гитлеризма ИГА!

1942   

год

станет

годом

разгрома

УСКОРИМ ОСВОБОЖДЕНИЕ НАШИХ ГОРОДОВ И СЕЛ ОТ НЕМЕЦКОГО * * * * * Верховного Совета СССР награждена орденами СССР группа начальствующего состава Красной Армии, На снимке: в штабе генерал-лейтенанта Болдина. Справа-генерал И. В. БОЛДИН, награ­жденный орденом Ленина; слева­полковник Ф. Е. орденом Красного Знамени.

ВОИНА? САМОЕ ПАМЯТНОЕ ЗА ВРЕМЯ БОЕВ.

ЧЕМУ НАУЧИЛА НАС 1. ФАМИЛИЯ, ИМЯ, ОТЧЕСТВО, ВОЕННАЯ СПЕЦИАЛЬНОСТЬ. Анкета среди бойцов и командиров части Черокманова  4. 5. ЧТО РОДНЫЕ ДЛЯ ФАШИЗМА? ДЕЛАЮТ ВАШИ РАЗГРОМА  2. ЧТО вы МОЖЕТЕ СКАЗАТЬ О ФА­ШИЗМЕ? 3. ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ ДЛЯ РАЗГРОМА ФАШИЗМА? 

тру дась треб жек ходе люб зует

B8

Молча, без выстрелов, расчи­щая себе путь штыками, мы вы­били немцев из села Ольгино. Я зашел в крайнюю хату, Старуха c белыми волосами лежала на широкой лавке, Руки и ноги ее были прострелены навылет, Старуха глазами показала мне на кучку мусора в углу хаты, Я разрыл мусор и увидел орден. Меня Сталин орденом пожа­ловал за урожай, за труд… Сталин,- выдохнула старуха и, прильнув губами к ордену, поце­ловала его. Что значит памятное? Все боя памятны. Что нравится больше? Это другой вопрос. Я личноохот­ник смотреть на фашистские пе­регонки, Обгоняя друг друга, не разбирая дороги, - куда там, гон­чим псам не догнать! - бе­гут фашисты от огня нашей ар­тиллерии. Это я наблюдал ча­стенько, и, сознаюсь, моя гаубн­ца тоже заставляла фашистов бе­гать, как на приз, высунувши языки.

В нашей семье все доноры. Живую, горячую человеческую. кровь отдают мои родные для того, чтобы боец, выбывший из строя, вновь вернулся в строй,

МЕРКИШ Леонид Михайлович, разведчик. Димитров говорил: «Фашизм­это порабощение наро­дов». К этому могу прибавить: за такую программу гитлеровцы ЛЕВИН заслуживают поголовного истребле­физического ння, 

nel НИ

Вот отрывок из донесения командира нашей разведки от 25 ноября 194i года: «Выполняя боевую задачу у деревни Ивановка, младший сер­жант Меркиш и сержант Ан­дриянов заметили отряд фаши­стов, Отправив товарища с доне­сением, младший сержант Мер­киш подпустил противника по­ближе и метнул противотанковую гранату, 5 фашистов легло за­мертво».

раз p

рез ЮТ. р

MO

Безлунной ночью под Белгородом немцы, раз­влекаясь, устроили ил­люминацию: зажгли 200 хат села Бирюкова. -Спалили, клятые, село,- сказал мне кре­стьянин, Глаза его были широки от гнева. В эту ночь я до кон­ца понял, что такое фа­шизм.

В последние месяцы моя 122- миллиметровая гаубица почти не знала выходных дней, Штук 500 мертвых гитлеровцев, три заж­женных танка, три изувеченных бронемашины - это не так уже много, но все-таки кое-что.

Не знаю, писем нет. Только одно знаю точно: если отец с матерью живы-у Гитлера дву­мя врагами больше.

