Вислой О что когда-нибудь нас том, значит

B. АРДАМАТСКИЙ

за

Где-то

O. АБДУЛОВ Книга в эфире За двадцать лет моей работы на ра­дио я прочитал у микрофона чуть ли не русскую и зару­целую библиотеку

А.ГУРВИЧ

Литература по радио Горбатова «Они сражались за родину» Шолохова, новые главы исторического романа «Петр Первый» А. Толстого и ди другие. Эти «передачи с продолжения­ми» быстро завоевали популярность сре­радиослушателей. В разделе «Советская литература» вве­дена передача нового жанра -- «Из за­писной книжки советского писателя». Это писательские очерки, написанные от первого лица, в которых шире и глуб­же, чем в обычном газетном очерке,пи­сатель говорит о каких-то своих прин­ципиальных наблюдениях, сделанных на фронте и в тылу. В этих передачах уже выступили Леонид Соболев, Петр Пав­ленко, Лев Кассиль, Владимир Беляев, Натан Рыбак и другие. Большое место в литературном радио­вещании занимают литературно-драмати­ческие передачи. Возможности радно позволяют перенести со сцены в радио­студию любой театральный спектакль, Таким образом, радно дает возможность миллионам радиослушателей во всех кон­цах нашей страны как бы «любывать»на лучших спектаклях столичных театров. Конечно, перевод спектакля в единствен­ный звуковой план обедняет его, но, как пишет радиослушатель М. Катков из Ал… тайского края, «лучше слышать и не ви­деть, чем и не слышать и не видеть». Передачи «Театр у микрофона» пользу­ются большой любовью слушателей, ра­бота радио по популяризации лучших до­стижений столичных театров является большим и полезным делом. Это понима ют большинство московских театральных коллективов, которые, несмотря на мно­гие специфические трудности переноса спектакля в радиостудию охотно идут ра­ботать к микрофону. ону. В 1944 году прошло более 150 радиоспектаклей. По разделу драматических передач, кроме радиоспектаклей, перенесенных из театра, проходят собственные радиопоста… новки, которые готовятся на литератур… ном материале, специально написанном для радио с учетом специфики и воз­можностей радиопредставления. Совет­скому радиослушателю хорошо знакомы такие радиопостановки, как усские матросы» (автор Соловьев), «Сорочин ская ярмарка» (по Тоголю, «еловек № 217» (авторы E. Габрилович и М. Ромм), «Багратион» (автор . Голу­бов) и другие. ри литературном отделе уже определилась группа режиссеров, которые с увлечением работают над спе­циальными радиопостановками, Заслужен­ные артисты республики О. Абдулов, Волконский и . Алексеев, В. Канцель, Э. Гарин, А. Дорменко и другие уже на­копили большой опыт работы над радно­спектаклями, и сейчае одна из главных задач литературного отдела - сгруппи­ровать вокруг себя и драматургов, кото­лярно звучали премьеры радиопостано­вок, сделанных с учетом специфики диопредставления. В заключение-о тех, кто несет наро­ду «слышимое слово, слышимую поэ­зию», о чтецах литературного материа­ла. За 20 лет советского радиовещания определился коллектив исполнителей, ко­торых советский радиослушатель полю­бил за их мастерскую работу у миквофо­на, О Абдулов, Д. Журавлев А Шва на.