ПОЭМЫ А. КУЛЕШОВА к «Мцыри» М. Лермонтова (Детгиз). рого война выгнала из дому, пробежал босыми ножонками по сердцу отца? Мы не энаем, и поэма этого не скажет пото­му что в дни войны каждый потерявший детей отец видит сына в каждом бездом­ном ребенке. Пейзаж поэмы, природа в ней­это бе­лорусская природа, Еловые чащи, рябина, лесные ручьи, заводи, тропинки, заросшие мхом и грибами. Но в этом как будто традиционном пейзаже А. Кулешов откры­вает неожиданные черты, потому что страстная, непосредственная любовь совет­ских людей к своей земле тоже имеет свою, особую сущность, Каждый человек любит родную землю. Здесь он родился и вырос здесь тру­дились его отцы и деды. Тема дружбы трудового человека с природой, их взаим ной связи проходит сквозь устную и пись­менную литературу всех стран но только советский человек прибавил к этой тра­диции новую страницу, Потому что в свою землю он для себя для своего на­рода вложил свой свободный труд и свой творческий разум, Вот почему род­ная природа стала для него не только другом или утешителем, но и союзни­ком в борьбе. В «Знамени бригады» и особенно во вто­рой поэме А. Кулешова «Цимбалы» ручей может привести советского человека к своим и запутать след его для врага, вы­сокие травы и кусты укроют его от пре­следования, придорожный камень и колос в поле, взывая о мести приведут на за­щиту героя народных мстителей. Любопытной особенностью поэмы А. Ку­лешова является то, что враг, против ко­доа нация на плечи народа, какой легла оккупация на плечи народа, какой страшной и безрадостной стала жизнь. Но не менее отчетливо ощутимо в поэме и сосредотоненной, накален­ский народ. «Бранный труд» воюющего народа по­казан в поэме, как единое дело. Народ насыщен героизмом, как океан солью. Герой народной войны­соляной кри­сталл: он возник, растворился, опять воз­ник. Сегодня его зовут так, завтра иначе, Кто хранит знамя? Алесь Рыбка… или Пикодим Полын, чье имя он принял? Трудно сказать, где кончается дело и подвиг каждого. Кто убил немецкого прихвостня, подли­зу Медведского? Тот ли безымянный кре­стьянии, который выстрелил в него на свадьбе? Или комиссар Зарудный кото­рый произнес ему смертный приговор от имени народа? Кто произнес и привел в исполнение приговор Никите Ворчику - «человеку без веры», усомнившемуся в грядущей победе? Зарудный и Алесь Рыбка? Да, но также и вся погибшая во имя этой победы бригада, весь несдав­шийся, непокоренный немцами народ за­хваченного района. Подвиг, борьба передаются в поэме А. Кулешова из рук в руки, как эстафе­та, Дела каждого, слагаясь, повторяясь, вырастают в великое общее дело. Здесь мы вплотную подходим к вопро­су о связи творчества А. Кулешова с уст­ным народным творчеством. Потому что именно так в едином образе, в одном лице­встает народ в песнях, легендах и сказках. Учиться у фольклора, вернее, принять опыт фольклора художник может по-раз­ному, Самый простой путь­подражание, механическое заиметвование готовых об­разов. Так, говоря словами Маяковского, можно «накинуть старую форму на новый факт» и изобразить немецкий танк в виде Змея Горыныча, а советского бронебойщи­ка­в виде былинного богатыря-змее­и борца. Такая аналогия «лежит рядом».Что Но есть и другой путь, Он по праву у может быть назван горьковским. Этот путь ведет к тому, чтобы «духовно по­родниться с народом на широкой и сво­бодной почвеегомироощущения, выражен­ного им в образах нетленной красоты силы», В «Сказках об Италии», напри­мер, нет ни одного сказочного, фантасти­в в ческого образа, Но в них во всей ной красоте и силе» сохранено мироощу­щение сказки, обогащенное сознанием ху­дожника-большевика, восторг и изумление перед красотой и силой человека, вера в неопраниченность возможностей человече ского творчества, разума и сердца. Еще менее «сказочен», на первый взгляд, роман «Мать». Но именно образ Нилов­ны напитан теми мотивамифольклора, ко­торые, повторяясь, слагаясь, споря с дру­гими враждебными им мотивами, на про­тяжении веков создавали образ «женши­ны Матери - единой силы, пред которой покорно склоняется Смерть». Мироощущение и мотивы фольклора могут проникнуть в самую глубину твор­чества художника, в самый метод изобра­жения реальной