Сергей Сергеевич, красноармеец-артиллерист.

po

MC

2 января 1942 г. Указом Президиума

Сколько жить буду, не забуду этот день! Полк получил приказ занять местечко Копысь и взор­вать мосты, через которые пере­правлялась танковая группа гене­рала Гудериана, стремящаяся к Смоленску. B 16 час. 20 мин. мы повели наступление. Три зенитных бата­реи, гаубицы, десятки минометов били по нас в упор. Сверху бом­били 24 самолета. Ливни свинца не остановили этой невиданной по ярости атаки. За 50 минут бойцы прошли в наступлении два c половиной километра и, гоня перед собой обезумевшего врага, с ходу, рывком заняли местечко Копысь.

Приведу только одну запись из своего дневника, «Нахожусь с ро­той в боевом охранении вдоль шоссе. Отлично замаскированы. B 16 час, 15 мин. на шоссе показалось подразделение нем­цев, Моих бойцов трясет, как в лихорадке: «Разрешите огонь? Разрешите огонь?» Отвечаю: «Нет! Выдержка!» Мы подпусти­ли их на 150 метров и одновре­менно открыли огонь из двух станковых, четырех ручных пуле­метов, шести ППД, винтовок и полуавтоматов. Наш налет обо­шелся врагу в сотню трупов». Примеров подобных этому­не­мало.

Михаил Никифорович, лейтенант. Ворвавшись в город Минск, фашисты преда­ли огню библиотеку им. Ленина, где были собра­ны миллионы томов про­изведений человеческой мысли на всех языках народов мира. С возду­ха фашистскими летчи­ками, носителями «но­вого порядка», был со­знательно разбит бомба­ми Минский государст­венныйуниверснтет. Уцелевшая аудитория университета по прика­зу немецких властей превращена в солдат­скую казарму. Фашизм -- это надру­гательство над культу­рой народов. БОГУСЛАВСКИЙ Эммануил Моисеевич, заместитель политрука, стрелок.

Я - в Действующей армии. Брат Петро, старший полит­рук,- также в Действующей армии, сестра Надежда, воен­ный врач, также.

Фото специального корреспондента «Комсомольской правды» Б. ФИШмАНА.



В

МАЛОЯРОСЛАВЦЕ Дальнейшие события развернулись так. Наши танкисты совершили смелый об­ходный рейд по полям. Пехота также обо­шла немцев справа и слева. Внезапные и сокрушительныю удары с флангов тапков и пехоты сделали свое дело­немцы дрог­нули и стали откатываться. Налии части беспрерывно висели на плечах отступающего противника. Так с ходу был захвачен аэродром у Спас-За­горье, фашисты не успели даже взорвать склад бозприпасов, на котором было не­сколько тысяч авиабомб. В другом месте B Малоярославец мото-стрелковый ба­тальон танкистов ворвался в 22 часа 1 ян­варя. Его поддержали танки и пехота. 2 января в городе были уничтожены по­следние немецкие автоматчики. Как ни упорствовали они, удержаться в городской черте ни одному фашисту но удалось. пемцы, отступая в панике, не успели за­вести моторы своих танков и прицепить к машинам артиллерийские орулия, Удар был внезалным и ошеломляющим. Именно это обеспечило такой решительный успех операции. Именно поэтому немцам но удалось но только удержать город, но и эвакушровать свою материальную часть и сжечь все жилые помещения, как это они делают обычно. мы здесь увидели, было чрезвычайно лю­бопытно. Все станционныю пути забиты вагонами, платформами и паровозами. На многих платформах стоят приготовленные отправке автомобили и танки. Десятки вагонов нагружены бочками с бензином, который рачительными германскими ин­тендантами распенивается на вес золота. На третьем пути вытянулся прекрасно оборудованный поезд­походная мастер­ская армейского масштаба. Мы отправились на вокзал. То, что В другом эшелоне, на втором пути, ки­пит напряженная работа. Наши бойцы старательно перешисывают в немецкие блок-ноты имущество какого-то крупного фалгистского штаба: - Духовой оркестр - 1… Архив гос­питаля-5 ящика… Делопроизводство 1 вагон… Карты - 1 вагон… Саложная мастерекая--3 вагона… Ноты -- 1 яшик… Противотазы и каски - 1 вагон… Меди­каменты пока 2 ящика… Отчетность полковой кухни--- 4 книги… Беего на железнодорожных путях мы насчитали до 400 вагонов и платформ. Рядом с вокзалом вытянулся простор­ный сарай, наскоро превращенный всклад трофейного оружия. Чего только здесь нет! Шесть тяжелых минометов, восемь полевых пушек, шесть пулеметов, целый штабель совершенно новых, еще не быв­ших в употреблении, винтовок, груды се­дел, салог, оборудование походных мастер­ских, множество велосипедов, ящики со снарядами и минами. С вокзала мы отправляемся в малень­кий домик, где еще позавчера помещались редакция и типография подленького ано­нимного листка «Неделя», издававшегося гитлеровскими агентами. В типографии еще валяются оттиски так и не увидевшего света новогоднего листка. Близится вечер. В синей дымке алеют отоньки костров, у которых греются бой­пы на коротких привалах по пути к ли­нии фронта, Грохочут тятачи,- они под­втягивают тяжелые дальнобойные орудия. Паредка над городом воровато пмыгают пемешкие самолеты. На душе у фашист­ских генералов скребут кошки, им жал­ко оставленного добра, и они посылают свой пикировщики, чтобы уничтожить оставленное с воздуха. Но легче прика­зать, чем слелать, немецкие летчики нервничают над пелью, и бомбы их ло­жатся далеко в стороне. Нервничают не зря: стоит им появиться над городом, как с востока допосится знакомый грозный гул наших истребителей. B. ЧЕРНЫШЕВ, Ю. ЖУКОВ. МАЛОярОСЛАВЕЦ, 3 января, От специальных корреспондентов «Комсомольской правды»