колулоственность, в. Яхантов, Э. Камника, М. Лебаной С. Балашов, Е. Турчанинова, А. Зражев­ский, Д. Орлов, В. Качалов, И. Ильин­ский, Н. Першин Н. Долматов, И. За­лесский и другие уже много лет работают у микрофона и к каждому ра­диовыступлению относятся с большой  на». Благодаря им слышимое слово в идеальном звучании доходит до миллио­нов радиослушателей. Средствами художественного слова го­ворить народу о нем - большая, почет­ная задача Когла думаешь об это на ная задача. Когда думаешь об этом, со­знаешь, что работать над этим надо еще больше и лучше. Владимир Маяковский часто выступал по радио. Многие радиоработники пом­вят, как приходил он в редакцию «Ра­бочей радиогазеты» и, сидя на уголке стола, читал письма раднослушателей, читав этических микрофон перед нажды рассевшейся на, вец»; по дно, народу зы» буну, дио. из) шимую жка валило литературное мое рело ду ния назад. делая выписки на полях газеты; как, про­письма, он предлагал темы своих по­радиовыступлений; как назвалон «ухом мира»; как волновался он выступлением у микрофона и од­сказал: «Перед такой аудиторией, от Питера до Тихого океа­не волноваться может только мерт­как однажды спросили у него, что, его мнению, нужно передавать по ра­и он ответил: «Читайте все то, что говорит о нем». В статье «Расширение словесной ба­Владимир Маяковский писал: «Три­эстраду продолжит, расширит ра­Радио вот дальнейшее (одно продвижение слова, лозунга, поэзии… Революция дала слышимое слово, слы­поэзию. Счастье небольшого кру­слушавших Пушкина сегодня при­всему миру». B дни Великой отечественной войны радиовещание «слыши­слово, слышимая поэзия» - приоб­особое значение, Советскому наро­о нем говорили не только произведе… ния советских писателей, ставших лето­писцами великой битвы, но и произведе­русских писателей, живших столетия Перед звучанием темы любви к родной земле как бы стирались грани времени по радио звучала рус­ская литература трех веков, литература, поющая славу нашему народу, нашей по с у земле. В дни войны по радио прошло более тридцати радиопередач, сделанных материалам бессмертного творения Льва Толстого «Война и мир», и несколь­ко передач по его «Севастопольским рас­сказам», Голос великого Толстого, утвер… ждавшего силу и бессмертие русскогона­рода, звучал сейчас с особенной снлой, новым значением. В один из вечеров по радио был пере… дан материал из «Севастопольских рас­сказов» Толстого, а в следующий вечер микрофона с замечательным очеркомо Севастополе наших дней выступил Лео­нид Соболев. Это было случайное совпа­дение передач, но несколько раддиослу­шателей в письмах своих связали две эти передачи, Из госпиталя прислал письмо участник обороны Севастополя, черномор ский моряк Гущенко. Он писал: «И то­гда и теперь мы не осрамили нашейРос­о сии… И тогда и теперь мы доказали, что не боимся смерти, когда дело идет смерти за честь родины…». Никогда по радио не было передано так много матернала из русской класси­ческой литературы, как в дни Отечест­венной войны. К началу войны в репер­передач по разделу русской классики, и фире заучали именя 10 12 русских писателей. Сейчас в репертуаре более 300 передач, включающих в себя произ­ведения нескольких десятков русскихпи­сателей разных веков. Это означает, что в среднем через день по радио шла но­вая передача. Интерес у радиослушате лей к русской классической литературе огромен. Учитывая этот интерес, сейчас литературный отдел Всесоюзного радио­литературный отдел Всесоюзного радио­общирный план не­редами серам редачи серии очерков о русских писате­За годы войны по радио передано ог­ромное количество произведений совет­ских писателей и поэтов. Нет ни одного более или менее значительного произве­десять месяцев авторских передач советских поэтов и передано 145 произведений советских прозаиков. Около ста поэтов и писате­лей сами выступили у микрофона. Наи­более значительные произведения совет­ско литературы передавались с про ской литературы передавались с про продол… жениями, циклами из пяти-десяти пере­дач. Так были переданы «Непокоренные»

