1 мая 1944 г., № 104 (1671) ВЕСНА I.

КРАС НЫ Й Ф ЛО Г

В КРЫМУ   на пленных немцев. Те смотрят на жен­щин. Никто не произносит ни слова. Только шуршит камень под шагами сотен ног и где-то далеко гудит мотор самолета, Потом пленные ускоряют шаг. женщины не вымолвили ни звука, ни одна из них не замахнулась. Но плен­ные ускоряют шаг. Отойдя вперед, они оглядываются. Женщины также молча смотрят им вслед. И пленные идут еще быстрее. О судьбе этих женщин, о их жизни в Крыму можно было бы рассказать язы­ком цифр и фактов, и этот сухой рас­сказ был бы страшен. Я приведу здесь только одну песню, Эту песню сложили девушки, работавшие на постройке ак­монайских укреплений немцев. Они пели ее по вечерам, лежа на траве после тя­желого шестнадцатичасового рабочего дня, и немецкие часовые сердито гро­вили им автоматами. Пела нам эту пес­ню Марина Гулевская, восемнадцатилет­няя девушка из станицы Абинская, Краснодарского края, Марина не хотела петь, теперь нужны были пругие песни, другие слова, Но ее подруга сказала: Спой, Маринка. Спой морякам. Пусть знают!… Да, пусть моряки знают, Пусть зна­ют эту песню и на Балтике, и на Севе­ре, и на Тихом океане. Пусть знают все, какие песни складывали и пели немецком концлагере наши девушки. Вот эта песня. В ней не изменено и не выброшено ни слова.  Далеко из проклятого Крыма Шлю родным я сердечный привет. Я живу здесь с разбитой душою И не знаю, вернусь или нет. Я живу вблизи Черного моря. Море плещет, волна за волной. Я у моря стою и рыдаю. Как мне хочется, мама, домой. Ах, была бы я вольная чайка, Что летает над быстрой волной. Помахала б несчастным подругам И стрелой улетела домой. Когда ветер повеет с востока, С головы он косынку сорвет. И я вспомню, что где-то далеко Меня милая мамочка ждет. Ах зачем меня мать породила обидела в жизни судьбой. Теперь время настало такое, Разлучили нас немцы с тобой. Я живу за железной оградой, На работу хожу под конвой, От баланды я еле живая, Не вернусь я, мамуся, домой. Кончив петь, Марина заплакала. Зa плакала и ее подруга. Слишком недавн0- было все то, о чем пелось в песне,- - И железная ограда, и конвой, и баланда… III.

На глиняной стене полуразрушенного дома сделанная мелом надпись: «Даешь Керчь!» Армейский капитан, с которым я переправляюсь через пролив, несколько раз со вкусом повторяет вслух эти два слова и говорит: «Рука десантников! Ей-богу, рука десантников!». В двадцати шагах от этого места еще одна точно такая же стена и на ней тоже мелом: «Даем Керчь!». Это ответ Приморской армии, ответ тех самых солдат, которые, закрепившись на клоч­ке крымской земли, отвоеванной для них десантниками, первыми ворвались в город и стали с тех пор именоватьсл керченцами. да. Так начинается Крым весны 1944 го­Весна пришла в Крым и в прямом и в переносном смысле этого слова, и те местные жители, которые остались без крова и без имущества (а таких боль­шинство), просто говорят: «Ничего, все вернем, все отстроим, главное, что пришла весна, настоящая крымская весна…» Весна шла к Севастополю, оде­тая в мундиры бойцов и офицеров Крас­ной Армии, и она несла освобождение не только крымским людям, но и крымской природе. Машины, следующие от переправы на запад, проходят через Керчь быстро, не останавливаясь и притормаживая только y контрольно-пропускных пунктов, где уже в первый день освобождения горо­да, рядом с большими немецкими указа­телями -- Nach Feodosia», «Nach Katerles» (на одном из них были перечеркнуты крест-накрест немецкие буквы и сверху написано: «Смерть немецким оккупантам!») поавились на­ши дорожные стрешки и преду­преждающие плакаты: «Приказ регу­лировщика - закон». Керчь ныне так далека от фронта, что из нее давно ушли вперед даже армейские тылы терок шевелит траву в под ездах домов и вкомнатах с вырванными взрывом пола­ми. Тишина эта изредка раскалывается тяжелым грохотом: саперы рвут Фу­гасы «сюрпризы» и катерные тральщики в порту вылавливают немец­кие мины. А по дороге на Феодосию мчатся бесконечные «полуторки», «зи­сы», «доджи», «пикапы», и над ними и над всем Крымом повисло жаркое низкое небо, прикрытое белесой вуалью дымки. Чем ближе к Феодосии тем сильнее при­пекает солнце и яснее становятся тем­ные силуэты гор. А еще дальше, за Су­даком, за Алуштой, горы спускаются к морю, зацветающие каштаны и дикий кизил нестройными рядами обступают шоссе, и шуршит прибрежной галькой осторожная волна. Потом наступает ночь, и пирамидальные тела кипарисов Керчь изуродована и искромсана до ос­нования, в ней не осталось ни одного целого дома. На улицах, лежащих в стороне от автострады, стоит мертвая кладбищенская тишина, и только ве­пожатся тенью на землю, острием к за­паду, словно указывая неутомимым шоферам дорогу на Севастополь, Чу­десная крымская земля раскичулась не­ред нами, еще настороженная, еще не оправившаяся от тяжелых ран, но пленительная в неповторимая в сво­ей первородной красоте, та земля, о «Напому Крыму с чем срачиться? Нашему Кры­му не с чем сравниваться!» II.

