В. СИДЕЛЬНИКОВMD ДУМЫ и ПЕСНИ Богато и многообразно поэтическое твор­чество украинского народа. Сохранились и бытуют многочисленные думы и песни, по­вествующие о революционных восстани­ях XVI-XVIII и начала XIX вв. и о ру­ководителях, возглавивших эти восста­ния, Особенно сильны по своей социальной направленности песни про руководителя грозных крестьянских восстаний на Укран­не первой половины XIX столетия … Устима Кармелюка, про Данилу Нечая и полкового есаула Нестора Морозенко, ко­торого замучили паны, сняв с него «крова­вую сорочку», т е. с живого содрав кожу: Ой злачали Морозенка, назад руки зв язали, Назад руки iзвязавши, до замку вiддали. Посадили Мэровенка на тисовм стiльцi: Зняли, зняли в Морозенка з чересом червiнцi. Посадили Морозенка на мальованiй лавц!: Зняли, знялиз Морозенка шовковi жупанцi. Посадили Морозенка на жобтiм пiсочку: Зняли, зняли з Морозенка криваву сорочку… Большой интерес представляют думы про Казака Гологу (Нетагу, про Богдита В 1904-5 гг., как известно, на Украине с особой силой прошли аграрные восстания: бедняцкие и середняцкие массы громили помещичьи хозяйства. Дума про «Соро­чинську трагедию» рассказывает о вос­помещиков и сло­жена участником восстания, кобзарем M. Кравченко.

Максим Рыльский туманы исторических испытаний к солнцу Октябрьской революции, в великую семыю Советов, и с гордостью говорит: «Страны Советов сын - я нашей правды сын!» Поэт поднимает «чашу дружбы» за всеславянский голубой Дунай, за древ­нюю золотую Прагу и предсказывает близ­кое освобождение всех братьев-славян, ибю «славен победами Сталин родной». Так поднимем выше чашу дружбы! Да шумит единым светлым шумом Синий Днепр, серебряная Висла, Вольной Волги славное раздолье. Мир славянский - голубой Дунай! Рыльский - один из культурнейших и образованнейших наших поэтов. Поэзия его - плод большой и сложной культуры. Рыльский чувствует, «как пылает вновь огнем былым в горячих жилах далеких наших предков кровь», и умеет это живое чувство истории передать читателям. Он знает и любит богатое историческое нас­ледие своего народа и умело использует его в своих стихах. В мужественном «Слове о матери-родине» Рыльского слы­шатся отзвуки «Слова о полку Игореве». Земля родная! Знаешь ты: Близки завещенные сроки! Встает народ, гудят мосты, Кипят весенние потоки! Лисицы брешут на щиты. Но солнце брезжит--- на Востоке! вел на украинский язык, близок ему не менее, чем Шевченко. «Пан Тадеуш» Миц­кевича знаком ему так же хорошо, как и «Энейда» Котляревского. В поэзии Рыль-

К 50-летию со дня рождения

м.ЗЕНКЕВИЧ

Moycон

  



резкого, крикливого, вычурного, дисгармоничного. В «классициз­ме» Рыльского нет сухого, мерт­вого акедемизма, Это тот вечно­живой пушкинский классицизм. который делает даже самые сложные произведения поэтюз понятными и доступными массам. Рыльский … лирик, недаром книга его избранных стихов но­сит название «Лирика» («Совет ский писатель», 1944 г.). Он ко всему подходит чисто лирически, все согревая теплом своего дыха. ния, Рыльский чисто лирический поэт, но как широка и разнооб­разна его чистая лирика! В ней отражена жизнь народа, Даже в интимной своей лирике Рыльский не любит замыкаться наедине, он всегда ищет друга-собеседника, чтобы поговорить «по душам». Так же «по душам», вдумчиво, искренно и серьезно, со вспыхи вающим внезапно лукавым огонь ком мягкого украинского юмора беседует Рыльский со своим чи­тателем Он не любит без нужды отягчать душу своего собеседни. ка трагическим и мрачным и предпочитает беседовать о про стом и радостном, Лиризм Рыль­ского светлый, спокойный, жизнерадостный, как украинский летний день, и эту здоровую жизнерадостность передает он и своим читателям. Великая отечественная война заставила нас заглянуть глубже не только в историю нашего на­рода, но ивнашу личную жизнь, заставила нас проверить на деле самих себя Рыльскому тоже за­хотелось заглянуть в свое прош­шое, «сказать о том, что душу и он рассказал нам согревало», о себе в автобиографической поэме «Путе­шествие в молодость», только что вышед­шей в отличном переводе Н. Ушакова. Поэма написана «на очень старый лад», как предупреждает автор, обещая «кое в чем еще блеснуть новинкой». И действи­тельно, классические октавы Рыльский ма стерски использует по-своему, наполняя их живым бытовым содержанием, как Кот­ляревский, перелицевавший «Энеиду» Вир­гилия на украинский лад. Верный своей скромности, автор более говорит о других, о спутниках своей молодости, чем о себе. Из тонкой искусной вязи бесконечных ли­рических отступлений, как будто внешне не связанных воспоминаний, перед нами встают, как живые, спутники молодости поэта, отраженные, как в светлой речной заводи, в большой и ясной душе. И вопреки воле поэта перед нами возникает привлекательный образ самого Рыльского … большого, вдумчивого, искреннего чело­века и поэта, «несущего свой честный дар к святым стопам народа». Кто чувствует так молодо, как Рыльский, жизнь своего народа, тот останется неувядаемо моло­дым в своем творчестве. Доказательство поэтической молодости Максима Рыльского - новый сборник его B Киеве на украинском языке Нехай нове життя постане В неопаламй купин!!