Привычный фронтовой пейзак: тут и там подбитые тапки, тлеют пепелища де­ревень, в кюветах дорог-полузанесенные снегом, перевернутые и изуродованные ав­томобили, нескончаемый частокол крестов вдоль всей дороги, скрюченные трупы в зеленых шинелях и пилотках; как всегда, много брошенных орудий. Едкая гарь стелется над землей, отрав­ляя такое солнечное и прозрачное январ­ское утро. Всюду, куда ни взглянешь, где ни остановишься, мрачная пустыня, изорванная, искромсанная зомля. До Малоярославца остается несколько километров. Вчера фашисты выбиты из города, Глаза невольно ищут привычные следы боя. Но на этот раз в преддверии города дорога совершенно неожиданно ме­няет свой обычный фронтовой вид: это изменение настолько разительно, что порой просто недоумеваешь: что же, собственно, здесь произошло? Вместо подбитых, обгорелых танков стоят ровными рядами, как в парке, со­вершенно исправные машины; возле них уже хлопочут наши водители. Вместо загнанных наспех в кюветы автомобилей инно расставлены, словно подготовленные g инспекторскому смотру, санитарные, тех­ические, специальные грузовики, автобу­ы, малолитражки. Вот и артиллерия. Пуш­ки также в полной исправности, и два орудия уже ведут огонь по своим вчеращ­угим хозлевам. Прямой стрелой дорога врывается в кород. И здесь необычное: почти нет пожа­фищ. Правда, кое-где слетели крыщи, вы­етели стекла, но всо же город не унич­вожен, Регулировщик в добротном полу­пубке четко указывает флажком поворот, мы везжаем на Советскую улицу (да, а, она вновь называется Советской, хотя ла углах еще висят немецкие таблички, зозвещающие о переименовании ее). Мы подезжаем к старинной церкви, и разу многое становится ясным: посреди площади стоит большой немецкий санитар­ый автобус, вполне исправный, по поки­тутый санитарами и водителем. Возле ма­пины-окоченевшие трупы наспех пере­язанных немцев: брошенные на произвол удьбы раненые пытались уползти, но ак и замерзли в разгаре боя. Напротив обора, около помещения МТС.--песколько справных танков, столь же поспешно рошенных немецкими танкистами. От окзала тянется длинный гужевой обоз. На анях мешки с надписью «Hafer» (овес). У темнозеленых танков со свастиками ла башнях собралась большая группа зоенных, Они старательно проверяют мо­торы, вооружение, Вдруг раздается рокот потора. Пошел, пошел!… Плотный коренастый танкист с тремя плалами на петлицах и звездой на рукаве ытирает пот со лба. Жарко, А между прочим, говорят, эгодня за тридцать градусов морозец!… Знакомимся. У комиссара танкистов ов. Алексеева много хлопот: надо помочь ловому начальнику гарнизона принять зород, закончить учет трофеев. Задержи­аться нельзя, танкисты продолжают с роями двитаться вперед. Военком коротко рассказывает о том, мем же в сущности обясняется все то геобычное, что мы увидели в городе. - Судьба Малоярославца решилась чести километрах отсюда--под Оболенском. оРазписты организовали там крепкую обо­Фону, Придавая большюе значение Мало­Ррославпу, немецкое командование отдало риказ своим войскам позиций не сдавать. Сзять лобовой атакой оборону не удава­ось, да на этом части команлира Голубе­а и не упорствовали, они предпочитали эланговый удар и клеши.

