ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ! Цена 45 коп.

ВОЙСКА 2-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА, ПРОДОЛЖАЯ НАСТУПЛЕНИЕ, 13 АПРЕЛЯ ОВЛАДЕ­ЛИ НА ТЕРРИТОРИИ ЧЕХОСЛОЗАНИИ ГОРОДОМ ГОДОНИН -- ВАЖНЫМ УЗЛОМ ДОРОГ И СИЛЬНЫМ УКРАИНСКОГО ОПОРНЫМ ПУНКТОМ ОБОРОНЫ НЕМЦЕВ НА ЗАПАДНОМ БЕРЕГУ РЕКИ МОРАВЫ. ВОЙСК 2-го ВОЙСКА 3-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА, ПРИ СОДЕЙСТВИИ

ИТЕРАТУРНАЯ  ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА CONTICANХ INCаТЕЛЕЯ CССЬ Суббота, 14 апреля 1945 г.

ФРОНТА, ПОСЛЕ УПОРНЫХ УЛИЧНЫХ БОЕВ, 13 АПРЕЛЯ ОВЛАДЕЛИ СТОЛИЦЕЙ АВСТРИИ ГОРО­ДОМ ВЕНА -- СТРАТЕГИЧЕСКИ ВАЖНЫМ УЗЛОМ ОБОРОНЫ НЕМЦЕВ, ПРИКРЫВАЮЩИМ ПУТИ К Как ни тепло чужое море, Как ни красна чужая даль, Не ей поправить наше горе, Размыкать русскую печаль! ЮЖНЫМ РАЙОНАМ ГЕРМАНИИ. СЛАВА НАШЕЙ ДОБЛЕСТНОЙ, НЕПОБЕДИМОЙ КРАСНОЙ АРМИИ! РОДИНЕ Тему советской родины Маяковский вы­нашивает, как кровную тему всего своего творчества: к «Хорошо!» он идет через по­эму «Владимир Ильич Ленин», и, по суще­ству, одна поэма переходит в другую. Маяковский называл «Хорошо!», написан­ную к десятилетию Октября, своей про­граммной вещью. Оглядываясь на победо­носный путь нашего народа и государства, Маяковский утверждал с непревзойденной поэтической силой идею советского патри­отизма. И, можно сказать, поэма вернула самую тему родины в советскую поэзию в ту пору, когда поэты - и не только поэ­ты - избегали даже слов «родина», «оте­чество», «патриотизм». Почему это проис­ходило? М. И. Калинин говорил в 1940 году: «к слову «патриотизм», как в Европе, так и в царской России, наиболее честные люди, беспокоившиеся о народных нуждах, всегда относились подозрительно, усматри­вая в нем национальный шовинизм, необос­нованное самомнение правящих верхов… В глазах народа опоганилось слово «патрио­тизм»… Как бы в противовес «патриотиз­му» рыцарей кнута и нагайки шло все на­растающим темпом прогрессивное движе­ние, направленное своим острием против самодержавия… Эти люди, дорожившие сво­ей честью, человеческим достоинством и общественной репутацией, решительно от­межевывались от квасного официального «патриотизма». Для них превыше всего бы­ло служение своему народу и пробуждение в нем истинного патриотизма… У них учи­лись, их примеру следовали и заражались высоким патриотизмом современники и по­следуюшие поколения. Глубоко патриоти­ческая деятельность этих людей составля­ет немало ярких и увлекательных страниц в истории русского народа». Маяковский раньше других поэтов-совре­менников понял значение истинного патри­отизма в жизни советской страны. И он смело, верным чутьем возродил и уже не только негативным образом, как в сатире, а прямо и положительно, торжественно и ликующе утвердил в поэме «Хорошо!» па­триотическую традицию великой русской литературы. Лирические отступления в этой поэме, где он говорит о своей страстной  любви к родной земле, кажутся тем значи­тельнее и прекраснее, чем чаще их цити­руют. много в теплых странах плутал, Но только в этой зиме понятной стала мне теплота любовей. дружб и семей. Лишь лежа втакую вот гололедь, зубами вместе проляскав … поймешь: нельзя на людей жалеть ни одеяло, ни ласку. Землю, где воздух, как сладкий море, бросишь и мчишь, колеся, … но землю, с которою вместе мера, вовек разлюбить пельзя. Маяковский выступил с поэмой о боль­шевиках-патриотах в 1927 году, «Хорошо!» как поэма о советской родине далеко не сразу была понята. Автору этих строк до­велось быть на собрании, где Владимир Владимирович впервые читал «Хорошо!» своим литературным друзьям. В числе слу­шателей был и А. В. Луначарский. Поэма всем понравилась, но, в отличие от мно­гих из нас, Луначарский высказывался о ней с особенным восторгом и, едва ли не единственный, указал на ее главную идею, Маяковский твердо сказал в «Хорошо!» о самом сильном чувстве советского чело­о века. В заграничных странствиях укрепи­лось и обострилось в нем чувство любви к родине, гордости за нее. Когда в поэме «Хорошо!» Маяковский писал, что «много в теплых странах плу­тал», но предпочитает «землю, с которою вместе мерз», то в этом чувстве его под­держивала вся русская литература. Вспом­ните некрасовские строки.

