Юлиан ПШИБОСЬ 

И. ИЗМАЙЛОВ

Листопад

ПЕСНЯ «дастан» - большой эпический сказ, Да­стан был, правда, написан приемами тра­диционными, но, сохранив стиль, все же твердо закрепил советские факты, В этом дастане ясно прозвучал Брянский фронт. Прежде всего - почему Мирза вспом­нил форму дастана? Потому, что обилие жизненного материала не дало ему воз­можность уложить свое восприятие в обычные 24 строчки песни, -- создан был напевный рассказ, почти на печатный лист. Мирза вернулся в родные села, Старые песни Мирзы и теперь принимали так же тепло. Но воистину вдохновлял слушате­лей только его дастан «Брян Кахраман­лары» («Брянские орлы»). В селах много людей, вернувшихся с фронта. Они свидетельствовали истину фактов, зоркость их поэтического вопло­щения. Когда ашуг Мирза увидел, как прини­мают его дастан, он создал другой да­стан, «Кямал» - о храбром сержанте Кямал Касумове: Касумов взрывал мо­сты, уничтожал немецкие эшелоны на рельсах, грузовые автокараваны на шос­сейных дорогах, подстерегал гитлеров­ских мотоциклистов, поджигал склады с немецкими боеприпасами. На слова ашуга Мирзы о Касумове на­писал музыку лауреат Сталинской премии Узеир Гаджибеков, Песня о Кямале ста­ла таким же народным достоянием рес­публики, как у нас «Катюша». Брошюра с нотами и словами издана азербайджан­ским Музгизом массовым тиражом, бро­шюру можно найти в каждом глиняном «эвде», деревенском доме, в любой квар­тире бакинского нефтерабочего, на любом сельскохозяйственном стане. На этом Мирза Байрамов не остановил. ся. Он хотел передать молодежи ощуще­ние новизны, пережитой им на фронте. Мирза собрал деревенских детишек. То было двенадцать наиболее жадных к жи­вому слову ребят. Все они уже с мало­летства умели выполнять «четыре назна­чения ашуга» - сочинять песни, играть на сазе, петь и плясать. Мирза учил их воплощать в своих песнях новое. Две­надцатилетний ученик старого ашуга, Са­быр Рзаев, сочинил песню и назвал ее «Любовь к родине». Живое волнение ни­когда создает перепевов, песня Рзае­ва стала широко популярной в Азербай­джане. A. С. Манафлы замечает: -Общие места не покрыли плесенью ни одной строфы, сочиненной учениками ашуга. Никогда не потухнет песня о Ба­беке. Но никогда народ не забудет да­станов Мирзы о героях Брянских боев. Пожалуй, не меньшей славой пользуют­ся в Азербайджане и некоторые другие ашуги: заслуженный деятель искусств ашуг Ислам Юсуфов из Кировабада, Тей­мур Гусеннов (Шамхорский район), ашуг­орденоносец Асад Рзаев (Таузский рай­он), женщина ашуг Набат-ханум Давадо­ва (Бардинский район), Исхак Курбанов (Касумизмайловский район), ашуг Махсуд Алиев (Шемахинский район), ашуг Умай Аскеров (Зенгиланский район). За всеми этими поэтами числятся но­вые песни; они создали сюжеты, до вой­ны небывалые, Дело не только в том, что «волшебные мечи», «клычи», заменились, «катюшами», a в том, что в песнях со­всем по-новому зазвучали героизм и лю­бовь к родине. Таков новый военный «фольклор» азербайджанской деревни. B мае 1944 года на пятой республи­Веками узаконены ашугские дуэты. Вой­сломала традиции. Теперь созданы коллекти­канской олимпиаде выступило 175 ашу­гов и с ними их малолетние ученики. на большие певческо-поэтические вы. Не два, а двадцать или двадцать пять ашугов одновременно состязаются, «спорят» своими новейшимипроизведения­ми. Их равно ценит город и колхоз. Три­надцать ашугских бригад, созданных во время войны, обезжают республику. Поэ­ты приобщают слушателей к тому, что происходит на фронтах и в тылу. Азербайджанский Дом народного твов­чества, совместно с азербайджанским фи­лиалом Академии наук и издательством Азернешр, выпустил четыре сборника ашугских песен. Один сборник - о вели­ком организаторе наших побед, первом маршале И. В. Сталине. Второй сборник - о героях Отечественной войны. Третий - о боевом тыле и четвертый - включает народные героические песни. B литературной азербайджанской газете «Эдебиат газетеси» несколько месяцев тому назад была напечатана статья кри­тика Кубата Касимовг озадачах, стоящих перед ашугами и поэтами, Пожалуй, этой статьей исчерпывается всё, что мы узна­ем о певцах народа, Не маловато ли?