его знают, он близок всем народам нашего Советского Союза. Он близок и дорог им как близка и дорога им всем его род­ная Украина. Бойцы-казахи, сту­Максим Рыльский … это имя звучит, как родное и близкое не только украинцам. Украинский поэт Максим Рыльский. Да, ук­раннский … каждая строка его стихов дышит украинским теплым воздухом. Но ведь он и наш, русский поэт, Разве вдохновенное и глубоко прочувствованное «Сло­во о матери-родине» Рыльского не звучит для нас так же, как стихи о родине наших русских поэтов? Раззе, слыша эти стихи Рыльского многократно по радио в трудные боевые дни, мы не повторяли их наизусть не только по-русски, но и по-украински, как шевченковское «Реве та стогне Днiпр широкий»? Нет, Максим Рыльский не только украинский поэт, но и русский, пив на освобожденную украин­скую землю, бросились ее цело­вать, как свою родную казах­скую, Такую же любовь к ук­раинской земле несли в своих сердцах и все воины Красной Армии, освободившие ее от не­мецких захватчиков. Такое чув­тво глубокого и сознательного патриотизма создала Октябрьская революция. То, что раньше было достоянием лишь немногих пе­редовых людей, стало достоянием широких народных разноязыких и разноплеменных масс. Великая оте­чественная война окончательно закали­ла на века стальное единство народов Советского Союза, Она еще более сбли­зила все народы и все литературы нашей великой страны, Мы ясней и отчетливей услышали взволнованную братскую пе­рекличку поэтов и писателей, разных по языку, но единых по общему патриотиче­скому чувству. И среди их мощного хора звучит и голос Максима Рыльского. Поэтический голос Рыльского и до вой­ны звучал достаточно громко. И до войны петня о родине-матери слышалась во всех о фольсвязь даже самых личных стихах поэта, но это была песня о «земле, сверкающей цвета­ми», о «многоцветных огнях новой жизни», покоренных водах и поднимающихся заводах, о радостной, мирной трудовой жизни. Таковы были сборники стихов Рыльского «Киев» «Лето» «Украина», «Сбор винограда», На грозовые события отечественной войны Рыльский откликнулся книгой «Великий час», вы­шедшей по-русски под заглавнем «Слово о матери-родине». Во всех стихах этой гневной книги мощно звучит страстный призыв к борьбе с захватчиками и уверен­ность в близком освобождении родины поэта под «неугасимой звездой победы». еще сильней почувствовал свою сыновью с ней. Война, так же как и всех нас, заставила Рыльского глубже загля-

ШАПКА ПО КРУГУ Orus­Jorлuтн.sJam-

рассказов австралийского писателя Генри Лоусона «Шапка по 

Обложка книги кругу» (Гослитиздат).