№ 16 (1127)

СЛУЖЕНИЕ СОВЕТСКОЙ B. В. МАЯКОВСКИЙ. (19 июля 1893 г. - 14 апреля 1930 г.) Неопубликованное фото 1911 года (из фондов Библиотеки-Музея В В. Маяковского). Мненье - это не именье, потерять его не страшно. зывающий каждого советского человека быть достойным государства, созданного Лениным. себя чтобы плыть в революцию дальше. под Лениным чищу, Очистить советского человека от сквер­ны старых пережитков, отделить его гра­нью от «механических граждан», как ска­зал бы Горький, вот зачем была создана Маяковским его знаменитая сатирическая галлерея: «Служака», «Помпадур», «Грус», «Подлиза», «Столп», «Сплетник», «Ханжа» и т. д. и т. п. Все эти типы оскорбляют гордый, смелый народ, сбросивший угнете­ние человека человеком. Задачи, которые поставил перед нашей родиной Ленин, тре­буют, чтобы каждый понимал его историче­ский замысел: Не наши, которые

ЖИВОЙ МАЯКОВСКИЙ В канун своей трагической смерти Вла­димир Маяковский прокричал «во весь го­лос» в будущее: Слушайте, товарищи потомки, агитатора, Заглуша горлана-главаря. Я шагну поэзии потоки,

B. ПЕРЦОВ

сквозь годы мчась». О своем отношении к Октябрьской рево­люции Маяковский сказал просто: «Моя революция». Советская республика стала для него родным домом, о котором он меч­тал, в котором он хотел «жить и жить, Голосом и совестью передовых людей со­ветской эпохи в поэзии стал Маяковский. Вера в то, что России «не быть покорен­ной», что впереди «за горами горя солнеч­ный край непочатый», яростное разрушение всего старого, постылого - «клячу исто­рии загоним!» - это было «весеннее по­ловодье» освобожденного и борющегося народа. Маяковского восхищала неизведан­ность, увлекала нехоженность путей кото­рыми пошла наша родина после Октября. Никто с таким азартом, как он, не пере­дал контраст двух эпох - «до» и «после», не способствовал в такой степени осозна­нию незыблемости нового общественного строя. Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше время.