одним из самых известных воздушных бойцов нашей торпедоносной лодки и одержал несколько других побед. На этом снимке экипаж гвардии лейтенан­в кормовой части танкера водоизмещением 10 тысячтонн. Танкер горит. В овалах(сле­младший лейтенант П. Галкин и стрелок-радист гвардии старший сержант С. Антипичев. 

лейтенант Евгений Францев в последнеeвремя

Молодой североморский летчик гвардии

авиации, В этом тоду он потопил в Баренцовом море две немецких подводных та Францева запечатлел результат своей счередной атаки. Торпеда взорвалась   лейтенант Е. Францев, штурман гвардии ва направо): командир экипажа гвардии

МЫ В БИТВАХ РЕШАЕМ СУДЬБУ ПОКОЛЕНИЙ C. МАРВИЧ  смелых новаторов-агрономов ных инженеров природы. - искус «Никогда не победят того народа, в котором рабочие и крестьяне в большин­стве своем узнали, почувствовали и уви­дели, что они отстаивают свою, Совет­скую власть -- власть трудящихся, что отстаивают то дело, победа которого им и их детям обеспечит возможность поль­зоваться всеми благами культуры, всеми созданиями человеческого труда». Еще и еще раз вспоминаешь эти сло­ва Ленина, когда обращаешься к судь­бам людей, взращенных Октябрьской революцией, людей, которым так много дала Родина и которые уже много дали Родине. B напряженной борьбе, в победах, слава о которых гремит по всему миру, встречает Советская страна день 1 Мая. Мы по праву называем войну, начав­шуюся на заре 22 июня 1941 года, ве­ликой и освободительной. Каждая схват­ка, за второй этаж каменного дома в Сталинграде или за овраг, прикрыва­ющий белорусскую деревню, каждый бой,- за районный центр на Орловщи­не или за высоты, откуда немцы обстре­ливали Ленинград, -- каждая битва, - за Дон или за Днепр,- каждое сраже­ние, которое вела одна армия или все силы фронта, имеет глубочанший СмыСЛ. Массовый героизм советских офи­тепло…неров­бойцов - прямое следствие ос­вободительного характера нашей борьбы, исход которой не может быть решен без полного и окончательного сокрушения сил фашистской агрессии. На земле, лежащей в срединной Евро­пев течение нескольких лет готовилось аление на весь мир. Немцы не скры­вали своих целей. Они открыто заявляли о них, Ведь даже немецких школьников учили петь: «Если весь мир будет лежать в развалинах, К чорту, нам на это наплевать!» В каких еще странах учили детей та­ким песням! Фашисты растоптали все, что духов­ная культура дала человечеству. Весь арсенал техники они поставили на служ­бу своим завоевательным целям, пыта­ясь сделать земной шар рабом «класса господ», Так должна была начаться эра беспросветного рабовладельчества. Гит леровцы наперед1 ред исчисляли ее по мень­шей мере на тысячелетие. Советские люди поняли великую цель борьбы против немецких фашистов. От­деление или взвод, или экипаж корабля, решая задачу, определенную в боевом приказе на очередной день, боролись и борются за будущее нашей Родины, за судьбу поколений, за то, чтобы избавить весь мир от угрозы тысячелетнего раб­ства, Эта задача об единяет северомор­ского подводника и кубанского казака, снайпера и танкиста, узбекского хлоп­ковода и магнитогорского доменщика. Эта задача сплотила весь советский на род вокруг партии большевиков, вокруг великого нашего вождя и полководца товарища Сталина. Однажды я был свидетелем разговора котандиром, … Мне робеть нельзя, - сказал бо­сц. - у меня шестеро детей. Забота о будущем своих детей, которое неотделимо от будущего Родины, сдела­ла этого человека богатырем. Весь народ сознает свой долг бороться за бу­дущее наших поколений.

