Советская искусства в

интеллигенция! Инженеры и техники, агрономы, учителя, врачи, работники и литературы! Служащие советских предприятий и учреждеиий! Помогайте рабочим дальнейшем Да нашего советская подеме народного хозяйства! Двигайте вперед советскую науку, интеллигенция!  ским государством, народами, вдохновлен­ными свободой, вчерашними партизанами Франции, Югославии, глубокими народ­ными течениями в государствах анти­гитлеровской коалиции.A моральный разгром фашизма немыслим без участия писателей, Фашизм - это не только структура Третьего рейха, не только маскарад вчерашних мучителей и пре­дателей, которые прикинутся мучениками и подвижниками; фашизм - это деформа­ция человека, это аморальность, культ грубой силы, расовая нетерпимость, ги­пертрофия национализма, Элементы фашиз­ма могут быть не только у фашистов; и если мир не избавится от микробов, он рискует узнать возврат смертельной лихо­радки. Писатели должны подойти к чело­веку и к человечеству с духовным скаль­пелем. И если многие из нас держали, дер­жат поныне винтовки, то кого устрашит это самой природой присвоенное нам ору­Людивернутся с фронта, много понявшие и о многом забывшие. Их мужество, про­веренное в битвах, воинские добродетели прямота, верность - помогут им в новой трудной жизни. Писатели должны не толь­ко укрепить завоеванное на войне, но по­мочь обрести потерянное, ибо восстановле­ние мира - это не механическое возвра­щение к довоенным годам, это новый день, куда более сложный и высокий. жье? Двести миллионов людей прожили дол­гие годы в мире фашистского «нового по­рядка», который можно сравнить с Аидом древних. Мне вспоминается де­вушка Белоруссии; услышав после дли­тельного прозябания в подпольи челове­ческую речь, она заплакала. Чужеземцы, побывавшие в Париже, говорят, что Фран­ция напоминает человека, который вышел из погреба в солнечный день и мучительно заслоняет ладонью глаза, Мне кажется, что когда весной в Майданеке зацветут одуванчики и барашки, люди, даже с са­мым крепким сердцем, не выдержат, от­вернутся. И нужен огромный творческий порыв, настоящее горение, чтобы восста­новить человека и мир. Десятилетья были заполнены спорами между писателями, влюбленными в красо­ту, и другими, преданными истине. Ныне перед литературой встают великие задачи: осознать, поднять, вселить в сердца мо­ральные ценности; и литература завтраш­него дня мне представляется литературой, вдохновленной добром, не поддельной доб­ротой филантропов и сентименталистов воинствующим добром. Ведь суждено нам Летом 1935 года был конгресс писателей в Париже. На улицах уже гремели голоса народных демонстраций: «Смерть фашиз­му!», а «пятая колонна» уже прокладывала путь грядущим захватчикам, В зале, где собирались писатели, было тревожно; звали в бой, клялись не отступить. Там были и англичане и чехи, и норвежцы. Вскоре мы снова встретились в Андре Мальро говорил Уэльсу о надви­гающейся буре, Уэльс как будто не верил, усмехался, Помню умное, грустное лицо испанца Бергамина, который молчал. А не­сколько месяцев спустя на улицах Мад­рида пролилась кровь детей, Мальро стал летчиком, бомбил фашистов В Лондоне за­седал «Комитет по невмешательству»; но И английский писатель Ральф Фокс погиб, защищая чужую землю и свою свободу, Погиб в Испании и старый солдат воль­ности писатель Матэ Залка Потом был конгресс в Мадриде … под артогнем, Де­баты были прерваны делегацией с фронта (а фронт был рядом): солдаты принесли писателям трофеи -- взятое у врага пол­ковое знамя. Старик Андерсен Нексе улыбался, Знал ли он, что через несколь­ко лет ему придется на утлой лодочке переплывать морской пролив, убегая из фашистской темницы? Сидел на трибуне тавский, и снова спрашиваешь себя, знал ли он, что так близка смерть