ЛИБЕДИНСКИЙ

Ю.

НА ВСЕХ ЯЗЫКАХ

Якуб КОЛАС Всегда с нами

ДНЕЙ

л. ПАВЛОВ

ХРОНИКА ВЕЛИКИХ

Советские издательства --- всех ленькие азербайджанцы. Выдаю-

Я воспитывался на поэзии Пушкина и Лермонтова. Напевность и лиричность их произведений близки мелодиям белорус. ского народного стиха. Что же касается Маяковского, то должен признаться, что я не сразу стал ценителем его таланта. Я восхищался Маяковским, как .человеком огромного революционного пафоса, как агитатором за новый социалистический ского. союзных республик, на языках большинства народов великого нашего отечества много издавали и переиздают для детей млад­шего, среднего и старшего возра­ста стихи Владимира Маяков­«Что такое хорошо и что та­кое плохо» набирают во многих щийся бурятский поэт Цеден Гал­санов эти стихи отдает своим ребятам, а поэт Абашидзе отдает их маленьким грузинам, М. За­рикеев переводит «Что такое хо… рошо» для каракалпакских ребят. В первый же советский год Лат… вии «Что такое хорошо» было переведено на латышский язык. Почему же Маяковский звучит Еще продолжают выходить из печати книги, которые пи­сались почти одновременно с событиями первого этапа Ве… ликой войны или шли по их горячим следам. Но сорок первый год уже представля­ется нам отделенным от на­ших дней несколькими эпоха­Вот ска дали отпор первым немец. ким танкам, победа над кото. рыми оказалась легкой. Но настоящее боевое крещение старозаводцев еще впереди. Немецкие самолеты в течение мНоГИХ часов непрерывно бомбят старозаводскую оборо. ну, Описание этой «немецкой и ее воздействия ло волновали. Так продолжалось до выхо­на в свет поэмы «Владимир Ильич Ленин» поэма не только потрясла кие аварцы, Перевел талантливый поэт, аварец Загид что откованы многовековой литера­турностью, и тех, которые не­а порою и полугодие свою особенную физиономию. Читатель ждет зрелых полно. на ных бойцов народного опол­чения - одно из самых силь. ных мест повести И сначала У читателя возникает опасе­ние: а вдруг защитники Ста. ценных произведений о гроз­войны, ждет изо­давно узнали типографский ста­нок? Это потому, что желания, вера и талант Маяковского не Гаджиев. Надо прибавить, что свои первые з Дагестане стихиЛОYO об индустрии Гаджиев написал Эта меня, но и с большой яркостью, по-новому осветила творческий облик поэта. ном начале Обложка книги Евг бражения советских людей, Рысса «У городских