Маяковский в «Хорошо!» предстал пря­мым наследником истинного патриотизма русской литературы. В своей поэме страш­ным бичом сатиры он хлестал тех, кто, по выражению М. И. Калинина, опоганил в глазах народа слово «патриотизм», «Наци­ональные трутни» сами разоблачили себя в Маяковского:  Жена да квартира, да счет текущий Вот это отечество, райские кущи. В поэме «Хорошо!» Маяковский не ос­тавлял врагам никакой возможности обма­нывать народ этими словами, он возвращал словам патриотизм, родина, отечество то сияние, ту святость, которыми они полны для нас. С болью и оскорбленным чувст­вом национальной гордости он говорил о солдатах, одураченных белогвардейцами: A в транспортах-галошинах далеко сзади Тащились оторванные от станка и пахот, узлов полтораста накручивая за день. От родины B в лапы турецкой полиции, к туркам в дыру, в Дарданеллы узкие, плыли завтрашние галлиполийцы, плыли вчерашние русские. В образах блистательных и глубоких Маяковский выразил в своей поэме идеи Ленина: «Чуждо ли нам, великорусским созна­тельным пролетариям, писал Ленин еще в 1914 году, чувство национальной гордости? Конечно, нет! Мы любим свой язык и свою родину, мы больше всего ра­ботаем над тем, чтобы ее трудящиеся мас­сы (т. е. 9/10 ее населения) поднять до сознательной жизни демократов и социали­стов… Мы полны чувства национальной гордости, ибо великорусская нация тоже создала революционный класс, тоже дока­зала, что она способна дать человечеству великие образцы борьбы за свободу и за социализм…». Мечты лучших людей России стали явью. Массы вышли на историческую аре­ну, как хозяева жизни. Русский народ увлек за собой все народы нашей родины, создав нерушимый союз свободных и рав­ных народов в многонациональном государ­стве, крепости которого мог позавидовать мир, В поездках по городам Союза с стихов Маяковский поз­лек­циями и чтением навал нашу родину во всем многообразин быта и национальных традиций ее народов: «всяк сущий в ней язык» вызывал в нем братское чувство уважения. Маяковский радовался: Вот она, Россия, моя любимая страна. Красная, только что из революции горнила Россия и революция сливались для него в гармоническом чувстве любви к обнов­ленной родине, открывшей для творчества каждого безграничный простор, в том чув­стве, которое порождало ненасытную жаж­ду деятельности и самую деятельность, счастливую и гордую. Любовь к родине, выраженная в поэме «Хорошо!», как и во всем творчестве Маяковского, впервые

через лирические томики, как живой c живыми говоря. С тех пор прошло пятнадцать лет три пятилетия, наполненные событиями ти­танического размаха. Свершением трех пя­тилетних планов строительства социализ­ма и почти четырьмя годами эпической битвы народа во имя защиты свершенного и воздвигнутого ознаменованы эти годы в истории нашей Родины. За пятнадцать лет выросли новые города и выросло новое поколение людей. И за это пятнадцатилетие, по насыщенности ве­ликими событиями равное столетию, не ослабло воздействие стихов Маяковского. Как живой с живыми, разговаривал поэт с людьми советской странывсе эти 15 лет, И ныне, в день пятнадцатилетия со дня смерти поэта, слова товарища Сталина о том, что «Маяковский были остается луч­шим, талантливейшим поэтом нашей совет­ской эпохи», не потеряли всего своего большого смысла и значения. В годы мирного строительства стихи Маяковского, пронизанные беспредельной любовью к земле, «которую завоевал и полуживую вынянчил», вселяли в сердца читателей новый прилив трудового сози­дательного энтузназма. Когда нашу страну со всех сторон об­ложили грозовые тучи надвигающейся ве­ликой войны, предостережением и призы­вом к боевой готовности зазвучали про­видческие стихи Маяковского о фаши­стах-убийцах. Разговаривай пожаров, c фашистами языком





