высокую идейность украинской советской литературы страшным для него тогда как перед теми, Максим РЫЛЬСКИЙ. Когда-то Венгеров говорил о героиче­ском характере русской литературы, Это определение можно принять и по отноше­нию к украинской литературе, особенно нового времени, Тем более применимо это определение к советской украинской лите­ратуре, и общая для писателей задача за­ключается в том, чтобы литература наша и в дальнейшем была героической, актив­ной, высокоидейной Недавно происходившее при Централь­ном комитете коммунистической партии большевиков Украины совещание по во­просам пропаганды и агитации уделило ссобое внимание вопросам литературы Это указывает на огромное значение. кото­рое придает литературе наша партия и ко­торое имеет литература в жизни народа, в формировании мировоззрения человека, особенно в такую эпоху как наша, - эпо­ху высочайшего подема народных сил в борьбе за свое счастье, свободу и незави­симость. Мы гордимся тем, что тот, кто ведет те­перь многокацеональный Советский Союзк человечества -- фашистско-неменкими пре­ступниками,--гениальнейший в мире стра­тег, политик, мыслитель Иосиф Сталин, назвал писателей инженерами человеческой души. Однако совершенно ясно, что это опре­деление налагает очень почетные но чень нелегкие обязанности. Всегла ли стомм мы на должной высоте? Всегда ли м прилагаем все силы, чтобы по мее своих способностей приблизиться к идед­лу начерганному в формуле товарища Сталина? Наше дело - образным, эмоциональным словом служить народу, служить так же честно и самоотверженно, как служат ему оружием наши братья и сыновья на поле брани. Поэт всегда новобранец, говорил Иван Франко, Можно добавить к этим словам поэт, или, шире -- писатель, всегда обязан чувствовать себя вином. Именно такими и чувствовали себя Байрон, Гюго, Шевчен­ко, Некрассв, Горький, тот же Франко, Леся Украинка, Маяковский, но особенно так должен себя чувствовать советский писатель в дни Отечественной войны. Украинская советская литература с пер­вых же дней Великой отечественной вой­ны почувствовала себя мобилизованной. Именно в те дни прозвучало обращение Павло Тычичы к советской Родине: «Ми йдемо на бiй!» Ударом стального клюнка прозвучала данная Бажаном клятва: Нiколи, н коли, не буде Вкраiна Рабою нiмепьких катiв. Большое число наших прозамков, драма­тургов, поэтов ушло непосредственно на фронт, «как Сталина солдаты», по счаст­ливому определению Ивана Неходы Их труд, даже самый незаметный для посто­роннего глаза, их участие в мировой бит­е заслуживают велького уважения при­по решению партиии правительства созда­вали произведения во имя победы народа. Неразрывность фронта и тыла характер­ны для всего Советского Союза в наши зеркале, в нашей литературной жизни. Но наш народ имеет, однако, полное право спрогить - всецело ли отражает ли­тературз его титанические дела, до конца ли она вызполняет свою высокую миссию? 1 мы, писатели, должны чистосердечно стветить на этот вопрос. В 1944 году, в год полного освобожде­ния Украины от захватчиков, Н. С. Хру­щев, отмечая огромную роль, которую сыграла и играет в Отечественной войне наша интеллигенция в целом, подчеркнул, что народ ждет от писателей произведе­ний, достойно отражающих все величие дел народа в бою и труде, отражающих те новые человеческие качества, которые проявились в период войны, всю безгра­ничную красоту народной души. Народ ждет… а наша литература именно в дни освободительных победоносных боев, B дни, когда Украина оживает, воскресает и духом и телом, когда начинаются восста­новительные работы неслыханных раз­меров, наша литература как будто бы сжалась, притихла, более