В 1928 году Маяковский приехал к нам в Минск и выступил во Дьорце культуры с чтением своих произведений. Кромемел­ких стихотворений, он прочитал отрывки из только что написанной поэмы «Хоро­шо!» Читал он мастерски и покорил не только меня, но и многих других, слу­шавших его в этот вечер. Поэт огромного темперамента, неутомимый агитагор и пе­вец социалистического общества, яростный враг всякой косности и рутины - таким навсегда запечатлелся Маяковский в мо­под очевидным влиянием Мая­В.я ковского. А вот другой дагестанский по… эт. лакец Юсуп-Хаппалаев. Он также учился поэтическому вос­приятию жизни у Маяковского и у Маяковского взял для перево­да те же стихи. Вот еще лез­гинский поэт. табассаранец Б. Митаров, С десяток лет тому на зад табассаранцы, юго дагестан­половинчаты; это потому, что язык его прост при ритме необы… чайном; упругий его шаг полира… ет обветшалые языковые формы, как мертвые плиты мостовой. Дети народов, у которых пес­ня в чести, легко воспринимают разговорно приподнятую мелодию речи Маяковского. Оттого народ певцов­туркмены с охотой от­дают своим детям «Что такое хо… рошо», оттого на Украине люби В. В. МАЯКОВСКИЙ. Неопубликованный портрет работы худож­ника КЕЛИНА, B студии которого B. Маяковский учился 1910-1911 гг. гото­вясь к поступлению B Училище живописи, характеры которых с небыва­рот». Художник лой глубиной раскрылись во чев («Советский время войны, а пока получа­тель»), ет полупублицистические наброски и взволнованные свидетельства очевидцев. Эта полупублицистичность свойственна ку, многим произведениям художественной прозы о войне, изданным в этом и в прошлом году. Эти же черты присущи А повести Евг. Рысса «У городских ворот». Вал немецкого вторжения докатывается до города Старозаводска. Наша армия от­писа­розаводска настолько демора. лизованы бомбежкой, что они потеряли всякую способность к сопро­тивлению. «Когда немцы пошли в ата­литейщики лежали бесссильныеи беспомощные, и ни одному из них не при­ходило в голову, что он может сражаться. через пять минут, да нет, куда там через три минуты, оказалось, что какие-то силы есть, и люди поднялись и стали стрелять сначала бестолково, не целясь силы прибывали, литейщики стреляли ем сознании, В этот вечер я понял, что все, что мне не нравилось раньше (резкая ритмика, гиперболизм и пр.), все это было целесообразно в этом новом таланте, это помогало ему своеобразно отражать мир На наших молодых белорусских поэтов ское племя, имели всего нес­колько записанных народных сказаний, притом основанны преимущественно на бродячих сюжетах, известных и соседям кайтагцам. Давно ли Митаров мой детской книжкой стала «Що таке гарно i що таке погано». Судьба другого произведения для детей «Что ни страница, то слон, то львица» - такова же. Многонациональная детвора млад­ваяния и зодчества (из фондов Библиотеки­Музея В. В. Маяковского). Первое ходит, в тяжелых боях изматывая наглого Но и сильного врага. В стратегическом отно­уже шении город Старозаводск не представ­ляет удобных позиций для обороны. Ге­нерал, командующий на этом участке фронта, говорит хозяевам города, предсе­как следует». Всякому, кто прочтет повесть Евг. Рыс. са, запомнится, какой кровавой ценой оплатили литейщики и вместе с ними все защитники Старозаводска эти несколько им пришлось При лей Маяковского можно разбить на две группы. Первая группа - люди крайне переимчивые пошли по линии внешнего ревел Маяковского, найдя на своем языке почти все нужные для этого слова На кумыкский «Что такое хо­ских детей стихи перевел М. За… рикеез Эти стихи с увлечением читают мордва-эрзянские ребята. B середине ноября 1912 года Маяков­ский, который был к этому времени авто­вашего города, не может служить серь­езным препятствием для немецких пятнадцатью километрами дальше проте­танков…Подвиг юного Николая Федичева, кото­рый, будучи артиллерийским наблюдате лем, приказал дать огонь на себя (огонь  Николай ПЕРШИН язык переведено рошо и что такое плохо» (пере… водчик -- А. Аджиматов). И еще на два дагестанских языка­лезгинский и даргинский­переведены те  же стихи. Что такое хорошо» шествуют из наро­да в народ. Маленькие адыгейцы с та. ким же увлечением читают их, как и ма­мяцких детей. Пусть ребенка привлекает вначале пре­Кудымкарская типография тельно их издает имущественно ритмика стиха Маяков­ского, пусть вначале воспринимает он стихи как ряд веселых, живых воскли­цаний, как марши - он все же запомнит их навсегда. чисто формального подражания Маяков­скому. Они ззяли у великого поэта то, что было им под силу - ломаную строчку, разорванную строфику и пр. Но если та­кой, соблазнившей их структурой стиха Маяковский подчеркивал глубокую идейную сущность того, о чем писал, эпигонам Маяковского, преследующим толь­ко словесное трюкачество, за отсутствием больших идей, нечего было подчеркивать. Вторая группа поэтов стала на пра­вильный путь. Эти поэты овладели сущ­ностью творчества Маяковского, его воин­ствующим духом, большими патриотиче­скими и гражданскими чувствами, нена­вистью ко всему отживающему. Особенно благотворным было влияние Маяковского на П. Бровка и А. Кулешова. Они не копировали приемы Маяковского, а, творчески переосмысливая зоздействие его поэзии, на этой живой основе создавали оригинальные произведения, близкие по стилю и по тенденциям произведениям великого поэта революции. Такова поз­лешова «Хлопцы последней войны». Твор­ческая манера Маяковского сказывается на многих стихах поэта П. Панченко, на­писанных им в последние годы, и в осо­бенности - в его лирической поэме «Ночь перед праздником». Наша молодежь не только изучала, но и с большим творче­ским подемом перезодила на белорусский язык многие произведения Маяковского. П. Глебка сделал удачный перевод вступления к поэме «Во весь голос». 1. Бровка хорошо перевел поэму Маяков­ского «Владимир Ильич Ленин». Многие стихотворения Маяковского переводили К. Крапива, А. Кулешов, Э. Огнецвет. Широкие массы белорусских читателей любят произведения Маяковского. Инте­рес к поэтическому наследию великого русского поэта особенно усилился за последние годы. И это вполне понятно: поэзия Маяковского, насыщенная беспре­дельной любовью к советской родине и жгучей ненавистью к ее врагам, была и остается грозным оружием в нашей борь­бе. ром двух еще не напечатанных стихотворе­ний­«Ночь» и «Утро», выехал по пригла­шению общества художников «Союз моло­дежи» вместе с братьями Бурлюками из Москвы в Петербург. 