КРАСНЫ й во И н

25 августа 1945 годз, № 181 (6605).  

МОЛОДаЯ

Г Гвардия

Отрывок из нового романа Александра Фадеева Он слышал звук, как она разбилась, и видел вспышку, та­кую сильную, что вся внутрен­ность чердака осветилась, но в это время Сережка был уже да­леко от окна, он был уже у вы­хода на черную лестницу, Стрем­глав пронесся он этой черной лестницей и, не имея уже вре­мени разыскивать в темноте класс, где было выдавлено окно, он вбежал в ближайшую комна­ту, кажется, это была учи­тельская, - быстро распахнул окно, выпрыгнул в парк и, при­гинаясь, побежал в глубину его. С того момента, как он бросил третью бутылку, и до того мо­мента, как он осознал, что бе­жит по парку, он все делал ин­стинктивно и вряд ли мог бы восстановить в памяти, как все это происходило. Но теперь он понял, что надо упасть на зем­лю и полежать одно мгновение тихо и прислушаться. Слышно было, как мышка шуршит где-то неподалеку от Сережки в траве. С того места, , где он лежал, он не видел пла­мени, но оттуда, с улицы, доно­сились крик и беготня. Он вско­чил и пробежал еще дальше, на самый край парка в террикому выработанной шахты. Он сделал это на случай, если будут оцеплять парк, - отсюда он уже мог уйти при всех усло­вих. Теперь он видел огромное, все более распространявшееся по небу зарево, отбрасывавшее этот далеко отстоящий от очата пожара старинный гигантский террикон и на макушки деревь­ев парка. Сережка чуствовал что сердце его расширяется и летит, Все тело его содрога­лось, он едва удерживался, что­бы громко не засмеяться. Вот вам! Зетцен зи зих! Шпрехен зи дейч! Гебен зи эт­вас!- повторял он с неопи­суемым торжеством в душе этот набор фраз из школьной немец­кой грамматики, приходивших ему на память. Зарево все разрасталось, ок­рашивая небо над парком, и да­же сюда допосилась суматоха, поднявшаяся в центральной ча­сти города. Нужно было уходить. Сережка почувствовал неодолимое желание снова очутиться в са­дике, где он увидел сегодня эту девушку, Валю Борц, да, он знал теперь, как ее зовут. Бесшумно скользя в темпоте, он выбрался на зады Деревянной улицы, перелез через заборчик в сад и уже собирался калиткой выйти на самую улицу, когда до него донесся приглушен­ный говор людей возле самой калитки. Пользуясь тем, что немцы еще не заняли Деревян­ную улицу, жители, осмелев, вышли из своих домиков посмот­реть на пожар. Сережка, обогнув домик с другого края, бесшумно перемахнул через забор и подо­шел к калитке Там стояла груп­па мужчин и женщин, освещен­ная заревом. Среди них он узнал Валю. Что это горит? спросил он, чтобы дать ей знать о себе. Где-то на Садовой… А мо­жет быть, школа, отвечал взволнованный женский голос. - Это горит трест, - резким голосом сказала Валя с некото­рым даже вызовом. Мама, я пойду спать,сказала она, при­творно зевнула и вошла в ка­литку. Сережка двинулся было за нею, но услышал, как каблучки ее простучали по ступенькам крыль­ца и дверь за нею захлопнулась.

Известный советский писатель Александр ФАДЕЕВ сейчас чтобы вы превратились в духо­вую говядину. Sie brauchen nicht zum schmorbratten werden, - сме­ясь, сказал этот начальствен­ный голос наверху. Сережка, не понимая, с бью­щимся сердцем прислушивался к немецкой речи. В окнах гасили свет, подыма­ли шторы, и окна открывались одно за другим. Иногда из них доносились обрывки разговора, кто-то насвистывал. Иногда кто­нибудь чиркал спичку, осветив на мгновение лицо, папиросу, пальцы, и потом огненная точка папиросы долго еще видна была в глубине комнаты. - Какая огромная страна, ей конца нет. Da ist ja kein Ende abzusehen, сказал кто-то у окна, обра­щаясь, должно быть, к прияте­лю своему в глубине комнаты. Немцы ложились спать. Все затихло в здании и в городе. о стороны Вертшетувал ной, прорезая резким светом фар ночное небо, еще двигались машины. Сережка слышал биение свего сердца, казалось, оно стучит на весь чердак. Здесь было все-таки очень душно, Сережка весь вспо­тел. Здание треста с открытыми окнами, погруженное во тьму и сон, смутно вырисовывалось пе­ред ним. Он видел зияющие тьмой отверстия окон вверху и внизу, Да, это нужно было де­ка пробных движений рукой, чтобы вымерить возможный раз­мах и хоть приблизительно при­целиться. Бутылки, которые он сразу, как пришел сюда, вынул из кар­работает над романом «Молодая Гвардия». В беседе с корреспонденгом «Красного Воина» Александр Фадеев рассказал; - «Молодая Гвардия»-это роман о героях Краснодона, роман о жизни и борьбе членов подпольной комсомольской организации, действовавшей в тылу немецких войск, Я ездил в Краснодон и встречался с теми из молодогвардейцев, которые остались в живых, Я беседовал с родными погибших комсо­мольцев, посетил шахту, в которую были сброшены герон Краснодона, изучал документы, имеющиеся в распоряжении ЦК ВЛКСМ