того, она гре­шит иной раз, если говорить об отдель­ных иизателях, неверными, фальшивыми тонами. Упорно говорят об условиях, которые, мол, необходимы для создания так назы­ваемых больших полотен Многое из того, что говорят, верно, Но, несомненно, одним из условий нормального развития литера­туры нужно признать существование кри­тики Именно на вопросах критики постав­лено было ударение на совещании по во­просам пропаганды. Мы не можем не признать, что до сих пор в критике много кумовства, действий по принципу «кукуш­ка хвалит патуха», что бывают случаи и «заушательской», оглобельной критики, причем, разумеется, чаще всего оглобля опускается на головы тех, кого собствен­них оглобли считает мелочью, т. е. не Когда идет разговор обидейном фронте, то именно писателям, именно интеллиген­ции нужно быть в этой борьбе на передо­вой, Конечно, следует различать ошибки заблуждающихся от преступных выпадов врагов, явных или замаскированных, Вра­Непримиримые враги наши --- украинско­националисты. Национализм и патриотизм, национализм и здорсвая на­циональная гордость - это не только не близкие между собой, но полярно проти­всположные понятия, Кто не гордится сво им народом, тот недостоин своего народа Но что может быть общего у такой гордо­сти со звериным шовинизмом кретинов, «тоорию» «высшей расы»? Что может быть общего между на­шей гордостью, нашим народом, народом Вишенского, Г. Сковороды, Шевченко, Геголя, Леси Украинки. Коцюбинского, Франка, Стефаника, Кропивницкого, Зань­ковецкой, Саксаганского, Потебни, Жи тецкого, с чванством, продажностью бан­дер, бульб и других националистов, потом сыны Советской Украины, составной мой передовой страны мира, единствен­ной страны, которая практически уничто­жила угнетение человека человеком, стра­ны, которая разбила и окончательно унич­тожает отвратительное логово зверства и варварства - фашистскую Германию Этим мы горды и на эту гордость имеем право Националисты практической своей дея­тельностью всегда продают свою родную землю, Они по самой своей природе торговцы родиной Таким был Мазела та­ким был Выговский, такчм был Петлюра, таким был Скоропадский, Таким являют­ся нынешние украинско-немецкие национа листы. Эти дегенераты, продающие за трид­цать сребренников свою мать-родину не… мецким захватчикам, пытались воздейство­вать на малосознательных людей пытались за заставить их поверить, что они воюют «независимую Украину», Мы знаем, где подлинно независимая Украина она здесь в великом Советском Ссюзе, она в деру­шимом единении с великим русским наро­дом. В боях за Украину кровью своей и сво­ей жизнью жертвовали и русские и бело­за руссы, и узбеки, и армяне и грузины, и азербайджанцы, и таджики, и казахи, и евреи, и все люди Советского Союза гак же, как за русские земли, за Белоруе­сию, за Кавказ, за Москву, за Ленинград, Сталинград, за Севастополь грудью встали сыкы земли Тараса Шевченко. между тем, в некоторых стихотворениях, в прозаических произведениях наших писате­лей слово «Украина», слово «украинский боец» звучит, как нечто изолированное, самоловлеющее мы дети со как нечто встокогооо собданново о Сталин. Об этом нужно всегда помнить Посте! любити евiй край не элочин, Коли це для beiх,  го, прекрасного, к непониманию всего, что принес нам самый весенний в мире ме­сяц наш Октябрь. ы боролись и бо на страны Советов, - неотемлемая часть Советского Союза. Наша украинская литература ление гения также туры всех великого народа: Но она есть составная часть грандиозной куль­народов Советского Союза. Идейно-политическое воспитание писате­лей - залог нового подема украинской советской кульгуры. 

