Зангезурци тав весь день в колхозе, притти в Кафаязн 10 километров по трудной горной дороге точно к началу занятий, Бойцы внимательно слушают преподавателя, ревностно изучают материальную часть, а ппотом ползают в темноте по грязи с пулеметом, кричат вош­ственно неизвестным врагам: «Гей, гей!» и бьют холостыми патронами, целясь в кусты. Занятия ядут все время в поле, горах, ущельях. В спецподразделения горных стрелков даже теоретические занятия про­исходят в горах. Комсомольцы - уважаемые люди среди всевобучников, Ик подтянутость, отличная дисцилина, успехи в учебе (попробуй-ка, получи «пос» - товарищи житья не дадут!) привлемают юношей, и всевобучники начина­ют тянуться к комоомолу, Ведь комсомоль­пы - пример во всем! И военком Каспарян, и инструктора все­вобуча Иван Васильевич Таркесский и Ай­рапет Аганян часто советуются с комсо­мольами, договариваются с райкомом ком­сомола об изготовлении моделей ружей, о том, чтобы у пункта всевобуча было 15 ко­ней для верховой езды. И райком помо­гает. Одилжды т. Каспарян пришел озабочен­ным. Кончат ребята учебу, приедут на  фане выпадает поздно, да и неглубок он, Со­вет комсомольцев был недолог. Ведь когда за плечами всего 20 лет, каждая трудносль кажется легко преодолимой. … Лыжи сделаем! У меня даже вырежа из газеты есть, как их делать, И лес есть,- уверенно сказал комсомолец Коля Микас­ляп. А cнeг? -Снег?… Ничего! На ззнятия в горы будем ходить, на перевале есть снег, Я там сам недавно был. - Это за 20 кылометров-то вы будете ходить? А что ж! Зангезурцы смеются, Им даже попрази­дось чю они встанут на лыжи раньше се­верян, и на другой же день начали де­лать лыжи. Вначае лыжи получались не­уклюжне, тяжелые, и ребята насмешливо звали их «самоходами», но последние п­ры­это ужже настовицие лыжи, изящные и легкие. Ну, а теперь в поход! На перевале шум, крих, смех, Красиво вышел левый поворот у Геворча Арутюняна, Нет, пожалуй, Аве­тис сделал лучше! И вот уже в ноябре про­вели здесь лыжные соревнованния, пожалуй, первые в стране. Бойцы шли на лыжах бы­стро, уверенно, точно родились на се­верной земле, Теперь они мопут итти даже в лыжный батальюн, и там за них краюнеть не будут. А 40 километров?! Что ж, это даже здоро­во Крепче железа стали мускулы на ногах, окрепли и легкие: вон как льется и звенат в горах лесня зангезурцев! Даже Карен Микаелян, которого еще недавно дразнили маменькиным сынком, весело подпевает знакомому напеву, Он в соревнованиях занял пятое место! Неданно бойцы всевобуча опправались в 50-километровый поход с нючевкой в горах. Дождь мешался со снегом­былю очень хо­лодно. Учились подниматься на скалы, спа­сать раненых, стрелять… Потом упли на ужян и нючлег, У оружия командир оста­вил Гургена Оганджаняна и Володю Ару­тюняца. Всю долгую ночь простояли на вет­ру, под дождем юнюши, и утром, котда ко­мандир прибежал к скале, он увидел в ту­мане две спокойные фитуры у оружия. Так рактет, крепнет военный коллектив молодых зангезурцев, крепнут и мужают лю­ди в нем, учатся рубить лозу с коня, хо­дыть с грузом за 50 километров, быть вы носливыми, закаленными воинами. Из армии пишут в Кафан воеякому: «Мы нз селения Шервенани, У нас 10 орденоног­цев. Готовыте наших младших братьев, как нас. У нас зангезурская кровь, ее немало пролито на нашу землю, и ее нельзя пач­кать, Скажите это на занятиях». И ребята отвечают: «У нас тоже занте­зурская кровь. Скоро приедем к вам вое­вать». Армения, Зангезур. И. ИЛЬИЧЕВА.  Бригада давно уже перскрыла порму че­тырех паровозов, Она приводила не мень­ша трёх торфяных составов за день, опа доставила только за десять дней 41 поезд, из них 20 сксростных. Это было вдвое боль­шо, чем у брагады старого машиниста Фильченко, которая вначале перегенила Елиссова. Известно, что гиревики славятся силой, бегуны-спринтеры -- скоростью. Елисесв­ская бритада об единила оба качества: пер­вой повела она скоростные и тяжеловесные поезда; первой повела их там, где это поз­воляла обстаповка, на дровах. Елиссев видел, как сживает после эимне­го оценешюния и мрака город, Спова звенели трамван, жужжали станки в цехах, а по белому экрапу кино широким шагом шёл Оталин, Превола гливали в город жизнь, движение, тепло, Ток спова пульсировал в них, как живая кровь, И в этом был труд Василия Висеева, труд его бригалы. Забыл к шам дорогу, забурел Вася, дружесни посмеивались ремонтники, Ведь паровоз № 4375 уже пятый месяц не вхо­дил в депо, а до Елиссева он бывал здесь каждый месяц, -По-лупински работаете, ребята, хва­лю, сказал Дмитриеву седоусый сло­сарь. И даже по-елисеевски, - скромно, по с явным чувством собственного достоинства внес поправку Вова. Недаром, когда открылась нозая лишния, Елисеев брад по 1.800 топн вместо 1.500 и за один только мосяц привёз в Лспин­гред сверх плана овыше двухсот тьряч пудов, А в самую тяжёлую зиму комсомоль­ский паровоз пробежал, но заходя в депо, 25.000 километров. Черную куртку малькниста украсил ор­ден Лелина, а перед Октябрьской годовщи­пой имя Елисеева Василия Михайловича, мащиниста паровозной колонны № 48, на­звал московский диктор, Его повторили ты­и тысячи репродукторов, как будто пронеслось над страной многоголосое эхо. Имя Героя Социалистического Труда Елисеева назвали газеты страны. Его вызвали в столицу, в Еремль. Но и тут он но мог обойтись без дела. Он кали­в ис­свою тально Москве отремонтировал -- «эмку»