в бою? Но  все знал один из чудеснейших поэтов века Антонно Мачадо, Он ушел с разбитой армией Республики и умер на пороге Испании, И еще раз я был на сезде писа­телей ＿ в Словакии, Мы собрались в Тренчанской Теплице; недавно эти места обагрились кровью повстанцев. Был среди нас Новомеский. Мы знали, что это хоро­ший поэт; но не догадывались, какую роль он сыграет в годы решающих битв. вот погасли города Европы, как будто смерть задула один за другим огни жизни. Настало великое затемнение городов и душ. Мы не видели друг друга, разеди­ненные той стеной, которой фашизм окру­жил «новую Европу»; но мы верили в теп­ло дружбы и в магию былых клятв. Когда нам бывало тяжело мы вспоминали места, где встречались: Колонный зал, париж­скую «Мютюалитэ», театр Мадрида. Теперь в стене бреши; приходят пер­вые вести, Что же, мы не зря собирались, не зря давали клятвы друг другу и нашим читателям. На боевом посту погиб чешский рома­нист Ладислав Ванчура. Был он скром­ным, застенчивым, а пришла пора - по­казал себя героем. Сейчас поэт Ласо Но­вомеский приехал в Лондон, как предста­витель Словацкого комитета, а до этой осени пять с лишним лет он боролся про­тив захватчиков. Когда в центре Франции партизаны раз­били бронетанковую дивизию «Райх», стало известно, что ими командует полковник Берже, Несколько позднее мы узнали, что «полковник Берже» - это писатель Андре Мальро. Он и теперь воюет в Вогезах. Какой-то журналист заговорил с ним о Илья ЭРЕНБУРГ ЗАМЕТКИ ПИСАТЕЛЯ Лондоне.выбравший я ни С героями маршала Тито переходил че­рез горные перевалы и сражался большой поэт Назор. Классик Греции Костас Па­ламас предпочел смерть измене, Над Бер­лином погиб норвежский писатель летчик Нордаль Григ, Не склонился перед завое­вателем Бой-Желенский, этот ревнитель многообразия, в роковой час из всех слов короткое «нет». Назвав писателей, со многими из кото­рых меня связывает многолетняя дружба, хотел только напомнить в эти кануны победы о том, что люди, обычно пред­ставляемые в рабочих кабинетах, окружен­ные книгами, не уклонились от боя, пошли в окопы, в подполье, стали летчиками, не­хотинцами или партизанами. Они не устра­шились тюрьмы или расстрела и, будучч любимцами своих народов, в час испыта­ний не ушли с того места, которое равно открыто и для оваций толпы и для пули врага. Могу ли я промолчать победах нашей отечественной литературы? Мы еще не научились как следует ува­жать друзей; в наших редакциях, в наших клубах еще не висят портреты писателей, отдавших свою жизнь за Родину. Мы много занимаемся неудачными книгами и слишком мало говорим о безукоризненных биографиях писателей, которые в страшные дни лета 1941 года поспешили на поле бра­и погибли, не увидев первых проблесков торжества, Но на особую полку народ по­ставит книги, которые, по замыслу авто­ров, должны были нечто начать и остались без продолжения, книги навсегда от нас ушедших друзей. Русские писатели разделили судьбу на­рода; под бомбежками писали очерки, статьи, листовки, в трудные дни отступле­ния сочиняли бодрые песни; многие три года работают, забыв про кре ло и про чернильницу, И если есть теперь в них гордость, то не за свои сочинения, а за то дело которому они отдали сердце, пыл, лучшие творческие годы, за то дело ко­торое, не стыдясь громких слов, я назову служением справедливости. о жертвах и нашего народа вдохновителя Европы одолевает фашистскую тиранию, Мы уже видим победу; и не складывая ору­жия, в боевом строю, мы все чаще и чаще задумываемся над нашей будущей рабо­той, Те из нас, что вернутся в зеленую чащу мира после трудов войны, встретят сотоварищей, долго молчавших, - они ос­тавались в стороне, как люстры, о которых люди позабыли в годы «лимитов» и за­Наступают великие дни: душевная зила