Маяковский требовал от искусства ново­го. Но это не было самоцелью, смешной игрой - новое ради нового, Самоцелью стал человек. И от этого все стало новым: отношение к труду, к товарищам, к жен­щине. И к искусству. Маяковский писал о субботниках и о любви, о величиирусского языка, которым «разговаривал Ленин», и о том, что «нами оставляются от старого мира только папиросы «Ира». И все это - тор­жественное или печальное, веселое или гневное, восторженное или негодующее­проникнуто неистребимым чувством нового, обаянием исторически небывалой советской формации человеческого общества, непод­дельной гордостью патриота и новатора за советское социалистическое отечество. A так как Маяковского никогда не ос­тавляло чувство личной ответственности за все в советской стране, то он вскоре же после Октября деятельно принялся за чи­стку советского дома от хлама - старого и нового. Стихотворение «Прозаседавшиеся», отме­ченное Владимиром Ильичем, было, как из­вестно, резко сатирическим. Ленину пон­равилась резкость, с какою Маяковский «вдрызг высмеивал» горе-руководителей, «прозаседавшихся», не умеющих принять са­мостоятельного решения. «Давно я не ис­пытывал такого удовольствия с точки зре­ния политической и административной», сказал по поводу этого стихотворения Вла­димир Ильич. Маяковскому нужны были «слова-бичи» для травли негодного на стройке новой родины. В «Стихотворении о Мясницкой, о бабе и о всероссийском масштабе» Маяков­ский издевался над прожектерами, привык­шими все вопросы ставить «в масштабе мировом, в крайнем случае -- масштаб об­щерусский» и не умеющими вопрос о грязи  и ямах на Мясницкой улице решить в «об­щемясницком масштабе» В яму упал и сам сатирик, и баба с тележкой, нагруженной вещами. Что бабе масштаб грандиозный наш? Бабе грязью обдало рыло, и баба. взбираясь с этажа на этаж, сверху и меня и власти крыла.



словами пуль, остротами штыков. Маяковский живет в нашей стране, как пламенный агитатор и товарищ-собе­седник. Его образ стоит перед советскими поэтами как олицетворенная новаторская смелость, как воплощение героического служения народу оружием стиха. Это Маяковский, неутомимый искатель новых горизонтов, обращаясь к поэтам-со­поэт временникам, писал: У нас

обытья берет, опишет вчерашний a надо рваться в завтра,

Маяковский вдрызг высмеивает труса: Подрожит и ляжет житель, дрожью ночь карежит тело… Товарищ.

вперед, чтоб брюки трещали в шагу! Это Маяковский, глашатай новых чувств и новых стремлений, познавший силу сло­ва, которое «и бомба и знамя», хотел, «чтоб к штыку приравняли перо». Это Маяковский, пламенный поборник острой злободневности поэтического твор­чества, требовал от поэтов-современников: Дайте крепкий стих, годочков на сто, чтоб не таял стих. как дым клубимый, чтоб стихом таким звенеть и хвастать перед временем, перед республикой. перед любимой… направит Этими, многократно провозглашенными и утвержденными всей его работой пунк­тами «поэтической платформы» Маяков­ский определил основы своей традиции в советской поэзии. Своим замечательным примером полного слияния личной судьбы поэта с судьбой народа, подчинением всех исканий одной цели - служению поэтическим оружием великому делу строительства социализма Маяковский оказал прямое влияние на работу советских поэтов. Маяковский, как никто другой в русской поэзии после Пушкина и Некрасова, демо­кратизировал русский стих, он свободно поэтизировал самые «обыденные», «прозаи­ческие» явления современности. Вводя в круг поэтических тем и сюжетов явления, ранее числившиеся «низкими», непоэтиче­скими, Маяковский уже тем самым сделал огромный шаг вперед по пути широкой де­мократизации языка поэзии, обогатив поэ­тический лексикон множеством новых слов из народного говора. Этим предопределе­на была и огромная работа поэта по рас­ширению и освежению всей совокупности изобразительных средств русской поэзии (сравнение, метафора, рифма, фонетика). Смелые новаторские искания Маяковского в области ритмики (интонационно-деклама­ционный стих) решительно повлияли на традиционную метрику русского стиха и усилили его ритмическую выразительность. Если с высоты этих новаторских свер­шений Маяковского взглянуть на творче­ство советских поэтов, то отчетливо ста­нет видно, что революционная работа ве­ликого мастера не пропала даром. Возьмем творчество таких крупных ма­стеров поэзии, как Самед Вургун, Наири Зарьян, Симон Чиковани, Алио Машаш­вили и некоторых крупных поэтов других братских народов, и мы без труда увидим в том, что отличает творчество этих поэ­тов от творчества их предшественников, отпечаток плодотворного влияния новатор­ских достижений Маяковского. Илья Сельвинский и Эдуард Багрицкий, Александр Твардовский и Михаил Иеа­ковский, как они по манере далеки от Маяковского, но стоит нам внимательно вглядеться в признаки нового, которые проявляются в их творческих приемах, как сама природа этих новшеств невольно наше внимание в сторону Мая­ковского. Отмечая в день пятнадцатилетия со дня смерти Маяковского его «весомое, зримое» присутствие среди живых строителей со­циализма и защитников обновленной Ро­дины, мы не можем не напомнить о том, что за пятнадцатилетие, отделяющее нас от дня смерти поэта, наши критики и ли­тературоведы, к сожалению, сделали слиш­ком мало для разностороннего, глубоко­го изучения и обобщения наследства «лучшего, талантливейшего поэта нашей советской эпохи». Только этим об ясняется самая возможность возникновения вся­ческих ошибочных домыслов «непри­частности» Маяковского к процессу сов­ременного развития советской поэзии. «Я люблю вас, но живого, а не мумию», в свое время обращался Маяковский к Пушкину. С этими же словами могут об­ратиться к Маяковскому и все живые сердцем и делами советские поэты. Живой Маяковский присутствует в брат­ской семье поэтов Советского Союза, «как живой с живыми говоря». И не слу­чайно, что всякий раз, когда с какой-либо стороны делались попытки атаковать са­мое передовоевсоветской поэзии, попытки исказить ее советскую природу, в спор вступала мощная фигура Маяковского, как знамя всех, кому дорога новая поэ­зня социализма.



