ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ! P H МОСКВА № СРЕДА Цена коп. 20

…литлеровское правительство и его агенты должны понести полную ответственность и суровое наказание за свои чудовищные преступления, за лишения и муки миллионов насильственно уводимых  мирных граждан, в немецко-фашистское рабство .

В

4

E

ГАЗЕТА МОСКОВСКОГО ГОРОДСКОГО

КОМИТЕТА ВКП(6) И МОССОВЕТА

(Из Ноты Народного Комиссара Иностранных Дел тов. В. М. Молотова).

Нота Народного Комиссара Иностранных Дел тов. В. М. МОЛОТОВА и об I. «В пути Я видел гали на ты их также няли в Гражданское ляло нас, камни, а ские пути 12 прибылии мы прибыли, мецкие вушек в на, Ворошиловградской области, сообщил: немецкие солдаты нас избивали. сам, когда наши подростки выбе­станциях попить воды, по солда­избивали. Избиению подвергались мобилизованные довушки, их заго­вагоны и запирали на замки. паселение Германии оскоро­сыпало в глаза песок и бросало дети дразнили нас словами «рус­свиньи» Наш эшелон находился в суток. 18 сентября 1942 г. мы в немецкий город Талле. Когда нас выстроили, пришли не­барыни, начали выбирать себе де­рабыни». Таким образом, следует считать уста­новленным, что немецко-фашистские вла­сти, пытаясь гражданскому населению зверские наси­лия, а также создают при отправке захва­ченных советских граждан в немецкую не­волю такие условия, при которых значи­тельная их часть гибнет уже в пути от голода, побоев и скотских условий перево­за людей в Германию. заполучить миллионы рабов, применяют по отношению к советскому О массовом насильственном уводе в немецко-фашистское рабство мирных советских граждан ответственности за это преступление германских властей и частных лиц, эксплоатирующих отвечал ударом палки. Всю дорогу нас морили голодом…». Колхозница Варвара Бахтина из села Николаевка, Курской области, рассказыва­ет: «В Курске нас впихнули в телятник по 50--60 человек в вагон. Выходить не разрешали. Немецкий часовой то и дело отпускал нам подзатыльники. В Льгове нас высадили, здесь мы проходили осмотр специальной комиссии. В присутствии сол­дат заставляли раздеваться догола, осмат­ривали тело. Чем ближе к Германии, тем всё больше пустел наш эшелон. Из Курска взяли 3 000 человек, но почти накаждой станции выбрасывали больных и умираю­щих с голоду людей. В Германии нас за­ключили в лагерь, где находились совет­ские военнопленные. Это был участок в лесу, обнесённый высокой оградой из ко­лючей проволоки. Через четыре дня распределили по местам. Я, моя сестра Валентина и еще 13 девушек попали на военный завод». Вырвавшийся 8 октября 1942 гопа из Германии Белошкурский Владимир Петро­вич, 1924 года рождения, житель села Средне-Теплое, Верхне-Теплянского райо­нас подневольный труд советских граждан в Германии II. тах ся в вергают унижению обрекают ского труда, голода и истязаний. Насильственный увод в Германию, звер­ская эксплоатация и систематическое ис­требление порабощаемых советских мир­ных жителей занимают особое место в длинной цепи подлых преступлений не­моцко-фашистских захватчиков и в расчё­их главарей. Как видно из имеющего­в распоряжении Советского Правитель­ства документальюго материала, насильст­венным уводом советских мирных граждан рабство гитлеровская преступная банда преследует преждо всего цель - воспол­нить острый недостаток рабочей силы в Германии и высвоболить из немецкой про­мышленности дополнительные людские ре­зервы для сильно потрёпанной гитлеров­ской армии. Немецко-фашистские власти и многие частные лица из гражданского на­селения Германии, эксплоатирующие под­невольный труд советских граждан, под­их всяческим издевательствам, их человеческого достоинства в на гибель от непосильного раб­Советское Правительство считает своим долгом довести до сведения всех народов новые документы и факты о неслыхан­ных злодеяниях, чинимых немпами над угоняемыми в Германию советскими мир­ными гражданами, обращаемыми в раб­ство, а также заявить о неминуемом воз­мездии за все эти преступления. 50 лет. Этих людей нужно обязательно 10 4июня 1942 года прислать в Пожереви­цы. Комендант Пожеревицы». В распоряжении Советского Правитель­ства имеется полный текст доклада на­чальпика политической полиции и служ­бы безопасности при руководителе СС в Харькове «0 положении в городо Харько­ве с 23 июля по 9 сентября 1942 года». «Вербовка рабочей силы, -- гэворится в этом документе, - доставляет соответ­ствующим учреждениям беспокойство, ибо среди населения наблюдается крайно от­рицательное отношение к отправке на ра­боту в Германию. Положение в настоящее время таково, что каждый всеми средства­ми старается избежать вербовки (притво­ряются больными, бегут в леса, подку­пают чиновников и т. д.). О добровольной отправке в Германию уже давно не может быть и речи». Таким образом, из официальных гер­манских документов явствует, что массо­вый увод советских граждан в немецкое рабство, с приравнением их к военно­пленным, являлся задачей, зарансо по­ставленной гитлеровскими главарями пе­ред немецко-фашистскими оккупационны­ми властями, и что для осуществления этой задачи оккупанты не останавлива­лись ни перед каким насилием над совет­ским гражданским населением.