БОЕВАЯ За время Отечественной войны искус­ство ашугов во многом видоизменилось, оно вовлекло новых людей, которые вне­сли в эту отрасль народного творчества новые черты. Сынов Кавказа пелый мир узнал. Они храбры, во всем подстать орлу. И на любой вершине наших скал Тантся мошь и доблесть Кер-оглу. Как Кер.оглу. безжалостным огнем Нежные лирические песни, простран­ные героические поэмы зазвучали по-но­вому. Мы вражеское сердце рассечем. Мы с именем вождя на бой идем… Это стихотворение сложил ашуг, жи­тель селения Тауз, Таузского района, Мирза Байрамов, участник декады азер­байджанского искусства в Москве в 1938 г. 40 лет Мирза Байрамов бродил по азер­байджанским селеньям. -от Кубинского района до Сальянов. Мирза Байрамов вы­ступал на народных праздниках, на свадьбах, а в советские годы -- на по­левых колхозных станах, в избах-читаль­нях, на кочевничьих эйлагах--летних паст­бишах в горах, - на агитпунктах и т. п. После революции Мирза Байрамов ос­мелился заглянуть и в город. Он высту­пал в Кировабаде, в Нухе, в Шуше, Ше­махе, Нахичеване. И здесь у него сразу же появились свои слушатели. Мирза Байрамов, надо сказать, в тече­ние долгих лет выступал с репертуаром, рассчитанным на издавна установившиеся вкусы масс. В его поэзии все дышало старым Востоком. Песни любви разделен­ной и песни любви неутешной. Песни древней героики, песни обрядовые, песни «гошма», т. е. заплачки, похоронные пес­ни, Песни-«баяты», в которых изливает­ся тоска, жалоба­Весь образный круг этих песенных про­изведений оставался старым, хотя Мирза и пополнял сюжеты своих песен уже со­временными предметными обозначениями: обновлялись наименования, но поэтиче­ская суть оставалась той же. **

Покуда месть, Чьи крылья легки, Обоймой уляжется в сталь, Не жди. Не ждите. B штыки! Бодрствует с вами моя печаль. В минуту, рожденную для выступления, Звезды сигнал готовят для нас. Жду! До муки, До исступления… Вот самолет, наклоняя небо, Летит… Бросит приказ! Перевел с польского Илья СЕЛьВИНСКИй.

День в багряной чистве, Как в ранах. Осень кровавая. Ночь. В этих дубах, в этих кленах рваных­Траур по убиенным­Веди! Нужнс помочь. Буди оружие в грунте лесном! Закопали его мы … Так надо! Безоружный, я спал воинственным сном. Я видел звезду, Восходящую из ладони - Гранату.