действительности. Тогда «фольклоризм» будет подлинно кивым и народным началом его творче­ства, ибо «устная литература­родона­чальница письменной»… не музейная цен­ность, Ее образы, ее мотивы должны про­должать жить и развиваться в песне и книге, отражая те глубочайшие изменения, которые происходят в жизни народа. Мне кажется, что этим «горьковским» путем усвоения опыта устной литературы шел А. Кулешов и в «Знамени бригады» и в «Цимбалах». В нашей печати, правда, пока еще в хроникальных заметках, «Цимбалы» уже названы сказкой, Это неверно. «Цимбалы» не сказка, Если в «Знамени бригады» был дан образ воюющего народа сквозь вос­приятие Алеся Рыбки, то в «Цимбалах» тот же образ дан сквозь восприятие Ва­силька­мальчика, ребенка, может быть,, дешову не всегда это удается. лешову не всегда это удается. Иногда поэма сбивается на традиционную сказку, на фольклоризм «по букве» А там, где она народнее всего «по духу», она неред­Читатель видит мир уже глазами дру­гого героя поэмы хозяинацимбал, худож­ника, чье творчество и жизнь неразрывно связаны с жизнью народа. Обобщенный образ войны и воюющего народа, который дан в «Цимбалах», менее полнокровен, чем тот же образ в «Зна­мени бригады». Если в первой поэме А. Кулешова герои передавали из рук в руки общее дело и как бы сливались в одного великого героя, то в «Цимба­лах» единство народной борьбы дается иначе, Батька Кузьма, командир партизан­ского отряда, к которому, как к магнит­ному полюсу, тянутся все силы сопротив­ления, ни разу не появляется в поэме. Но именем, волей, силой Кузьмы идет борьба в крае. И под его начало ведет народ песня цимбал. Сюжет поэмы--это приключения цим­бал, хозянн которых --цимбалист - ушел на войну, и временный хранитель кото­рых-- мальчик Василек -- ходит с ними тылу у врага, указывая народу путь леса, к партизанскому командиру батьке Кузьме? Что же такое цимбалы? Дед цимбалиста когда-то сделал цимба­лы, распилив на доски высокую ель бело­русского леса. И цимбалы в течение деся­тилетий были участниками всей народной жизни, гостями на свадьбах и народных гуляньях, От деда они перешли к внуку­цимбалисту. Они побывали и в Москве, на декаде белорусского искусства, Есть слух - сам Сталин сказал, что им цены нет. Когда цимбалист ушел на войну, ему пришлось оставить цимбалы в своей хате. Но он знал, что цимбалы не будут без­молвны, Если не руками, то сердцем сво­им он достанет до струн и через линию   фронта. же, значит, цимбалы это поэзия, з это подлинное искусство, которое связано с народом? И да, и нет. Ключ от хаты цимбалист, уходя навой­ну, отдал Васильку, которого встретил на дорогах войны возле трупа только что умершей матери. Так Василек стал хозяи­ном хаты и хозяином цимбал. И когда выгнали его из хаты немцы он пошел по Иллюстрации художника Ф. Константинова ДОЛМАТОВСКОГО том же самом сказал другой поэт: «От студенческих общежитий до бессмертья рукой подать». Похоже, как будто на глаза автору по­пался старый фотоснимок, сделанный при  магниевой вспышке, - и вот на полустер­шемся изображении все немного сдвину­лось, в застывшую группу ворвалось вре­мя, история, будущее: И облака молчат, Что сто дивизий против нас На западе стоят. Так же, как мысль о прошлом, врывает­ся в напряжение настоящего мысль победе, о будущем. Чем напряженнее на­стоящее,- a это напряжение такого свойства, что, казалось бы, только и есть в нем место для непосредственного дейст­вия, чем сильнее это напряжение, тем до­роже мечта о будущем. Такова уж при­рода человека, отличающая его от всех живых существ на земле. Один из при­меров мечты о будущем, ворвавшейся в горькое стихотворение о горьком времени, был уже показан в начале статьи. Но той же мечтой проникнута вся книжка Дол­матовского. Недаром она названа «Вера в победу». Что же это за вера? У переднего края каждому из бойцов не терпится поднести к глазам бинокль. И сразу же перед ним возникает облик родного города Один го­ворит: «Вижу Киев». Другой спорит: «Ошибаешься, мой дорогой. Это старый

К. ГОРБУНОВ

E. КНИПОВИЧ