Народный Комиссар Иностранных Дел тов. В. М. Молотов направил 11 мая с. г. всем послам и посланникам стран, с ко­торыми СССР имеет дипломатические отно­шения, ноту следующего содержания: «По поручению Правительства Союза Советских Социалистических Республик имею честь довести до Вашего сведения следующее: Военные и гражданские власти Совет­ского Союза, обнаружили за последние шесть месяцев на территории, освобождён­ной Красной Армией от немецкой оккупа­ции в ходе зимней кампании 1942--1943  гг., новые доказательства бесчисленных жесточайших злодеяний немецких властей над советским гражданским населением. По планам и инструкциям гитлеровского гравительства и военного командова­ния немецко-фашистские власти повсе­местно грабили, истязали, убивали со­ветских граждан, умерщвляли военноплен­ных, подвергали сплошному разрушению советские города и деревши, уводили в не­мецкое рабство сотни тысяч советских граждан. Немещко-фашистские зверства, примеры которых уже доводились Совет­ским Правительством до сведения иност­ранных правительств, осуществлялись гит­леровцами везде, куда ступала их нога, и и имели ещё более всеобемлющий характер, чем об этом можно было судить до изгна­ния немцев с запимавшейся ими террито­рии.

Пос

центнь

Метро

Перет

10

приж

ность.