Максим ТАНК 

ВЛАДЕЙ

ЛЫЖАМИ,

ОРУЖИЕМ!

КАК

ТАК СКАЗАЛ СТАЛИН Мы вернулись в Боларусь сзмю, Мы прошли сивозь громы батарей. И нигда никто не мог забыть Рок родных, просторов и полей. Пили мы из тысячи криниц Воду, наклонившись до зомли, Тольно в сердце жажду погасить По своей отчизно не могли. Каждый думел о весне, хотел Лишь изскуться луговой травы, Рапоить лезурь своих очей Ярким солнцем сосен боровых, Наждый варил… И настал тот час: Мы шагаем сивозь ссенний дым, Гда нодавно тучей саранча Проползла по нивам золотым. Вражьей кравью смозм пепол мы С гередов, разрушенных чумой, С мирных свл, погибнувших в огне И покрытых мартвой тишиной. Озарлет солнце ширь полей, К солнцу тянется зеленый всход. Зацватешь ты снова, Беларусь! Так сиззал наш Стелин, наш народ. Перевод с белорусского Николая БЕРЕНДГОФА.  удаль гвардейца Была лунная ночь, Протавник начал бе­шеный обстрел, Танки упорно шли вперед. Вот пройдена линия фронта, и машина, на которой находился Сеземов, очутилась в тылу противника. Комсомолец Сеземов, стоя на танке.ми и дело указывал водителю огневые точки врага. Танк нанес большой ущерб против­нику и повернул обратно. На обратном пу­ти вдруг Соземов заметил немецкий даот. Он соскочил с танка и бросился прямо дзоту Ещще млювенье, и первая гра­ната перез трубу летит внутрь дзота. По­елышались кршки. Сеземов с гранатой в ру­ие полошел к двери дзота, распахнул ее, крикнув: «Руки вверх!» Немцы подняли руки и стали выходить из дзота, Вскоре танкисты увидели Сезе­мова. Он вел впереди себя одиннадцать командование Сеземова орденом пленных немцев. За проявленный героизм наградило гвардейца Славы III степени.