фронта, сами

для

театр расскажут

По пути на аэродром, в трамвае, я обра­тил внимание на двух бойцов, сидевших друг протн другамв окна Одн и но увидел его лица, другой годный первому в отцы, откинулся на спинку сиденья. Спрятав руки в рукава шинелей, оба сидели неподвижно, как бы застыв в своей печали. Перед ними про­плывали московские улицы. На фоне озабоченных трамвайных пассажиров они казались людьми не от мира сего. Откуда и куда они ехали? Казалось, ниоткуда и никуда.

лучше

Несколько слов о том, что значит фронт для театра. Размеры театра здесь меняются с вре­года. То на лоне природы, то в де­избе, он бывает и больше Боль­много раз меньше Цыганского. красочных спектаклях на полянках, с многотысячным зри­под ослепительними лучами солнца. фронтового есть, повидимому, еще дела. Заведующий постановочной дождевые тучи пытались смешать с грязью, как ему волшебный ящик театра и его помощникам приходилось вести от­чаянную борьбу с ветрами, которые грози­ли на раздувшихся красочных парусах де­кораций унести спектакль в Н-ском на­правлении. Но никакая стихия, никакие ветры не способны оказать на актера такого силь­ного давления, какое испытывает онв тес­ноте зимнего спектакля в избе. В «Свадеб­ном путешествии» однажды за недостатком места вместо кроватей студенческого об­щежития были поставлены три табурета. Пришлось спать сидя, а сидеть… стоя, Я видел подобный спектакль («Не в свои сани не садись»). Митя Ситнов гримировал актеров при свете плошек в комнате, где находились три эвакуированные из #рон­товой полосы семьи, Маленькие дети, Ко­рыто с бельем, нула» свое хозяйство заведующая костю­мерной Софья Васильевна Верейкина. Другую комнату - зрительный зал и двенадцатьпро­зри­телей первого ряда, увлекшись спектак­лем, положил ногу на ногу и этим вторгся рампу, угрожая изменить все мизан­сцены. Пришлось шопотом попросить това­рица перенести ногу со сцены… в зритель­ный зал. Вепоминать об этом забавно, но каково в таких условиях играть В. Моск­вину Созданныйимцельный, законченный образкупца Русакова требует большой внут… ренней сосредоточенности, Каково Блажн­ной, плачущей в роли Авдотьи Максимоз­ны настоящими, искренними слезами, В. Данчевой, эксцентрическая игра и грим ко­торой требуют хотя бы некоторого рас­стояния, каково бр. Лебедевым, Граве или Соловьеву, которому в роли пьяного ка­батчика негде разгуляться шон сцене. даже на боль­К необычайно трудным условням работы актеров на фронте нужно еще прибавить и трудности личного быта Гри года на грузовике! По дорогам и бездорожьям, со взлетами и паденьями, которые не всегда кончались благополучно, Ночевки в избах, на соломе, по пять, по восемь человек но двя или даже три спектакая, считается днем отдыха. День, когда нет спектакля, пропавшим. Казалось бы, пред являть здесь актерам строгие требования бессмысленно. А между тем в коллективном дневнике вахтангов­цев ежедневно отмечается «температура» сто встретите вы здесь ответственный спектакль», Ответственный потому, что смотрят генералы, ответствен­ный потому, что командиры, ответственный потому, что бойцы с передовой, ответст­венный потому, что раненые Лучшим доказательством этого повышен­ного чувства ответственности является тот факт, что режиссеры театра -- Ремизова и десятки и сотни раз, после чего следуют неизбежные разговоры об утраченном и найденном. Ночью в избах или во время переездовна грузовике я прослущал множество расска­зов о трехлетнем пребывании вахтанговцев на войне. Это страницы из истории совет­ского театра. Вахтанговцы прошли путь 1-го Украинского фронта. Вместе с войска­ми входили в Харьков, в Киев, Они игра­ли в километре от переднего края. Испытали на себе вахтанговцы и самые тяжелые моменты отступления. Слушая эти воспоминания, я понял, что директор фронтового театра - это коман­дир части. И. Спектор возложил на свои плечи огромную ответственность. Без осо­бых личных его качеств нельзя было уста­новить ту крепкую, но никого не подав­ляющую дисциплину, которая позволила коллективу вахтанговцев совершить боль­шое, может быть, главное дело в своей жизни. 18 февраля исполняется три года пребы­вания вахтанговцев на фронте. Три года напряженнейшего труда в самых трудных и часто опасных условиях, и все-таки при каждом возвращении в Москву для по­полнения репертуара актеры очень скоро начинают испытывать непреодолимую тягу на фронт. Их тянет туда зритель, которо­му они приноеят радость. Их тянет туда потребность много, часто играть, ежеднев­но ощущая свое место и роль в жизни народа. Их тянет туда война, участие в которой может не оставить глубоких следов в сердце художника и не обогатить его искусство. Это стремление актеров обратно на фронт влубже и полнее любых рассуждений от­вечает на вопрос, что значит фронт для театра. порой беспоконт Единственное, что

бежную класснку, произведения современ… главным об­ной советской литературы, разом, прозу и юмор.