ANGROK

После пятилетнего плена И это пытка… Идешь и думаешь, бросит ный взгляд тебя. Все было делом случая Богушевская и Корнацкий шли как-то по одной из вар­шавских улиц. На правой стороне геста­каждого прохожего. По левой можно было итти свободно … гестаповцы не «разбрасывались», они зна­ли - придет очередь и для остальных. Богушевская и Корнацкий случайно про­ходили по левой стороне… Елена Богушевская показывает неболь­пой матерчатый мешючек, В этом мешоч­ке она постоянно, днем и ночью, носила свою Kennkarte. Ах, да, вы не знаете, что такое Kennkarte! - восклицает она, - это немецкий паспорт… без него нельзя сде­лать ни шагу. Евреям и неблагонадежным лицам Kennkarte не выдавали… Впрочем, шла бойкая торговля этим спакительным документом. Вы знаете, - говорнт Юрий Кор­нацкий, - мне кажется, что я во сне, что вот-вот сон кончится, что опять по­явятся немцы… И эта как будто тривиальная фраза потрясает. Недавно, на одном приеме подали апельсины, рассказывает Елена Богу­шевская.-Я взяла один и вдруг так эт­четливо вспомнилось… На углу Маршал­ковской и улицы Святого Креста стояла молодая красивая девушка. В каждой руке у нее было по апельсину, и она вы­крикивала: «50 злотых, 50 злотых…» И вдруг девушки не стало. Подехал автомобиль, на секунду остановился, вы­скочивший из него немец схватил девуш­ку и втолкнул в машину. Так немцы на­берали женщин в свои публичные дома. Трудно себе представить более трагиче­скую встречу. с героями своего произве… дения, чем нашу, Палачи и убийцы на­шего народа, то человеческое отребье,о котором мы писали в романе «Полонез», все эти Отто, Моленды, Руди за эти го­ды выросли и стали рьяными насадителя­ми варварского «нового порядка». Сумеем ли мы когда-нибудь написать обо всем пережитом, о пяти годах депрерывной пытки страхом… Они с глубокой скорбью вспоминают своих товарищей, которым не удалось спастись. Густав Морцинек - писатель, входив­ший в литературное об единение «Окраи­на», и сколько других имен приходит на память! - - Когда мы приехали в Москву, говорит Елена Богушевская, -- нам лю­безно предложили пожить месяц-дру­гой в каком-нибудь доме отдыха. Но вре­мя не ждет. Надо работать Так много работы, Прежде всего необходимо напи­сать о том, что мы пережили, что сдела­ли с польским народом немецкие окку… панты. За это мы возьмемся, как только вернемся в Люблин, И еще нужно расска­зать обо всем замечательном, что мы ви­дели здесь в Москве­ведь мы в Мос­кве первый раз… Будем с нетерпением ждать новой кни­ги авторов «Полонеза». М. ЖИВОВ. не только писали о голоде и нужде, стра­даниях и горестях маленьких людей, нои прилагали усилия к тому, чтобы эти вол­нующие темы привлекли внимание ихкол­лег по перу. Юрий Корнацкий был ини­циатором создания писательского обеди­нения под названием «Окраина». Лет десять тому назад обединение вы­же названием «Окраина». Мы в нем снова увидели име­на Елены Богушевской и Юрия Корнацко­го. Их произведения, наряду с рассказа… ми старой польской писательницы Софьи Налковской, подкупали своей непосредст­ренностью, любовью и сочувствием к сво­им героям простотой и жизненной прав­дой, Особенно запомнилась повесть Елены Богушевской «Красные змеи» - о детях бастующих металлистов, об их поездке «в гости» к лодзинским текстильщикам, при­ютившим их на время забастовки, о люб­ви и дружбе «хозяев» и «гостей», теплой, искренней, крепкой, и рассказЮрия Кор­нацкого «Ночь», в котором предстает трагическая ночь Польши, где властвовал полицейский, где человек не находил ме­ста в жизни. Один из томов этого романа «Deut­sches Heim» изобличал происки герман­ского фашизма в польском Поморье. Роман этот в Польше Беков и Соснков… ских прозвучал вызывающе. Печать реак­ционного лагеря растерянно молчала. В рецензиях, приходивших из фашистской Германии, заявлялось, что этот роман - «дерзкое оскорбление Адольфа Гитлера»… В 1939 году сежавшне из Варшавыпи­сатели рассказали, что Елена Богушев­ская и Юрий Корнацкий остались вПоль… Деятельность Елены Богушевской и Юрия Корнацкого в послеверсальской Польше была примечательна тем, что они Одна за другой стали появляться кни… ти Елены Богушевской и Юрия Корнац­кого, некоторые из них написаны ими совместно «Едут возы с углем», «Вис­ла» и др. Затем вышел многотомный ро­ман «Полонез», в котором многообразно и многостороние запечатлена жизнь предво­енной Польши. В этом романе звучал го­лос подлинных польских патриотов, кото… рым дорога их страна и судьбы их наро­ше и поселились где-то под Варшавой. Больше ничего о них не было известно И вот теперь мы сидим в просторном и светлом номере гостиницы «Москва», и они рассказывают о пяти долгих годах угнетения, тревоги, страха Они, кажется, еще не в состоянии думать о чем-либо другом. Юрий Корнацкий семь раз попадался в лапы фашистов. Я помню, как они подходили к на­шему дому, Особенно запомнился один. Он шел вразвалку, как бы нехотя, оче недовольный, словно его оторвали от какого-то приятного занятия… Я не помню его лица, но перед глаза­ми неотступно стоит вся его фигура, его взгляд… Мы вынуждены были по делам ездить в Варшаву. На вокзале у выхода, рядом с контролем, проверяющим билеты, стоял гестаповец. Одних он пропускал, других по его знаку отводили в сторону, чтобы потом упрятать в застенок.