Зангезурцы -- смелый народ, Во всех вой­нах они умели драться и, если надо, умн­рать, как подобает мужчинам. Танк Абрамяна Седрака стрелял по нем­цам даже тогда, когда его товарищам каза­лось, что дальше сопротивляться бессмые­ленно, Абрамян Седрак выскочил из тан­ка, и гимнастерка его уже горела на ветру, И вот так, горящим, бросился он на немцев, бил их штыком, прикладом, кривым кавказ­ским ножом, а когда немцы подняли на штыку его молодое телю, крикнул друзьям: «Убейте их!» Танкист Седрак был посмерт­но награжден орденом Ленина, и командир полка послал письмо о славном зангевурце в далекую Армению. Все это рассказал бойцам 5-й очереди все­вобуча военком г. Кафана тов, Каспарли, - Вы будете учиться элесь, а потом уй­дете на фронт, Смотрите же, юйте по-зангезурски, из опозорьте земля­ков! Ребята слушалли его влямательно, сдвинуз брови. Начались дни трудной, кропотливой воен­пой учебы. Быспро выделились толковые, способные командовать ребята, и их Каспаряи сделал комидилами взводов гибнуть все отделение. С первого же занятия был установлен жесткий порядок, введены дополнительные часы военных, политических, общеобразова­тельных ванялый для командиров. Ты командир,-говорил т. Каспарян,- ты должен хорошо владеть русскюм языком, винтовкой, пулеметом, должен уметь об яс­нить бойцу все, что он спросит. Работники райкома комсомола выхлопота­ла для военно-учебного пункта 4 комнаты, помогли оборудовать военный кабинет и спе­циальную комнату для командиров, Политру­ки и командиры-- частые гости в райкоме.- а сами райкомовцы все, кроме первого сек­ретаря, который уже побывал на фронте са­проходили всевобуч. Преподаватели, инструктора и политруки Кафанского пункта всевобуча опытные сфицеры; многие из них напраждены меда­лями и орденами. Аристакес Сафаряи, на­пример, награжден медалью «За отвагу», На Южном фронте его называли «неукро­тимый Сафарян», Ребята любят слушатьего бесады о воле солдата, о долье комсомоль­ца, о бетвах за Сталинград. Тов. Алавер­длн--старый комсомольский работник, тоже участник Отечественной войны, Он умеет находить слова, итущие к серцу ребят. Военные занятия подтягивают молодых колхозников, шахтеров, рабочих, дисципли­аируют и сплачивают их. Часто на заня­тиях можно услышать: «Эх, нам бы с тобой в одной части на фронте немцев рубать! Показали бы тогда». Учатсязангезурцы от­лично и прилежно. Они поспевают, прорабо­