кто в глазах «оглобельщика» окружен ка­гов нужно бить решительно. ким-то священным табу, оглобля момен­тально и механически превращается в ка­немецкие фимиама часто дило, и от удушлизого начинает болеть голова.

более или менее подробно и повозможно­пересказывается содержание сти верно произведения, - и все. Словом, критиче­ских, так сказать, жанров у нас достаточ но Мало только у нас критики, строго полном смые­се­годняшнего, и вчерашнего, и своего, и чу жого, кратики герячей, такой трбовитель Виссариона» прозвучало на совещании, как высокий образец. Слабая кратика - горе литературы, бe. да для писатетей Более того, слабая кри­тика всегда является свидетельством сла­бости литературы. Здесь идет речь не только о критике профессиснальной, я имею в виду и критику писателя писате лем и, наконец, самокритику. Широкое, от­кровенное и серьезное товарищеское об­суждение новых произведений - дело не­обходимое. Основная черта нашей литературы, ли… тературы социалистического реализма это правда. Правдиво отображать на­х шу жизнь в ее титанических явлениях - вот что должен делать писатель. И наша литература передает правду жизни, Но иногда, читая произведение, написанное, несомненно, с самыми лучшими намерения­ми, даешься диву: С кого они портреты пишут? Где разговоры эти слышат? Извращение жизни происходит не от не­достаточного знания материала, а оттого, что автор как бы боится подать материал неприкрашенным, неподслашенным, и из­за этого впадает в фальшь. Правденужно смотреть в лицо, этому учит большевист­ская партия. Всякой фальши, всякому из­вращению живой действительности крити­ка, как и вся наша литературная общест­венность, должна обявить беспощадную войну. Наша литература, наша критикаидей­ны, над ними развевается знамя ленинско сталинской науки, ленинско-сталинского мировоззрения Под этим знаменем мы бо­ремся всеми видами оружия с врагами на… рода. Ненавистью к немецко-фашистским захватчикам пронизана наша литература до самых глубин, Но показать врага не всегла удает вашим исателям уже лозубым и т д., словно преступник, рав­ный по красоте Зигфриду, мог бы до­ждаться, чтобы мы его помиловали или даже им любовались. Тут к месту напом­лом простым, легким, как взмах руки, это значит не укреплять нашу волю к борьбе и к победе, а наоборот, размагни­чивать ее. Иногда наблюдается и другая край­врага, как силу страш­все на своем ность рисуют ную, ломающую пути (так писали в первые дни, теперь, конечно, это­го нет), или как носителя определенной иден, с которым якобы можно идейно спо­рить. Такие ситуации встречались в реши­тельно осужденных нашей общественно­стью произведениях Александра Довженко. 

«Славянская дружба» (Воениздат).  И. ХАЛТУРИН Изображение подвига На берегу русской идет реки Донец борьба за родную землю, Враг устроил тайную перепразуче рез реку, враг уже На этом берегу реки. Сапер Шершавин делает все, что мо­жет сделать чело­век долга. С опас­ностью для жизни он идет в разведку и обнаруживает пе­реправу. Ее пробо­вали взорвать вся­кими способами, переправа стояла. Обложка художника B. Щеглова Тогда сапер Шершавин получил боевое задание переправу взорвать во что бы то ни стало, И он отправился выполнять свой долг, Он сделал все, что должен сделать честный опытный боец. Ночью он прополз с товарищами через минные поля с тяжелым грузом - взрыв­чатым веществом. Шершавин вошел на мост и сделал все как полагается. Но взрыва не было. Туман поднялся над рекой, пришел рас­свет, на другом конце моста услышал Шершавин незнакомую чужую речь и тя­желый топот солдатских сапог. В войне, которая ведется по правилам, по военному уставу, этот человек сделал, казалось, все, что мог, Другой мог бы теперь отойти назад, скрыться, полытать­дней Но будет ли следующая ночь? И человек совершает подвиг. Он бежит по мосту навстречу немецкой пехоте, взрывает мост и тем самым самого Это подвиг самопожертвования, высо­ртованят мое свою жизнь. Но обожженное бесчувственное тело вода прибила к берегу. В этом обезобра­женном теле теплилась еще жизнь. И этот остаток человека, беспомощный и бессильный, совершает другой подвиг. Волей и сознанием человек заставляет себя пробиваться к своим. Это жажда жизни? Жить во что бы то путем. ни стало! Да, Но люди из-за этой жажды жизни иногда лишаются чести. Жизнь можно завоевать и кривым нечестным Шершавина прибило волной к берегу, занятому немцами. Усилия, с которыми он заставляет свое непослушное тело пе­реплывать через реку к родному берегу, ползти к своим окопам, неимоверны. Взрыв моста высокий подвит тре­бующий всех человеческих чувств на несколько секунд. Возвращение слепого человека обратно через реку, через минные поля требовало напряжения всех человеческих сил и воли в течение трех ночей может быть, более длинных и мучительных, чем три года. Герой книги - Сергей Иванович Шер­шавин. И все, что рассказано о нем, пра­вильно, точно, предельно конкретно. Рассказ Фраермана подкупает глубокой лиричностью Эта лиричность не в том, что есть пейзажи, описания природы, она в личном отношении к герою. Нигде не сказано в книге, что автор сам участник Отечественной войны. Но рассказ этот мог написать только чело­век, проделавший тяжелый путь плечо к плечу с советским бойцом. И это видно не только в деталях, всег­да точных а в общем понимании войны, ее духа, ее философии, ее быта. р. Фраерман. «Подвиг в майскую почь», Цетгиз. 1944.