Обложка Песенника норвежского солдата

Геннадий ФИШ Норвежские встречи Вместе с представителями норвежского правительства в Мурманск из Лондона приехали и норвежские писатели. Это журналист Эйрик Сундвори писа­тель Олав Рюттер. Из оккупированной немцами дами Норвегии они на мотоботе про­брались в Англию. Рюттер говорит по­русски. До войны он преподавал славян­ские литературы в университете в Осло, но так как практику он проходил в Пра­ге, то и говорит с чешским акцентом. Четыре года эти писатели не были на родине, только мечталио ней. И вот те­перь они жадно ловят каждое слово от нас, уже успевших побывать на норвеж­ской земле, повторяют знакомые им име на людей Киркенеса, о судьбе которых мы рассказываем. Оба они сейчас офице, ры норвежской армии, а мы офицеры Красной,-у нас общий враг и одна сей­час цель. И это делает наш разговор особенно оживленным и встречу дружe­ской. Слышали,с гордостью говорит Эйрик Сундвор, -- в своем докладе Сталин назвал Норвегию союзницей! Мы разговариваем о русской литерату­ре, о норвежской, о наших народах, о ро­дине, о писателях, ставших в дни войны в ряды воинов. Мы рассказываем о попу­лярности у советских читателей книги «Норвежская весна» Стюарта Энгстранда. Нордаль Григ, наш замечательный поэт, погиб, - печально говорит Олав Рюттер. И рассказывает о том, что Нор­даль Григ был военным корреспондентом и участвовал в налете союзной авиации на Берлин. Он рассказывает нам о первом батальоне норвежского легиона. Когда в сороковом году немцы оккупи­ровали Норвегию, несколько десятков норвежских судов в Антарктике занима­лись китобойным промыслом. Вместо того, чтобы вернуться на захваченную нем­цами родину, они пошли в Шотландию там организовали первый батальон нор­и вежской освободительной армии. Так из китоловов был укомплектован первый норвежский батальон.





Две иллюстрации худ. В. Бехтеева к книге А. Франса «Восстание ангелов», выходящей в Гослитиздате ИЗ НОВЫХ СТИХОВ Мих. МАТУСОВСКИЙ ЛЕТЧИК

Отечественная война изменила дух ста­рых песен старого ашуга. Что же мы услышали в 183 песнях, спетых ашугом Мирзою за 41 месяц вой­ны? Драматург Ага Салим Манафлы, заме­ститель директора азербайджанского До­ма народного творчества, записал десятки песен Мирзы Байрамова, и, анализируя сюжетные черты этих песен, говорит: Мирза Байрамов подошел к новому материалу с песенными приемами, сло­жившимися уже исстари. Выдающихся бойцов Отечественной войны, азербайд­жанцев, Мирза принимал в свою песню, как старых азербайджанских героев. Так прозвучало имя храброго красноармейца Ази Асланова. Так прозвучали в песне прославленные бойцы Отечественнойвойны Хыдыр Мамедов, Кямал Касумов. Ашуг сравнивал их с великим героем азербай­джанского эпоса Бабеком, с Кочак-Набн, c Кер-оглы. А азербайджанскую героиню этих дней, Зибу Ганиеву, он сравнил в своей песне с легендарной героиней Ад­жар-ханум. В начале войны эти песни-уподобления с жадностью слушали в деревнях, на нефтяных промыслах, на хлопковых по­лях, на летних и осенних пастушеских кочевьях под вечными снегами вершин Минкента и Делижана. Но вот в марте 1942 года 57-летний Мирза Байрамов, вместе с народным ар­тистом СССР певцом Бюль-Бюль, поехал на Брянский фронт. Неслыханное упорство советских сол­дат в одной из самых великих битв бы­ло пред глазами ашуга, Мирза дрожащи­ми пальцами трогал хорошо обыгранные струны своего саза. когда на парусино­вых носилках проносили азербайджанца в серой шинели с красной звездой на околыше и с кровью того же цвета, про­питавшей марлевую повязку. Этот герой не был Бабеком. Советский боец не бился с арабскими шейхами за независимость родины. Но этот герой бился с фашистскими псами за незави­симость родного Азербайджана. На биваках отдыхали, перевязывали раны бойцы азербайджанцы Но никто из них не был Кочак-Наби. Они боролись не с беками, не с ханами, не с староре­жимными приставами, а с злобными сила­ми фашизма. Новые родные герои так Же дороги сердцу азербайджанца, как Кер-оглы, но назвать их надопо-дру­гому, Советская женщина Зиба Ганиева получила свой орден на Калининском фронте, но Мирза уже понимал, что ис­кать в XVIII веке черты храброй Аджар как будто не к чему. Старые мотивы не пошатнулись, но привычные ассоциации ашуга дрогнули. И вот в песнях Мирзы появились но­вые поэтические образы. Впервые на склоне лет прославленный ашуг написал