КЛЮЧ СЧАСТЬЯ

Вера СМИРНОВА

Майор Ермолов, летчик, 36 лет, отправ­рить на слово его товарищам, что это­ляясь на фронт, берет ключ от входной мужественный командир, сильный и воле­квартиры, говорит жене: жди», потом «обнимает ее, целует, слегка приподняв в воздух… и, не оборачиваясь, уходит», Вернувшись вой человек, к тому же много пережив­щий. Перед нами просто сорокалетний влюбленный, которому и хочется поверить и не верится в свое счастье, роль на

через год он, как обещал, отпирает дверь еатре при любой трогательной ситуации всегда несколько комичная. «без стука, своим ключом», находит жену в кресле перед своим портретом и даже в любимом своем платье и счастливо кончает пьесу, победно «вертя ключ на пальце». Пьеса кончается, но ключ не пропадает, Он сделан из более прочного материала, чем вся пьеса, он достовернее всех персо­нажей, он - настоящий, найден автором в действительной нашей жизни, на войне, бережно хранился в боковом кармане по­ходной гимнастерки - поближе к сердцу и согрет подлинным человеческим теп­лом. Это счастливая находка, и автору, очевидно, жаль было бросить ее в недо­стоверной и быстро отцветшей пьесе «Жди меня» -- он передал ключ следую­щему своему герою. Этим счастливым ключом полковник Савельев, сапер, сорока лет, возвращаясь с фронта, после трех с лишком лет отсут­ствия, отпирает дверь своей квартиры и завязывает новую пьесу Константина Симонова «Так и будет». ** Но хорошо обжитые, подлинные детали имеют почти волшебное свойство запоми­наться и напоминать: и читателю вдруг начинает казаться, что перед ним та же квартира, которую он видел в первой пьесе; что кресло у входа, в которое опу­скается, войдя, Савельев, то самое, где сидела Лиза в «Жди меня», что сама Ли­за, в сущности, Оля из «Так и будет», т. е вернее, Оля - это Лиза, еще не успевшая выйти замуж, Читатель догады­вает для Савельева во второй пьесе, ка­жется взятым из обширного гардероба Лизы «любимым платьем» Ермолова. А когда Савельев уходит на фронт… на этот раз в конце пьесы и прощаясь ее, под­с Олей Лизой, опять «обнимает няв с пола… и, больше не оборачиваясь, выходит», читатель окончательно смущен и не знает что думать: то ли Савельев тот же Ермолов (через три с лишком го­да - это вполне возможно, даже сходит­ся по чину и возрасту), то ли для всех наших офицеров, без различия рода войск, чина, возраста и характера, установлена одна манера прощаться с любимыми пе­ред отездом на передовые? Заветный ключ так удачно отпирающий двери в обеих пьесах, ничего не строящая прекрасная строительница 23 лет, красивое платье и особая манера целоваться - пе­ренесены Симоновым из одной его пьесы в другую Мальчик Ваня, воспитанник полковника Савельева, весь целиком, со всеми «седыми волосками», переселен в пьесу из лирического стихотворения («Майор привез мальчишку на лафете…»). Медсестра Аня, вместе с переправой, ко­торую бомбят немцы, пришла в «Дни и ночи» из сталинградского очерка, Вероят-, но, можно продолжить список таких бро­дячих деталей в произведениях Симонова, но достаточно и этих, чтоб задуматься о природе подобных вариаций. Незольно задяешь себе вопрос: зачем сения из одного жанра в другой? Ведь не от бедности он это пелает, трудно запо­долитього в недостатке материала Трудно также допустить, что он не заме­вполне сознательно и, думается, вовсе не считает предосудительным, Он знает цену удачным находкам, он дорожит деталлями, опробованными на публике, или милыми по личным воспоминаниям, он понимает, очевидно, что эти детали не используются в полной мере не срастаются с произведе­нием на-смерть и могут быть использованы в другом месте. **