ние

Насильственный увод советских людей в немецко-фашистское рабэтво

расс ронзво клады­1 рады

Во исполнение злодейских планов гит­леровского правительства немецкие власти организовали массовый увод мирного со­ветского населения в немецкую неволю со всей оккупированной советской терри­тории, уже и не пытаясь соблюдать даже видимости какой-либо «добровольности». На захватывавшейся немцами советской земле нет буквально ни одного города, ни одного села, ни одного населенного пунк­та, из которого немецко-фашистские раз­бойники не угнали бы в рабство значи­тельную часть населения, составляющую в некоторых крупных городах десятки тысяч мужчин, женщин, подростков и детей. Так, из Кривого Рога немцы насильно увезли свыше 20 тысяч человек, из Кур­ска и прилегающих 9 районов 29.381 чел., из Харькова (по официальным германским данным на август 1942 года) свыше 32 тысяч, из Мариуполя -- 60 тысяч, из Сталино на принудительные работы в Гер­манию был отправлен до июля 194% года 101 эшелон. Из одного только села Мали­новка, Харьковской области, гитлеровцы угнали в немецкое рабство 820 мужчин, женщин и детей. В сзле Солдатском Боро­нежской области гитлеровцы собрали из в окрестных деревень 11 тысяч человек, среди которых было много женщин, под­ростков и детей; несколько дней несчаст­ные ютились в конюшнях, сараях, землян­ках; немецкие власти морили их голодом и никуда не выпускали, а затем погнали в Германию. В Воронцово-Александровском, Ставропольского края, гитлеровцы нака­нуно своего отступления согнали 800 со­ветских граждан с тем, чтобы насильно от­править их в Германию, и только подо­спевшие части красной Армии спасли мир­ных жителей от страшной участи. Во всех освобождённых от захватчиков городах и сёлах части Красной Армии об­наруживают многочисленные факты массо­вого угона гражданского населения в не­мецкое рабство. Имеются признания гит­леровских главарей, дающие некоторое представление о гигантских масштабах небывалого в истории цивилизованных на­родов пленения и превращения в рабов миллионов мирных жителей. Так, по утвер­ждению гитлеровского сатрапа «рейхско­миссара Украины» Эриха Коха, опублико­ванному в январо 1943 г. в газето «Дей­че Украине Цейтунг», «в Германию отпра­влено 710 тысяч украинцев». По заявле­по исноиемого заукелем Управления кованному в газсте «Минскер Цейтунг» 14 января с. г., «за 1942 год в Германию отправлено около 2 миллионов душ из ок­купированных областей на Востоке». Как видно из документальных материа­лов и показаний жителей освобождённых Красной Армией районов, немецко-фа­шистские власти из месяца в месяц охва­тывали своей насильной «вербовкой» всё новые категорииинаселения и в пекоторых нунктах, особенно при отступлении, уво­дили с собой, для отправки в глубокий германский тыл, поголовно всё население, способное передвигаться. Если ранее аген­ты гитлеровских работорговцев стреми­лись отбирать лишь физически наиболее здоровых и выносливых, в возрасте преи­мущественно от 15 д9 45 лет, то за по­следние месяцы, совпадающие с проводи­мой гитлеровнами «тоталаной» (всеобм лющей) мобилизацией, в рабство уводятся и больные, и инвалиды, причём возраст порабощаемых колеблется уже между 12 и 60 гэдами. С присущей гитлеровцам садистской жестокостью они разбивают при уводе в рабство семьи, разлучая ро­дителей и детей, братьев и сестёр, жён и мужей. Целые города районы обезлюдели в результате организованного похищения и истребления советских людей гитлеров­скими людоедами. Вот некоторые типич­ные данные по недавно освобождённому Красной Армией Гжатскому району, Смэ­ленской области: в этом районе, насчиты­вавшем до немецкой оккупации 32 тыся­чи жителей, осталось к моменту прихода Красной Армии около 7 с половиной ты­сяч человек, причём из деревень Гжат­ского района в Германию было угнано 5.419 человек, в том числе 624 «работо­способных» ребёнка в возрасте менее 14 лет, а в городе Гжатске, в котором до оккупации было более 13 тысяч жителей, день освобождения от захватчиков ока-