Есть авторы очень «радиогеничные». Таков, например, Гоголь, слово его необычайно музыкально, «осязательно». Широта и богатство, напевность его язы­ка, его впечатляющие гиперболы и вы­пуклые описания природы, острота ха­рактеристик персонажей и чисто гоголев… ский юмор исключительно доходчивы по радио. Гоголь передавался не только моночтении, Его произведения - пре­восходный и благодарный материал для специальных радиопостановок, инсцениро­вок, предназначенных как для взрослого, так и для детского вещания, Много раз шли осуществленные мною радиопоста­новки «Тарас Бульба», «Ночь перед Рождеством» поставленная Э. Гариным     «Сорочинская ярмарка», «Майская ночь» в постановке Р. Иоффе для детей. Как это ни парадоксально, но замеча… тельный сатирик Салтыков-Щедрин ока зался труден для исполнения по радио. Его насышенные философской мыслью фразы, гротесковые преувеличения, скры­тые намеки, неожиданные сопоставления, сложное синтаксическое построение речи не так ощутимы зрительно, как образы и описания Гоголя. Пока слушатель во­ображает, как вменно выглядит внешне градоправитель «Органчик» (из «Истории города Глупова»), он зачастую не успе­вает уследить за следующей фразой. Очень «радиогеничны» А. Чехов, Марк Твэн, Мопассан, ОТенри, некоторые ве­щи А. Франса. По моим наблюдениям, излюбленными и для слушателей и для исполнителей являются такие литературные произведе­ния, где автор живописует своих персо­нажей широкой кистью сочными, полно­кровными мазками. Яркие характеры дей­ствующих лиц, своеобразие их биогра­фии, эффектные диалоги - благодарный материал и для чтеца и для актера участника радиопостановки. Внешние образы героев приходится пе­редавать по радио только голосовыми средствами. Хитрость или бургонский нос Кола Бреньона, его жизнерадост­ность нельзя охарактеризовать для ра­диослушателя внешними приемами. При­ходится пользоваться лишь нюансамиин­тонаций, но и здесь огромную помощь оказывает актеру авторский текст P. Роллана. Так, отталкиваясь от ав­торского текста, Б. Ливанов в радиопо­становке «Русские матросы» по повести Л. Соловьева создал образ моряка, пол­ного самобытной силы, патриота и храб­реца, шутника и балагура. И, слушая только голос актера, не видя его, зри­тель воспринимает матроса в исполнении ской души. оли из моих любимейших и доходчи­вых в исполнении по радио авторов Чарльз Диккенс. Вещи его не только интересны по сюжету, по сложностиин­триги. Каждый персонаж его характёрен, имеет свою неповторимую внешность, свою биографию, живет своей собствен­ной жизнью. И не случайно его знаме. питые «Записки Пиквикского клуба» много раз шли как передачи с продол­жениями. новка Бравдаваластв эфир поста­шеку, она солдат Швейк» по Я. Ха­Характерный образ Швейка в дни Оте­чественной войны возродился у микрофо­на в передачах «Нов «Новые похождения бра­M. Слободского. Замечательный юмор Ильфа и Петрова, их злободневные рассказы и фельетоны прекрасно звучали по радио, Обычно в эфир они передавались еще накануне их опубликования в газете. И первой инсце­нировкой для радио было произведение этих замечательных советских юмори­стов. То была «Воронья слободка» -- осу­ществленная в 1929 г. радиопостановка глав из романа «Золотой теленок». Она положила начало советскому драматиче­скому вещанию. Теперь по радио можно услышать мон­тажи и сцены из лучших спектаклей, идущих на сценах Москвы и Ленинграда («Театр у микрофона»), и специальные ра­диопостановки, композиции, инсценировки произведений классической и современной советской литературы, Так, в дни Отече­ственной войны перед слушателями про­шли радиопостановки, отображающие ге­роические боевые эпизоды, - о моряках Севастополя (К. Паустовского), о леген… дарном белорусском партизане Заслонове (Э. Виленского), «Русские матросы» и «Степан Полосухин» Л. Соловьева и дру­гие. Эти литературные передачи вызвали целый поток писем и явились яркимвы­ражением тесного общения советской ли­тературы с широчайшими массами чита­телей и слушателей.

Наконец, старший посмотрел на меня, и я почувствовал в его робкой улыбке, в его длительном и доверчивом взгляде желание что-то сказать. и - Третий день не сходим с трамвая. Все на Москву смотрим, сказал он. И, по­молчав немного, не уверенный в том, что его слова поняты, добавил: Мы всю войну на Северном фронте, на Финском, в скалах просидели, а теперь -- в отпуску. На восемь дней. Вот все едем в трамвае смотрим на Москву… Эта ди с встреча часто вспоминалась мне по­том на фронте, Какую огромную притя­гательную силу тант в себе наша столица. Сколько раз, узнав, что мы из Москвы, лю­смотрели на нас, точно завороженные. какой-то счастливой растерянностью. В пытаются уловить отраженный москвиче свет и дух жизни столицы, образ которой постоянно мелькает в воображении каждо­го советского человека. Это чувство мно… гократно усиливается на чужбине, ког­позади не только необозримые простран­да ши щения ства, но и пограничные столбы, Уже одно название комедии В. Масса и М. Червин­ского «Где-то в Москве» охватывает ду­фронтовых зрителей волнением, кото­рое можно сравнить с чувством возвра­на родину. В терам тоном «А Как ходе обозрения упоминается Арбат, Со­кол, Никитская улица, Краснопрудная, По окончании одного из спектаклей к ак­за кулисы пришел рослый майор; интимнейшего признания он сказал: я живу на Красносельской». уживается в душе нашего бойца, командира эта сентиментальность с непо­кидающим его ожесточением, яростью в кровавых битвах? Мужественно смотреть в лицо смерти, изо дня в день, годами про­ходить мимо многочисленных пожаров и разрушений, смертей, огрубеть в суровом фронтовом быту и в то же время остать­таким незащищенным от заться исключительным, если бы в нем не Я столь заключалась истинная природа человека. никогда не видел до войны зрителя чувствительного, столь отзывчивого и не только на комическое, - а смех здесь хлеб насущный, … но и на все, всю вот ра ся Один боед сказал мне, что он забыл довоенную жизнь. Как будто ее и не было. Так все это давно, так далеко. И из этого далекого, полузабытого ми­к тебе на фронт приехала родная рус­ская женщина, красивая, нарядная; чистым голосом поет онна тебе, именно тебе, и ка­жется, только тебе задушевную песньсвою. Какую власть приобретает здесь несущая­к тебе со сцены с песней любовь, жен-В ственность, благодарност благодарность.ко Я часто оглядывался на зрительный зал. Никому не выразить словами той полноты счастья, которой озарены мужественные лица войнов, и это чувство не только не размагничивает бойца, но еще крепче сжи­мает его кулак. Он становится еще более  зверя.