Огненная трасса пулемета C треском пробежала по стеклу. Ранили советского пилота Далеко во вражеском тылу. Неподвижным и ослепшим взором Вглядываясь в ледяную ночь, Он теперь летел не по приборам, - Карты не могли ему помочь. Вопреки законам притяженья, Отряхнув с себя земную власть, Он упорно продолжал движенье, Не желая сдаться и упасть. Все, что было издавна знакомо, Он сквозь слезы смутно узнавал, Сел на самый край аэродрома И ничком свалился на штурвал. А вокруг в обыденном порядке Жил прифронтовой аэродром. Стайка «Илов» поднялась с площадки, Утренним сияя серебром. Шли друзья, желая с ним проститься, Легкий след оставив за кормой… Говорят, что раненые птицы Прилетают умирать домой. ДОРОГА Может быть, июльский зной, Дальний путь и быстрый «Виллис», Стук копыт и шум лесной На рассвете нам приснились. - Чуть вздремнешь накоротке Солнце жжет в лицо и спину. Пить захочешь, но в реке Тоже пыль наполовину. Солнце черное висит, Еле видное в тумане. Две недели будешь сыт, Наглотавшись этой дряни. В ослепительной пыли Ясно слышится гуденье - Танк является вдали, Но и он, как привиденье. Вспомни через много лет, Как счастливую примету, Что и твой солдатский след Врезан был в дорогу эту. Серый лес от зноя сух. Танки движутся рывками. Плотность воздуха вокруг Можно чувствовать руками. Это все не сон, а быль, Нам еще шагать неблизко. И стоит столбами пыль От Столбцов до Волковыска.

-Я написал гимн, который поет те­перь норвежская армия. Вот мотив!-го­ворит Олав Рюттер и запевает. Прислу шавшись к первым тактам мелодии, мы все подхватываем ее и поем с увлечени­ем, потому что это родной для нас и зна­комый мотив песни, в которой гордо зву­чат слова «Ведь от тайги до Британских морей Красная Армия всех сильней». - Когда я писал слова, я знал, что это мотив русской песни,- говорит Олав Рюттер. На прощание Олав Рюттер дарит нам солдатский норвежский песенник с тек­стом написанного им гимна, мы дарим ему книжки, выпущенные нашей фронтовой газетой «В бой за родину». - Я хорошо знаю русскую литературу, я переводил на норвежский «Поднятую целину» Шолохова, но в первый раз по­знакомился лично с советскими писателя­ми. Очень рад этому. я надеюсь на встречу в Осло!- говорит он, пожимая мне руку.



ЛИТЕРАТУРНЫЕ РАДИОПЕРЕДАЧИ ДЛЯ ДЕТЕЙ Пансо играет М. Яншин. Музыка написана композитором Д. Кабалевским. На-днях состоялась интересно задуман­ная передача «Певцы» (по Тургеневу). A. Грибов читает рассказ И. Тургенева, который музыкально иллюстрируют два певца­Г. Виноградов и И. Кузнецов и ансамбль народных инструментов. Возобновляется передача радиоинсцени­ровки по повести А. Гайдара «Тимури его команда». В инсценировке участвуют ар­тисты В. Сперантова, В. Серова, Ю. Юль­ская, В. Бендина, С. Терентьева, А. Ильи­на, Б. Оленин и другие. В работе сектора детского вещания Все­союзного радиокомитета принимают актив­ное участие советские писатели, С. Мар­шак, С. Михалков, А. Барто, Л. Кассиль и другие часто выступают у микрофона с чтением новых произведений для детей. По радио передаются для детей инсце­нировки лучших произведений классиков мировой и русской литературы В этих передачах участвуют выдающиеся масте­ра советского театра. В декабре сектор детского вещания вы­пускает новую радиокомпозицию в двух сериях«Дон-Кихот» по Сервантесу, Роль Дон-Кихота исполнит В. Качалов, Санчо-