20 ноября состоялось выступление Мая­ковского в Троицком театре с докладом «О новейшей русской поэзни». О поездке поэта в Петербург и о его докладе имеются сведения в литературной хронике В. Катаняна «Маяковский», вы­шедшей в нынешнем году. Однако ни в ниге Катаняна, ни в прежних работах о Маяковском нет упоминаний о другом пе­тербургском выступлении поэта, состояв­шемся на несколько дней раньше. Между тем это неотмеченное выступление с пол­ным основанием может быть названо пер­вым публичным выступлением Маяковского с чтением своих стихов. Сведения об этом факте творческой биографии великого поэ­та нам удалось обнаружить в периодиче­издании «Обозрения театров» («Еже­р 1912 года. Здесь, в заметке «Конфликт поэтов в «Бродячей собаке», подписанной буквой Z. рассказано о выступлении Маяковского вместе с братьями Бурлюками в кафе «Бро­дячая собака». «В последнем собрании в «Бродячей соба… ке», - так начинается заметка, - произо­шел чрезвычайно интересный, оживленный диспут московских и петербургских поэ­тов». Далее следует описание выступлений братьев Бурлюков, Маяковского и других поэтов: «После г. Бурлюка выступил дру­гой московский поэт, г. Маяковский, про­читавший несколько своих стихотворений, в которых слушатели сразу почувствовали настоящее, большое поэтическое дарование. Стихи г. Маяковского были встречены ру­коплесканиями». Приведенные строки интересны тем, что это первый печатный отзыв о первом пуб­личном чтении Маяковским своих стихов. Этот отзыв появился тремя-четырьмя меся­цами раньше газетных откликов на сборник «Пощечина общественному вкусу». Вл. АФАНАСЬЕВ.  кает, как вам известно, река шириной от ста до ста двадцати метров, с высокими и обрывистыми берегами… За рекой полк сможет держать два километра Перед Старозаводском мне на два кило­метра понадобится три полка, А их у м­ня пока, к сожалению, нет». Такова суро­вая обстановка 1941 года. При общей стратегической задаче данного этапа вой­ны генералу ничего не остается делать, как отходить с тяжелыми оборонительны­ми боями. Старозаводск как будто не предоставляет возможности для рода боев. Но тут входит в действие мо­гущественнейший фактор, которого немцы не учли при вторжении на нашу землю. Старозаводск это старейший рабочий центр, он населен советскими рабочими. ими, - самыми свободолюбивыми людьми мира. Богачез и Лукин от имени граждан Ста­ррзаводска заявляют генералу, что они берут на себя защиту города. Еаг, Рысс воны тетя ньное чение, как в доме Федичевых вдруг за­метроном голос диктора произнес: «Внимание, внимание, граждане, все на завод, все немедленно на завод!» Нельзя без волнения читать страницы, посвященные описанию того, как рабочее население городка по ночным, освещенным заревом улицам собирается на завод. Богачев готовил речь к собрав­шимся, но вдруг обнаружил, что говорить ему нечего, что «нет ничего такого, в чем надо было бы их убеждать, Что как бы хороша ни была его речь, все равно го­лос оратора, обращение с трибуны будет лишним для этих людей». И поняв это, Богачев забыл свою тщательно подготов­ленную речь. «Товарищи,- сказал он­кто никогда не держал винтовки в руках, поднимите руки!» Так в Старозаводске рождались отряды народного ополчения. Так или примерно так рождались они у стен Ленинграда и Одессы, в Севастополе и в Туле в Ста­линграде и в Москве. Автору удалось в своем повествовании передать и высокий пафос замечательной эпохи и атмосферу сражения, которое дали старозаводские рабочие, оборонявшие свой город и сдер­жавшие у его стен кичливого врага. Ав­тор справился с очень трудной задачей, он сумел описать сражение, прошедшее у стен Старозаводска, не увлекаясь мело­чами, не разбрасываясь в описании эпизо­дов, как всегда, во время сражений бы­стро следующих один за другим. Но в тех случаях, когда через посредство эпи­зода можно показать общую закономер­ность событий, автор умеет сосредоточить на нем внимание читателя и передает его запоминающимися штрихами. этот обрушивает его отец-командир ба­тареи),- один из множества тех подвиго Отечественной войны, перед которыми бледнеют подвиги героев Плутарха; подвиг этот -- кульминация повести. Здесь в одном эпизоде концентрируется вся геронка старозаводской обороны, прав­дивую и взволнованную хронику которой дает автор. Вся вторая часть, посвященная опизанию битвы в городе Старозаводске, является замечательным свидетельством ис­торических событий, нами пережитых, и будущие поколения не раз возвратятся к подобного рода книгам. Нет пужды, что судьба многих участников этих событий не завершена. Мы так и не узнаем, на­пример, как сложились дальнейшие отно­шения в семье инженера Калашникова. розные события обнаружили, что сам инженер Калашников во много раз более сого понимае собок нается война, разочаровывается в нем. Но читателю предоставляется самому дога­дываться, как сложатся взаимоотношения отца Калашникова с его сыном и Ольгой. Однако не в этих недосказанностях сла­бая сторона повести, Наиболее слабое ее место - начало, в котором автор пытает­ся выйти за рамки своей задачи и чока­зать, как сложились характеры его буду­щих героев. «История заводской линин фамилии Федичевых­это обыкновенная история кадровой рабочей семьи», пишет автор, и в главах, посвященных описанию жиэни семьи Федичевых до 1917 года, выясняется, что под «обыкновенностью» кроется сочетание общих мест и баналь­ностей, «Жизнь в углу, субботняя выпив­ка, тоскливые песни под гармонь, сходки, увольнения, забастовки, гуляния в салу, нищета, любовь, которую нечем украсить, тоска томительных вечеров, красный бант на гитаре, низкий потолок трактира, ржа­вая селедка; высокая верность товарищам. к великие чувства, рожденные в густом ды­му полпивной». Но когда автор переходит изображению войны, начинают исчезать банальности, газетные штампы, Непонятно только, зачем Евг. Рыссу по­надобилось всю книгу давать, как изло­жение взглядов, чувств и воспоминаний 16-летнего подростка, Изображение психо­логин этого возраста-трудная задача, ко­торая по плечу очень немногим писате­лям. Автору она не удалась, хотя он н старается своего героя-рассказчика наде­лить всеми чертами переходного возраста. Из-за повествования Алеши Федичева все время проглядывает взрослый и наблюда­тельный автор.