Кокорина к книге К. Симонова

А.

художника

Иллюстрации

И. ЛУЖАНИН ТЕМЫ ВАЖНОЙ председатель ССП Удмуртии ОТ

СТОРОНЕ

В

написанных им, есть на колхозные темы. Но поверхностные вещи, лишенные глубоких, интересных мыслей. Поэт не затрудняется в выборе тем легко берется за любую из них. Но взгляд поэта лишен острой наблюдательности он скользит по поверхности явлений и собы­тий, не проникая в их существо, не по­стигая их сокровенного смысла, Так рож­даются наспех зарифмованные строки, и в которых нет и намека на живую горячую, взволнованную, страстную речь поэта­воина. Чайников в этом смысле не одинок. некоторые другие поэты и писатели. Отошли в сторонку от самых насущных злюбодневных тем нашего времени и Удмуртский поэт А. Волков в первые дни войчы напечатал небольшое стихотво­рение «Ожидает сына мать». О нем мож­но было бы не говорить, если бы оно не характеризовало оторваннжсть поэта от жизни, его незнание советского человека, В этом стихотворении Волков показал колхозницу мать героя, которая занята исключительно тем, что сидит у окна и ждет возвращения своего сына. Других мыслей и дел у нее нет, она полна гру­сти и тоски и поглощена ими, Приходится только удивляться, что поэт, кстати ска­зать, работающий в деревне и находящий­ся в гуще колхозной жизни, не заметил героического труда наших колхозниц, вы­несших на своих плечах всю тяжесть ра­боты в сельском хозяйстве, и не написал о5 этом ни одной хорошей строки. Писатель Бор-Раменский в дни войны мацисал несколько рассказов и повесть  и работая на водном транспорте, Бор­Раменский писал о партизанах Крыма, о душны, так как писатель черпал свое вдохновение в газетных материалах, лите­ратурных источниках, не зная по-настоя­щему фронтовой жизни. А жизнь окру­жающих его тружеников тыла писателя никак не вдохновила. То же самое мож­но сказать о молодом поэте В. Семакине, работающем на Воткинском машинострои­тельном заводе-одном из крупнейших в стране, Семакин написал хорошие стихот­ворения о героях войны, но героев тыла он тоже не заметил. Как же случилось, что большинство писателей республики работая в дни войны в тылу, не создало до сих пор ни одного крупного произведения о трудо­вых подвигах рабочих и колхозников Уд­муртии, об их неустанной помощи фрон­ту, наступающей Красной Армии? Ответ может быть один: наши писате­ли че поняли до конца своего патриоти­ческого долга перед Родиной, не проник­лись сознанием того, какие ответственные задачи возложены на них в годину вой-