нуки, 

колхозникам и ехнику

культуру! 

здравствует

Николай

ТИХОнов

ПЕРЕКЛИЧКА кровью. Напряжение вые стихи. Он не будет жить только вос­обеих сторон росло. поминаниями. Взор его направлен в буду­Немцы обладали пре­щее. восходством в силах. Ощущение этого будущего должно так И однако уверенность ленинградцев не была же наполнить стихи, как наполняло их ощущение победы в годы нашей борьбы поколеблена. И тогда я написал стихи, ко­со смертельным врагом нашего отечества. торые кончались так: Наш город! В нем увидишь ты Закалки ленинской черты, Неиссякаемую болю, Вглядись--в нем Хоца Народный поэт

Красная Армия ворвалась в берлогу зваря. Восточная Пруссия слышит гром наших моторов, Отсюда немцы начали свое разбойничье нападение 22 июня 1941 года. Теперь война вернулась на эти зем­Круг замкнулся. С каждым днем ра­БОЕВАЯ т наша сила, пирится наша слава: по странам Европы идут вперед полки Крас­ной Армии. Они поют боевые песни. Эти песни сло­жены советскими поэтами, В торжествен­ные минуты гремит Государственный гимн нашей родины. Он создан во время войны. Песня и стих сопровождали беспримерные батвы Великой отечественной войны на всех ее этапах. 

Может, там, Оживает дерево Далеко село Но туда я

лишь брошу я грачату­в саду… мое, ребята, все-таки приду.

За время Великой отечественной войны поэты почувствовали великое напряжение жизни. Увидели своими глазами хероиче­ские подвиги. Безмерная ширина нашего отечества раскрылась во всей осяза­тельности. Бурная энергия битв и не менее бурная работа тыла не могли не отразиться на песне и стихе. Может быть, никогда не писалось столько стиков, не складывалось столько песен, как вовремя этой невиданной войны. Писали в тылу, писали на фронте, писали за полчас,перед атакой или после ночной смены, в поезде за Волгой и в тачанке у Карпат в блин­даже и в бомбоубежище. Во всех этих стихах проходили общие темы. Образ защитника советской родины чередовался там с воспомчиащнями об оставленных семьях, с воспоминаниями о той, что ждет возвращения любимого с победой. Особо остро стояла тема освобождения родной земли, родных и близких из-под немецкого ига. Даже маленькие дивизи­онные газеты, и те печатали стихи или лозунги в стихах, Спрое на песню был огромный. Миогое из написанного за) время вой­ны не удержится в памяти, многое напи­сано слишком поверхностно, слишком по­спешно, но всеобщий жадный интерес к стихотворному слову не ослабевает. Перо действительно было приравнено к штыку,и поэтическое слово сопровождало полки. восточ-о В самой жизни нашей столько удиви­тельного, что простые газетные сообще­ния звучат величественно, как героиче­настоящей телове ческой страсти обнажено в безжалостной повседневности войны, что лирика не стала «пленной мысли раздраженьем». Она питается самыми жизненными сока­ми, она проходит через сердце, захваты­вает душу, Пусть слова и строжи были несовершенны. Они подхватывались маз сами, жаждавшими искреннего, , простого слова. Времена изменились - мы воюем на вражеской земле, В облаках порохового дыма, сквозь огонь пожаров мы видим пре­красное лицо победы. Она окончательно утвердит славный подвиг советских воинов, сокрушивших черное могущество фашизма. Сегодня мы празднуем день Великой Ок­тябрьской социалистической революции. Она родила новый мир, светлое Совет­ское государство, Она родила новую, со­ветскую поэзию. В праздник мы будем говорить о празд­ничном. Но в будни мы должны глубже заглянуть в наши работы, в наши стихи. Приходят новые времена. Человек войны придет домой. Он начнет созидатель­ный труд, он пойдет вперед, полный веры в свое великое будущее в стране - мо­гучей мировой державе. Этому новому человеку будут нужны новые песни, но-

до которой - бы­ло время - уже долетала пушечная нонада, ему отвечал Симон Чиковани: Уже ка­без счета скошено врагов, А бой идет, и вражьей силы много, Но Оталина знакомый бодрый зов Ведет к победе, и верна дорога. В Узбекистане Гафур Гулям писал: И победа придет. И когда поутру Я услышу, что едут джигиты домой­Ароматные персики все соберу, Положу их в корзину горой золотой; И пойду босиком по намокшей траве C неохватной корзиной янтарных плодов, Словно солнце неся на своей голове, На дорогу--встречать долгожданных сынов! И над полями разоренной Литвы звучал голос Людаса Гиры, доносившийся с Во­стока, слышный литовским партизанам н что настанет день всем литовцам, о том, падет вражья сила:

Русский стоек в бою. Об этом писал еще Державин; 0 Русска грудь неколебима! Твердейшая горы стена! Скорей ты ляжешь трупом зрима, Чем будешь кем побеждена: Не раз в огнях, в громах, средь бою, В крови тонувши ты своей, Примеры подала собою, Что Россов в свете нет храбрей… События войны отражены в стихах на­ших поэтов, прозвучали на всех языках и наречнях великой державы. В поэтиче­ском дневнике войны вы найдете и тра­гические пути отступления осени сорок первого, когда враг захватывал наши про­странства и в пожарах и в дыму тонула советская земля, и обратный путь на За­пад, освещенный сиянием бессмертной славы. Но она -- эта земля - верила, чо вернутея на нее советские бойцы, ра­н или поздно освободят ее от враже ского ига. Мы вае подождем! - говорили нам палити Мы вас подождем -- говорили леса.  (К. Симонов).