жИзНЬ одной книги Повесть В Смирнова «Сыновья» еще до войны была издана в Ярославле. Теперь ее выпустил «Советский писатель». В первые годы революции крестьянка Анна Михайловна Стукова лишилась му­жа. Она воспитывает двух маленьких де­тей - Мишу и Алешу. Через нужду и вдовье горе женщина проносит неистощи­мую силу материнской любви, Только при колхозном строе сиротская семья узнала счастье. Казалось бы, перед лицом войны, без­раздельно подчинивщей себе личные судь­бы и семейные интересы, эта история должна выглядеть слишком простой. На книга органически близканынешнему дню, «Мирные» строки пятилетней давности по­могают понять могучую природу советско­го человека и подсказывают ответ на са мый важный вопрос: каким образом Крас­ная Армия, выдержав столько испытаний, сумела победоносно шагнуть от берегов Волги за Одер, от кавказских предгорий через вершины Карпат. близнецов на гумне и принесла их домой завернутыми подолПлотромой Никодим, сделал по ее заказу сосковую просторную зыбку Она сама прибила к матице гибкую березовую жердь, подвеси. ла зыбку», Анне Михайловне нетрудно угадать безрадостную участь ребят: «Од­на… вам дорожка-в пастухи, трешница за лето». Но дети появились на срет в бурную восемнадцатого года, Им принадле­весну жато будущее. Советская родина тогда была очень мо­в город и привез школьникам объя­«Ребята обулись в серые, теплые, как печурки, валенки, надели новые, с бараш­ковыми воротниками пальто, которых сро­ду не носили», Мать оглядела малышей и растроганно сказала: «За кого же мне те­перь бога молить, ребята?» Советская власть помогала ей ставить детей на ноги, Были они сыновьями не только Анны Михайловны, но всей огром ной страны, По-звоему, по-детски чувство­вали это и живой, проворный Миша, и серьезный, задумчивый Алеша, Есть уних своя изба, своя, никогда не отказывающая в ласке мать. Есть знакомая школа, род­ная деревня. За околицей лежит необят­ныч волнующий мир, тоже не чужой С детства впитывали ребята чувство любви к отчизне. Они еще не знали слова патриотизм. Но он рос в них естественно и неудержимо. И читатель не обманывается в лучших своих ожиданиях. Михаил и Алексей кон­чили учебу, вошли в колхоз специалиста­ми, умеющими работать на различных ма­шинах. Молодые люди принесли в артель неоценимое качество, свойственное только советскому человеку, характер которого сформирован большевистским воспитанием, Общее дело они ставили выше личныхин­тересов и служили ему самозабвенно. Братья чачали соревноваться по уборке льна. «Я ему, медведушке, жирок спушу» -запальчиво говорил беспокойный Михаил онеторопливом, но упрямом в работе Алек­сее. Мать тревожило это непонятное со­перничество, она мучительно думала: «В гнезде голуби, на работе чистое яст­ребье… Будет ли мир в этом доме?… А там, гляди, и вся жизньврозь кувырком пошла… Обливайся, мать, слезами, угова­ривай, мири их…» Напрасны были опасения Анны Михай­ловны. Вернутся сыновья с поля - опять из одной плошки едят, спать ложатся, словно в детстве, на одной постели, По горячности Мнханл сломал льнотере­билку. Брат первый сурово осудил его. Да и сама Михайловна «подошла к лоша­вожжи, сложила их вчет­дям, отстегнула веро и что есть мочи вытянула сына по плечам». В тот же вечер Михаил держал ответ перед собранием колхозников. «Сын подошел к столу, маленький, прямой, горя­чий». И услышала мать, как он честно поизнался: «Моя ошибка… Погорячился… Леньку хотел обогнать». Стало у Анны Михайловны тепло на сердце, и она поду­мала: «Начистоту, по-колхозному. Легче будет». Так росли не только дети Стуковой. Вровень с ними были и их сверстники. И невольно говоришь себе. Вот откуда взя­лись эти неодолимые, богатырского склада люди, которые сломали железный немец­кий таран. Вместе с молодыми сыновьями поднима лась духом и постаревшая Анна Михайлов­на. Она собрала с гектара почти тринад­цать центнеров высокосортного льняного волокна - «неслыханный урожай не толь­ко в районе, но и в области». Ее послали в Москву на совещание стахановцев-льно­водов. Там произошла встреча, которая возвысила скромную, пожилую женщину, заставила совершенно по-новому взглянуть на жизнь, на себя, на детей. Анна Михай­ловна разговаривала со Сталиным. Мудрый вождь открыл Анне Михайлов­не, в чем самое ценное богатство страны. Оно в людях, в детях. И вот с одним из сыновей надо расстаться. Од­ного из них нужно послать в Крас­ную