 Мысли, высказанные грузинским патрио­том, болевшим о судьбах Родины, были подсказаны ходом самой истории. Эти мысли мы встретим и у Шевченко, и у Туманяна,и у латышского поэта Пумпур­са. «Да будет благословен тот час, ког­да нога русского ступила на армянскую землю!», пишет Х. Абовян в своем рома­не «Раны Армении». Ованес Туманян гово­рил в 1920 г.: «Малые народы бессильны перед алчными, бессовестными и могучими империалистическими государствами. Но вая Россия, идущая освободить их, выве­сти из рабского состояния, открывает но­вую эпоху в истории человечества и бу­дет, наконец, той силой, в которую пове­рят народы». Украинский литератор и публицист прошлого сформулировал века М. Драгоманов хорошо (1874 г.) задачн. кото­рые встали тогда перед соседствующими с Россией народами: «Не отделяться от России и даже ее всеобщей литературы, а стараться, развив свои народные эле менты рядом с великорусскими, внести их в общую русскую культуру и силой ее, силой России поднимать свой народ и че­рез Россию, через русскую литературу и культуру подавать свой голос в славян­стве и в Европе». Но лишь в советские годы, когда народ русскийебросил кандалы царизма и ка питалистического строя, в все народности и племена ее смогли в полноймере опереть… ся на «силу России и поднимать свой на­рол» Лишь в советские годы расцвела у нас сталинская дружба народов, в извест­ной мере подготовленная передовыми дея­телями прошлого. восклицал великий латышский поэт Я. Райнис. Литовские, латышские, эстонские пар­тизаны, сражавшиеся с немцами в нынеш­нюю войну, полностью оправдали слова, которые чудесный лирик Янка Купала сказал в начале войны своему народу: «Если враг сорвет яблоко, созревшее в нашем саду, оно разорвется в его руках гранатой! Если сожнет он горсть наших тяжелых колосьев, зерна вылетят и по­разят его свинцовым дождем». Высказывания советских поэтов и писа­телей о Родине - это согласный гимн «братскому содружеству трудящихся всех наций нашей страны», это поэзия величай­шей преданности и верности Родине, гор­дости ее достижениями, ненависти к не­мецким людоедам, Для писателей всех народов СССР характерен тот факт, что в дни войны их взоры в первую очередь обратились к России и к Москве, столице всех республик, символизирующей непо­колебимое единство и дружбу наших со­ветских народов (стихи Алимджана, Тычи­ны, Тажибаева и мн. др.). Именно поэзия дружбы народов, как це­ментирующее начало советского патрио­тизма, становится главенствующим моти­вом, и образ Сталина рождается в нем, как вершина народных надежд, как вопло­щение силы народа. Литовский поэт Ко­стас Корсакае писал в стихотворення «Свободная Литва». Ты, свободная, с братской семьею народов слилась, Всколыхнулись поля, зашумели заводы, Сталин вел тебя в светлые ясные дали. А узбекский поэт Шейхзаде писал в 1942 году: Цель у нас великая - одна. Строй наш боевой нерасторжим. Дружбой мы сильны, Мы победим! Когда-то в письме к Пыпину (1846 г.) Чернышевский писал: «Нет, не завоевате­лями и грабителями выступают в истории политической русские, как гунны и монго­лы, а спасителями­спасителями и от ига монголов, которое сдержали они на мощ­ной вые своей, не допустив его до Евро­пы,и другого ига - французов и Наполе­она…» Пушкин также гордился этой исто­рической ролью своей Родины. Ныне в третий раз наша Родина спасает человечество от самой страшной угрозы, которая когда-либо существовала,-- от раз­бойничьей орды гитлеризма, «Ныне все признают, говорит товарищ Сталин, что советский народ своей самоотвержен­ной борьбой спас цивилизацию Европы от В этом велн кая заслуга советского народа перед ис­торией человечества». Вот что на деся тилетия и на века станет предметом на­циональной гордости всех советских на­родов, что будет питать патриотизм, бу­дущую поэзию нашей великой многона­циональной Родины.

РОДИНЕ риал его нов, и многое на русском языке публикуется впервые. Три главные темы звучат в высказыва­ниях писателей народов СССР о Родине. Они соответствуют трем ступеням исторн­ческого развития народов и племен, ныне обединившихся в нерушимом Советском Союзе, Первая тема--формирование и оп­ределение самой идеи Родины, что соответ­ствует периоду национальных войн раз­личных народностей против иноземных завоевателей. Вовлечение народностей и племен в мировой исторический процесс уже в XIX столетии, в период империали­стического передела мира, ставигперед ними, живущими бок о бок с Россией, вопрос об отношении к ее культуре, к русской государственности, У передовых писателей разных национальностей тема России получает патриотическое звучанне как идея о совместной революционно­освободительной борьбе, локоть к локтюс русским народом. И наконец, третья тема сборника - это тема дружбы народов, многоцветно и сильно развивающаяся в литературе уже после победы революции, в советский период, у советских писа­телей. Современник Ивана Грозного, замеча­и тельный просветитель белорусского народа Г. Скарина писал: «Понеже от рождения звери, ходящие в пустыне, знают ямы свои, птицы, летающие по воздуху, ведают гнезда свои, рыбы, плавающие поbморю в реках, чуют глуби свои, пчелы и то­му подобные-защищают ульи свои, так и люди, где родились и вскормлены, к тому месту великую любовь имеют». В этих поэтических словах светится прекрасное чувство любви к Родине, и, кажется, свет этот вы видите сквозь тьму веков в бед­ной избе белорусского крестьянина, ухо­дившего и тогда в леса с дрекольем про­тив иноземных ворогов. Как ярко вспых­нул этот свет патриотизма в наши дни у белорусских партизан! Перенеситесь на полвека дальше, в Среднюю Азию, Там на пергаменте араб­ской вязью писал Навои: «Ведь ясно, что пока человеку дана жизнь, он безусловно будет сражаться за Родину» или «Если ты человек, то не называй человеком того, кто не проявляет заботы о нуждах наро… да». Передвинем наше внимание еще на три века в глубь истории, перенесемсяна Кав­каз, в Грузию. Мы читаем у Руставели в его знаменитой поэме «Витязь в тигровой шкуре»: «Будь силен в борьбе с врагами, защищай родной предел, не жалей добра для верных, вероломным­смерть удел», Это так же естественно, как дыханье, Можно без преувеличения сказать, что