Слушают Маяковского… Стихи Маяковского я читаю с эстрады его очень давно. В разных аудиториях принимали по-разному, но всегда в серд… цах слушателей находило отклик огнен­ное слово поэта. И, однако, только в годы войны я до коне пона громедную сииа Маов, ского, Маяковский прославлялмощь Крас­ной Армии и обличал звериную сущность фашизма. Как никто другой, он сумел вы… разить, что означает для каждого из нас принадлежность к стране Советов. к Мы, чтецы, честно говоря, раньше не­сколько формально подходили, наприме, словам «читайте, завидуйте, я … граж… данин Советского Союза», видя в них простс удачно выраженное проявление патриотизма. Но истинная сущность этих строк, их глубокий, сокровенный смысл и подлинная значительность стали оконча­тельно ясны мне только теперь, когда я На концертах в Югославии и в Болга рии мне приходилось читать, главным об. произносил их на эстрадах Ирана Юго­славии, Болгарии, Польши. разом, Маяковского, - этого требовали зрители, В Югославии - мне говорили об этом югославские поэты ＿ Маяков­ского считают лучшим поэтом современ­ности. Здесь чтут его, как народного три­буна, как борца за правцу и свободу. И естественно, особенно близок он юго­славам сейчас, в дни освобождения их страны от фашистского ига. У Маяков­ского учется поэты. В проиведения Ра дована Зоговича, Венко Марковского и многих других чувствуется сильное влия. ние Маяковского. Оно сказывается и в формальном строении их поэм. Во время пребывания в Югославии мне, в числе других советских артистов, дове­лось побывать в гостях у маршала Йосипа Броз-Тито, На концерте я читал отрывок поэмы «Хорошо!» «Разговор с солн­цем». После концерта, за ужином, маршал пто попросил меня и югославского поэта Воговича снова почитать Маяковского, Мы читали отрывки из поэмы «Ленин», которая переведена Зоговичем на родной язык, Но на этот раз Зогович читал поэ му по-русски, и было необычайно радо­стно услышать вдохновенные строки Ма­яковского в ярком, взволнованном испол­ний югославского поэта. Советский слушатель не только любит, но и хорошо знает Маяковского. Даже самая незначительная купюра в произве… дениях поэта мгновенно вызывает реак­цию слушателей. Однажды я прочел по радио стихотворение Маяковского «До­мой» с некоторыми купюрами. А че­рез несколько дней один из слушателей прислал мне негодующее письмо. Он об­винял меня в семи смертных грехах и в подтверждение своих мыслей с укориз­ной привел строки из того же стихотво… рения: …в Союзе Республик пониманье стихов выше довоенной нормы…