За время Великой отечественной войны писатели Удмуртии создали ряд произве­дений на тему фронтовой героики. Изда­но несколько коллективных сборников на удмуртском и русском языках. Вышли книги новых стихотворений и поэм от­дельных поэтов, Произведения, написан­ные на темы тероической борьбы совет­ских воинов против немецко-фашистских захватчиков, нашли положительную оцен­ку широких кругов читателей, С живым интересом читаются стихотворения и по­эмы наших поэтов-фронтовиков Ф. Кед­дарной темой для советского писателя является геронка тыла, самоотверженный труд рабочих, колхозников, советской ин­рова, Т. Шмакова, М. Петрова С. Широ­бокова. Тема военной героики­главная тема нашего времени. Однако столь же благо-и теллигенции, отлающих всe свои силы делу окончательного разгрома ненавист­ного врага, Долг писателя­рассказать в подвиге Сталин, экономическую победу в с фашистской Германией и единоборстве ее сообщниками. Советские писатели за последние годы написали интересные книги о труженчках тыла. Достаточно назвать романы А. Пер­венцева, А. Караваевой, книги очерков Мариэтты Шагинян и др Большинство писателей нашей респуб­лики живет и работает в тылу. Они… очевидцы незабываемых трудовых усилий коллектива рабочих, инженеров и техни­ков Ижевского дважды орденоносного машиностроительного завода, металаургие кой огромный вклад в дело тюбеды вно­сят рабочие и работницы, колхозники и ких и благородных целей. Но, к сожале­нию, некоторые наши писатели сами еще не являют примера такой самоотвержен­ной работы, Они проходят мимо того зо­лотого материала, который дает им жизнь, наше героическое время, и почти совсем не работают над образами героев тыла, энатных людей промышленности и наших сельского хозяйства, имена которых на­зываются рядом с именами прославленных советских воинов. Получается странная вещь. Казалось бы, нет никаких оснований упрекнуть ино­го писателя в том, что он оторван от жизни, что он не знает ее. Можно, на­пример, спросить такого поэта, как П. Чай­ников, сколько времени он пробыл в кол­хозах за последние три года, и он с большой точностью назовет количество дней и даже часов, проведенных ем в де ревне. Но спросите у того же Чайникова, сколько жже страниц он посвятил самоот­верженному труду колхозников и колхоз­ниц в дни войны, и он вряд ли сумеет сказать что-либо определенное.



Правда, кое-что Чайников попробовал сделать. Среди десятков стихотворений, читателями. УКРАИНСНАЯ ЛИТЕРАТУРА В БОЛГАРИИ ны, и оказались в большом долгу перед Во время работы Славянского конгресса искра»), Василия Лисняк - «На захiд» в Софии (март этого года) в болгарских (там же). газетах и журналах появились переводы Переводы Л. Стоянова К. Зидарова, произведений украинских поэтов: Тараса Благи Дмитриевой и др. Шевченко (журнал «Славяне»), Ивана Франко -- «Батькiвщина каже» (там же), Павло Тычина - «Вiтер з Украiни» (жур­Как сообщает бюллетень «Болгарско­нал «Славянски собор»), «Мы йдемо на радянська дружба» (кн. первая), Народный бiй» (газета «Работническо дело») «Чут­театр Софии возобновил в декабре 1944 г. тя единоi родини» (газета «Младежка ис­кра»), Максима Рыльского «Чаша друж­бы» («Славянски собор»), «Ленин» (жур­нал «Младежь»), «Пiсня про Сталiна» (журнал «Млатежка эстрада»), Владимира Сосюры - «Салют» (журнал «Младежка постановку пьесы Корнейчука «Платон Кречет» в переводе Ст. Гондевa (пьеса шла в 1940-41 гг.). Пьесу поставил ре­жиссер Н. Массалитинов. Бюллетень под­черкивает исключительный успех пьесы у болгарскоге зрителя.

к «Дон-Жуану» Байрона (Гослитиздат).