Танков их останки Наш простор покроют, «Юнкерсы» их станут Жалкою щеною. Мы врагов раздавим! Смерть шакальей стае! Наша правда в славе Солнцем засияет! Всю землю украинскую, с запада восток и с востока на запад, прошли Красной Армней украинские поэты. Осо­бенно тяжело было им покидать ную границу Украины, отступая к Ста­линграду, В этот горький день поэт Пер­всмайский взял на память с собой на с ком украииской земли, о котором он сказаи Я пронесу его сквозь все бои, Как кровь свою, как помыслы свои, Моя душа сольется с ним навеки. …Он поведет меня в моей борьбе. Пройдет в походах трудная година, Настанет день, и я верну тебе Комок земли нетленной, Украина! Мудрый Джамбул предсказывал побел осажденному Ленинграду.

Уверенность эта жила, как тема, в со­ветской поэзии, звучала все эти годы. Предчувствие победы владело сердцами всех советских людей  в дни самого край­него напряжения страны. Братской пере­кличкой поэтов отзывались наши прост­ранства. Все говорили по-разному об од­ном. Боец Исаковского вспоминает о сво­ем родном селе, до которого еще надо было пройти немало: когда я - в поле или в роще - Отправляю немца на погост, Длинный путь становится короче, Может, сразу на песятки верст.  

В стихах старых и молодых поэтов пла­менеет, как незатухающий огонь, эта уве­ренность в нашей полной победе. Стихи о Сталинграде, о Сева стополе, о ленинград­ской эпопее говоряг неизбежном дне разгрома немецких полчищ. Я хорошо помню неодолимое ощущение непобеди­мости Ленинграда в те дни, когда враг подошел к самому городу и грозил во­рваться в его преде­лы. Борьба достигла крайнего ожесточе­ния Каждый шаг был обильно полит

темнения, Мы встретимся не для уко­ров, - для общей работы, Бессмертна слава воинам, но когда я думаю о ли­тературной славе военных лет, она мне кажется подобной прекрасныM ра­поэта. кетам салютов, на мгновение озаряющим воевать и воевать; если не на поле боя, то в умах и в сердцах. Страда солдата близится к концу, На­чинается страда мыслителя, писателя, слишком черное небо. Не о славе помыш­ляет истинный писа­тель о служении;



97

Октяо

литературе. Мальро коротко ответил: «Потом. Когда отвоюем». Луи Арагон во время войны написал хорошие элегические стихи; занимался он и другим: борьбой, подпольной печатью, и если, написав по­следние строки рома­на, он обычно чув­ствует себя опусто­шенным до того часа, когда в нем возни­кает новая тема, то в долгожданные, те перь близкие дни победы и писатели, много писавшие в дни войны, и другие, которые не нашли слов, слышимых сре­ди канонады, будут думать об одном: о восстановлении. Упо­требляя это слово, экономист видит раз­личные культуры или производство метал­листовками. Писатель Жан Кассу тяжело ранен при освобождении фран-тирерами Ту­лузы, В боях убит писатель Жан Прево. Романист Габриель Шевалье был команди­ром партизанского отряда под прозвищем «майора Аристофа». Писатели Франции бы­ли об единены, издавали подпольную лите­ратурную газету, во главе которой стоял поэт Шарль Вильдрак. 