Армию, другой мог получить льготу. Войны еще не было, Но когда справляли в новом доме Стуковой новоселье, колхоз­ники уже говорили: «Воевать нам еще при­дется… Фашизма башку подняла». Значит, сыну предстоит не просто служить, но, пожалуй, воевать. Стукова волнуется кто из сыновей более достоиннадеть крас­ноармейскую форму? Братья спорят. Каждому обидно оста­ваться дома. Дело чуть не доходит до полюбовной жеребьевки: «длинная спичка итти, короткая - дома оставаться». По­звали на совет председателя колхоза Ни­колая Семенова. Он заявил: «Не со спич­кой матери жить придется, а с кем-то из вас… Пусть Михайловна и рассудит сама: с кем ей любее дома остаться». Мать близко к сердцу принимает желание детей и говорит: «Идите оба». Просто и жизненно прозвучали эти два слова. Иного ответа нельзя было ждать. Он предрешен логикой развития характе­ров героев, эмоциональным подтекстом по­вести. Характеры сыновей и матери вырази­тельно завершены в немногословном эпи­зоде прощания. Братья на велосипедах вы­ехали на дорогу. Анна Михайловна одна осталась стоять у околицы, И только ли­рическая концовка книги говорит о глуби­Ей не переживаний: «Скоро мать уже немог­ла различить, который из них Алексей ко­торый Михаил. Слезы застилали ей глаза. Она прижала ладонь ко лбу, чтобы луч­героев фронта мы узнаем Михаила и Алексея Стуковых. Вот они - знакомые ярославские ребята, с боями прошедиио от Сталинграда до Берлина, За годы вой. ны братья возмужали. Лица у них обвет­рены, походка стала тверже, плечи шире. Но неизменными остались прежние черты: скромность, мужество, преданность идее. Они вынесли драгоценные качества своей натуры из колхозов, с заводов, из всего советского уклада. Тем лучше для братьев Стуковых, еели они похожи на остальных сыновей родины, Значит, автор счастливо наделил героев повести чертами характера народа. Показать, как из малышей формируются подростки, юноши и, наконец, вполне сло­жившиеся, целеустремленные советские люди, - очень трудная задача, требующая тонкой наблюдательности и знания психо­логии. Не менее сложен и образ Анны Михайловны. Она - и мать и гражданка. приходится успевать и за детьми и за жизнью. Путь крестьянской женщины к высотам общественного деятеля, решающе­го в Москве вопросы государственнойваж­ности, можно назвать подвигом. Автор нигде не погрешил против правды. Нельзя сомневаться, что на высоте гражданского и материнского призвания оказалась Сту­кова и сейчас, в дни войны. Интересно задуманы и умело выполне­ны характеры других героев книги, Сосед Стуковой - извечный труженик Петр Елисеев, прежде чем вступить в артель, вдруг исчез из деревни. Вернулся через не­сколько дней, исхудавший, но как бы об­новленный душой. «Мужики, глухо ска­зал Петр,прямо и горячо взглянув на народ. - Все это правда, мужики… Был я там… в колхозе… В трех колхозах был… Неправильно мы живем», Артель нашла в Елисееве лучшего бригадира. В повести есть и недостатки. Организа­тор колхоза Николай Семенов не удался автору. Он фигурирует почти в каждой главе, но живыми, человеческими чертами автор сказал: «Непоня­и не наделен, О нем тей был Анне Михайловне этот умный добрый человек». Неясен Семенов и чи­тателю. На рукописи одного начинающе­то писателя М. Горький сделал пометку. осужда мото персонажа: «Борода привешена, а к чему не согреты внутренним огнем. Книга несколько перегружена бытовыми, зачастую трафаретными подробностями. В подтверждение собственнических пережит­коз деревни автор заставляет единолични­ков отхватывать борозду чужой пашни. Борозда эта со времен Глеба Успенского разраслась в литературе гектарами. Не украшают текст и местные выраже­ния. Все эти «суднавки», «навозницы» «кужели», «стлищи» и т. п. можно было бы назвать удобопонятными словами, не прибегая к обяснительным сноскам, кото­рые иногда еще больше затемняют смысл. B. Смирнов--обещающий писатель. Он видит, чувствует людей и природу; щедр в красках и точен в деталях. Искренность и сердечность порою возвышаются у него до настоящей лирики. Книге «Сыновья» суждено прожить не один год. Она глубо­ко патриотична и вместе с произведения­ми, созданными во врема войны, служит делупсбеды, вскрывая источники силы со­бетского народа.