залось немногим больше одной тысячи че­ловек в подавляющем большинстве своём разлучённых со своими родителями малолетних детей. Угону советских людей в немецкую не­волю почти повсеместно сопутствуют кро­вавые репроссии захватчиков против со­па ют вне ветских граждан, укрывающихся от охо­тящихся за ними работорговцев. Так, в Гжатске немцы расстреляли 75 мирных жителей города, не явившихся на сбор­ный пункт, куда они были вызваны по­вестками коменданта для отправки в Гер­манию. В Полтаве в конце декабря 1942 года была приговорена к повошению груп­65 желеснодорожников, отказавшихся ехать на гитлеровскую каторгу в Герма­нию. Оккупационные власти приравнива­всех уклоняющихся от «вербовки» в Германию - к партизанам, обявляют их «закона», направляют карательные экспедиции в районы, не выполнившие «разверстки» по поставке рабов, сжигают целые деревни и расстреливают сотни людей, В деревнях Слуцкого района в Бе­лоруссии в конце февраля с. г. были вы­вешены обявления за подписью герман­ского окружного комиссара, в которых говорилось: «Все жители, как мужчины, так и женщины, рождения 19001927 гг. должны явиться 2 марта 1943 года в 10 часов утра в уездную управу для ос­видетельствования и отправки на работу в Германию. Взять с собой одежду, обувь и маршевое питание на 3 4 дня, Кто не явится будет заподозрен в банди­тизме и с ним поступят соответствующим образом», В Белоруссии, в районе Ганце­вичи (юго-восточнео Барановичи) немоц­кая карательная экспедиция сожгла, в первой половине марта с. г. десятки де­ревень и расстреляла сотни жителей в ви­до репрессий за неявку жителей для этправки на немецкую каторгу. Из различных пунктов Литовской и Латвийской ССР сообщают об организовал­ной гитлеровцами охоте на людей, заго­няемых как на принудительные работы по строительству укреплений, так и на сборные пункты для этправки в немецкое рабство в Германию и оккупированные ею страны. На строительство оборони­тельных сооружений в Прибалтийских со­ветских республиках мобилизовано свыше 300 тысяь человек, причём против ужло­няющихся эт занесения в списки так на­зываемого «трудового фронта» и от от­правки в Германию применяются самые жестокие репрессии, вплоть до повеше­ния. Советские граждане на захваченных немцами территориях всё чаще и все ор­ганизованнее оказывают немецким рабо­владельцам и их агентам мужественное сопротивление. Из прибалтийских, укра­инских, белорусских районов поступают многочисленные сообщения о массовом уходе не только взрослого мужского насе­ления, но и скрывающихся от угона в Германию женщин и подростков в пар­тизанскио отряды, в рядах которых они ограждают свою свободу. Рост партизан­ского движения в связи с сопротивлением советских людей насильственному уводу их в немецкое рабство с тревогой при­знаётся в ряде секретных донесений гер­манских военных и полицейских оргапов. Угоняя советских людей в фашистское рабство, немцы устраивают на них обла­вы, организуют карательные экспедиции, оцепляют целые районы, города, ловят людей на дорогах, загоняют на сборные пункты. В распоряжении Советского Пра­вительства имеются многочисленные ма­териалы, рисующие печеловеческие усло­вия насильственной отправки советских мирных граждан в Горманию в заколочен­ных, охраняемых солдатами или долицией ицией вагонах. День и ночь из оккупированных райснов Украины, Белоруссии и России идут в Германию эшелоны невольников. Людей грузят как скот, по 60 70 чело­вск в один товарный вагон. Обессилевнних и больных выбрасывают из вагонов, под откос, устилая трушами советских людей дороги на запад. Вырвавшаяся из фашистского плена жи­тельгица освобожденного частями Красной Армии города Миллерово Раиса Давыденко рассказывает: «В холодных товарных ва­гонах было так тесно, что нельзя было даже повернуться. В каждом вагоне ехал надзиратель, который на всякую просьбу А

задел вка рез

эдкорь­обходи­НКи Череа Под-

III. Нечеловеческие мучения и гибель советских граждан в немецко-фашистской неволе

между. ий: мёта центны ы.

Для сотен тысяч советских граждан, уг­нанных в Германию, гитлеровские рабо­владельцы установили ещё более ужасные условия каторжного труда, чем в худшие времена древнего рабовладения. Советские граждане загнаны в концентрационные ла­гери, огороженные колючей проволокой. Их гонят на работу и возвращают колон­нами, под охраной вооруженных гитлеров­цев. Советских людей лишили имени, их вызывают по номерам. Русские и украин­пы получают специальные опознаватель­ные знаки: лервые -- знак с белой окан­товкой по краям и словом «Ост» по сере­дние; вторые - носят такой же знак, с желтой окантовкой. Советские гражданоне смеют отлучаться из лагеря. Для совет­ских людей, ввергнутых в рабство, уста­новлен голодный режим. Геринг предписал в своих упомянутых выше указаниях: «Русский неприхотлив, поэтому его лег-