Искусный лыжник непобедим Вы идете по зимней фронтовой дороге, Снег на ней плотно укатан тысячами снующих взад и вперед автомобилей, Хорошо итти по этой твердой дороге. Коги, обутые в сапоги или в ва­ленки, сами собой легко устремляются вперед. Но взгляните вокруг на расстилающиеся, бескрайные снежные просторы, Все завалено глубоким снегом, и вы видите, что фронтовая дорога в этнх снежных просторах теряется, как точ­кая нитка, Стоит лишь сделать шаг в сторону от дороги, как вы попадаете в глубокий снег, тяжелый, как песок, Через эти снега нельзя пробиться ни пешком, ни на колесах, ни на по­лозьях, Глубокие снега сковывают маневр всех родов войск, вынуждая их придерживаться дорог. Только на лыжах - крыльях пехоты - боец может господ­ствовать над снежной пустыней, покорять ее капризные про­странства, На болота, ни озера, ни реки, ни пурга и заносы ничто не является преградой лыжнику. Наоборот, зимой они помогают ему, Пурга укрывает лыжника от выслеживающих глаз  врага, по замерзшему болоту он прокладывает кратчайший путь и легко проскакивает через кажущиеся непроходимыми заносы. Лыжник появляется перед врагом неожиданно и верно поражает его. На лыжах по снежной целине боец мчится в атаку, поспевает за своими танками, с лыж он стреляет и метает гранаты, на В тылу врага Младший лейтенант Николай Карелов: Нас отобрали четырнадцать человек и двух саперов с миночскателями, вооружили автоматами гранатами и ручным пулеметом, Мы разведали передний край немецкой обороны и нашли проход­узкую полосу по берегу реки. До морозов это болоти­стое место было непроходимым, но морозы изменили положение, чего немцы, видимо, не учли. Мы воспользовались этим недо­смотром врага и успешно перешли линию фронта. Мы шли, обходя дороги, по целине, За отрядом тянулись две лыжни, которые мог­ли выдать нас. Тогда мы идущему сзади привязали сосновый сук с ветками, Ветки волочились, царапали верхний слой снега, но лыжню не заметали. Она была слишком глубокой. След, остававшийся после нас, беспокоил весь отряд. Немцы могли нас заметить раньше, чем мы успели бы сделать свое дело. Выручил рядовой Сидоркин. Он предложил наделать лыжных петель на снегу и тем сбить немцев с толку. Так мы и сделали. От времени до времени по три-четыре бойца отходили вправо и влево и, сделав большую петлю, нагоняли нас. Во всех случаях на снегу оставался след олько в две лыжи, будто бы шел один человек. Такой способ маскировки нашего движения оказался более надежным. Когда мы собрали все нужные сведения и возвращались назад, нас заметили нем­цы, Положение создалось серьезное, но и здесь нам помогла хитрость. Мы поступиля так: в одном месте повернули в сторону, сделали большой круг, подошли к своей лыжне и пошли по ней назад, навстречу немцам. Пройдя несколько метров, мы осторожно повернули лыжи в обратную сторону и стали продолжать свой путь. Хитрость удалась. Немцы, введенные в за­блуждение следами наших лыж, пошли на­зад, а мы благополучно вернулись и во­время доставили командованию собранные нами в тылу врага важные сведения. Разгром немецкого штаба Красноармеец Григорий Чернов: Задачу уничтожить вражеский штаб перед ночной атакой на крупный населенный пункт мы получили поздним вечером, Сержант Новиков взял с собой трех лыжников, и мы перешли линию фронта. Километров через шесть-семь показался небольшой хутор. К нему вела хорошо накатанная дорога. середине хутора тянулись провода. К Советы бывалых воинов юношам, начинающим учёбу лыжах можно внезапно залечь, маскироваться, минировать и производить разминирование, про­кладывать линии связи, а если спросить разведчиков, то они ответят коротко: «Лыжи - наше незаменимое оружие, с ними пройдешь всюду, они приближают врага, удаляют опасность». Каждый молодой боец всевобуча должен овладеть лыжами, как своим оружием. Он должен полюбить лыжи, как летчик любит свой самолет, как таниист любит свой мотор, как казалерист любит своего коня. Многие бойцы-лыжники стали Героями Со­ветского Союза,тысячи Вот почему молодой лыжников стали кавалерами орденов. человек, только что пришедший на фронт,

но владеющий лыжами, пользуется уважением бывалых солдат. Без участия лыжников не мыслится ни один сколько-нибудь значительный маневр пехоты в зимних условиях, Пехота на лы­жах передвигается вдвое и втрое быстрее, чем без лыж, Отсюда наступательная операция зимой, как боевое

могут рассчитывать на серьезный успех без применения лыжных подразделений В глубокой раз­открытых флангов, в бою за населенные пунк-