Значительное место в советской литера­туре военных лет занимает лирика, Не только потому, что лирических стихов много, Их пишут на фронте и в тылу и зрелые, и молодые поэты, и те, кто толь­ко в дни войны становятся поэтами-про­фессионалами, и те, наконец, кто, может быть, поэтами не станут и все же в одном или двух стихотворениях донесут до чи­тателя кусочек жизненной правды. Наша лирика значительна еще и пото­му что в ней раскрывается внутренний мир и непосредственный опыт советского человека военных лет. Лирика наша очень искренна, и почти всегда она говорит правду, Другое дело, что правда эта бы­вает разной глубины и силы, что обобще­ния, особенно в стихах молодых поэтов, очень редко стсят на уровне огромного, невиданного опыта. Для участника великих событий обоб­щение этих событий вещь нелегкая, но кто же сказал, что литература - легкое дело? И прав Маяковский, когда он гово­рит: «мощные забегают вперед, чтоб та… щить понятое время», «Понять время», знать в каком направлении движется ис­тория, какие принципы лежат в основе этого движения, какие черты нашего се. годня определяют наше «завтра» все это необходимо для каждого советского ху­дожника, в том числе и для лирического поэта. Иначе он не сможет «тащить вре­мя», т. е. быть полноценным участником планомерного и целеустремленного воздей­ствия на ход истории, И правда егостихов будет короткой, ограниченной правдой. Стихи ограниченной правды читатель читает то веря, то не веря, то соглашаясь, то споря, чувствуя себя то моложе. к поэту, к произведению искусства вдруг обожжет, как огнем, само чтение стано­вится вдохновением, и слова поэта о сво­ей любви и ненависти заставляют читате ля остро ощутить сущность своего бытия, то «самое свое» и «больше, чем свое», что связывает воединю всех сыновей и дочерей советского народа Именно так поверил читатель лириче­ской поэме Аркадия Кулешова «Знамя бригады». амя Сюжет поэмы очень прост. Два бойца и а и комиссар бригады, уничтоженной превосхо­дящими силами противника в первый ме­сяц войны, идут на соединение с Красной Армней по захваченной врагом белорус­ской земле. С ними­знамя бригады, ко­торое они хранят, как свою советскую честь как свою веру в победу, И они проносят это знамя невредимым, потому что в их трудном странствовании им помогает весь народ и вся родная при­рода. Тема поэмы тоже очень проста, Если перевести ее на язык политики, можно сказать, что «Знамя бригады» - поэма о морально-политическом единстве совет­ского народа. Два бойца и комиссар бригады, перс­одетые крестьянами, остаются воинской частью, которая живет теми же стремле­ниями, осуществляет те же задачи, что и вся Красная Армия, отделенная от нее лини­ей фронта. И люди советского района, вре менно захваченного немцами, остаются не­отторжимой частью советского народа, обединенной с ним в своей скорби, гне ве, мести, И этот один из чудесных фак­тов, свидетельствующих о ненстребимости советского самосознания нашего народа, пробуждает у читателя память, вернее, ощущение тысячи аналогичных «чудес», составляющих самую сущность истории войны советского народа против фа­шизма. Поэма А. Кулешова, дей действие которой происходит в один из тяжелейших перио­дов войны, звучит «современно» сегодня, в дни близкой победы Потому что в ней живет не только вера в победу, Она про­низана сознанием закономерности победы, в ней раскрыты те внутренние силы со­ветского народа, которые определили не­избежность победы. Особой, обой советской сущностью напитаны в поэме А. Кулешова и отношения людей между собой и отношения между челове­ком и природой, Чувствокровной связи со всем народом не сужается в ней до пре­делов любви к своим близким. Напротив, любовь к близким, ничего не теряя в ос­троте и силе, разрастается здесь в кров­ную связь со всем народом. В доме, где «жил лесник со своей лесничихой, возле заводи тихой» - трое хранителей знамени просто и спокойно за­ступают место отсутствующих сыновей лесника. Где сыновья? Об этом в доме не говорят. Может, бьют врага на фрон­те, может, охотятся за ним в тылу, мо­жет живы может убиты. Одно ясно сыновья ушли на войну, а эти трое со­ветских людей пришли с войны, Значит, за ними право сыновьями войти в дом «зозле озера в чаще глубокой». Своего или не своего сына встре­тил лирический герой поэмы Алесь Рыб­ка на дорогах войны? Ему или чужому мальчику отдал он последний кусок хле­ба? Василёк или другой ребенок, кото-

«нетлен-белорусской земле, подымая людей зво­ном и гудом цимбал на справедливую войну против «гицелей в черной броне». Что же, значит цимбалынародная песня, огненное слово, поднимающее на борьбу? И да, и нет. Ведь на цимбалах в поэме играет не только цимбалист, и не только Василек. Их звон призыв к борьое и мести рождается от прикосно­вения росы и полевых колосьев, придо­рожного камня и шмелиного крыла. Захватив цимбалы, враги, немцы, рас­правляются с ними, как с живым сущест­вом. Они требуют, чтобы цимбалы отрек­лись от песни. Они пытают, терзают цим­балы, пробуют сорвать с них струны. Значит, цимбалы­это народ, «душа» народа, края? И да, и нет. A. Кулешов не хотел создать ни сим­вола, ни аллегории. Цимбалы это и песня и поэзия, и «душа» народа, и его непокоренное сознание, Все это воплоще­но в одном существе, в одном образе, ко­говорить о традиции, то назначение поэта, как оно понято Кулешовым в «Цимбалах», ближе всего к тем бессмертным строкам Лермонтова, которые вновь и вновь при­холят на память в грозные и великие для родины и народа дни. Бывало, мерный звук твоих могучих слов Воспламенял бойца для битвы, Он нужен был толпе, как чаша для пиров, Как фимнам в часы молитвы. Твой стих, как божий дух, носился на над толной и, отзыв