чего вы дрожите? В чем, собственно, дело? В аквариум, что ли, сажать вас? образ становится понятен до Но этот конца в сопоставлении со знаменитым «Премудрым пискарем» Салтыкова-Щедри­на! К бессмертному Щедрину откровенно возводит Маяковский в стихотворении «Помпадур» образ «советского помпадура», позабывшего, что народ облекает работни­ка властью, пока он является слугой наро­да. Без опоры на литературное преданиекак мог бы Маяковский творить новое? В сатирической поэме «Газетная» Некра­сов оправдывался, почему он не может отказаться от сатиры: Я не знаю другого напева. Кто живет без печали и гнева, Тот не любит отчизны своей… В сатирах Маяковского любовь к родине порождала самый настоящий гнев на тех, кто мешает стройке, но как изменились времена для нового русского сатирика! Я с теми, кто вышел строить и месть в сплошной лихорадке буден. Отечество славлю. которое есть, но трижды - которое будет.

Это взгляд не со стороны, а изнутри, это - самокритика. В русской сатире любовь к родине выра­зилась в гневном протесте против темных сил, сковывавших движение России впе­ред. Эта издавна выношенная в недрах русской литературы сатирическая энергия развернулась в Маяковском. Он отвечал клеветникам Советской России за рубежом, и его смех отдавался грозным эхом. Голос советского сатирика звучал и по всякому «внутреннему» поводу, когда поступки лю­дей противоречили новым высоким общест­венным отношениям. Маяковский гордился советскими людь­ми, отстоявшими в гражданской войне ве­личайшую революцию, Русский народ в об­разе былинного Ивана предстал героем не­обычайной мощи в его поэме «150 000 000». Ворвался в Дарданеллы Иванов разбег. Турки разинутыми ртами смотрят: человек - -голова в Казбек!- идет над Дарданелльскими фортами. В сатире Маяковского выразился тре­бовательный советский патриотизм, при­н. калитин

уперли лбов медь; быть коммунистом­значит дерзать, думать, хотеть, сметь. времени в зад Достоинство человека оплачено у нас кровью лучших, утверждено благородным риском новаторов «в славной смелыми стране» Его роняет трус, который завтра он за начальством ходит сзади, чтоб, услышав ихнье мнение, это же сказать им. Если ж старший сменит мнение, усвоит мненье старшино.