Режиссер оперетты (артист И. Лип­ский) в спектакле «Где-то в Москве». Фронтовой филиал Театра им. Вахтан­гова (худ. рук. А. Орочко). Рис. а. костомолоцкого. 



не и подпирают стены, одно и то же место, во­преки закону физики, занимают два физи­ческих тела. Даже у накаленной железной бочки (печь) сгрудились бойцы. Им кри­чат: сгорите!, но они, обливаясь потом, отрывая глаз от закрытой еще сцены, только отмахиваются руками, В двух ша­гах от печи холодно. Холодно на сцене. Актрисы надевают шелковые платья на шерстяные джемперы. Но лишь только раздвигается занавес, как исчезает сарай его температура. Зрители и актеры встретились глазами. Есть контакт! Каж­дая шутка, каждое смешное положение вызывает взрыв хохота, который раска­по всему залу. Ни один сило­мер не выдержал бы этого мощного ды­хания. Так смеются люди, пришедшие сюда, за Вислу, с медалями за оборону   Дембо, Дембо збаменитий загерь, в кото… готовили армию вторжения в Россию. Это целый городвлесу спрямыми сотнями больших бараков, с многоэтажными зданиями. Здесь хозяйни­чал Паулюс. Его армия вторжения дейст­вительно вторглась в русскую землю, но чем предполагала. Это глубина глубже, могилы.



дембо аомию убии готовили не толь­на полигонах и в казармах, но и в те. атре, Вот он, театр, выстроенный немцами для культа человеконенавистничества. Крылатая фраза - «когда я слышу слово  культура, я хватаюсь за револьвер» -- не раз шипела слюной на этих подмостках. Но уже давно выветрился из зда­вахтанговский спектакль «Где-то в Моск­ве». В зрительном зале маршал Конев, офицеры и солдаты Красной Армии. Трудно сказать, в чем секрет успеха ар­тиста Соловьева. Трудно потому, что ус­пех начинается до первой реплики, Голь­ко-только открылся занавес. Важный, без­мятежный носильщик Киевского вокзала еще ничем себя не проявил, а в публике уже смешок, точно встретили старого, до­брого знакомого. А уж после, что бы ни делал, что бы ни говорил носильщик, все смешно. Смешат неторопливостьиспо­койная рассудительность человека, кото­рый, медленно поспешая, не отстает от стремительного лейтенанта Мельникова (А. Граве), мечущегося в Москве в понс­ках Анны Петровны Смирновой, спасшей ему на фронте жизнь. Этот контраст дополняется еще и други­ми. В адресном столе дородный невозму­тимый носильщик сталкивается с остроно­сой, бескровной сотрудницей, беспрерывно ломающей руки. Сплошной комок нервов, она поминутно взрывается, как и напугав… ший ее до смерти примус Все «комммуналь­ные кухни» всего театра сатиры скоч… денсировала эта уморительная фигура, в которой острая артистка А. Данилович слила воедино живое существо с закончен­ной карнкатурой.