роз. Я просто не в силах всех пережива­ний и мучений описать… Мамочка, я уста­ла. В город нас не отпускают, живём в лесу. Прослышали, что нас переводят на другой завод. Сейчас работаем вместе с украинцами, французами и сербами. Ма­мочка, если можно, то вышлите посылку­луку и чеспоку - у меня цынга. Не от­кажите в моей просьбе». Увезенная в Германию девушка Маша H. из Ворошиловградской области пишет своей матери: «Здравствуй моя дорогая и любимая ма­мочка. Пишу тебе письмо четвертое, но ответа нет никакого. Мама, живу я у хозяина. Семья маленькая: их двое и одлн ребенок, но работы мне, мама, хватает. Всего 8 комнат и один коридор. Встаю в 5 ч. утра, ложусь я в 10 часов ночи. Мама, каждый день стираю я утром и ве­чером, Хозяин всегда кричит, так я его боюсь, что я ужасаюсь и кричу во сне. За всё время один раз пустили меня в воскресенье в лагерь к нашим Я верну­лась и опоздала на полчаса, Мама, как меня хозяин бил по лицу, рвал за волосы, так я всю жизнь не забуду. Мама, запла­тили мне за месяц 7 марок и 50 пфен. Своё я последнее дотираю, нет ничего у меня ихнего. Мама, нам говорили, чтобы мы послали домой письма, чтобы из дому выслали пальто, валленки. Прошу тебя, зо­лотая мамочка, бупут нажимать, ничего сюда не шли, всё равно не получу. Что мне делать? Домой не отпускают, а боль­ше терпеть нет сил. Каждый день плачу и наверное один выход, покончить свою жизнь. Мама, родная, если хочешь видеть меня живой, выручи меня отсюца из не­воли. Дальше я не могу жить и всё это терпеть. Мама, родная, постарайся это сделать. Я тебя отблагодарю, если только буну жива: Ну, намочка, большо не могу писать, слёзы душат. Целую всех родных. Твоя пока дочь -- Маша». Советская девушка Надя Л. пишет из г. Лемница на родину: «Дорогая мама! Мы живём в бараке -- 60 душ, спим на со­ломе, В этом бараке очень холодно. На ра­боту мы ходим на трикотажную фабрику. Работаем с 6 часов утра до 9 часов вече­ра, есть нам дают утром тарелку окропу (кипятку) и 50 гр. хлеба, на обед суп без хлеба, на ужин суп без хлеба. А ещё на работе дают хлеб -- утром 25 гр. и в обед 25 гр. Пища, дорогая мама, плоховата, но это ничего, если бы только домой. Пись­мо мы ваше получили, мама, и плакали. Очень я тоскую, что живу в неволе. Не вижу света, не вижу ничего, кроме свое­барака страшного. Нас водят на работу го и с работы, как невольников». Маня К. пишет родителям: «Мы живем в Германии в городе Бланкенбурге. Рабо­таем у хозяина 33 человека. Здесь и ук­раинцы, поляки, французы и русские. торият нас плохо, Хлеба дают очень мало. Работы по горло. За нами смотрит надзи­ратель. за каждым нашим шагом следят. Никуда не пускают. Только с работы, да на работу. Работаем по 12 часов, а на работу ходить не в чем. Денег нам не да­ют, Дорогой папючка, как надоело быть н невольниками и работать не знаю на кого и за что. Да и труд наш не ценят. Нас все преследуют и смеются. Были бы кры­лышки прилетела бы на родную сторон­ку». Девушка Ф. Н. пишет родителям в Курск во время его оккупации немцами: «Мы в Германии заключённые. Нам жи­вётся очень плохо. Работаем в поле. Пи­таемся два раза - утром 200 грамм хлеба и в обед одну миску супа. Работы очень много. очень, очень жалею, что уеха­ла в Германию. У нашего хозяина 28 че­ловек русские, польки, француженки. Броме того, 15 польских девушек у друго­на 2-й (Онончание

быстро между оброка­ми по-

Планы и приказы гитлеровских властей о порабощении мирных жителей оккупированных советских райоков

КИН.