Из Бахмача шел эше­лон с ранеными. Я был в числе их. Железнодо­рожный состав имел международные опознава­тельные знаки Красного Креста, Самолет с чер­ной свастикой сбросил фугасную бомбу. Два вагона разлетелись в щепы, десятки раненых были добиты. Фашисты - хищники из хищников.

Однажды с двумя товарищами я сидел в засаде Мимо было скользнула немецкая машина. Но гранаты и ружья у нас под ру­кой! Итог: два убитых, один пленный офицер, штабные доку­менты, Что я делаю для разгрома врага? У меня пять ранений, Но пока я могу двигаться, хочу целиться и поражать фашистов. Сердце хочет мести.

Из нашей семьи шесть че­ловек воюют. Мать вяжет из овечьей шер­сти перчатки для бойцов, Это ее взнос в фонд обороны.

Пленный офицер, которого мы захватили, имел при себе сле­дующее: трое часов Госчасзаво­да, 5 баклажек с вином, презер­вативы, сыр, уворованный из го­мельского универмага. Грабить, насиловать, пьянство­вать­вот зачем пожаловали к нам эти незваные гости.

АКСЕНЮК Михаил Леонтьевич, старший сержант, командир роты.

Это было в деревне Севкове. Немецкий сол­дат зашел в закутку и вывел на веревке коро­ву. Женщина бросилась в ноги солдату: - Семь детей у меня малых, восьмого ношу! Помилуй! Солдат еще раз гля­нул на разбухшую фиту­ру женщины, медленно повернулся и носком са­пога ударил ее в живот. Фашисты - это звери. Их, как говорил товарищ Сталин, надо уничтожать.

Счет убитых врагов я открыл еще среди лесов и озер Финлян­дни. За время отечественной вой­ны мой карабин «снял» 10 ав­томатчиков.

Брат Иван - помощник ме­ханика на оборонном заводе. Брат Николай - стрелок на фронте. Сестры Марфа и Ма­ланья окончили вечерние кур­сы медсестер и уехали на фронт. Дядя Дмитрий Кузь­мич - партизан, бьет немчуру метко, как бил когда-то мах­новцев. Хозяйство ведет мать. У нас корова, огород (карто­фель, капуста, бурак, фасоль). Фруктовый сад (яблони, черно­слив). Полсотни кур, много уток Мать каждый месяц сдает в фонд обороны родины свой пай из продуктов.

В сумке убитого офицера я на­шел потертый блокнот с запися­ми. Товарищи перевели: «У ме­ня предчувствие - русские пере­бьют нас всех до единого». Предчувствие не обмануло этого офицера.