6 ноября мыбылина завислинском плац­дарме 1-го Украинского фронта Враг --в не­скольких километрах. Вчера на этом участ­ке была отражена крупная немецкая раз­ведка. Сейчас ночь. Война повисла в воздухе мраком и тишиной. Это мрак, который таит в себе море огня. Тишина, готовая ежесекундно взорваться всепотря­сающим громом. Через каждые пять шагов вас окликает часовой. Часовых поминутно окликает патруль, Каждого по фамилии, На горизонте разливаются огни ракет. Это огни Гитлера, огни фашизма, Они совсем рядом. Неужели там, так близко, что хоть рукой подать, совсем другой мир. Неужели совсем рядом с нами, вот сейчас, в эту минуту, еще властвуют детоубийцы, горят печи Майданеков. Очевидная эта истина с трудом укла­дывается в сознании. Бойцы ждали здесь вахтанговцев с не­терпением, которое не иссякло бы, если бы мы опоздали не только на три часа, как это случилось из-за неисправности машины, а даже на целые сутки, Мы прибыли еще засветло. Большой сарай, в котором давался концерт, был взят штурмом в те­чение одной минуты, после чего сюда не смог бы протиснуться даже бесплотный дух, Висят на стропилах, на перекладинах,





студии Всесоюзного радиокомитета. На

в снимке (слева направо): Леонид СОБОЛЕВ, Агния БАРТО и Лев КАССИЛЬ. Фото л. доренского.  Лев КАССИЛЬ Всесветное Двадцать лет назад в наш дом вошло чудо. На первых порах оно заявляло о себе едва различимым шопотом, Надо бы­ло припасть ухом к черной эбонитовой чашке, чтобы на донышке ее расслышать слова, оседающие в шорохах, И собира­ясь по вечерам у самодельного приемнич­ка, обнося гостей, как круговой чашей, плошкой наушника, сделанного из обык­новенной телефонной трубки, мы с упое­нием внимали монотонной цыфири метео­сводок или медлительному диктанту ТАСС, слушая металлический голос, об­жимающий согласные: Ллойд-Джордж… по буквам… Лео­нид, Леонид, Олег, Иван Краткий, Дмит­рий… 3-3-запятая… т-точика. Потом, однажды мы услышали у себя дома, за столом, слабо донесшуюся до нас музыку. Анатолий Васильевич Луна­чарский сказал нам издали о значении радио для культуры. Теперь, когда слу­чалось быть в Замоскворечье, мы пони­мающе поглядывали на решетчатый ги­перболоид радиобашни на Шаболовке, уходящий в облака, как туго вскручен­ный металлический смерч. Мы узнали новое странное слово, в котором ошело­мительная современность сочеталась со старомодным речением: радиовещание… Кустарный, самодельный детекторный приемник сменился ламповым. В зеркаль­ных баллончиках на тоненьких металли­ческих ножках накалялись докрасна, из­давая рыдающий свист, волшебные нити. Чудо перестало шептать, заговорило пол­ным голосом. Чудо утвердилось и стало обыкновением. Да, это было не только комфортабель­ное новшество быта, не только техниче­ское чудо! Радио у нас сразу преврати­лось в могучее средство всенароднойпро… паганды, обладающее настойчивой силой убедительности и неслыханными возмож­ностями проникновения. Пространство от… деляющее оратора от слушателя, столи­цу от провинции, исчезло. Не было та­кого уголка в стране, куда бы не до­стигло это молниеносное, повсеместное, од­новременное, всегроникающее излучение. С каждым годом радиопередачи ста­слово новились все разнообразнее богаче, ин­ли, тереснее. На самых далеких окраинах страны уже хорошо знали «в голос» попу. лярных дикторов московских радиостан­ций, и слушатели безошибочно определя­кто ведет передачу: Левитан, Дуб­равин или Тобиаш, Высоцкая или Голь­дина, Отясова или Толстова. Я никогда не забуду, как слушалимы Сталина на теплоходе в далеком Среди­земном море. Сталин говорил с трибуны Большого Кремлевского дворца. Сталин делал доклад о Конституции, Тревожно было в те дни на Средиземном море. Испании шла гражданская война. Мы шли через опасную зону, потушив огни, Нас преследовали подозрительные суда. И в этой напряженной обстановке мы услышали голос Сталина. Сталин гово­рил с нами. Его голос звучал на всем корабле от машинного отделения до штурманской рубки. И, поставив на верх­ней палубе огромный громкоговоритель, которым пользовались в Одессе во вре­мя праздничной демонстрации, мы бро­сили, как вызов всем темным силам, та­ившимся в недоброй и чужой нам ночи, эти пришедшие из Москвы слова, от ко­торых жаркая гордость за свою страну колотилась в сердце у нас. Мы шли на голос Сталина как идут в буран на ко­локол, как идут ночью на огни маяка Я помню, как прислушивались мы к голосам наших стратостатчиков, доносив­шимся из невообразимой выси, - это бы­ли слова, произнесенные героями за ми­В нуту до гибели. Я слышал, как звучит слово Москвы, ворвавшееся с передовыми частями Крас­ной Армии в город, из которого только что вышибли немцев. А кто забудет мысли и волнение, ох­ватившие нас, когда мы слушали по ра­дио Сталина в тяжкие дни осады Мос­квы!