Захваченные Красной Армией в штабах разгромленных немецко-фашистских войск документы, а также рассказы и письма советских людей, письма германских сол­дат и офицеров и их родственников сви­детельствуют о том, что превращение многих сотен тысяч советских граждан в рабов, покупка и обмен их на специаль­ных невольничьих рышках в Германии возведены в систему, регламентированную приказами и распоряжениями германского правительства. Как явствует из имеющихся в распоря­жении Советского Правительства докумен­тов, еще 7 ноября 1941 года в Бердчне состоялось секретное совещание на кото­ром рейхомаршал Геринг дал своим чинов­никам указания об использовании совет­ских людей на принудительных работа Германии. Первое указание гласило: «Рус­ские рабочие доказали свою способность при построении грандиозной русской инду­стрии. Теперь их следует использовать для Германии… Это является делом соответст­вующих властей и тайной полиции». (Приложение 1-ое к секретному циркуля­ру № 42 006/41 хозяйственного штаба германского командования на Востоке от 4 декабря 1941 года). В этом же циркуляре (II раздел прило­жения) предусматривается, что порабощён­ных советских граждан «следует использо­вать главным образом для дорожного стро­ительства, строительства железных дорог и уборочных работ, разминиро инироваания и устройства аэродромов. Следует расформи­ровать немецкие строительные батальоны (например, военно-воздушного флота). Не­мецкие квалифицированные рабочие дол­жны работать в военной промышленности; они не должны копать землю и разбивать камни, для этого оуществует русский». «Русского, давал указание Герин в том же секретном документе (раздел IV, пункт А-4), необходимо использовать в первую очередь на следующих участках работы: Горное дело, дорожное строительство, во­спная промышленность (танки, орудия, аппаратура для самолётов), сельсксе хо­зяйство, строительство, крупные мастер­ские (сапожные мастерские), специальные команды для срочных непредвиденных ра­бот». В назватьном документе Геринт в следу­ющих словах подтвердил, что гитлеровская клика нагло попирает элементарные меж­дународные нормы и правила, применяе­мые к гражданскому населению оккупи­рованных территорий: «Использование русск усских гражданских рабочих, - говорит­ся в разделе «Б» секретных указаний, и обращение с ними должны практически ни в чем не отличаться от использования военнопленных и обращения с ними». Бесчеловечность режима, установленного немецкими фашистами для советских воен­нопленных, общеизвестна. Наконец, в том же документе Териы дал кровожалный приказ не щалить со­ветских людей, пригнанных в Германию, и расправляться с ними самым жестоким образом под любым предлогом. Этот при­каз, содержащийся в разделе IV, пункта А-7 упомянутого документа, гласит: «При применении мер поддержания порядка ре­шающим соображением являются быстрота и строгость. Должны применяться лишь следующие разновидности наказания, без промежуточных ступеней: лишение пита­ния и смертная казнь решением воекио­полевого суда». Для проведения в жиснь чудовищиой

ктор ко.

рабовладельческой программы был создан огромный чиновничий аппарат. «Главным уполномоченным по использованию рабо­чей силы» Гитлер назначил приказом 21 марта 1942 года гаулейтера Фрица Заукеля. Последний 20 апреля 1942 года разослал в строго секретном перядке пра­от вительственным и военным органам свою «Программу главного уполномоченного по использованию рабочей силы». В этом до­кументе говорится: «Крайне необходимо полностью использовать в оккупированных советских областях имеющиеся людские ре­зервы. Если не удастся добровольно при­влечь шужную рабочую силу, то необходи­мо немедленно пристушить к мобилизации или к принудительному подписанию инди­видуальных обязательств. Наряду с уже вимеющимися восннопленными, находяши­мися в оккупированных областях, главным образом необходима мобилизания граждан­ских квалифицировалных рабочих и ра­ботниц из советских областей в возрасте старше 15 лет для использования их на работе в Германии». В той же «программе» (раздел «Зада­чи», пункт 4) Фриц Заукель заявлял: «Для того, чтобы заметно разгрузить от работы крайне занятую немецкую кресть­янку, фюрер поручил мне доставить в Германию из восточных областей 400 500 тысяч отборных, здоровых и крепких девушек». Агенты Заукеля приступили к учёту всего работоснособного населения в окку­пированных районах СССР. Взятым на учёт гражданам предлагали «добровольно» выехать на работу в Германию. Нэ так как добровольцев почти не оказалось, немцы распорядились применить меры на­силия. Ещё 26 января 1942 года «Хозяй­ственный штаб германского командова­ния на Востоке» в секретной инструкции № БР 98 510/42 требовал: «Если число добровольцев не оправда­ет ожиданий, то согласно приказанию во время вербовки следуст примепять самые строгио меры». Подстёгивая своих подчинённых, Фриц Заукель телеграфирует им 31 марта 1942 г. за № ФА 5780.28/729 следую­щий приказ: «Вербовка, за которую Вы отвечаете, должна форсироваться всеми доступными мерами, включая суровое применение принципа принудительности труда». «Вербовщики» работоргевца Заукеля изощрялись в разных мерах давления па советских граждан, чтобы завлечь их в немецко-фашистское рабство, Тех, кто не являлся по вызову оккупационных вла­стей, лишали всех средств к существова­нию. Изголодавшихся людей заманивали на вокзалы под предлогом раздачи хлеба, а затем оцепляли солдатами и под угро­зой расстрела грузили в эшелоны. Но и эти меры не помогали. Тогда немецкие власти стали делать развёрстку по горо­дам и сельским районам, причём каждый город и район должны были обязательчо поставить определённое число жителей для отправки в Германию, Так, по райо­нам оккупированной части Ленинград­ской области, в частности в районе По­жеревицы, был разослан приказ гермап­ских комендатур следующего содержания: «Волостным бургомистрам!… Так как до сих пор на работу в Германию заяви­лось очень малое количество людей, то каждый волостной бургомистр должен со­вместно со старостами деревень поставить ещё по 15 и больше человек с каждой волости для работы в Германии, Постазить людей поздоровее и в возрасте от 15 до