мыслей благородных, Звучал, как колокол на башне вечевой Во дии торжеств и бед народных. Не менее замечателен другой Иногдаездил нии угнетенного, обездоленного народа тередко рту. зом недоли, горя, Мать рождане ребе на горе, и образ матери сам становился мотив, другая линия поэмы, данный в ней образ неотделимым от образа горя. В «Цимбалах» дано то опосредствова­ние, та эволюция фольклорных мотивов, связанных с образом матери, которая мог­ла родитьзя только в советской стране и в сознании советского поэта. Вель мать рождала в нашей стране детей не на горе, а для счастья, и она остается борцом за их счастье и в дни войны, Мать умершая на дорогах войны, в образе счастья са­дится у очага дома где нашли приют Ва­силек с сестрою, В образе неведомой женщины-партизанки она выходит из ле­са, чтобы отдать свою жизнь ради спасе­ния детей, И, наконец, в конце позмы, в дни близкой победы в дни даступле. ния, она выходит к детям в своем самом подлинном образе, как воплощение счастья и силы народа - как Мать-Родина То не мать ли родная На запад, на запад пошла? Что ей горы и кручи, Решетки, темницы, стена? Вот какой она стала могучей. A. это, а это - она! В заключение необходимо сказать вот о чем. Почти научный по точности ана­лиз того, как рождается стихотворение, какова связь его отдельных элементов, дал Маяковский в статье «Как делать стихи». «Ритмический гул», говорит Мая­ковский, предшествует «смыслу»-оформ­лению ритма словами и образами. Под­линность или неподлинность, самостоя­тельность или эпигонство народность или стилизацию поэтического творчества мож­но определить, только вслушиваясь в этот «гул». Кулешов принадлежит к тем поэтам которые нераэрывно связаны в своем творчестве с «ритмическим гулом» народ­ной пеени, Из этого не следует, конечно, что народная песня … это единственная твадиция их творчества. Если критик имеет возможность гово­рить о переводных строках поэм А. Ку­лешова, забывая, что это перевод, если в таком же качестве воспринимает их и чи­татель, то это заслуга переводчика … М. Исаковского. Поэмы Кулешова со всей любовью и талантом донес до русского читателя подлинный поэт - один из тех, кто в наши дни, как и сам Кулешов, но­сит народную песню на сердце своем.





обстановке. Ведь Долматовский и не один в таком положении сегодня, Фронтовой писатель работает не в кабинете, не под лампой с зеленым абажуром. Не всегда и стол ему подвернется, чтобы можно было подпереть рукою многодумную голову в поисках «единственно-точного»… Евгений Долматовский по своему твор­ческому облику прежде всеголирический поэт. Это значит, что природа его дарова­ния - в передаче душевной жизни чело­века Чем свежее такая передача, тем нужнее людям лирический поэт. В предыдущем изложении сделана по­пытка показать характерность и свежесть лирики Долматовского, Если это удалось, если читатель согласился полюбить поэта за то же самое, за что люблю его я, тог­да он примет как должное последнюю цитату из Долматовского, которая могла бы служить и эпиграфом В стихотворении говорит раненый воин. В первые минуты после пережитого удара в мозгу его про­носятся главные, нужнейшие мысли: А все же наша жизнь была, Скажу я перед гробом, Частицей раннего тепла, не ночным ознобом. Отбросив наступленье тьмы, Испытаны бедою. Еще не солнцем были мы, Но утренней звездою. Какая прекрасная и человечная прав­да! Какая скромная гордость! Ей верны все советские люди, пережившие неслы­ханные тяжести военных лет и не сог­нувшиеся под нанесенными человеческому сердцу ударами. Несколько дней тому назад Долматов­ский читал в секции поэтов свои новые стихи, только что привезенные им с фрон-

ВОЕННЫЕ СТИХИ Евгений Долматовский пришел в совет­скую поэзию в начале тридцатых годов, едва ли не прямо со школьной скамьи, из десятилетки. C первых же выступлений его в печати был явственен лирический дар: легкая удачливость строки, сюжет­ность и, главное, убеждение, что поэзия­только в жгуче-современном, только в том, что непосредственно окружает авто­ра, Пускай, оно не устоялось в сознании, пускай, даже не слишком широк мир мос­ковского юноши на перекрестке между средней школой и вузом… зато изображе­ние достоверно, в стихи прочно вошли подробности, как признак времени, как доказательство внутренней правды. 22 июня 1941 года застало Долматов­ского взрослым и сложившимся челове­ком, уже прошедшим суровую школу вой ны на Карельском перешейке. С первого дня Отечественной войны он в Красной Армии как писатель фронтовой газеты. Перрон Киевского вокзала был для него, советских как и для многих тысяч лю­дей, пограничной чертой между безвоз вратным вчера и тем сегодня, которое еще не кончилось ни для кого из нас. И так же, как у многих тысяч совет… ских людей, сначала военная судьба была немилостива к поэту, Он был ранен, очу­тился в глубоком вражеском тылу, ри­скуя жизнью, в течение многих дней про­бивался к армии, родине и свободе. Това­рищи Долматовского знали только о том, что он пропал без вести. В конце ноября 1941 года, в жгучий мо­роз, в дни, полные надежд на торжество правды и жизни, в «Комсомольской прав­ле» появилось стихотворение, подписанное именем Долматовского. И сейчас, после трех лет, это стихотворение кажется мне одним из самых серьезных и ярких поэтических документов того времени, такая в нем высказана железная, неис­требимая вера в победу. Долматов­ский обращается к Украине. «Украйна, Украйна, Украина…», готов он повторять на все лады, меняя ударение дорогого имени, …Все ж я вырвался, вышел с Запада, К нашим, к штабу полка, Весь пропитанный легким запахом Твоего молока. …Наша армия скоро ринется В свой обратный маршрут. Вижу­конница входит в Винницу, В Киев танки идут.