ЧТО ДАЛ НЕМАМ 1941 ГОД Опрос германских военнопленных, захваченных на одном из участков Юго-Западного фронта в последних числах декабря 1. ФАМИЛИЯ, ИМЯ, ЗВАНИЕ, ВОИНСКАЯ ЧАСТЬ ГОЛЬМАН ЭГОН. 2. ВОЗРАСТ, СЕМЕЙНОЕ ПОЛО­ЖЕНИЕ, ГДЕ РАБОТАЛ, ГДЕ ЖИЛ ДО ВОЙНЫ 21 год. Холост. Из города Лейзе 3 КАК В ИСТЕКШЕМ ГОДУ ОПРАВДАЛИСЬ ОБЕЩАНИЯ ГИТЛЕРА Из всех обещаний оправда­4. ЧТО ПРИНЕС 1941 ГОД 5. КАКОЙ САМЫЙ ТЯЖЕЛЫЙ ГОД B жизни Самый тяжелый год в Хорошее начало и 6. О ЧЕМ МЕЧТАЕТ в сВЯЗИ С НАСТУПАЮЩИМ 1942 ГОДОМ. Увидеться с родными   Унтер-офицер. Коман­дир самолета 4-го отря­да 2-й группы воздуш­ного флота.  го. Нуль, ничего хороше­моей жизни, если не считать 1941 го­да,- 1938 год, когда я был в лагере трудовой Германии. повинности в Конечно, 1941. и увидеть конец войны. довой повинности. Потом в школе летчиков. щана победа, получается дру­гое - немецкие войска отсту­пают. 25 лет. Холост. Кормил братьев, сестер, Родом из Райхенбер­га (Судетская область, Чехослова­кия). Мелкий служащий в больнич­ной кассе.



броше вилЬГЕЛЬМ. Ефрейтор 445-го пе­хотного полка 134-й пе­хотной дивизии.

Ни одно из обещаний не осуществилось. При чехах нам, судетским немцам, жи­лось лучше, Как хорошо было бы, чтобы все обернулось по­прежнему.

Чтобы семья не беспо­конлась обо мне, чтобы Судеты как можно ско­рее освободились от Гит­лера.



ЛОМАЙЕР СИМОН 28 лет, Женился накануне войны, Никак.  Гитлер нас обманул.  Стрелок 10-й роты 133-го полка 45-й пе­хотной дивизии. Резер­вист.  Год принес мало ра­дости и много несча­стий. Из местечка Штрих Вассербургского округа, Верхняя Бавария.

Вернуться домой к

Прошедший год. С нами расправлялись пол­ковник Тюльвейн и командир роты, лейте­нант Гофингер, У них тяжелые кулаки.

жене.



Что война для меня «аут» -- закончена.

НЕЙМАН ФРИЦ. Рядовой, артиллерист 9-й батареи 293-го арт­полка.

29 лет. Холост. Из Бранденбурга  близ Берлина.

Плен. Я некал, где плен, когда обер-лейте­нант удрал на лошади. Это произошло, как только русские показа­лись близко у батарен. Плен--это хорошо, Отец кончил хуже - он убит в 1915 году на Восточ­ном фронте. хорошего. Холод  и голод в окопах, много вшей.

Зима на Восточном фронте в России. год.

ПАНАГЛЬ РУПЕРТ. 24 года. Имею жену и трех детей:   Все вышло наоборот. Гитлер  Мало Стрелок 12-й роты 486-го пехотного полка 262-й пехотной дивизии. обещал легкую победу по­лучили тяжелую войну, Обе­шал, что наши семьи не будут нуждаться, - они умирают с голоду. Обещал, что к знме закончим войну, - ничего этого не видно. дочь трех лет, дочь полутора лет, сын шести месяцев, После француз­ского похода вернулся к семье. За­нимался сельским хозяйством в Эй­ротсфельде, близ Штеттина.

Конечно, это 1941

Конец войне, Гитлеру, мой.

конец вернуться до-

«КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА» стр. 4 января 1942 г.