… С какой благодарностью глядели в эти минуты миллионы советских людей на скромную черную тарелку репродукто­ра, из которого лилось в наши встрево­женные души исцеляющее мужество и мудрое спокойствие сталинских Мне, давно пристрастившемуся к о работе у микрофона, хочется сказать том, как звучит творческое слово, несу­щееся на радиоволне. …Вот тебя приглашают в вебольшую тихую комнату и подводят к столику, на котором покон ся микрофон - маги­нительно близко Сталина. Мы рассказы­вали, стоя у нашего микрофона, о всем, что происходило на Красной площади. Не проходило и часа, как нам начина­ли приносить телеграммы со всех кон­цов мира… Эти передачи дали каждому из нас драгоценнейший материал! Нам доводилось вести передачи с Ту­шинского аэродрома во время больших авиационных праздников, со стадиона в дни международных матчей, из зоопарка, когда московские ребята собиралисьтам, чтобы провести «День птицы». Куда только ни проникали мы со своим ко­чующим микрофоном! И никогда я не за­буду, как на аэродроме летучая тень чкаловских крыльев коснулась моего пе­реносного микрофончика, и мне показа­лось, что он зазвенел от напряжения… На ста языках работает множество советских радиостанций в дни Великой отечественной войны. С первого же дня войны голос советского писателя стал звучать по радио, Литературное вещание возглавил Виктор Гусев, целиком отдав­ший себя этому трудному, но крайне важному делу. У микрофона постоянно выступали Толстой, Эренбург, Фадеев, Тихонов, Афиногенов, Соболев, Петров, Маршак. Героически поработали радио­журналисты, корреспонденты «Последних известий». Вместе со своим микрофоном они побывали на всехфронтах,имы слы­шали незабываемые радиопередачи с Ма­лахова Кургана в осажденнном Севасто­поле с Днепровской переправы, из бое­вого самолета в воздухе… С восторгом слушал Лондон большую радиопередачу, которую организовал на Западном фрон­те радиокорреспондент Фетисов, впослед­ствии погибший при выполнении задания. Лондонцы горячо аплодировали бойцам Красной Армии, гнавшим немцев от Мос­квы. Радио донесло далеко за море зву­ки боя, могучее и яростное «ура» насту­пающих наших частей. Беспрерывно идут литературные пере­дачи для фронта, для молодежи, для Вдохновенному, страстному и детворы. сердечному слову писателя сегодня отве­дено почетное место у микрофона, пе­ред которым звенят хрустальные позыв­ные Москвы, знакомые всему миру и бьют мелодичные куранты Кремля, гро­хочут залпы салютующих орудий и ше­лестят страницы новых книг или занавес театра, играет зурна или государствен­ный симфонический оркестр, трубит гу­док завода или кукует наша традицион­ная кукушка, созывая маленьких слуша­телей посидеть вместе с нами за «круг­лым столом», у которого писатель встре­чается с героем, академик - с артистом, знаменитый фрезеровщик---с фабзайцем… ческое ухо вселенной. Ты уже заранее начинаешь говорить вполголоса, косясь на этот маленький предмет, которому ты должен поведать свои слова. Но вот на стене вспыхивает световой сигнал микрофон включен, Диктор обявляетна­чало: «Говорит Москва». Сколько бы раз ни слышал ты эти скромные величест­венные слова, каждый раз тебя заново пожирает волнение, Человек рядом с то­бой говорит от имени Москвы, и вот он передает слово тебе, отходит в сторону и оставляет тебя наедине со всем миром. Теперь говори!… Литература, звучащая по радио, - это подлинное торжество слова, Даже в кни… ге может быть иллюстрация, зрительно дополняющая образы текста. У чтеца есть жест, в его распоряжении мимика. Здесь, у микрофона, тебе оставлено лишь само слово, обнаженное слово, слово без всяких подсобных пристроек и лесов. И слово это может настигнуть слушателя на ходу, оно реет над улицами, оно ви­тает в домах. Какая точность требуется здесь от твоего слова! Какая ясность и законченная полнота изяснения ведь слушатель лишен возможности снова оты скать логическую нить, как бы он сде­лал, если бы перед его глазами была книга, где можно заглянуть в началопо­вествования… Следует подумать и о фо­нетической чистоте фразы, учесть коли­чество шипящих скопление которых при, даст в эфире шершавое звучание тексту, Все это нелегкое, но поистине благодар­ное и увлекательное дело. Уже с первых лет советского радиове­щания писатели стали такими же посто­янными гостями у микрофона, как арти­сты, музыканты, певцы, Маяковскийсразу оценил широчайшие возможности радио, Ораторская интонация его стиха была как раз подстать требованиям, которые предявлял микрофон поэзии, Но микро­фон оказался вполне способным погло­тить и другие жанры и иные виды лите… ратуры. По радио зазвучали популярней­ши­произведения русских и западных классиков, новые поэмы, повести и ро­маны советских авторов, Радио широко призвало к своему микрофону советских писателей. Нам было поручено и доверено чудес­ное дело: вести радиопередачи с Крас­ной площади во время праздничных де­слов.монстраций, парадов Красной Армин, физкультурных торжеств Эту группу обычно возглавлял поэт Виктор Гусев, отлично чувствовавший особенности ра­дностиха. Наш микрофон устанавли­вался против мавзолея Ленина, и в те­чение многих часов передачи мы гово­рили со страной, видя перед собойсрав-