A

An­ий 10 e

мецкой пище».

p-

В самих фашистских немецких газетах встречаются такие описания положения со­ветских граждан в Германии, как напри­мер, следующее опубликованное во «Франк­фуртер цейтунг» 17 апреля 1942 г.: «Рабочие оккупированных советских об­ластей стоят в лагере, огражденном колю­чей проволокой. Этих людей, привезенных из Харьковского района в Германию, нуж­по, разумеется, держать в строгости, смот­реть за ними, ибо нет никакой гарантии, что между ними нет большевиков, способ­ных к актам саботажа. Их ближайший на­чальник… поддерживает авторитёт при по­мощи кнута».

A

Страшные документы нечеловеческих страданий наших людей на немецкой ка­торго отражены в письмах к родным. «Мамочка, - пишет Нона Г. 8 октября 1942 г. из немоцкого лагеря, --- погода здесь плохая, идут всё время дожди. Я хожу босая, потому что у меня обуви нет. Хожу, как нищая. Хлеб получаем два ра­за в дешь по 100 грамм. Работаем 12 ча­сов в дешь. Мамочка, тоска ужасная. hро­ме завода и бараков ничего не знаем. Как приду с работы, упаду на кровать, напла­чусь вдоволь, вспомню дом и Вас, и с тем заону за короткое время нашеи жна­ни здесь мы все выбились из сил, недосы­паем, педоедаем. В маленькой комнате нас 16 человек, все украинки и я. Если при­дётся увидеться, то расскажу всё, Но уви­деться навряд ли придется, пютому что зи­мовать остаемся в летних бараках из до­сок. При таком питании, да без сна, да голой и босой но выжить мне. Если мо­жете, но откажите в моей просьбе, вы­шлите чесноку и луку, потому что пища однообразная. У меня уже болят дёсны -- цынга начинается». В другом письме, 10 ноября 1942 г., та же советская девушка пишет: «Наша жизнь, мамочка, хуже, чем у собак. Суп дьют такой же зелёный, который попреж­нему никто не ест. У меня от думок иссох мозг и глаза от слёз не видят. Сегодня все 12 часов работали голодные. Но плачь, не плачь, а работать пужно, Какая можст быть работа у человека голодного изо дня в день. Придёт начальник или сбоку сидящая немка подгонит: «Нона, арбайтен шнеллор, шнеллер!» («Нона, быстрее, бы­стрее работать!»). Дорогая мамочка, как мне тяжело без Вас. Я не в силах сдер­жать рыдания. Я от обиды плачу, 0, есть ещё хуже, ещё тяжелее, но я не в силах описать… Мы уже привыкли к тому, что в два часа ночи открывается дверь, поли­цай зажигает огонь и кричит: «Ауф­штэен!» («Встать!»). Сразу все встаём и выходим во двор. Стоим час. Начинают нас считать. Ждём вторую смену, когда войдет во двор. Замерзаем, пока стоим во дворе. Мыслимо ли - почти босые все. цной раз проливной дождь идёт или мо-



стр.).