была свободна от горечи и тоски, которые порождало у русских писателей-патриотов тяжелое положение трудящегося человека. Вера в свой народ, в свою родину не ос­тавляла русскую литературу в самые труд­ные времена. Чем мрачнее было время, тем более неотразимые слова веры в будущее находил русский писатель Гениально-скорб­ная поэма «Кому на Руси жить хорошо» вся освещена лучами жизнеутверждения и заканчивается гимном всесильной «матуш­ке-Руси». Настроение некрасовской поэмы как бы предвещает широкий и гордый оп­тимизм поэмы «Хорошо!» с ее искрометной концовкой-здравицей в честь родины. и я, как весну человечества, рожденную в труде и в бою,  мое отечество, республику мою!

  И именно в отношении к труду особен­но ярко обнаруживает себя то коллектив­ное начало, которое так прочно вошло в сознание и уклад советского народа. «Ра­дуюсь я - это мой труд вливается в труд моей республики», - с гордостью воскли­цает поэт­И эта мысль о «моем» и «тво­ем», ставших «нашим», особенно близка Маяковскому. Нетничего более радостного и волнующего, чем совместная работа на благо любимой родины. И пусть эта рабо­та «трудна и томит», она совершается, как «величайшая эпопея». Обяснение этого очень просто: Мы будем работать, все стерия, чтоб жизнь, колеса дней торопя, бежала. в железном марше в наших вагонах, в города промерзшие наши. по нашим степям «Наше» - это родное, кровное, совет­ское, результат творческих устремлений народа. И вместе с тем наше» для лири­ческого героя Маяковского, как и для любого человека советской страны,од­новременно имое принадлежащее в равной мере каждому из членов единой со ветской семьи, Этот мотив «моего» и «на­пего» в их десном обединении особенно задушевно и в то же время торжественно и гордо звучит в финальной главе «ло­рошо!». В ней как бы концентрируются все прочие мотивы и темы поэмы и с новой силон утверждается основная тональность ее, данная уже в заглавии. В этих мыслях и чувствах поэта, рож­денных глубоким пониманием роли и зна­чения труда в нашей стране, в первую любому другому труду. очередь надо искать и обяснения той на­стойчивости, с которой утверждал всегда Маяковский равенство поэтического труда Для всего творчества Маяковского ха­рактерно слияние личной темы с темой родины, высокое гуманистическое звучание самых интимных переживаний его лириче­ского героя, Именно поэтому таким боль­шим новым содержанием наполнены для него понятия долга и ответственности пе­ред родиной, труда и творчества. Это же относится и к таким глубоко личным чув­ствам, как любовь, дружба. Любое пере­живание человека облагораживается, при­обретает иной характер, иную окраску в условиях нашей действительности, - вот мысль, проходящая через все творчество Маяковского и ярко выраженная впризна­ниях его лирического героя. До революции поэт мог лишь мечтать о том времени, когда «люди родятся, настоя­щие люди, бога самого милосердней и лучше». Только на свободной земле, в атмосфере подлинной человечности могла расцвести такая дружба, которая сплачивает совет­ских людей, такая «громада-любовь» к родной земле, такая «громада-ненависть» к ее врагам, такое единение людей, которое даже в страшном горе согревает душу. Вспомните: «Я счастлив, что я этой силы частица, что общее даже слезы из глаз». И в то же время только на прекрасной «земле молодости» могла найти подлинно человечное выражение и та любовь, то глубоко личное, интимнейшее чувство, ко­торому посвятил Маяковский пять из де­вяти своих поэм: трагические крики «Об­лака» и «Флейты», мучительную исповедь «Человека», страстные лирические призна­ния «Люблю» и «Про это». Нежная, сво­бодная и счастливая любовь была невоз­можной в страшном мире «насилий и де­нег, тюрем и петель витья», где чувство покупалось и кралось, где грубыми «сапо­жищами» топтали горящее человеческое сердце, И полный веры, надежды и любви (именно этими тремя словами озаглавлены заключительные главы поэмы «Про это») обращает лирический герой Маяковского свои взоры к настоящему и будущему, Он видит, как на земле, сбросившей с себя оковы, лжи, собственничества, эгоизма, рас­цветает истинная любовь. Он зовет скорее «обвязать и жизнь мужчин и женщин сло­том, «чтоб не было любви-служанки вом, нас обединяющим: «Товарищи»,-он горячо верит в осуществление своей мечты о мужеств, похоти, хлебов Постели про­кляв, встав с лежанки, чтоб всей вселен­ной шла любовь…» И когда во взволнованных лирических строках поэт говорит о своем чувстве, о своей любви, снова и снова личная тема тесно сплетается с темой обновленной, ей не жизни вновь обретенной Родины, рождая страст­ные признания: Я ж с небес поэзии бросаюсь в коммунизм, потому что нет мне без него любви. Эти строки говорят значительно больше того, что в них можно прочесть с первого взгляда. В них, по существу, дано самое основное в отношении Маяковского к сво­стране, к новому общественному строю, воцарившемуся в ней. Вне этого строя нет только истинной любви, но и самой жизни, ибо жизнь - это полное и гармо­ничное проявление всего неисчерпаемого богатства человеческой личности. Такой учит лирический герой Маяковско­го, таким богатством владеет он.