НАМСАРАЕВ Бурят-Монгольской АССР

сталинская стать, Не может в битвеон устать, Врага он к бегству приневолит! Так и случилось. Все мечты поэтов сбылись. И Перво­ПЕ С Н Я На ветвях светложелтого дерева Золотая свеча пылает. В девяти позмах Гесэровых Храбрых народ воспевает: Звезда серебристобелая Бессмертным лучится светом. Земля моя -- матерь смелая -- Смелых родит с заветом: ла, архитектор­пла­ны воскресшего Ста­линграда, Воронежа, Минска; мы же, пи­сатели, говоря о вос­становлении, видим человека, переживше­го невиданную исто­рическую трагедию, человека, которому майский вернул горсть нетленной украинской земли полям своей родины, и Людас Ги­Смелым --- в бою победа! Смелым предстоит сажать яб­лони, строить театры и выдувать тончайшее

нартина: моснвы­берлина

Разная Вмо Внд

смоленскими лесами. ра увидел под родным Каунасом остатки не­когда грозной немец­кой техники, ржа­веющей на литовской земле, и Симонов снова прошел сво­бодно вздохнувшими В стране Советов могучей Народная крепнет сила. Великий Сталин учит Героев фронта и тыла: Храбрым - в труде удача, Смелым - в бою победа! День, когда Гитлер сгинет, Праздником Славы будет. Мир никогда отныне Нашу борьбу не забудет: Храбрым -- в труде удача, Смелым - в бою победа! Перевел с бурятского Анатолий ОЛЬХОН. осуществлен совет­стекло. Военным разгромом фашизма озабочены Красная Армия, ар­мии наших союзников. Политический раз­гром фашизма будет Плакат художника В. Сурьянинова. ВЕЛИКИМ ПРАЗДНИКОМ ТОВАРИЩИ Издательство «Искусство» Вижу--конница входит в Винницу. В Киев танки идут. Мчатся лавою под Полтавою Громы наших атак. Наше дело, ,святое, правое, Будет так! Будет так! го огромного, всеобемлющего, что дела­ло твердой руку убивающего солдата и переплавляло боль утраты в животвор­ную ненависть. Проходя сквозь горькое «сегодня», люди наши жили в будущем и для буду­щего, которое своей осязаемой реаль­ностью отрицало всякую возможность ги­бели, поражения. Двойною жизвъю мы сейчас живем: В грязи и стуже, в голоде, в печали, Мы дышим завтрашним­счастливым, шедрым днем. Мы сами этот день завоевали. ночь ли будет, утро или вечер. Но в этот день мы встанем и пойдем Воительнице Армии навстречу В освобожденном городе своем. Эти строки написаны Ольгой Берггольц суровые дни блокады Ленинграда. И теперь, когда героизм Красной Армин сделал явью народное предчувствие побе ды, гордая радость победителей зазвучала в стихах советских поэтов: в Не одолели нас враги, не сокрушили, И с каждым днем светлей наш небосвод Нет в мире силы, равной нашей силе, Что, развернувши сталинекие крылья, Нас к славе и бессмертию ведет… (Максим Танк). народа дни вой­В самые трудные для один и тот же голос - голос народного сердца, пульсирующего четкими ритмами уверенности в правоте и бессмертии нашего дела. Предчувствие победы - вот та сказоч­ная «живая вода», которая зарубцовывала в трудные дни войны сердечные раны, на­полняла все существо человека неистре­бимой, неугасимой яростью действия, Это предчувствие вселяло в солдата бодрость. Предчувствием нобеды жил герой поэмы Твардовского Василий Теркин, пробиваясь с товарищами к своим из вражьего тыла: Шли бойцы за нами следом. Покидая пленный край. Я одну политбеседу Повторял; - Не унывай. Не зарвемея, так прорвемся, Будем живы--не помрем. Срок придет, назад вернемся, Что отдали -все вернем.

Дени.

художника

Плакат

«Искусство»