Девять миллионов книг B. В. Маяковского Книги В. Маяковского выпущены в Со­о ветском Союзе тиражом около 9 миллионов экземпляров на 44 языках народов ССС, в том числе на даргинском, кумыкском, лакском, табасаранском, уйгурском и др. За годы Великой отечественной вэйны его книги изданы тиражом около 600 тыс. экземпляров на русском, армянском, азер­байджанском, казахском, чувашском и дру­гих языках. Исключительно большое распространение получила поэма «Владимир Ильич Ленин» (630 тыс. экз. на 11 языках). Отдельные произведения Маяковского из­даны более чем в 20 зарубежных странах. Гослитиздат выпускает отдельной кни­гой поэму «Владимир Ильич Ленин». Ти­раж - 100 тыс. экземпляров. Подготовлены к печати три последних тома второго полного (двенадцатитомно. го) собрания сочинений В. Маяковского: IV, включающий «Окна Роста», XI киносценарии и пьесы «Клоп» и «Баня» и XII, в который войдут произведения, не включенные в другие томы и лето­пись жизни и творчества поэта.

 СОБРАНИЯ НОВЕЛЛИСТОВ

Особенно приятно наблюдать, как вос­принимают Маяковского на фронте. Лю­ди, прошедшие горнило войны, высоко ценят мажорное звучание его стихов, его лирику, воспетую им героику граждан­ской войны. Не случайно в землянке на передовой, в полутора-двух километрах от линии боя, часто можно увидеть по трепанный томик Маяковского, Рядом и вместе с бойцами Красной Армии воюет сегодня живое слово лучшего, талантли­вейшего поэта нашей советской эпохи. 