Иллюстрации художника Г. Ечеистова 

Мы читаем в книге О. Писаржевского «Адмирал корабельной науки», как Крылов

И это огромная задача -- показать всю вереницу, всю цепь ученых и открывате­книга «Рассказы об написанная талантливым пи-

M. ИЛЬИН

Но прожектор - шумный сосед. Он тре­щит и гудит, он мешает слушать. Чтобы он  Так построим другой мозг - из стали, чтобы он считал побыстрее. не мешал, надо оттащить от него звуко­по крайней мере на километр. Глаза - в одном месте, а уши-в дру­гом. Как же их соединить, связать в одно це­лое, чтобы звукоулавливатель наводил прожектор? Невозможно? Но наука на то и сущест­вует, чтэбы делать невозможное возмож­ным. «Хотите писать пером, лежащим за сто километров от вас?» - спрашивает Орлов. И он вместе с чита читателем строит руку длиной в сто километров, - строит, поль­зуясь достижениями телемеханики. Вот такую-то руку и можно протянуть от звукоулавливателя к прожектору. Одно препятствие преодолено. Но есть и другие. Как поймать враже­ский самолет, ведь он не ждет, не стонт на месте? Надо вычислить поправку и на скорость самолета и на ветер, относящий звук. А пока будешь вычислять, самолет улетит. Значит, опять невозможно? Нет, человеческая мысль берет и этот барьер. Наш мозг считает слишком медленно? И вот создается «Прожзвук» - «боевой союз Больших ушей, Длинных рук, Сталь­ного мозга и Разящего луча». Результат в книгах Орлова не дается готовым. читателя рядом с собой: «а ну-ка, веди машину». И читатель становится изобрета­телем. Он изобретает вместе с Кулибиным отражатель, вместе с Петровым - вольтову Как летчик-инструктор, Орлов дугу, вместе с Столетовым - фотоэлемент. Читатель с радостью чувствует, как мысль преодолевает препятствия. Он все ей собственной силе, Человек удивляется самому себе! Это то, чего хотел Горький. больше входит во вкус, он удивляется сво­Так не только вербуются, так воспитыва­ются будущие исследователи, будущие изо­бретатели, будущие новаторы - дерзкие люди, переступающие пределы. Горький когда-то писал о «широчайших перспективах образного научно-художест­венного мышления». Орлов говорит, что «вольтова дуга

это маленькая молния, концах углей». Это точное определение, и в то же вре­мя это поэтический образ. Орлов говорит, что «земной шар пылится, как глобус». Это совершенно точно: каж­дый день на поверхность земли ложится сто тонн космической пыли. Так наука и поэзия сливаются в одно целое, Тут «все правда и все красота», как говорил Писарев о подлинной художествен­ной популяризации. Иногда говорят, что задача научно-худо­жественной литературы «вдохнуть поэ­зию в науку и технику, сделать науку живой и занимательной». Но наука не мертва, В ней есть жизнь, в ней есть поэзия. Надо только уметь их видеть. Чтобы «оживить» науку, прибегают ко всяким сладким микстурам, к отвле­кающим и развлекающим средствам. 