Образ «седого мальчика», так отважно перенесенный на сцену из стихотворения, никак не раскрыт в пьесе. Казалось бы естественным, что его горячая любовь к полковнику могла вызвать детскую рев­ность к Оле, и вот один из маленьких конфликтов, и вот возможность пока­зать характер, а героине победить еще и это маленькое сердце, Но автор не ис­пользует эту возможность, и бедный Ваня присоединен к общему хору «свах». Великолепный русский драматург Островский почти сто лет назад написал в письме к М. Погодину: «Пусть лучше русский человек радуется, видя себя на сцене, чем тоскует», Эти слова можно поставить эпиграфом к нашей драматургии военных лет, и не только к драматургии и ко всей советской литературе военного вре­мени, Стремление «порадовать русского человека» советского человека не только естественный, искренний порыв от­дельных писателей, оно ощущается, как общий долг, внутренний долг писателя перед своим народом, Народ, перенесший почти невероятные бедствия, принесший и приносящий неисчислимые жертвы, народ­победитель не только силой оружия, но «силой духа», вправе был ждать в эти великие годы от литературы таких слов, образов, картин, которые могли при­нести ему радость. Счастлив писатель, который может удовлетворить эту насущ ную потребность, счастлив тем более, что время, - котором он живет, и народ, для которого он пишет, дают ему материал бесценный. Чему же и на когопорадуется современ­(в самом широком значении слова), образ «благополучного» человека не привлечет сейчас симпатий зрителя или читателя, равно, как человек слабый, несчастный, падающий под гнетом горя или бедствий, не вызовет сочувствия, Не он - герой, заставляющий нас радоваться за советско­го челозека, гордиться им. Нет, мы ра­дуемся, видя, как русский человек совет, ский человек борется, стойко обороняя все лучшее, что есть в человеке и в мире, смело бьется и побеждает. Увидеть на сцене или в книге, как советский человек одолевает все враждебное, как он стано­вится победителем, очень радостно и чрез­вычайно полезно. огромная победа, все равно, восстанавли­вается ли завод, или город, или личное счастье человека, его сердце, его изранен­ная войной душа. Но в пьесе Симонова все персонажи так предупредительны, так уступают друг другу, так предвидят и устраняют всякую возможность малейшего конфликта, что им нечего и некого побеждать ни вокруг себя, ни в себе, а раны оказываются или несерьсанни коко женить полковника на Оле только потому, что она молода и очаровательна, Даже влюбленный в Олю молодой архитектор своими ревнивыми наводящими только ускоряет дело. Даже мать убитого Положительные намерения Симонова в пьесе «Так и будет» очевидны. «Раны за­живают, это закон», -говорится в пьесе. раны должны зажить и чем скорее, тем лучше, надо только всем вместе дружно инежно залечивать раны. Восстановление это ведь тоже суровая борьба и тоже Олиного жениха специально появляется в пьесе, чтобы уговорить ее поскорее из­вариация его памяти, Странная В сущности, это и в самом деле вариа­ция вариация лирической любовно-воен-граде» ной симоновской темы.- Верная любовь хранит от пули, говорил Симонов в «Жди меня». Любовь залечит все раны, говорит он в «Так и будет». В обоих слу­чаях эти лирические заклинания лишь ил­люстрируются событиями, происходящими на сцене, и в обеих пьесах эти события лишь случайность, лишь частный случай. Частный благополучный случай делаетски автора эгоистичным. Как можно сказать: «распахнутся все двери, и все они вер­нутся c войны - навсегда» - людям, к которым близкие никогда не вер­нутся с войны? Пьеса Симонова утешает тех, кто уже утешился, проходит мимо настоящего большого горя, и прекрасно­душие его случайных героев, как обяза­тельное красивое платье героини, вызы­вает естественный протест у каждого, для кого первой и самой дорогой традицией русской литературы является красота жиз­ненной правды.   менить темы «Жди меня»! 

Амельницкого, «Хмельницький вмер а сла­ва ного не вмирае», -- такими словами за­канчивается дума «Повстання псля Бiло­церкiвського миру». Знаменитая дума про «Хвеська Ганжу­Андибера» переносит нас в далекое прош­лое украинского народа. Она рассказывает о борьбе казачьей бедноты с богатеями, «дуками-срiбляниками». В ярких поэтических образах устного творчества запечатлевал украинский народ прошлое, свой быт, чаяния лучшей жизни, воспевал любимых героев, память о кото­рых хранил столетнями, Думы и историче­ские песни - художественный документ теронческой борьбы украинского народа за свою независимость. Книга «Украiнськi думи та iсторичнi иеч1», составленная М. Плисецким, издан­ная под редакцией и с предисловнем Мак­сима Рыльского, заключает в себе эти классические образцы традиционного на­родного творчества В основу сборника во­шли фольклорные материалы из рукопис­ных собъаний Академии наук УССР: мате­риалы журнала «Киевская старина» рус ского географического общества, архив М. Максимовича, П. Лукашевича, П. Кулиша, И. Рудченко, И. Манжуры и других соби­зурным условиям не были напечатаны и в даняом издании публикуются впервые. Книга интересна не только для ристов и писателей, но и для массового читателя, особенно для учащейся молоде, иллюстрация при жи, как художественная ении истории украинского народа. Это первая книга по фольклору, изданная освобожденном от немецкой оккупации езе. Украинское государственное издательство. Кнев, 1944. 8

Рыльский воспевает возрождение осво­божденной родины, восстановление социа­в листических строек, разрушенных немцами. яркой народной по стилю песне «Пе­ред весной» Рыльский аллегорически по­казывает волшебный корабль Весны-побе­ды, который ведет сила «всiх стобрат­нix крайн», а Слава твердой рукой держнт руль.