ЕГО ГЕРОИ об облике лирического оторванно от облика  с нею без колебаний «пойдешь на жизнь, на труд, на праздник и на смерть».  повествова-рошо, Чувство сыновней любви к матери-Ро­дине сочетается у советского человека с другим чувством - мужественной гордо­сти за свою молодую страну, с чувством отеческой ласки и заботы о ней, «Стра­на-подросток», «земля молодости», «вес­на человечества» - так любовно и нежно называет поэт свою отчизну -- жи­вое олицетворение прекрасной и сильной юности. Но эти слова, эта нежность -- не только выражение любви и заботы: в них - сознание ответственности советскогоче­ловека за судьбы родной земли, за со­хранность завоеванного счастья, за умно­жение его. Радостные ощущения «свиде­теля счастливого», строителя и участника новой, светлой жизни соединяются в со­знании лирического героя Маяковского с огромной требовательностью к себе. Он верит в свои силы, в силы своего народа, он знает, что «город будет» и «саду цвесть», «когда такие люди в стране в советской есть», но он знает также, что ни о каких «роздыхах под цветочками на реке» не может быть и речи, что, только подчинив всего себя требованиям борьбы и созидания, так подчинив, чтобы хватило сил, если нужно, стать «на горло собст­венной песне», человек может честно вокружающим и обра­щаясь к будущему, с гордостью сказать: Пускай нам общим памятником будет построенный боях социализм.

основное в мироощущении человека наших дней, как оно выражено в лирике Мая­ковского. Это мироощущение, отмеченное радост­ным, взволнованным восприятием действи­тельности («и жизнь хороша, и жить хо­а в нашей буче, боевой, кипучей, и того лучше», «ненавижу всяческую мерт­вечину - обожаю всяческую жизнь»), ок­рашенное величайшей активностью особен­но полно раскрывается в отношении со­ветского человека к труду. И в том, как сочетаются в лирике Маяковского эти два слова - человек и труд, мы находим еще выражение новых черт чело­созидателя, века нашей эпохи, творца, строителя светлого будущего Как и для другого великого нашего со­временника А. М. Горького, для Маяков­ского не было более высокого, более пре­красного понятия, чем человек, Глубокий смысл вложен поэтом встоль хорошо всем знакомые строки о советском паспорте, который он называет «дубликатом бесцен­ного груза». Нет в советском государстве большей ценности, чем человек, говорит поэт этими словами. «Самый человечный человек» - в его устах это высшая хва­ла, обращенная к величайшему из людей. Но если прежде поэт с восхищением ос­танавливался перед человеком, как уди­вительным творением природы («как же себя мне не петь если весь я … сплош­ная невидаль, если каждое движение мое … сплошное, необяснимое чудо») то те­перь к этому присоздиняется гордость за человека-творца, утверждение действенного отношения к жизни Радость творческого тру. да, как активного проявления заложенных в человеке сил и способностей («твори, вы­думывай, пробуй!»), волнующее сознание, что твой труд увеличивает сумму счастья и радости на родной земле («я себя совет­ским чувствую заводом, вырабатывающим счастье»), что творимое нами дело величе­ственно и бессмертно («мы идем сквозь револьверный лай, чтобы, умирая, вопло­титься в пароходы, в строчки и в другие долгие дела»), бодрящее и зажигающее «чувство локтя» («вышли за лес, вместе взялись. Я ли, вы ли, откопали, вырыли») - такова философия труда советского че­ловека, выраженная в горячих и страстных строках октябрьской поэмы, «Теодора Нет­те» и других стихах Маяковского. И чу­десным образом синтезируется она в одной фразе: «День наш тем и хорош, что тру­ден». Здесь - все, о чем сказано выше, дополненное преклонением перед могучей облагораживающей силой труда, как твор­ческого преодоления любой преграды, лю­бых препятствий, как содержания жизни и неиссякаемого источника счастья.