Рулавливатель Горького когда-то учившись летать над час же перестал Горькни-то сам дивляются только И он считал, что о победах науки, том, чтобы научить самому себе. «Пред самим собой, во всей полноте сво­их творческих сил, он еще никогда не удивлялся, а ведь в мире нашем только поражало то, что, на­землей, человек тот­удивляться этому. умел удивляться, как дети. задача тех, кто пишет заключается именно в человека удивляться это, только силыего разума, воображения, интуиции и неутомимость его в труде дей­ствительно достойны изумления…» О чем бы ни шла речь в научно-художе­ственном произведении, его герой всегда значит, ваша цель достигнута… один и тот же. Этот герой - человек, познающий и пре­образую:ший мир. И если ваша книга вызвала у читателя изумление перед мощью человеческого ге­ння, если читателю самомузахотелосьстать участником великой творческой работы, Я прочел недавно две книги инженера и изобретателя Владимира Орлова. Одна называется «Разящие лучи» и рассказы­взет о прожекторах (Детгиз, 1943 г.). Другая - это «Подземная гроза», рассказ о минах (Детгиз, 1944 г.). А потом мне попались на глаза номера «Пионера» (1944, 1945 гг.) с отрывками из третьей книги Орлова-- «Рассказы о неуловимом». В книгах Орлова все удивляет -- и сю­жет, и герой, и пейзаж. Начну с пейза­жа. Орлов говорнт об огнедышащей горе: «Скалистый кратер ее накален был добе­ла. Из него хлестало фиолетовое пламя, был такой, что скалы пузырились, кипели и испарялись. А с черного неба над крате­ром свисал другой раскаленный утес. Вер­шина его сияла ослепительным блеском». Гле подсмотрел Орлов этот необычайный лейзаж? На какой планете? 2 Литерагурная газета № 14 Он увидел его на земле. Он спроектиро­вал на экран вольтову дугу и заставил ее поработать. Дуга нарисовала на экране свой автопортрет и вдобавок рассказала челове­ческим голосом свою автобиографию. Читая книги Орлова, вы на каждом шагу испытываете удивление, Вас поражает маленькая огнедышащая гора, говорящая человеческим голосом. Но вот автор ве­дет вас в физический кабинет Санктпетер­бургской медико-хирургической акаде­мии Вместе с Василием Петровым вы снова открываете вольтову дугу. И вы уже по­новому удивляетесь. Вас удивляет и смысл явления, и гений ученого, проникшего в этот смысл. Сколько раз за годы войны мы читали о героях-саперах, о партизанах-подрывни­ках. Но вот Орлов вводит нас в самую суть дела. Мы начинаем понимать, что такое мина, и кто такой сапер. Нам становится ясным суровый смысл военной поговорки: «Минер ошибается в жизни всего один раз». Мы следим с волнением за работой человека, который, словно хирург вытаски­вает из гусениц танка смертельную занозу - взрыватель мины. И мы только тут на­чинаем догадываться, как велика цена под­вига. Так возникает сюжет. Этот сюжет - ра­бота сапера, вылавливающего мину, и ра­бота ученого, построившего миноискатель. Работа человеческой мысли и человече­ских рук -- вот что служит Орлову неис­черпаемым источником сюжетов. Что такое научное творчество, как не преодоление того, что кажется непреодоли­«Незозможно, а я добьюсь» - вот та «безумная дерзость» человеческогоразума, которой так удивлялся Горький. Орлов строит сюжет на этом преодолении  непреодолимого. Он рассказывает о том, как «снайперы голубых лучей» прожектористы ловят вражеский самолет. Прожектористам помо­гают слухачи. Прожектор и звукоулавлива­тель должны работать сообща, как глаза и уши одного человека.

охотился в детстве на уток. Но не в этом лей, а не только одно звено. Такова, например, элементах», ценность книги, а в рассказе о том, как Крылов создавал свою теорию корабля.