ты, в рейдах во вражеский тыл, в преследовании наши советские лыжники стяжали себе неувядаемую славу. Вот что рассказывают делах. бывалые лыжники о своих боевых Атака началась с холма, Лыжники рас­ли сыпались по склону и вихрем понеслись вниз, к деревне. Немецкие часовые замети­нас лишь в тот момент, когда отделе­ния сержантов Асторова и Кухаревского подскочили к угловому дому, где располо­жился штаб роты. В окна полетели грана­ты, в двери застучали очереди автоматов C другого конца в дерезню влетели лыж­ники младшего лейтенанта Виниченко. Автоматы и взрывы гранат загремели с обоих концов деревни. Лыжники стали прочесывать каждую избу. Не находя спа­сения в деревне, немцы бросились к лесу. Но как только они вышли на открытое место, их немедленно атаковали с тыла лыжники лейтенанта Саева, Резервная не­мецкая рота была истреблена, Мы взорвали все повозки с боеприпасами и продоволь­ствием, захватили пленных. На обратном пути мы напали на батарею тяжелых орудий, вывели ее из строя и перебили расчеты. Мы действовали быстро и были неуловимы, как ветер, В располо­жении немцев поднялся переполох. Поль­зуясь этим, старший лейтенант Акимов бросил свой батальон в атаку и занял важную в тактическом отношении деревню. Преспедование Гвардии капитан Александр Анученнов: - Мы получили приказ проникнутьв тыл противника и отрезать немцам путь отхода. Соверщив 50-километровый марш, мы осед­лали в указанном месте дорогу. Вскоре показалось более роты немцев. - Приготовиться к бою,- скомандовал гвардии майор Андриевич.

-Видио, здесь он, прошептал сер­жант,- надо точнее разузнать. Остановились мы на опушке леса в ку­старнике. Сержант взял меня с собой, и мы двинулись к хутору, Огородами тихо под­ползли к крайней избе. Наблюдаем. Скрил­нула дверь, Из дома вышел немец с ав­томатом, повертелся у крыльца минут пять и снова скрылся в доме. - Часовой,- прошептал сержант. - Точно, говорю, часовой. Задворками пробираемся к середине ху­тора. Перед нами пятистенный домик. Сю­да и тянется паутина проводов. Смотрим, слушаем, в избе стучит пишущая машинка, дребезжат телефонные звонки, К дому то и дело подезжают связные, Сержант опять мне шепчет: - Штаб тут. Тут, - говорю. Мы выждали удобный момент и с двух сторон подскочили к дому. В окна штаба со звоном полетели тяжелые гранаты Крыша дома поднялась дыбом и обруши­лась, завалив все своими обломками. Не­мецкий штаб теперь надо было строить заново. На хуторе поднялась паника. Охрана бе­жала к разрушенному штабу, Мы с сер­жантом отползли тем же путем и верну­лись к опушке, где нас ждали остальные лыжники. А когда мы встали на лыжи, я с радостью подумал: «Ну, теперь, фриц, догоняй ветра в поле». В тот же день населенный пункт был взят нашей частью.  Лыжная атака Лейтенант Семен Гродченко: - Батальон старшего лейтенанта Акимова был остановлен немцами перед сильно укрепленной деревней. Мела пурга. Все тонуло в молочном тумане, Погода затруд няла действия пехоты, но благоприятство­вала лыжникам.