Как у хороших писателей герой малень­кого рассказа бывает раскрыт до такой степени ясно и полно, что нам кажется, будто мы прожили с ним всю жизнь, так иногда актеру удается, заполучив сце­ну на десять минут, создать тип, понят­ный нам до конца во всех его чертах. Та­кой редкой удачей, безусловно, может по­хвадиться аргист В. Покровский играющий в обозрении роль пожилого рабочего Смир­Широкий круг интересов доморощенного политика, легкая возбудимость Смирнова, сентиментальность, мальчишеское озорство, любопытство, горячая отцовская любовь и советская, пролетарская природа его често, любия -- все светится в мягком юморе ак­вера. Покровскому горячо и долго аплодиру­ют, а за кулисами уже ждет своего выхо­да артист И. Липский, который в этом спектакле самому рафинированному теат­ральному зрителю доставит истинное на­слаждение. Образ режиссера в сцене, па­родирующей опереточный театр, великоле­пен Сочетание физиономии, измученной ка… призами примадонны, рабски умоляющей, почти плачущей физиономии с легкой, под­вижной, музыкально-танцующей фигурой создает удивительный по комизму эффект. На вопрос, к какой национальности при­надлежит этоттип,--я ответил бы---копе­реточной. Его можно встретить в Вене, в Стамбуле, в Москве, в Париже, и всюдуза кулисами оперетты он дома. Банальная, примелькавшаяся фигура. Вы видите на­сквозь и его самого, и его дорожный че­модан. Но вот как оригинально можно изобразить штамп! Я не могу в этом очерке дать подробную критическую оценку спектакля «Где-то в Москве», который вахтанговцы привезли на смотр фронтовых театров, и отмечаю только лучшие его моменты, Но все уча­стники спектакля должны быть здесь на­званы. Режиссеры А. Ремизова и А. Габо­вич, артиеты Блажина, А. Бархударова, 5. Васильева, А. Данилович, В. Данчева, M. Оболенская, A. Граве, Б. Ко­ролев,Котрелев, И. Липский, Н. Мозянкин, Мочалов, В Москвин, В. Покровскин, И Соловьез-эти имена хо­рошо знают на 1-м Украинском фронте. В Дембо, как и всюду, зрители покидали театр, восторженно разочарованные. Мало. Малоодного спектакля. Еще бы один Еще два. Подряд, и пусть один и тот же. Ни один человек не покинул бы зала, Но вахтанговцы уже закончили свою очередную поездкупо фронту,и, усевшись в грузовик, мы покидаем лагерь. На пер­вом же повороте нас останавливает резкий, строгий свисток часового. Мы оглядываем­ся. На лице часового широкая улыбка.

фронтовиков-вахтанговцев, да и всех ак­теров, работающих на фронте.-это мыс­лн о своей творческой работе после окон­чания войны. Многие актеры фронтовых театров, об­наружившие не только незаурядные даро­вания, но и зрелое мастерство, раньше не были нам известны, Они играли мало, вынужденные годами уступать место не­многим популярным именам. Неужели после войны придется вернуть­ся к такому же положению? 

 





Носильщик (арт. И. Соловьев) в спек­такле фронтового филиала Театра им. Вахтангова «Где-то в Москве».  Рис. а. костомолоцкого.

2 Литературная газета № 7