Издательство

ПРЕДЧУВСТВИЕ ПОБЕДЫ  * Ал. СУРКОВ * подмосковного села Бе­Расстояние от лый Раст до тех городов и деревень Во­сточной Пруссии, где встречают двадцать седьмую годовщину Октября передовые полки Красной Армин, обозначено четы­рехзначными цифрами. Это не простой счет на километры. Для немцев - это пространственное выражение превратностей исторической судьбы. исто­Для нас - это знак беспощадной рической справедливости. От Белого Раста до Красной площади От Шир­всего три десятка километров, виндта и Эйдткунена до Берлина не­сколько сот километров. В декабре 1941 года тридцать километ­ров, отделявших немцев от Краснойпло­щади, оказались для них столь же непре­одолимыми, как расстояние от земли до солнца, ибо в эти тридцать километров уплотнилась вся необятность пространств сраны, не пожелавшей быть побежден­Ной. А для нас? Еще в нынешнем августе я приметил Пусть приняла борьба опасный оборот, Пусть немцы тешатся фашистекою химерой, Мы отразим врагов. Я верю в свой народ Несокрушимою тысячелетней верой. Он много испытал. Был путь его тернист. Но не затем зовет он родину святою, Чтоб попирал ее фашист Своею грязною нятою. Эти строки написал Демьян Бедный в первые месяцы войны. В первые жм­сяцы войны, в грозные дни подмосковной битвы, на полосе «Правды» появилось иа ленькое стихотворение «Мужество»: Мы знаем, что ныне лежит на весах И что совершается ныне. Час мужества пробил на наших часах. И мужество нас не покинет. Не страшно под пулями мертвыми лечь, Не горько остаться без крова. И мы сохраним тебя, русская речь. Великое русское слово. Овободным и чистым тебя пронесем И внукам дадим, и от плена спасем, Навеки… Под этим стихотворением была под­пись Анны Ахматовой, поэтессы, долгие годы стоявшей в стороне от большой жизни народа. Пришло великое испыта­ние, и оказалось, что очень разные поэты думают одинаково. Маститый певец украинского народа Максим Рыльский и молодой русский по­эт Евгений Долматовский, Разные судь­бы, разные пути, разная музыка речи. тре-вот опять. Тысяча девятьсот сорок первый год. Ржанье немецких железных коней на степных просторах Украины, И стихи: Кто посмеется над струной, Где скрыта намять о Баяне. Кто запахи травы степной Погасит в гнилостном тумане. Кто гробовою пеленой Оденет Киев наш и Канев? Рокочет Днепр, шумит Сула, В Карнатах отзвук отдается, И зов подольского села К Путивлю древнему несется. Иль совы заклюют орла? Нет, правда кривдене сдается! Земля родная! Знаешь ты: Близки завещанные сроки! Вствет народ, гудят мосты, Кипят весенние потоки!… Лисицы брешут на шиты. Но солнце брезжит-на востоке. Это из стихов Максима Рыльского. Наша армия скоро ринется В свой обратный маршрут,

Эти стихи писал в том же году Евгений Долматовский. И они звучат как про­диктованное непокорством молодости про­должение стихов Максима Рыльского. Константин Симонов слушал доклад Сталина 6 ноября 1941 года вэ фронтовой землянке, укрытой ночной тьмой зимнего Заполярья. Вера Инбер в этот вечер сто­яла перед радиорепродуктором в осынае­мом бомбами и снарядами Ленинграде. расстояние отделяло этих поэтов друг от друга, Но прочтите их стихи, посвященные этому историче­скому вечеру, и вам станет ясно, как тес­но, как близко были слиты человеческие сердца в те суровые дни. Товариш Сталин, сердцем и душою С тобою до конца твои сыны. Мы твердо верим, что придем с тобою победному решению войны. Нч жертвы, ни потери, ни страданья Народную любовь не охладят. Лишь укрепляют дружбу испытанья. И битвы верность русскую крепят. Мы знаем, что еще на площадь выйдем, Добыв победу собственной рукой, Мы знаем, что тебя еще увидим Над праздничной народною рекой… -писал Симонов с далекого правого фланга войны в день, когда сердца милли­онов людей обжигало физическое ощуще­ние близости врага к Москве. Чувства, взволновавшие народ в этот памятный вечер, Вера Инбер выразила в строках поэмы «Пулковский меридиан»: Речь продолжалась, И такая в ней Уверенность была, такая сила, Что эта ночь, которая тасила Тревогами созвезлия огией. От сталинского голоса редела. «Мы победим,--сказал он,--наше дело Есть дело праное.… И мы--десятки, тысячи людей F настороженном мраке Ленинграда, Мы ощутили вдруг, что мы громада, Мы сила. Что сияние идей. К которым мы приобщены­бессмертно. Пусть ночь, Пускай еще не видим черт мы Липа Победы, Но её венка Лучи уже восходят перед нами. Нае осеняет ленинское внамя. Нас направляет Сталина рука. Мы--будушего светлая стевя. Мы-свет, И угасить его нельзя. Сквозь тысячеверстные расстояния го­лоса таких непохожих друг на друга поз­тов слились потому, что в них звучал