Гвардии младший сержант П. БОГДАНОВ,

Когда между немцами и нами осталось 1е больше сорока метров, взвод автомат­чиков гвардии старшего лейтенанта Поко­совского бросился в атаку. Гитлеровцы, несмотря на большой урон, залегли в снегу и стали отстреливаться. Пулеметный огонь мешал нам сблизиться с противником. Тогда гвардеец Размыслов пополз к вра­жескому пулемету, пробивая в снегу узень­кую траншею. Достигнув цели, лыжник Размыслов ловко брошенной гранатой раз­пулемет. Бой закоччился поголовным истреблением немецкой роты. Четыре дня до подхода наших войск мы контролировали эту важную дорогу, За это время мы подбили восемь грузовых авто­машин, два легких танка, захватили 23 подводы с военным имуществом и продо­вольствием и уничтожили более двухсот немцев. наши юноши и девушки, решившие овладеть

Решено было ночью в тыл немцам бро­сить наш отряд лыжников. И вот во тьму и пургу бесшумно двинулись на лыжах люди в белых капюшонах. Невидимые за снежной метелью, мы легко пересекли линию фронта и углубились в немецкий тыл. Миновав глубокую балку, лесной тропинкой мы вышли на вершину холма. В низине притаилась деревня, занятая нем­цами. Разведка обследовала деревню и до­ложила, что там стоит резервная рота со штабом. Для действия мы разбились на не­сколько групп.  * * *

но пройдет». Боец, искусно владеющий лыжами, непобедим никем, сам русского полководца же побеждает всех. Наблюдая отважные, стремительные дей­мастерством ходьбы ствия удалой «снежной кавалерии», слушая рассказы бывалых шире используют солдат и офицеров-лыжников, невольно вспоминаешь проникно­нынешней зимой на венные суворовские слова: «Где пройдет олень, там пройдет и техникой и русский солдат. Где не пройдет олень,-русский солдат все рав­страны поистине Действующая армия. Пусть же почаще вспоминают эти гордые слова великого  

на лыжах н боевым их применением, Пусть они опыт бывалых фроитовиков, чтобы уже массовых соревнованиях блеснуть высокой

показать, что резервы «снежной кавалерии» нашей неисчислимы.  П. РУСИН.

Василии слисеев Почью Еласеев вывел состав на новую сеев трассу, Напряженно вглядывался он в тем­ровоз Подсаживать ноту, угадывая путь, В сумраке мелькали ходилось, Помнишь, наверно? редкие роцицы, тянулись бесконечные тор­Как не помнить, Василий Михайло­фяные болота. Все ближе и ближе надви­вич, -- улыбнулся Боровик. -- Такое не забудешь вовек. Бывало, ветер с Невы по­гался орудийный гул. Там фронт, --- сказал Елисеев, вы­дует, так я, каж травинка, колыхаюсь. сунувшись из дверцы. Да, тогда нас Ладога выручила,- сказал Елисеев, натягивая рукавицы. - ГЛЯДИ… - А близко? Назвал её дорогой жизни народ; верно на­Километра четыре, не дальше, Вон звал. А наша железная дорога ещё больше жизни городу прибавит. Теперь все грузы Холодный, мертвенный свет ракеты оза­рил штабеля торфа, сложенного на полях, Тёмное небо прочертили пунктиры трасси­рующих пуль. пойдут к нам прямиком Ни штормы, ни ле­доход на озере -- пичто мешать не будет. Знай себе -- води составы. Пэсле десятого рейса его спросили в рай-

выдавало её врагу, Елиссов маневрировал. Разогнав машину, он неожиданно сбавлял пар, потом вдруг останавливал состав в ро­или резко вырывался вперёд. Кажется всё… Пронесло, -- сказал Беляев, но Елисеов, увидав тревожные сиг­налы дежурного по станции, приказал оста­новиться. Оба машиниста соскочили с па­ровоза и вмосте с дежурным пробежали к хвосту своего огромного тяжеловесного со­става. -Прямое попадание. - хмуро сказал дежурный, оглядывая разбитый вагон. Ведь он вас держал под обстрелом с 40-го по 29-й километр. и состав. Повреждённый вагон был отцеплен, Василий Елисеев снова повёл свой Поезд бежал всё вперёд, постукивая ко­лёсами, а в будке локомотива стоял у ре­верса старший машинист с пироким, чуть скуластым липом, Только когда он притор­маживал состав у сталции назначения, его покидало сзабоченное выражение, и глаза воселели, когда он видел, пак увозят грузы, которье привёл он в Ленинград, Он обнилал тогда крепкой рукой худощавого Дмитриева и вкрадчиво говорил: Тляди-ка, Вовка, опять чья-то совеч­ка» на путях заблудилась. Может быть, по­катаешь меня по дружбе? Да ну вас, Василий Михайлович … что я мальчишка по-вашему, что ли? По потом, не выдержав обиженного тона, Вовка вместе со своиы учителом смеялся, вспоминая, как он катался на «овечке».