прошлого века: Край российский, светоч славы, край побед Охраняет, мусульмане, нас от бед, В наших семьях, в наших селах страха нет. Так примиже благодарность,край-герой! («Послание»). На эту же тему мы немного позже встретим многочисленные высказывания у М. Ахундова, который был страстным пок­лонником Пушкина, Лермонтова, Держави­на. Ахундов был автором знаменитой поэ­тической элегии на смерть Пушкина Особенное значение этa тема при­общения к русской культуре приобрела в грузинской литературе, затем и в армян­ской. Участник Отечественной войны 1812 года, адютантБарклая де Толли по­эт Александр Чавчавадзе, писал: Был некогда Кавказ унижен и терзаем, И горький стон стоял над нашим гордым краем, Но север путь пробил сквозь тьму тяжелых лет И на Иверию сошли покой и свет! Эта тема громко звучит и в произведе­ниях грузинских шестидесятников, т. н. «тергдалеули» («испившие воды Терека»), и в первую очередь у Ильи Чавчавадзе и y Акакия Церетели. И. Чавчавадзе так сформулировал исто­рическую задачу, которая тогда стояла пе­ред Грузней: «Когда великая Россия уперлась стопой в горы Северного Кавказа и многострадальная Грузия обратила взо­ры к России и у нее появилась надежда, тогда еще лютее стали враги, и из них более всех Персия Выхода не было. Царь Георгий должен был выбирать между Тур­цией, Персией и Россией, дабы спасти Грузию от нахлынувших бедствий, Надо было торопиться… И царь Георгий вы­брал единоверную Россию. Это дикто­валось и завещанием предков, ибо и до него, еще с 1576 года, грузинские цари неоднократно вели переговоры с Россней и ждали от нее помощи и поддержки… С этого знаменательного дня Грузия об­рела покой». Последовательный поклонник и знаток русской культуры и литературы, И. Чав­чавадзе был также дальновидным полити­ком, отлично разбиравшимся в европейской ситуации и тогда еще видевшим угрозу германской агрессии: «Трудно живется народам Европы,- писал поэт,- лучшая часть наций, а львиная доля националь­ных богатств гибнет ежедневно. Эта часть наций и громадное национальное богат ство поглощаются ненасытным драконом, который зовется вооруженным миром… Просвещенной Европе это несчастье при­несли князь Бисмарк и его чрезмерно на­и племен даже вопреки колониальной по­литике царизма, Так, например, азербайд­жанский поэт Закир писал еще в начале глая и бесцеремонная политика».