Трудно говорить орить героя Маяковского

самого поэта, ибо форма повествова­ния от первого лица у Маяковского меньше всего - поэтический прием. «» его лирического героя и «я» самого поэ­та почти всегда одно и то же; все творчество Маяковского автобиографично от начала до конца. Но в то же время это «я» почти всегда звучит, как «мы», потому что даже в самых личных, самых интимных признаниях лирический герой Маяковского выступает, как человек, вы­ражающий стремления и чувства народа, живущий одной жизнью с ним. «Это было с бойцами или страной, или в сердце бы­ло моем» - вот характернейшие для Мая­ковского строки, в которых запечатлена основная черта человека сталинской эпохи: неразрывная связанность его жизни судьбы с жизнью и судьбой родной земли Отсюда то огромное место, которое за­нимает в лирике Маяковского патриотиче­ская тема. Для патриотизма Маяковского характер­но прежде всего слияние мыслей щений строителя нового мира, новых об­щественных отношений с горячими чувст­вами человека, влюбленного в бесконечную щирь родной земли, в ее язык и песни, в ее народ и культуру, Эта основная черта советского патриотизма ярко отражена многочисленных лирических признаниях поэта. Воспевая «планов наших громадьё» и «размаха шаги саженьи», вглядываясь в будущее и мечтая о тех днях, когда «сча­и ощу­стье сластью огромных ягод дозреет на красных октябрьских цветах», прекрасно что «Россия - все: и коммуна, и видя, волки, и давка столиц, и пустынная ширь», поэт говорит и о том, как дорог ему простой русский пейзаж, простая русская песня («Еду», «Император»), как мила ему чудесная картина зимнего леса («лапы елок, лапки, лапушки… все в снегу, а теп­лые какие»), не стесняется, что иной раз он «даже чуть зарусофильствовал от этой шири». И вспоминая «синяки Руси крепо­стной», старую Россию, которую «могила­ми выгорбил монарх», он обращает всю нежность и любовь, какие только есть в сердце, к своей юной «стране-подрост­ку», к молодой, счастливой России, кото­рую «завоевал и вынянчил» он (вот это «я», которое надо читать, как «мы»), с которой вместе «в голоде, в холлюде и на­готе» прошел трудный путь боев и битв, и которая именно поэтому так дорога, что

к потому так жаждет поэт, чтобы из его стихов «в мускулы усталые лилась строящая и бунтующая сила», потому так настойчиво зовет он своих собратьев по перу «рваться в завтра, вперед», потому такие высокие задачи ставит он перед поэзией, требуя, чтобы она была «полко­водцем человечьей силы». И в этих сло­вах заключено, конечно, не только опре­деление роли поэта, не только требование поэзии, но и ощущение участника и творца нашшей действительности, требова­ние к любому человеку жить и бороться так, чтобы дать родной земле все, что он может. Сознание огромной, невиданной ответст­венности человека за судьбы родины, на­полняющее его сердце не страхом и тре­петом, а светлым, радостным чувством, уверенностью в завтрашнем дне, … вот