Николай ПАНОВ НАШ ПРАЗДНИК У чужих берегов, вдоль заснеженных скал, Где дробится о камни пучина морская, Командир наш разведчиков группу искал, С темнобурого берега глаз не спуская. У протянутых вдоль орудийных стволов Мы на вахте стояли - за милями мили. Ледяные громады зеленых валов Нас по лицам тяжелыми брызгами били. Доносилась стрельба с нахмуренных гор, Бушевала буруна дорожка прямая… И негромко промолвил мой друг-комендор: А ведь нынче, товарищи, Первое Мая! Нынче Первое Мая! Мы знали о том. Мы от новой, свирепой волны увернулись. Каждый вспомнил былое: свой праздничный дом… Пламя радостных флагов над зеленью улиц. Каждый вспомнил весеннего солнца На слова комендора никто не ответил. Через палубу бурое море текло И вбегал в рукава замороженный ветер. И опять донеслись комендора слова, Тово овсех дразнит: - Вотбынам хорошенько отметить, братва, Вот бы нам первомайский отпраздновать праздник! это время косотико Выетс остые недалек. Минометный дымок над камнями растаял. То разведчиков наших нашел командир. Пробирались они из немецкого тыла. С боем к морю по скалам отряд отходил кольцо огневое его охватило. Но боец в маскхалате, по скалам скользя, Без ушанки, со смерзшимися волосами, Закричал нам:- На катере! Ближе нельзя! Налетите на камни… Погибнете сами… И увидели мы - невозможен причал. Рифы скалятся, в пенной, пузырчатой вате. - Я без вас не уйду! - командир закричал. - Подплывайте! Подам вам концы… Подплывайте! А Справа вздыбился всплеск… вздыбился всплеск… Бьет в ответ наша пушка, водой залитая. кругом будто вырос раскидистый лес, Из кипящего, дымного моря взлетая. Оглушило смертельное чавканье мин. Катерок наш на скалы бросало все ближе, Но кидается в воду разведчик один… Но второй подгребает, цепляясь за лыжи. Волны их не пускают, обратно гоня, И опять, посреди непомерного гула, Поливают противника шквалом огня Наших верных орудий горячие дула. и когда протянулось полдюжины рук, борт катера ловко друзей принимая, Краснофлотское сердце наполнилось вдруг Жаркой радостью праздника Первого Мая. ладонью погладив горячий металл, Жизни дав немчуре, как у нас говорится, - Я об этом, - сказал комендор, - и мечтал! Лучший праздник наш­бить ненавистного фрица! А разведчики в кубрик спускались с кормы, Так, в суровом бою, выручая друг друга, Праздник Первого Мая отметили мы У нахмуренных сопок Полярного круга.  Северный флот.