Паровозная бригада Василия Елисеева. На фото (слева направо): помощники машиниста М. ШАРОВ и Б. БОРОВИК, Герой Социалистического Труда Василий Михайлович ЕЛИСЕЕВ, кочегар В. ДМИТРИЕВ и машиниет И. БЕЛЯЕВ. Фото Б. колесникова. век, которого даже пожилые машинисты всерьёз звали «учителем». В порвые дни Вовка ходил разочароваш­ный. Бригада, о славе которой говорил весь город, показалась ему будничной, Сам Ели­сеев был вечно озабочен: то подсунули вме­сто угля дрова, и почью искры могут вы­дать паровоз; то растяна-дежурный перену­тал вагоны, и за один день бригада ри­скует потерять педельный нагон времени. Но день за днем Вовка, видел, что эти грубоватые парии в засаленных ватниках-- люди большой души, Они не говорили о под­вигах, они их совершали. Они не только любили своё дело, они уважали его, свою рабочую честь, Все они звали себя «ленин­градры», и в устах прослаюцев Беляева и Шарова или Боровика, который вырос на краине, это слово звучало как звание по­четное, но и обязывающее. Вовка понял, что подвиги совершают не телько те, кто мчится в бурже во главе кон­ной лавы кли водит танки, Вся жизнь бригады Елисеева была этим трудовым под­заурядных, будьичных дел. вигом, но он вырастал из простых, очень - Согодня живём мы с тобой, Вовка,

как ребра на скслете, Подпявнись по гру­дам карпича, Елисеев остаповился передох­нуть: кровь стучала в висках, ноги дрожа­ли, капельки пета застывали на висках. - Город умрет без топлива, -- сказал усталым голосом начальник. -- Вам, Еля­сеев, поручается доставка торфа для ленин­градеких электростанций. Когда порвый поезд задержали запосы, Елисеев и его товарищи взялись за лошеты и проложнли себе путь. Когда нехватало ра­бочих, бригада сама грузила дрова и терф. Елиссев помнил: каждый кирпич торфа - это жизнь родных людей. Вернувшись, Василий взял опухшими пальнами карандаш и, высчитав что-то, хмуро пошёл к начальникам. Его слушали внимателько, Ведь в самом деле получастся несклатно… Время решает, но это же врежя растекается попусту, как вода сквозь сито, Почему посло каждого рейса нало брать во­ду? Только потому, что иные бригады не промывают котлов, не следят за машипой, оша и пожирает чорт знает сколько воды. Елиссев стал брать воду только посло вто­рого рейса Почему на участке болтается четыре паровоза? Только из-за пераспоря­дительности диспетчеров. Елиссев взялся об­служивать участок одним паровозом. Василий затеял,- с сомнением сказал красный огонёк, мелькавший за поворо-сячи том.- Всю дорогу оскандалим. А я в него верю, --- сказал началь­ник станции, -- Он вытянет, лватка у по­го ленинградская. И расчёт точный, От слова своего не отступится. И Елиссов па только справился сам, Он заставил подтянуться всех вокруг себя. Когда опаздывал ваш состав?--спро­сили Елисеева на комитете комсомола. - Пикогда. Корда приходил с нагопом времени? -Всегда.