нуть в прошлое своего народа, чтобы по­веру в ского чувствуется живая линия развития украинской культуры, связывающая ее прошлое с советской современностью. оветским поэтом, человеком сталинской эпохи. Рыльский любит ясность, простоту, строй­ность и гармоничность, Он избегает всего    нять ясней настоящее и укрепить лучшее будущее Рыльский глубже понял Кзначение старого «Памятника Богдана» … символа неразделимой исторической кров­ной связи украинского и русского народов, «золотого и стольного Киева и венчанной Кремлем Москвы». Рыльский показывает, что вся история Украины вела ее через

СИРАНО ДЕ-БЕРЖЕРАК НА УКРАИНСКОМ ЯЗЫКЕ КИЕВ. Максим Рыльский закончил ра­боту над переводом трагедии Эдмонда Ростана - «Сирано де-Бержерак». Недав. но в Киевском клубе писателей состоялся вечер, на котором Максим Рыльский рас­сказал собравшимся о своей работе над переводом. Заслуженная артистка УССР П. Нят­ко прочла отрывки из перевода. В обсуждении приняли участие писате­ли И. Кочерга, В Сосюра, Л. Новиченко и другие. Первая постановка «Сирано де-Берже­рак» в переводе М. Рыльского состоится в театре им. Заникозецкой во Львове. 



Заставки художника Д. Дарана к книге избранных стихотворений А. Исаакяна (Гослитиздат). связанных с ней поисков любимой женщи­-зать между собой отдельные эпизоды, со­естественную основу для последова, тельного развития действия. Однако по ходу повествования становится все более очевидным, что с этой темой автор связы­вает нечто гораздо большее - свою, так сказать. философию виденного. его раль ны только для того, чтобы удобнее свя­Читатель как бы приглашается войти во внутреннии мир героя, разделить его чув­ства и мысли Обстановка, в которую ге­рой попадае  в Ленинграде, представляется ему похожей на «фантастический роман о последнем дне мира, о том, как в резуль­тате космического похолодания прекрати­лась жизнь на земле и ворода стоят вы­мершие, заносимые снегом» И вот здесь герой ищет любовь, ищет свое счастье.а Характерно, что все видимое представ­лнется ему чем то совершенно неизбеж­ным, Оно не ожесточает его, не пробуж­даст в нем чувства особенной ненависти тем, кто были единственными виновни­ками нечеловеческих мучении, причинен­ных городу,- к немцам. Мир неуютен, жесток, но каждый дол­жен через страдания притти к счастью, каждый должен найти свое хоть маленькое счастье, но только так, чтобы не отнять у других Вот, в сущности говоря, мо­героя. К этому убеждению автор пытается при­вести многих людей, о которых он пишет в своей повести Об этом говорит и военный врач, с ко­торым герой повести встречается на ла­дожской трассе Врач утверждает даже, что он имел право на любовь Лидии, женщины, которую ищет и любит герой повести, потому что он, военврач, разде­лял с Лидией все трудчости и страдания, выпавшие на их долю. И герой с ним со­глашается. Он приходит к убеждению, что малень­кое счастье или хотя бы привязанность, любовь к чему-нибудь необходимы людям для того, чтобы вынести все то, что выпа­ло на их долю Характерен в этом отно­шении разговор героя с одним из ленин­градцев, бывшим настройщиком роялей, работником военкомата Козочкиным. Козочкин заводит разговор о библии и утверждает, что если не прочесть эту книгу, то нельзя выдержать испытаний блокады, «Без этого в Ленинграде не про­живете»,- утверждает Козочкин, По тео­рии этого же Козочкина, чтобывыдержать, выжить, надо что-нибудь лобить. Так, например, один музыкант выжил потому, любил играть на рояле Козочкин так говорит: «Он и не умер-то из-за рояля, когда сильно любищь что-нибудь, не умрешь, А что вы, например, цените выше

Нарисовав картину великого мужества и несравненных подвигов ленинградцев, автор приводит своего героя к выводам, которые поневоле настраивают насторожен­но, Яснее всего его философия высказана в -Любимую женщину, - ответил я». Убеждения Козочкина близки герою. самом конце повести. «Моя любовь к ней нечто большее, чем просто любовь!»-вос­клицает герой И поясняет: «Есть чувет­которые выкристаллизовываются из великих страданий и великой стойкости».

