воющей воды. Высоко в воздухе сталкиваются водяные валы, стре­мясь раздавить человеческое тело, которое ничтожно, как соломинка, в этом аду взбешенной стихии. Вол­ны накрывают человека с головой, Кажется они победили… Но человек выплывает. И вот он снова на греб­не волны, он живет, он плывет, он побеждает стихию! Так и мы плыли в белой кипени снегов, Огненные валы снарядов и мин накрывали нас. Но мы ползли дальше вперед. туда, где рыжела спутанная линия немецкой колючки. Вот она перед нами - проволочная изгородь, прикрытая стеной раска­немец­ленного металла. В эти минуты  ОЙ боевой друг! Я снова в M° Москве. Хожу по шумным ули­цам родной столицы, опускаюсь в мраморные дворцы метрополитена, подолгу стою у широкой баллюстра­ды Каменного моста и смотрю на зубчатые стены древнего Кремля, как до войны, пламенеют червонным золотом купола кремлевских колоко­лен. Я сажусь в вагон подземного электропоезда и еду на окраину го­рода, туда, где высоко над домами поднялись трубы заводов. Подхожу пристаням у Москвы-реки и вижу вереницы груженых, медлительных барж, слышу свистки юрких букси­к ров. Я захожу в парки. В вечнозеленом наряде застыли ели, последниезоло­тые листья роняют на влажную землю клёны и липы, березки стоят в своих снежно-белых одеждах, ко­лышутся под ветерком и словно шепчут мне: Здравствуи, москвич! Ты вернулся к нам…» Прекрасна, неповторимо прекрасна наша Москва! Сегодня она надела праздничные наряды, Красная пло­шадь - в кумаче знамен, в радуге цветов. Завтра город проснется в звуках оркестров, жители выйдут на улицы, нескончаемыми рядами прой­дут мимо мавзолея, на трибуне кото­рого будет стоять Сталин. Отече­ским взором посмотрит на нас вели­кий вождь, поднятой рукой привет­ствуя своих сограждан. Мой боевой дру-! Сколько раз мы с тобой в торжественных, празднич­ных рядах демонстрантов шли по Красной плошади! Сколько раз при­ходили мы на это единственное ме­сто на земле, туда, где зеленеют ели у кремлевских стен и в вели­чавой своей простоте стоит мавзо­лей с изваянным на нем порфировым словом: Ленин. И сейчас, вернув-

Это были эпические дни Волоко­ламского шоссе. Двяжение тарахтя­щих и ревущих машин, пушек, тан­ков, «катюш» и обозов к переднему раю не смолкало ни днем, ниночью. Был такой случай. Генерал Ревя­кин встретил на шюссе группу под­ростков, шагавших ших солдатскимстро­ем в сторону боя. - Это что за часть? Куда путь держит? - спросил генерал. - Мы добровольцы, - не робея, ответил крайний паренек, одетый в чью-то с чужого плеча огромную шинель, - сами мы с Пресни. Сог­ласны на особые поручения или в разведку. - Так, так. В разведку, значить - улыбнулся генерал, - а на тан­ки ко мне не пойдете? Пойдем, пойдем, все пойдем, наперебой загалдели ребята. -Только уговор: для начала вы в вернетесь в Москву и поучитесь специальной школе,-сказал генерал. 6 декабря 1941 года, когда нача­лось московское наступление, насе­чение прифронтовых деревушек и сел дружно помогало армии. Муж­ины, женщины, подростки и даже дети несли ящики с патронами и, впрягшись в санки, волочили тяже­лые снаряды для пушкарей. По древнему тракту уже двига­лись новые свежие части. Они шли на запад, туда, где пылал распис­ной декабрьский закат. где продол­жалось наступление, где сотни рус­ских сел и деревень изнывали в ожидании свободы. Гвардейцы гнали немцев все дальше и дальше, и повсюду возле шоссе пробивались первые началь­ные ростки возрождения. III. Как изменилось сегодня Волоко­ламское шоссе! Пейзажу возвра-



Мой друг! Ты встречаешь великий праздник Октября далеко за рубе­жами родной страны в столице по­верженной Германии. И сегодня, ког­да уже зажглись праздничные огни на улицах и площадях Москвы, мне захотелось написать тебе о родном городе.Красной площади том, что бесконечно дорого нашим серднам. C великим праздником, земляк мой и друг! C. Аксанов.