и речных переправ, как полна жизнь! Но эта бегущая мимо глаз действительность врывается в сознание и требует от ху… дожника зоркости, бодрствования, - ведь сегодня никогда не повторится завтра. Фронтовой мир, возникающий в стихах Долматовского, убедителен благодаря ты­сяче цепко схваченных примет. За ними нетолько наблюдательность, но и неистре­бимая любовь к живому, жажда раскра­сить поярче и попестрей, - лишь бы ши… бало в нос благословенным запахом жиз­ни и ее неповторимости, Вот сирень, пах­нущая «сильней, чем старый порох»: фронт проходит вдоль садов, и в землянке по­янился этот букет -- ненужный, бесцель­ный и беспредельно дорогой: В снарядной гильзе он стоит, В землянке батальонной, Холодным пламенем горит, Как будто спирт зажженный. Вот в холодной, оставленной детьми школе вечеринка фронтовиков, сведенных случаем на несколько часов в это неуют­ное и сразу обжитое ими помещение, к синему огоньку ненадолго возникшей бли­зости. Хриплый голос радиолы,

Будто метались слева и справа Петухи с отрубленными головами. Конечно, только лежащий навзничь на земле станет так пристально вглядываться в муравья, ползущего по щеке убитого товарища, Это мелочи, они взяты едвали не бессознательно, но за этим стоит внутреннее бесстрашие зрения. Рассказ в поэме идет от первого лица, притом в настоящем времени. Это сложная задача для лирического поэта,особенно, если принять во внимание страшные со­бытия, рассказанные здесь: угроза расст­рела, самый расстрел, спасение, побег, труднейший путь, наконец, приход к сво… им, Автор очень легко мог бы сбиться на все виды гиньоля, которым так щеголяло искусство первой мировой войны. И дей­ствительно, в поэме нет умолчаний, в ней можно прочесть и о том, как голод… ные люди рвут зубами синие болокна дохлой конины, как пропитывают грязную до черноты марлю «желто-зеленые пятна гноя». Автор честен и ничего не прикра… шивает. Но сквозь трезво увиденный страшный мир его проносит стремительный лиризм, все то же праведное, железное нетерпение живого существа, живущего только один раз на зеленой земле и, мо­жет быть, потому-то и верящего в свое бессмертие. Поэту надо выговориться до конца, а чувства его необычайно от­четливы, И когда повествование ненадол­го прерывается для их раскрытия, внут­ренний смысл пережитого встает со всей четкостью: …Я никогда комиосаром не был, Не был я вражьей грозой - чекистом. Только я рос под советским небом. Ясным, как русское сердце, чистым. Телько за это, только за это Завтра я не увижу рассвета.