Если бы Писаржевский гонялся за анек­дотами и приключениями, ему надо было сателем И. Нечаевым, погибшим на фрон­те. В этой книге периодическая система бы выбрать себе другую тему. Ученый - не герой романа. Его жизнь часто бедна ниями в обычном смысле слова, «Адмирал корабельной науки» провел большую часть своей жизни не на мостике флагманского корабля, а за письменным столом. Но этот стол был ареной такой удивительной борь­бы с препятствиями, какой не знает ни один приключенческий роман. Охоту на уток можно было бы и опу­стить без большого вреда для книги. Но вот рассказ о том как Крылов научил моряков спасать корабли от затопления при этого опустить Иногда поступают и так. Берут анекдо­тическую, бытовую сторону жизни ученого и приклеивают к ней ученый трактат, пе­ресказанный своими словами. Биография ученого и биография его учения не слива­ются вместе. Но разве можно оторвать ученого от его учения? Ведь самое ценное в его жизни это то, что он сделал. Жанр биографии кажется мне совсем не легким, а трудным. Он труден потому, что в нем тантся постоянная опасность, соб­лазн пойти по пути наименьшего сопротив­ления, по пути анекдота. Есть и такое заблуждение. Думают, что история науки - это жизнь замечатель­ных людей. Достаточно создать большую серию биографий, и задача будет выпол­нена. Нет спору, биография героев науки нуж­ная, необходимая вещь. Но не надо забы­вать и о биографии самой науки. Ни одно открытие нельзя назвать делом рук одного единственного человека. Ис­тория науки - это эстафета. Через века от ученого к ученому пе­редаются открытия и изобретения. Люди передают из рук в руки какой-нибудь прожектор или корабль, и вещь растет, ме­няется, совершенствуется. Кто узнает од­нодеревку первых русских корабельщиков  в современном советском линкоре? появляется в итоге векового труда многих

приключенческого приключе­людей, но это не умаляет, а увеличивает заслугу Менделеева, сумевшего обобщить огромный опыт. Когда читаешь такие книги, как книга Нечаева, из многих человеческих образов создается один образ человека-творца, Че­ловека с большой буквы.



в Это тот многорукий, многоликий мастер, который познает и преображает мир. Его жизнь тоже требует изображения. Это он перестраивал нашу страну в дня пятилеток. Это он восстанавливает сейчас небывало короткий срок заводы, плоти ны, шахты, разрушенные немцами. Это он­коллективный ученый и коллективный ра­бочий - помог нашему бойцу врага и дойти до Одера. Об этом великане надо писать. Конечно, чем больше полотно, тем боль­ше оно требует труда и таланта, Еще не создана научно-художественная эпопея, с тысячами героев на первом плане и с мил­лионами позади. Я не знаю, кому по плечу будет такая книга: Но я верю, что она будет написана Ведь у нас уже есть первые опыты, первые удачные попытки показать коллек­тивного человека за его великой работой. Вот книга Н. Михайлова «Лицо страны меняется» Что вас поражает, когда читаете эту книгу? Бас поражает гигантский размах творче­ской мысли и творческого труда, преобра­зующего мир. И снова мне хочется всгомнить слова Горькоге. «Человек … носитель энергии, организу ющей мир, создающей «вторую природу», культуру человек есть орган природы,. созданный ею как бы для ее самопозна­ния и преобразования». Лучше не скажешь. И задача наша в том, чтобы создать поэтическую книгу о смелости разума, о дерзости человека­творца.

Придумывают искусственный сюжет, чтобы помощи затопления, нужда­нельзя. Это суть дела. он тащил на себе науку. Но она не ется в микстурах и носилках. Она прекрас­но ходит сама - без посторонней помощи. И задача писателя - показать, как она великолепно ходит, как она взбирается на самые крутые горы и перепрыгивает через пропасти. самым трудным. Думают иногда, что биография ученого-- самый легкий из научно-художественных жанров, самый «близкий» к художествен­ной литературе. Тут будто бы проще всего перешагнуть границу, отделяющую науку от искусства. Но самое легкое иной раз оказывается Ведь биография - биографии рознь. Есть жизнь замечательных людей. А есть и сборники анекдотов из жизни замечатель­ных людей, Но ведь сущность дела - в открытии ученого, в его творческом труде. Отбросьте открытие, и замечательный че­ным. ловек окажется не таким уж замечатель­тие стоят внимания. А для этого надо сти читателя в самую суть проблемы, как это делает, например, В. Сафонов в кни­ге о Лысенко - «Власть над землей». Конечно, не так легко углубляться в темные дебри науки. Легче оставаться на опушке, в области быта и обычных чело­веческих отношений. Но быт это не Надо доказать, что и герой и его откры­вве­бытие, а бытие ученого в его труде,