ких лишений уже не мог испытать. Мо­локов успел узнать что такое нужда и как горек чужой кусок хлеба, Сафонов этого никогда не знал. Молоков с безгра­ничным удивлением увидел над собой первый самолет. Для него это было чу­дом. Мечтал ли он тогда, что и сам будет летчиком? Сафонов в 15 лет решает стать воздушным бойцом. Советскому подростку-фабзавучнику легко было осу­ществить свое желание. Так простое сопоставление жизненно­го пути двух выдающихся сынов Родины говорит о том, как далеко вперед ушла наша страна за эти немногие го­лы, Поколению, которое вступало в жизнь, после Октябрьской революции, была обеспечена путевка в любую область человеческой деятельности. История убрала с его пути все преграды, которые раньше сковывали рост молодых сил. Воспитание советских людей состояло не только в том, чтобы указать им эти благодарные возможности, направить их по пути всестороннего развития своих способностей. Но партия Ленина -- Сталина всегда воспитывала в нашем чароде готовность самоотверженно защи­щать великие завоевания социалистиче­ской революции. И зрелые люди, имеющие за плечами достаточный жизненный опыт, и лучшие представители молодежи, только всту­навшие в жизнь, глядели прямо в глаза опасности военного нападения на Совет­ский Союз. Мы ломним ответ товарища Сталина на письмо комсомольца Иванова: «Нужно весь наш народ держать в со­стоянии мобилизационной готовности пе­ред лицом опасности военного нападения, чтобы никакая «случайность» и никакие фокусы наших внешних врагов не мог­ли застигнуть нас врасплох…». Не только юноша, вступавший в Красную Армию, в Красный Флот, не только командир, обучавший молодых бойцов, были полны этой готовности. Вся страна жила с мыслью о том, что ей предстоит защищать родную землю, но­вые заводы Краматорска и Криворожья, колхозы Украины и Псковщины, Дворец культуры у Нарвской заставы, детские ясли за Полярным кругом, лабораторию ученого, где разрабатываются новые ме­тоды получения высокого урожая, - все наши права и достижения, записан­ные в Сталинской Конституции, все то, что дали человеку усилия страны, на­правляемой партией «енина Сталина. Десятилетия тому назад, слыша пес­ню волжских бурлаков, Максим Горь­кий мог только мечтать о радостном тру­де, который способен творить чудеса и переделать жизнь на земле. Эта мечта сбылась, Труд. который стал делом че­сти, делом славы, делом доблести и ге­ройства, воздвигал новые города на Ура­ле и в Сибири, прокладывал каналы в безводной пустыне, строил воздушные корабли, покорившие Северный полюс. Со всех концов советской земли стека­лись люди в Магнитогорск и, наперекор стихии. наперекор жесточайшим моро­вам, воздвигали в короткий срок гигант­ские промышленные бастионы, Ни Даль нем Востоке, на том месте, где зверь не мог пробраться через бурелом юно­ши и девушки поставили новый город … цитадель молодежного труда. Тот, кто познал радость созидательно­го труда, тот, кто видел, как его труд прибавляет силы нашему социалистиче­скому государству не мог не стать пла­менным защитником Родины. Бездом­ный сирота, потерявший родителей в го­ды первой мировой войны, Эзрас Асра­тян становится видным физиологом, од­ним из любимых учеников великого Пав­лова. Сын украинского крестьянина Трофим Лысенко возглавляет

Черноморцы вступали в прибрежные города Крыма почти одновременно с частями Красной Армии. 14 апреля на днем в феодосийскую гавань вошли тральщики, и вечером десятки местных жителей восторженно холили следом за шедшими по улицам моряками, почти­тельно осведомляясь у иных, что озна­чают две или три поперечных полоски погоне. На следующее утро в город прибыл старший морской начальник. Скрмовная об В р нибудь час на шатком балконе уже кра­совалась представительная фигура сиг­нальщика. Сигнальщик докладывал: «Катер на траверзе гавани дает ракету». И хотя старморнач сотни или тысячи раз в своей жизни видел эти же самыеИ катера, он все-таки непременно выходил на балкон, вглядывался в море и удов­летворенно говорил: «Точно. Это СКА» »… Уж очень приятно было видеть паши СКА именно в феодосийской гавани, где всего три дня назад стояли немецкие торпедные катера. «Порт заминирован» --- эта надпись на кусочке фанеры встречала всякого, кто пересекал линию портовых ворот. Немцы действительно не пожалели взрывчатых веществ, но специальныeСлева команды подрывников, оставленные немцами в городе, не успели уничтожить весь порт. Зияют дыры в волнорезе сорваны железные крыши с пакгаузов, но в порту уже весело стучат молотки и слышатся крики «полундра», а в га­вани нет-нет да и рванется к небу бе­лый столб воды, и все знают: «тра­лец» выловил очередную мину И бронзовый Айвазовский в каменном кресле на набережной, установленном у стен его дома, держа в руках налитру и кисть, смотрит с задумчивой улыбкойНа на порт, на тральщики, смотрит в дале­кую синеву, которую он любил такой же неумирающей и нетленной любовьюИ какой любят ее черноморские моряки. Моряков можно встретить не только в Феодосии. На чистых улицах Алушты и в изуродованном ялтинском порту видны среди защитных гимнастерок ар­мейцев черные бушлаты матросов. Люди в бескозырках и бушлатах деловито хо­дят по крымской земле, сустятся в пор­тах и не могут отбиться от угощений гостеприимных крымчаков, не знаю­щих, чем порадовать «наших матросов». Моряков здесь любят еще по старой па­мяти, по старой дедовской традиции, навсегда связавшей флот с Крымом. Чем дальше на запад, тем больше радуется матросское сердце, Каждый метр приближает моряков к Севастополю. Крым распрямляет плечи, и под ро­кот прибоя, под рев торпедоносцев и бомбардировщиков к Севастополю при­шла незабываемая крымская весна со­рок четвертого года. Крым. (По телеграфу). Б. ИЛЬИН.