Павел АНТОКОЛЬСКИЙ Мчатся лавою под Полтавою Громы наших атак. Наше дело - святое, правое. Будет так! Будет так! Это было написано 9 ноября 1941 г. в Воронеже, обращено к будущему и пол­ностью оправдало себя перед будущим. В книжке «Вера в победу», выпущенной «Советским писателем», собрано лучшее из того, что сделал Долматовский в дни войны, Здесь отчетливо отразились до­рога, судьба и деятельность фронтового поэта -- человека общительного, воспри­имчивого, очень жизнеспособного Впрочем, назвать его «фронтовым поэтом» зна­чит сильно обеднить характеристику. Это типичный советский интеллигент, ставший офицером Красной Армии Он бережно хранит воспоминание о своем прошлом, мирном счастье. В дни Сталинградской битвы, в полуразрушенном доме он знает, что бой идет за его собственную комнату в совсем другом доме, за любую комнату в любом городе: У нас с тобою, правда, не квартира, Студенческая комната была. Стоял диван. Висела карта мира. В углу в коляске девочка спала. Картина, возникающая в дальнейшем,

Снег, летящий за порог, Запах пудры невеселый, Топот валеных сапог. Поэт увидит город, горящий после ата­ки с воздуха, в неожиданных ракурсах, которые сразу введут читателя внутрь со­бытия: На старой барже огонь косматый общивкой грызся. Сирена выла, и по канату Бежала крыса. По узким доскам, по переборкам, По лужам масла, Дыша безумьем, шла мать с ребенком В пеленке красной. Странно? Похоже на сон? Когда и где, при каких обстоятельствах вы видели это?… Но ведь такой и кажется нам жизнь в минуты ее наибольшего напряжения Стихи могут быть какими угодно: ко­роткими или длинными, рассудительными или страстными, веселыми или грустными, удачными или неудачными. Каковы бы ни были стихи Долматовского, они пред­ставляют собой живой кусок действитель­ности, живой обрывок ткани времени В этом их сила, тут Долматовский постсян­но верен себе. Это его мир. Вот почему удалась ему так же и поэма «Пропал без вести». С первых же строк читателя охватывает чувство досто­верности описанного Конечно же, только раненый в голову, оглушенный контузией человек может так увидеть исходящее су­дорогой пламя;

похожа на страшный сон, но пронзитель­печальный Смоленск», Черноморский мат­рос подымает голос за свою Одессу. Вера торопит бойцов безостановочно впе­ред и вперед, сближает расстояния, сти­рает границу между сегодия и завтра Это строительная сила всех исторических дви­жений, в том числе и военного наступле­ния. Последняя из взятых улиц Орла, ве­дущая на запад, называлаь Брянской, В Брянске ей соответствовала Гомельская. В Томеле Минская. Ведь и планировка го­вродов результат чьей-то отпылавшей мечты, чьей-то строительной деятельности. Вот почему она помогает воинам в их трудной дороге. Поэту, кровно связанному с армией и народом, не стоится и не сидится в дни Отечественной войны. Его гонитвнеред и вперед нетерпение Фронт выглядит в сти­хах Долматовского невольно обжитым домом, который вместе с живущими в нем движется вперед. Сколько встреч, сколь­ко внезапных расставаний, сколько ветра но верна правде, вплоть до последнейпод­робности о том, что автоматчик-немец, бьющий из окна этой родной комнаты, «воду пьет из галенькиной кружки». Час или день наш поединок длится, A немец все сидит в моем дому. Не день, быть может,- год придется биться, Но комнаты я не отдам ему. Прошлое обступает фронтовика множе­ством светлых воспоминаний. Недаром них смешано большое с маленьким. Это все та же благословенная молодость, за которую сегодня идет бой, - если не за твою, так за чью-нибудь еще, Все, что является в этих воспоминаниях, было вче… ра и будет завтра: опять и опять собе­рутся студенты, кто-нибудь нашумит о том, «что пунш готов, что рислинг слишком слаб, что просто пища для богов дальневосточный краб». Товарищи поды­мают стаканы за философский институт, О

Что ж, если так--пусть я нынчестану та. Они посвящены новому наступлению Всем, что они ненавидят яро, Стану чекистом и комиссаром. Стану я мстителем неустанным. Это рождает силу и твердость. Это моя последняя гордость. Задача поэта в том, чтобы показать становление личности, ее рост перед ли­цом неслыханных личных и народных бед­ствий. В исторические времена, в «роко­вые минуты» мира это дорога, обязатель­ная для искусства. Ему еще не раз пред­стоит рассказ о том, как мирный человек, выросший под советским небом, превра… щался в солдатар мстителя, наследника всех чекистов и комиссаров. Книга Долматовского-неровная книга, В ней есть строки, строфы неточные, сти­хи временного значения, - они уйдут из поэзии вместе с памятью события, кото­рым вызваны. Но стоит ли сетовать по этому поводу? Поэт писал их в походной Красной Армии и сложены уже на вра­жеской земле И как всегда у Долматов­ского, они представляют собой страстный и непосредственный отклик на увиденное автором. В этом их лиризм. Евгений Долматовский пробыл всю вой­ну на фронте, Он ее прожил вместе сар­мией. Таким образом, ему, как писателю, дано в руки безмерное богатство. Хочется пожелать, чтобы он использовал это бо­гатство не только как лирик, но и как ав­тор большого многообемного эпоса, вме­щающего в свои рамки и живые характеры виденных им героев, и широкые картины нашей великой истории, участником кото­рой посчастливилось быть поэту. 3 Литературная газета № 15