ряв веры в себя, в свои исход войны. В канун четвертой военной годовщины Октября перелистываю сборники стихов моих товарищей советских поэтов. Пере­листываю, как страницы своейпамяти На­писанные разными людьми, на разных язы­ках, они сливаются в одну книгу, в ли­рический дневник, сквозь строки которо­го проступает четкий ритм времени. И с каждой страницей возрастает гор­деливое чувство - в самые трудныедни мы были вместе с народом, мы слышали голос его сердца, мы сохранили этот го­лос для истории и для человечества­Будущие летописцы наших великих дней не пройдут мимо строк, написанных под гром орудийной канонады. Сквозь эти строки они разглядят живые очертания того, что сухо изложит историческая до­силы, в победный кументация событий. И вчитываясь в стихи военных лет они отметят памятью и сердцем то неист­ребимое предчувствие победы, которое, по­добно невидимому электрическому току, пронизало всю жизнь народа, все его уси­лия и все написанное поэтами в самые вожные, самые суро суровые, самые трагиче­и дни ские войны. месяцы

Предчувствием победы живет лирический герой стихов Леонида Первомайского: Снег летит и летит. А в степи на холмах, на пригорках, имен, Только хлопья седой Ни крестов, ни пелены. Словно горькая слава, совьются в горьких. Лучших лавров не надо безвестным героям войны. Снег летит и летит… Мы идем по взметенному следу. Что ни шаг, приближается час.--и рожок возвестит, И другие пойдут в наступленье и вырвут нобеду, сквозь снег, что летит… И пробьются по нашим могилам Предчувствие твердая опора сердцу, личной утраты. Как же ты не умерла от пули? Как тебя удар не подкосил? Я осталась жить Не потому ли, что, когда совсем не стало сил, увидала с дальних полустаннов. из забитых снегом тупиков: за горами движущихся танков, за лесами векинутых штыков ванялся, вабрезжил день победы. землю осенил своим крылом Сквозь свои и сквозь чужне беды в этот день пошла я напролом, Эти слова лирической героини стихот­ворения Маргариты Алигер, -- отзвук то-

ны в советской поэзии звучала уверенность в победе Эта уверенность позволила нам взглянуть в глаза страшной прозе войны прямо и мужественно. В этой уверенности черпали мы силу и веру в себя, Великие испытания войны открыли для звучащего слова прямую дорогу к читателю. И воюющий народ, сбивающий сейчас напором своей неиссякаемой силы послед­ние преграды на пути ко дню Большой Победы, ждет от поэтов крылатых песен, славящих победу, добытую из огня, ждет воплощения своих богатырских подвигов в эпических образах. И он, великий народ-победитель вправе надеяться на то, что голоса его поэ­тов, участников гигантской битвы за торжество Справедливости и Разума, зву­чавшие в громе великих боев, будут хо­рошо слышны и на недальнем уже всена­родном празднике победы. 3



на пыльном большаке Литвы и запомнил размашистую надпись мелом снаря­на кузове полуторки, подвозившей ды: «Дорогая Акулина, жди открыткуиз Берлина». Полуторка обгоняла колонну пехотин­ив. Какой-то насквозь пропыленный усач-сержант, прочтя надпись, толкнул локтем соседа: - Вишь, выстроился, аж в И в рифму, и в точку, сосед. - Дождется евойная линской открытки. Как пить дать, дется… Была в этой лаконичной солдатской почерке реплике и в этом размашистом упрямая, жесткая уверенность. Нынешняя война показала, что побеж­дает не тот, кто легко берет города и с не проже­алчностью голодного бродяги, глотает пространства, Может быть, вывая, лобедопосный итог войне будет подведен в 1945 году. Это только формальная де­ль Войну мы выиграли в 1941 годупод Москвой и в 1942 году под Сталингра­Войну мы выиграли, пройдя сквозь дом. горечь временных неудач и не поте-

победы приходит, как раненому болью

Это предчувствие, рожденное сознанием непререкаемой правоты нашего дела, уве­ренностью в том, что нельзя убить бес­смертное, искоренить неискоренимое, по­братало поэтов разных возрастов, нацио­нальностей и поколений, слило голоса раз­ного звучания в единое, твердое, непре­клонное: Последнее слово за нами! Демьян Бедный и Анна Ахматова, Ка­поэти­кие разные голоса, какие разные ческие и человеческие судьбы. Война взбудоражила, всколыхнула все пласты человеческих чувств и властно продиктовала разным людям одни мысли, одни падежды.

Акулинабер­дож-



Литературная газета № 1