Лишить человека свободы, лишить его всякой радости труда -- вот одна из главных целей фашизма, сорвать кото­рую можно только силой оружия. Фашизм решил отбросить человечест­во в непроглядную тьму веков, отбросить не только от 1917 года, но и от 1848 и 1789, и от крестьянской войны 1525 года.

Гитлеризм перекроил, извратил исто­рию, чтобы создать «философию» ново­го рабовладельчества: мир должен на­всегда забыть о свободе, счастье, радо­сти. Это достигается истреблением мно­гих миллионов наиболее передовых лю­дей и таким режимом для остальных, при котором они дошли бы до полного отупения. Вероломство немцев, их натренирован­ные для внезапных разбойничьих напа­дений армии, собранные в кулак у нашей границы, принесли фашистам в началь­ный период войны те успехи, которые им казались решающими, Сводки германско­го командования могли сообщать о заня­тии многих городов и областей. Но нигде и ни разу германское оружие не смогло сломить духа советских людей, их твер­дой надежды на конечную победу над ар­миями поработителей. Советские люди понимали, что в этой войне решается будущее, Быть челове­ком или стать слугой кровавого фрица, рабом без имени, с номерной биркой на груди, советский человек видел, что третьего исхода в этой войне быть не может. И потому советский народ с бесстра­шием, которое воспитывала в нем партия ЛенинаСталина, вступил в битву за судьбу своих поколений, Советскому на­роду одному приллось выдержать натиск всей военной машины фашизма. Битва за судьбу наших поколений разрослась в битву за судьбу всего человечества. Красная Армия одержала грандиозные победы, которые быстро приближают ее к решающему торжеству советского ору­жия, Ветер с Карпат, ветер с берегов Прута несет на запад весть об освобож­дении. Флажки, которыми на военной карте отмечают движение фронтов, по­дошли к нашей государственной границе и перешагнули через нее, В Праге, в Вар­шаве, Белграде слышат поступь красно­армейцев, Немцы вырубали березняк под Вязьмой, чтобы сделать кресты на их кладбищах в Смоленщине. Из какого де­рева теперь они рубят кресты, чтобы раз­бить солдатские кладбища на земле за Прутом и Серетом? Каждый офицер, красноармеец, крас­нофлотец знает, что за рубежом его стра­стно ждут миллионы людей, закованные в цепи рабства, Наш боец идет как ос­вободитель, как боец той армии, которая в битвах решает судьбу поколений, всего человечества, В гигантской битве, которая по сумме военных усилий превосходит войны це­лых столетий, взятые вместе, мы прине­сли большие жертвы. Но как бы ни был велики они, мы придем к конечной побе­де еще более сильными, еще более спло­ченными, чем прежде, И весь мир ска­жет нашему народу: «Вы спасли челове-