Первый рейс прошёл без происшествий. Но чем дальше, тем становилось труднее, Сначала Елисеев вотил составы только по ночам. Но грузы шли и шли. На перевалоч­ной станции росли горы товаров: сталь Урала, рис Узбекистана, сахар нового коме, часто ли обстреливают дневные исезда. - Каждый поезд и в обязательном по­рядке, - как всегда, немпогословно отве­тил Елиссев. - Маневровый паровоз и тот не пропустят. жизнь пули, белзин - это смерть немцам и фин­шам, И Елиссев сделал вывод, который Особенно не любила бригада участок, ко­торый прозвали «Пронеси с миром». Хотя станция злесь имела и полное имя и пола­гающийся штат, но жила она по-особому, Не было тут ны платформы, ни семафоров, Из замаскированной землянки выскакивал, поправляя каску, дежурный, Слесарь под­ползал к паровозу, как пластун, Нередко Елисеов с холу принимал «веленое разреше­ние» --- путевку на право занятия перего­на, и паровоз резко прибавлял скорость. подсказывало ему комсомольское сердце, Яоным сентябрьским утром Елиссов вел водить поезда круглые сутки. Перед рейсом Елисоев зозвал бригалу. Она этояла перед ним, как живая днаграм­ма: от рослого плечистого Боровика до ху­дощавого юпца Вовки Дмитриева. Они уже кое-что знали о рейсе. -- Опасно ли? - большой состав - станки и машины, Лр­ьое солнце играло на волнах Ладожского озера. Поезд бежал вдоль заброшенного ка­нала петровских врембн, приближаясь к открытому, как голая ладопь, участку, - Зиметили, дьяволы, Да, конечно, опаспо.--Есть ли вопросы?-- Нет, вопросов по имеется. -- Какие будут замечания? -- Благополучно провести со­-- элобно сказая Беляев, когда первый фугасный спаряд ра­зорвался у полотна. став, вом, сделать ездку, как всегда. Боря Боровик, помощник маливиста, первым взялся за поручни и поднялся в будку. - Какой прыткий стал, -- кивнул Ели­=… ПРАВЛА» отвотил Елисеев, прослеживая за полетом снарядов, Он рассчитывал наперед ходы, свои и чужие, точно шахматист у доски, По поезду били пять-шесть орудий, Они пере­носили огонь, чтобы поразить мелькавний между кустами поезд. Врёшь, не накроешь, глухо провор­чал Елисеев. Он закрыл пар, и машина по КОМСОМОЛЬСКАЯ, 2 стр. 8 января 

…С детских лет пристрастился он ходить по-богатому, -- задумавигись, говорил ему в дело, Он приглядывался к работе отца­машиниста, расспрашивал его. И когда, старая «овечка» - паровоз «ОВ» стоял под парами на путях, из будки по казалась чорная, как уголь, вовкица, го­Боровик, откупоривая консетвы, -- А пом­однажды, нишь время, когда мы, ленинградцы, куша­И он рассказывал притихшему Возке,



лова Он тревожно огляделся и, подскочив к как складывалась в самые трудные дни прнборам, что-то перевел, где-то подкрутил. Паровоз вздохнул и медленно двинулся, на­бирая скорость. Он шел прямо к тупику и, если бы не отец, который уцепился на ходу за поручни, быть бы беде. Вовка не любил вспоминать об этом слу­чае, По, пожалуй, уже тогда он решил; бригада, как сплотил её Василий Елисеев. Первая военная зима обрушилась на Ле­нинград огнём и стужей, в городо не было ни еды, ни топлива, И вот однажды, в лю­тую стужу, Елисеева вызвал начальник де­по. Василий шел по вокзалу, ещё недаво

пытанную

паровоз по поезд.

серии пути

«Эн», огром-

а возвращаясь, прихватил ный тяжеловесный

«Буду машинистом». Смышлёного мальчу­наполченному воселыми дачниками или

инерции покатилась под уклон, скрытая гана взял к себе Елиссев, 1944 г. деревьями, затаившая дыхашие, которое командир комсомольского наровоза, чело­прославленныйшумными лыжниками. Теперь здесь черже­ли пустые глазницы окон и торчали балки,

Евг. СИМОНОВ.