Мной написаны пока только две трети романа Всю работу над ним я думаю закончить в сентябре этого года * * *

ВИЛСя шлендра! - яро­стно кашлял отец на Сережку, ей-богу, возьму да выдеру кну­том. Немцы в городе, а он шлен­драет где ни попало. Мало мать могилу не свел. Мать заплакала. - Я ж извелась за тобой. Думаю, убили. - Убили! - вдруг зло ска­зал Сережка. - Меня не убили. А раненых убили. В Верхнеду­ванной роще, Я сам слышал… Он прошел в горницу, где спал, и кинулся на кровать в подушку. Мстительное чувство сотрясало все его тело. Сережке трудно было дышать. То, что так томило и мучило его на чердаке школы, теперь нашло выход. «Обождите, пусть только стем­неет!» - думал Сережка, коре­жась на постели. Пикакая сила Уже не могла удержать его от того, что он надумал. Спать легли рано, не зажигая ста, но все были так возбуж­о никакой возможности уйти незаметно, - он вышел откры­то, будто идет на двор, и шмыг­нул в огород. Руками он раско­пал одну из ямок, где спрятаны были бутылки с горючей сме­сью, - ночью опасно было ко­пать лопатой. Он слышал, как звякнула дверь из хаты, вышла сестра Надя и тихо позвала его несколько раз: - Сережа… Сережа… Она подождала немного, позва­ла еще раз, и дверь снова звяк­нула-сестра ушла. Он сунул по бутылке в кар­маны штанов и одну за пазуху и во тьме июльской душной но­чи, обходя шанхайчиками центр города, снова пробрался в парк. В парке было тихо, пустыппо. Но особенно тихо было в здании школы, куда он проник через окно, выдавленное днем. В зда­нии школы было так тихо, что каждый его шаг, казалось, слы­шен был не только в здании, но и во всем городе. В высокие проемы окон на лестнице вли­вался снаружи какой-то смут­вый свет. И когда фигура Се­режки возникла на фоно одного из этих окон, ему показалось, что кто-то затаившийся в углу во тьме теперь увидит и схватит его. Но он пересилил страх и вскоре очутился на своем наб­людательном пункте на чердаке. Некоторое время он посидел у оконца, сквозь которое теперь ничего не было видно, посидел просто для того, чтобы переве­сти дух. Потом он нащупал пальцами гвоздики, которые держали раму окна, отогнул их и тихо вынул раму. Свежий воздух нахнул на него, на чердаке все еще было Ушно, После темноты школы и особенно этого чердака он уже мог различать то, что происходи­о перед ним на улице. Он слышал движение машин по го­роду и видел движущиеся, при­глушенные огни их фар. Непре­Вывное движение частей от Верхнедуванной продолжалось и  

А. А. Фадеев. 