Ник, ЖДАНОВ

вопросамиздать ниях, Тот, кто это видел, узнает, как зна­комое, тот, кто не видел, хорошо предста­вит по описанию. Вот, например, «Дуглас», в котором ге­рой летит через Ладожское озеро: «В про­ходе стояли ящики, В центре - лесенка, уходящая под слюдяной колпак. В колта­ке был укреплен пулемет и под ним си­денье для пулеметчика… Из окна кабины я видел как из-за огромного крыла «Дуг­ласа» появляются иногда два истребителя. Мы шли под прикрытием четырех «МИГов». Вот ＿ Ленинград: «На улицах стояли трамваи. Занесенные снегом, они походили на суда, затертые льдами». Можно было бы привести много приме­ров в доказательство авторского умения хорошо видеть. Из того что написаносей­час о Ленинграде дней блокады, повесть A. Чаковского выделяется высокими до­стоинствами описания. Многие рядовые эпизоды, о которых пишет автор, полны истинного драматизма. Они свидетельству­ют о колоссальной нравственной силе и волевом напряжении людей города, выдер­жавших беспримерные испытания. Шофер на ледовой ладожской трассе отмороженными «ало-фиолетозыми» кистя­ми рук, в неистовом священном азарте пробивается со своей грузовой машиной, ночью, через метель и снег, в осажденный город; летчик, истекая кровью, сражается в холодном небе Ладоги; девушки тру­дятся в заводских цехах, где рядом со станками вырыты покрытые металлически­ми плитами блиндажи (на случай артобст­рела); медики живут в палатках на льду все эти и другие рядовые герои леннн­градской обороны ярко, просто и точно нарисованы в книге Верность фактам, лако­низм изложения, выразительность и точ­ность деталей выгодно отличают повесть А. Чаковского. Писатель может разными способами оп­ределить свое отношение к изображаемой им жизнч. Иногда достаточно изложить факты так, чтобы читатель, знакомясь с ними, сделал о них верное заключение. В этом достоинство очерковой формы. Однако во второй части своих записок с автор не захотел удовлетвориться высо­кой простотой очерка, Он встал на путь нарьчитой беллет чзации повествования, Его герой военный корреспондент ищет любимую женщину, которая осталась в оледеневшем городе, выносящем великие муки голода, лишений, обстрелов, Сначала кажется, что автор ввел тему любви и в его? что и -

и Поезд стоит на железнодорожных пу­тях. В вагонах … редакция фронтовой га­зеты, Военный корреспондент - герой по­вести А. Чаковского «Это было в Ленин­*-отправляется в расположение ударных частей, пытающихся разорвать кольцо немецких войск, блокирующих Ленинград. На одном участке наши танки прорвали оборону противника и продвину­лись в глубину его расположения. Однако немцы подтянули силы, и положение на­ших частей оказалось чрезвычайно тяже­лым. Корреспондент видит, как героиче­сражаются советские люди. Он просто точно описывает виденное. Он отдает себе отчет в ценности детали, которую нельзя выдумать, Его свидетельства убе­дительны, вних есть достоверность реаль­ности. Такое впечатление производит вся пер­вая часть повести А. Чаковского. Вот командный пункт танковой части. Маленький, тесный блиндаж. Начинается артиллерийский обстрел. В блиндаже гас­нет коптилка. «Люди тяжело дышали в темноте… Мы все молчали… Я сел на землю и прислонился к стене. Земля в блиндаже влажная».