К. ЗЕЛИНСКИЙ 

древний героический эпос всех советских народов это эпос патриотический, эпос, характерный не только культом героя и воинского мужества, но и напоенный горя­чей любовью народа к своей Родине. Та­ков армянский эпос «Давид Сасунский», узбекский «Алпамыш». азербайджанский «Кер-оглы», киргиэский «Манас», таджик­ский «Гуруглы» и эпосы других народов. Недаром во всех стихотворных посланиях, с какими, по установившейся традиции, обращаются народы Востока к товарищу Сталину, к бойцам национальных частей на фронте, неизменно мы встречаем, как живую традицию народа, имена героев древности, примеры из национально-осво­болительных войн прошлого. Так естест­венно и «гармонически сочетаются нацио­нальные традиции народов и общие жиз­ненные интересы всех трудящихся Совет­ского Союза», заключающиеся сегодня в первую очередь в разгроме ненавистных гитлеровских захватчиков. Видишь … сасунского дома храбрые бьются сыны, Ярость Давида сметает врагов, пишет Наири Зарьян в «Послании к моему народу». Дума о России, о Родине проходит и в русской литературе прошлого. Великий патриот Белинский презирал «безпачпорт­ных» космополитов, кичившихся своим, якобы наднациональным духом. Но в то же время Белинский ясно видел, что «любить свою родину-значит пламенно желать ви­деть в ней осуществление идеала челове­чества и по мере сил споспешествовать этому» (1840). Разве сегодня Родина наша не является осуществлением «идеалачело­вечества»? А верный последователь Белин­ского Добролюбов писал в одной статье «Патриотизм, живой, деятельный, именно и отличаетоя тем, что он исключает всякую международную вражду, и человек, оду­шевленный таким патриотизмом, готов трудиться для всего человечества, если только может быть ему полезен… Настоя… щий патриотизм, как частное проявление любви к человечеству, не уживается с неприязнью к отдельным народностям», Разве эти слова Добролюбова не говорят нам о том, как прочны и глубоки в рус­прогрессивные начала, которые так развились в советскую эпо­ху и стали основой нашей жизни, нашего советского патриотизма. Отсугствие расовой ненависти, сочув­ствие к жизни и национальным интересам другихнародов, которые всегда были при­сущи передовым деятелям нашей культу­ры рано начали привлекать к Россиисим­патии передовых деятелей других народов

Отечественная война показала всему миру, какую огромную непреоборимую си­лу являет собой советский патриотизм. «Сила советского патриотизма, - -гово­рил И. В. Сталин в своей речи 6 ноября 1944 года, состоит в том, что он имеет своей основой не расовые или национали­стические предрассудки, а глубокую пре­данность и верность народа своей совет­ской Родине, братское содружество тру­дящихся со­ветском патриотизме гармонически соче­таются национальные традиции народов и интересы всех трудя­общие жизненные щихся Советского Союза, Советский пат­риотизм не раз единяет, а наоборот, спла­и народности нашей чивает все нации страны в единую братскую семью. В этом нало видеть основы нерушимой и все более крепнущей дружбы народов Советского Союза». К этому чистому и глубокому источни­ку постоянно обращаются наша мысль и чувства, черпая, в нем вечную силу жиз­ни: Как будто выпил на здоровье Из родника воды студеной. (П. Тычина). Литература -- запечатленное слово - издавна была выразительницей народной любви к отечеству, Литература сохранила на века и великие подвиги воинов и пол­ководцев, совершенные во имя любви к Родине, и самое выражение этого могуче­го чувства, одного из древнейших чело­веческих чувств. За последнее время наши издательства выпустили целый ряд книг и сборников, с помощью истории укрепляющих наше поня­тие о Родине, расширяющих наши знания о великих людях нашего отечества, Этой же цели служит выпущенный Гослитизда­том сборник высказываний писателей наро­дов СССР о Родине. Как и всякое издание этого типа, сборник по необходимости со­ставлен из различных отрывков (в нем представлены высказывания свыше полу­тораста писателей, писавших на 20 с лиш­ним языках, в том числе и на русском), но читается книга с неослабевающим ин­тересом. Не только сама тема носит жи­вотрепещущий характер, но­надо отдать должное составителям сборника - мате­«о Родине», сборник высказываний писа. м. телей народов СССР. J. Блюмфельд и С. Хитаровой под А. Еголина и П. Скосырева, Гослитиздат, 1944. 2 Литературная газета № 6

Интересны приведенные в сборнике, ма­лоизвестные русскому читателю выска­зывания о Родине, о борьбе с немцами об отношении к России писателей Прибалти ки латышских, литовских, эстонских. итая их, видишь прежде всего, как тес­но была связана Прибалтика с Россией, с русской культурой. Это, во-первых. А во­вторых как остро для Прибалтики все­гда стоял вопрос о борьбе с немецкой аг­рессией. Когда читаешь эстонского поэта прошлого века К. Якоб­сона «Три отечественные речи», где рас­сказывается о том, что творили немцы в Эстонии еще в XП веке, то кажется, что читаешь о фашистах наших дней, Якоб­сон рассказывает, как в ХП веке эстон цы, прячась от пресловутых «псов-рыца­рей», рыли себе ямы и пещеры, и как немцы нашли одну пещеру. зажгли перед входом ее костер и задушили всех в ней тей находившихся, в большинстве малых де и женщин. Неужели ты когда забудешь, Как барон немецкий предал смерти Брата и отца твоих любимых, Как он поджигал твой тихий дом?