ночью. Там, на всем протяже­нии дороги, видны были светя­щиеся в ночи фары. Некоторые машины двигались на полный свет, он вдруг вырывался из-за холма ввысь, как свет прожек­тора, далеко прорезая ночное не­бо или освещая часть степи или деревья в роше с вывернутой белой изнанкой листьев. У главного подезда к зданию треста шла военная ночная жизнь. Под*езжали машины, мо­тоциклетки. Все время входили и выходили офицеры и солдаты, 1. бряцая оружием и шпорами, слышался чуждый, резкий го­вор. Но окна в здании треста были затемнены. Все чувства Сережки были так напряжены и так направлены в одну цель, что это новое, не­предвиденное обстоятельство - то, что окна были затемнены, не изменило его решения. Так он просидел возле этого оконца часа два, не меньше. Все уже ле здания тоже прекратилось, но внутри его еще не спали, - Сережка видел это по полоскам света, выбивавшегося из-за кра­ов черной бумаги, Но вот в двух окнах второго этажа свет потух,

О дружбе Как-то вечером курсанты роты гвардии старшего лейтенанта Питиримова сидели в ленкомна­те. Кто играл в домино и шах­маты, кто пел. Только Мурат Зюльфигаров сидел в сторонке и грустно молчал. Это заметил курсант Багдасарьян. Он спро­сил. - Что с тобой, Мурат? Зюльфигаров рассказал о пись­ме, полученном из дому. Родные просили помочь им. - Ничего, Мурат, - сказал Багдасарьян,--грустить не стоит. Обратись с рапортом к команци­ру, он напишет в колхоз. в Зюльфигаров послушал совета. Старший лейтенант Питиримов в тот же вечер послал письмо тот же вечер послал письмо за в Азербайджан. Через не­сколько дней пришел ответ: семье курсанта Зюльфитарова оказана материальная помощь выдано 2 пуда муки, пуд кру­пы, доставлены дрова. Дружеское участие, товарище­ская помощь проявляются в под­разделении на каждом шагу. Курсант Езопов заболел маля­рией. Курсант Доченко сходил в санчасть за лекарством, курсант Сергеев по-братски укутал боль­ного шинелью, принес ему обед. - Такая забота, - говорил потом Езопов, - лучше всякого лечения… Лейтенант С. ЛИПЧИН,

Отвечаем на вопросы наших читателей

Пятна на солнце   Капитан Н. Ковшов спра­шивает: «На Солнце есть черные пятна. Не говорит ли наличие этих пятен о том, что Солнце охлаждает­ся?». Даем ответ на этот воп­рос. ＿ 

Рисунок художника Бориса Неменского (Студия военных художников имени Грекова). манов и из-за пазухи, стояли сбоку от него. Он нащупал одну из них, крешко сжал ее за гор­лышко, примерился и с силой пустил в нижнее растворенное окно. Ослепительная вспышка озарила все окно и даже часть улочки между зданием треста и зданием школы, и в то же мгно­вение раздался звон стекла и легкий взрыв, похожий на то. как будто разбилась электриче­ская лампочка. Из окна вырва­ось пламя. В то же мгновение Сережка бросил в это окно вто­рую бутылку, она разорвалась в пламени с сильным звуком. Пламя уже бушевало внутри комнаты, горели рамы окна, и языки его высовывались вверх по стене, едва не до второго этажа. Кто-то отчаянно выл и визжал в этой компате, крики раздались по всему зданию. Се­режка схватил третью бутылку и пустил ее в окно второго эта­жа напротив.

и кто-то изнутри отворил одно окно, потом другое. Невидимый, он стоял в темноте комнаты у окна - Сережка чувствовал это. Потух свет и в некоторых ок­нах первого этажа, и эти окна тоже распахнулись. - Wer ist da? раздался голос из окна начальственный

Пятна, о которых спраши­вает калитан Ковшов, не явля­ются шлаками на поверхности Солнца. Это гитантские вихри разреженных газов. Они взды­маются на высоту в десятки ты­еяч километров и вовсе не го­ворят об охлаждении Солнца. Наоборот если пятен на диске Солнца много, средняя темпера­тура на земле несколько выше, нежели в те годы, когда пятен на диске Солнца мало, или нет совсем. Температура солнечной поверхности около 6.000 граду­сов по Цельсию. Температура солнечных образований (гигант­ских вихрей или, как говорят, «пятен») около 5.500--5.700 градусов. Черными пятна кажут­ся нам только в силу контраста. даже самые темные части вих­рей в действительности пример­но в 500 раз ярче полной луны. Профессор К. БАЕВ.

второго этажа, и Сережка смут­но различил силуэт фигуры, пе­регнувшейся через подоконник, Кто там? - снова спросил

Oberst*), - ответил юношеский голос снизу. - Я не советовал бы вам от­крывать окна внижнем этаже, сказал голос наверху. Ужасная духота, Нeгr Oberst. Конечно, если вы за­прещаете… Нет, я совсем не хочу, *) Господин полковник (не­мецк.),