го раз Приводятся слова Анатоля Фран­са: «Без усилий нельзя быть счастливым, каждое усилие предполагает всебе уста­лость и страдание». Таким образом, с одной стороны, поивя­занности (библия, рояль, наконец, жечши­на), с другой­очистительная сила стра­дания, Вот положения, которые никак не вяжутся со всем характером фактов, столь ярко описанных самим автором. Думается, что не в мужестве духа, а скорее в рас­слабленности нужно видеть источник та­кого умонастроения, Герой оказался вдруг внутренне чуждым той мужественной, су­ровой и героической обстановке, в кото­рую он попал. Разумеется, читатель постарается по­своему осмыслить яркие факты, показан­ные А. Чаковским, сделает свои выводы; отделит зерно от плевел. Не страдания возвышают человека, и не в них следует искать очистительный источник для его духа, О страданиях и несчастье хорошо говорил Горький: оно «не есть неустрани­мая основа бытия, а­мерзость, которую люди должны и могут отмести прочь от себя» Это сказано в воспоминаниях Ленине в доказательство его воинствую­щего оптимизма, Мы еще нe пришли к такой общечеловеческой организации об­щества, при которой устранится основа страданий и несчастий. Но это уже не область одних мечтаний. Мы делаем точные и практические шаги к достиже­нию этой великой цели Мы помним что несчастья и страдания, которые выпали на долю Ленинграда, были принесены немец­ким нашествием. Нет, не страдания возвысили советского человека, а мужество, любовь, презрение и ненависть к врагу, несушему с собой страдания и несчастья В этом - источник благородной силы и непревзойденного му­жества ленинградцев. Литературная газета № 12

В нашей литературе, кажется, нет дру­гого писателя, который так жил бы на­стоящим, как Симонов. У него порази­тельный слух, он лучше других слышит тот основной вопрос, который вслух или про себя задает сегодня писателю чита­тель, И спешит ответить - раньше всех, быстрее всех, внятнее всех, Это ему удается в очерках и в стихах, Но в двух его последних пьесах совмест­ные усилия журналиста и лирика все же Симонову не смогли заменить драматурга. и в пьесе «Жди меня» и в пьесе «Так и будет» нехватает уменья вести драмати­ческое действие, завязывать и развя­зывать узлы конфликта, обнаруживать ха­рактеры своих героев.

У него зенитчица жарит блинчики, ака­демик сажает картошку, актер несет обя­занности адютанта, управдом служит в ополчении, но это черточки нашего во­енного быта, а не признаки, помогающие психологическому раскрытию образа, они ничего существенного не прибавляют к характеристике персонажа, зато они как бы снимают с автора ответственность за профессии, присвоенные героям на первой странице. Героиня пьесы - молодая девушка, не­кое «вечно-женственное» существо - жен щина, которая жаждет любви, Зачем авто­ру понадобилось назвать ее архитектором и навязать ей дипломный проект, когда все ее поступки, мысли, стремления на­правлены лишь к тому, чтобы понра­виться герсю? Профессия архитектора для нее - вроде красивого платья. По су­ществу она с успехом могла бы быть и машинисткой и фабричной работницей. Кстати, вот образчик ее речи: «Тетя Саша, скоренько напусти, чтоб Дмитрий Иванович, когда придет, он уже чистый был». Что касается героя пьесы, то, хотя ав­тор украсил его четырьмя орденами и дал ему чин полковника, нам приходится ве-

Это написано точно, Мы помним сцены, положения, помним людей. Парикмахер бреет полковника и, не кончив, бежит за квасцами, чтобы смазать порез Он не воз­вращается. Приходит сообщение: «Парик­махер убит». Это дает возможность по­чувствовать обстановку. Раненый коман­дир-танкист умоляет отправить его на вы­ручку товарищей. Ему дают танки. Он ра­достно отправляется в огонь. Мы чувству­ем жар боя, ненависть людей, красоту и силу их отваги. Танкист контужен. Он теряет слух, за­тем речь, зрение Ослабевшей рукой он пишет одно слово «пробьюсь». Мы чувст вуем жажду борьбы, которую может уто­лить только победа. Санитарка Люба под огнем бережет ра­неных, Надо не допустить отчаяния, столь опасного там, где столько страданий Лю­ба обретает силу в любви к тем, кто бьет­ся рядом. В мужестве сильных. Эти люди запоминаются, пусть о них рассказано совсем коротко. Вторая большая часть повести посвище­на Ленинграду. Автор опять-таки очень точен в описа  «Октябрь» № 9. 1944. * А. Чаковский, «Это было в Ленинграде»,





Иллюстрация художника Д. Дубин­ского к рассказу Мопассана «Норман­дец» из книги, выходящей в Военмор­издате.

Статья печатается в порядке обсуждения.