Обочины шоссе, ведущего от Керчи в глубь Крыма, являют собой странную смесь мира и войны, жизни и смерти. В тени огромного каштана, на котором руками курортников много лет назад были вырезаны немудреные памятные слова («Таня и Миша. 1931 год», «Н. Ячнев-- Севастополь -- Гурзуф -- Фео­досия - 1934 год»), стоит неуклюжий немецкий танк, бессильно опустивший свороченный на бок хобот орудия. Танк развален надвое, точно после хорошего удара казачьей шашки. На дне веселого горного ручья вырисовываются очерта­ния немецкого «Шмайссера», и девочка лет пятнадцати, подойдя к ручью, на­бирает прозрачную воду в немецкие каски. Каски с двух сторон продыряв­лены и через эти дыры проволокой ловко скреплены с коромыслом. Где вед­ра? «Так ничего же нету, - удивляясь такому нелепому вопросу, говорит девоч­ка.- Ну совсем, совсем ничего нету». Девочка худа и оборвана. На плечи ее накинута поношенная зеленоватая куртка, Она конфузливо оглядывает себя. «Вовсе ничего нет, - снова повторяет она,-ходить вовсе не в чем!» Девочка родом с Кубани. Как она попала в Крым? Знакомая печальная история: жила где-то возле Краснодара, когда немцы отступали, угнали с собой Что она делала? Рыла окопы. Рыла, рыла, лы потом «сил совсем, совсем не осталось». Немцы выбросили ее вон. Она бы умер­ла, наверно, да нашлась одна добрая старушка, приютила, выходила ее. Сей­час хочет пробираться домой на Кубань, Девочка идет по тропке, неся на пле­чах коромысло с немецкими касками, через край которых выплескивается вода. Куртка собирается двумя холмика­ми на ее остро выступающих лопатках. А по дороге на восток, к Керчи дви­гаются телеги, ручные тачки, пешие женщины. Это темрючане, таманьчане, кубанские казачки, Женщины двигаются медленно, сберегая небольшие свои си­и часто оглядываясь назад-- авось до подойдет попутная машина и какой­нибудь жалостливый шофер подвезет их Керчи. Женщины возвращаются до­мОй. У поворота их обгоняет большая ко­лонна пленных, Женщины молча смотрят

Второй раз в истории Советского го­сударства, измеряемой одной лишь чет­вертью века, мы решаем в битвах судь­бу наших поколений. Поколение, вступавшее в жизнь в го­ды сталинских пятилеток, еще не дорос­ло до школьного возраста, когда отцы решали его судьбу, изгоняя вильгельмов­ские полчища, выбивая белополяков с берегов Днепра, борясь с колчаковцами Сибири, штурмуя Перекоп. Окончилась гражданская война, и были вновь залуты охлажденные домны Донбасса и Урала. Героическая борьба отцов открыла «ок­тябрятам» широкую дорогу в жизни. Даже самые краткие анкетные сведе­ния из жизни выдающихся представите­лей старшего и младшего поколений мо­гут рассказать, что каждое новое поко­ление чидело перед собой се более и бо­лее богатые возможности. Когда Василий Молоков пошел добро­вольцем в Красную Армию, Борису Сафо нову было только три года. Юность Мо­локова началась еще до революции, В время для него не оказалось возможности  научиться простой грамоте, Сафонов та-

ГВАРДЕЙЦЫ ПРАЗДНУЮТ ПЕРВОЕ МАЯ КРАСНОЗНАМЕННЫЙ БАЛТИЙСКИЙ ФЛОТ, 30 апреля. (По телеграфу от наш, корр.). Расцвеченный флагами, стоит гвардейский корабль у пирса, На палубе в четком строю стоят офицеры, старши­ны, краснофлотцы, Внимательно слуща. ют они первомайский доклад гвардии ка­питана 3 ранга Трифонова. После доклада зачитывается приказ, в котором отмечены лучшие люди корабля, проявывшие себя в зимнем судоремочте. Среди них палубный комендор гвардии мичман Штукин, гвардии старшина 1 статьи Филиппов, гвардии краснофлотец Антоненкэ. Морякл корабля обратились с привет­ственным письмом к черноморцам, в ко­тором поздравляют их с 1 Мая ч с побе­дами, одержанными ими на Черном море. Эгипаж получил первомайское привет­стие от командующего соединением,

 ОТКРЫТИЕ ВЫСТАВКИ ,ГЕРОИЧЕСКАЯ ОБОРОНА ЛЕНИНГРАДА      ЛЕНИНГРАД, 30 апреля. (ТАСС). Сегодня состоялось торжественное от­крытие выставки «Героическая оборона Ленинграда»,отражающейборь у енинграда с немецко-фашистскими за­хвалчиками начиная с Отечественной войны и до полного 4 месяцев, освобождения города от вражеской ствовали 50 рсады, По существу создан музей, пока­дожником зывающий героическую борьбу ленин­градцев, воинов Ленинградского фронта и моряков Краснознаменного Балтийского флота. На выставке собрано более 10 тысяч Они сооружались в течение первых дней экспонатов, В оформлении выставки уча­художников во главе с ху. Суетиным,