ЛЕНИНГРАД. (От наш, корр.). Начиная с января 1945 года при редакции журнала «Ленинград» по четвергам собираются но­веллисты. На этих собраниях обсуждают­ся проблемы короткого рассказа и чита­ются новые новеллы. За это время прошло шесть редакцион­ных собраний, на которых были заслушаны доклады М. Зощенко «Что такое корот­кий рассказ?» и Н. Никитина «Что такое очерк-рассказ?» С чтением своих новелл выступили: Л. Борисов, H. Вагнер, Н. Никитин, В. Рождественский, К. Зо­лотовский, A. Розен, М. Романов-1

ский, Г. Гор, Ю. Юрьев и др. В обсужде­нии докладов и рассказов приняли уча­стие: О. Форш, М, Зощенко, Н. Никитин, Ю. Юрьев, Л. Борисов, Н. Вагнер, А. Розен и другие. Обсуждение проходит при большой ак­тивности аудитории, Многие участники - не профессиональные писатели, а актив­ные читатели журнала. Нанбольший интерес вызвали новелла Рождественского «Легенда для пушкини­стов» и доклады Зощенко и Никитина, а очерк М. Романов­также документальный а ского «Немцы о себе».

Танк «Владимир Маяковский», реата Всесоюзного конкурса мастеров

сооруженный на средства В. Н. Яхонтова - лау­художественного слова.

и то Марии Симак, которая по ходу событий в рассказе оказывается на мосту перед дву­мя немецкими часовыми. «Часовые размеренным шагом пошли на. встречу матери. Поровнявшись с ней, один из них что-то сказал крестьянке, Мария Симак ответила. Через мгновенье с мо­ста донеслась приглушечная возня, потом все затихло, - и звон колокольчика, и шаги часовых, и голос женщины Братья поняли, что дорога для них свободна (?). Когда спустились вниз, они увидели Ма­рию, стоявшую над трупами часовых, У одного голова была рассечена пополам, у другого разрублена грудь. Руки матери держали топор». Автор не видит, не чувствует себя на положении участников этого драматиче­ского момента, А потому тут и нет прав доподобного течения события. «…потом все затихло… Братья поняли, что дорога для них свободна». Почему же, собственно, они поняли именно это? Наоборот, естественнее бы­ло предположить, что старуху часовые убили («донеслась приглушенная возня») теперь затаились в засаде. Но нет, у автора перед глазами не жизнь, а схема рассказа, и она влечет его к следующей новой несуразице: старая женщина топо­ром убивает двух вооруженных часовых. Не надо обладать воображением ху­дожника, чтобы понять, что этого не могло быть, Топор, как известно, в от­личие от автомата или пулемета, не имеет «очереди» и очним поворотом то­пора нельзя сразу убить двоих. Легко представить, что когда старуха, действуя внезапно, убивала топором одного немца, второй вполне успел отступить, хотя бы на шаг, и, не спеша, направить на старую крестьянку свое оружие. Если же он этого не сделал и все же сам полез говоречности с автором рассказа. 2. чай. под топор, то, вероятно, только по до­Или вот еще совсем простенький слу… Через город по железнодорожному мосту проезжает воинский эшелон. Из сает одного вагона высовывается рука и бро­вниз, на улицу, письмо с городским адресом. На конверте приписка: «Това­рищ, стрее здесь надо этого -притти это адресу, Вот поднявший письмо, доставь его бы­моим родным, Помни, поезд стоит только два часа». Ну, все ясно: скорее с письмом бежать к родным фронтовика, чтобы они успели до отхода поезда на вокзал. Так и происходит: письмо доставляют по и все. Рассказ Д. Бондарева зани

Ник. МОСКВИН

мает в «Ярославском альманахе» все­го одну страницу. Однако даже на краткий миг автор не почувствовал дей­ствующих лиц своего рассказа. Письмо поднял «мальчик лет четырнад­цати» -- возраст, совершенно достаточ­ный, чтобы понять, как поступить с письмом, И мальчик с удовольствием вы­полнил бысвой гражданский долг,ноавтор не позволяет ему этого делать. Слишком мало умиления тогда будет! Если в сце­не с немецкими часовыми мы видели печальное торжество нежизненной схемы, то Д. Бондарев в своем рассказе жерт­вует правдой ради умилительных карти­нок (кстати сказать, не редких во всей его серии рассказов «Фронт в тылу»). К мальчику с письмом «подошел по­жилой, строгий мужчина». К этому муж­чине, как позже оказывается, больше применимы другие определения, чем «по… жилой» и «строгий». Он ведет себя странно: прочтя адрес и приписку на конверте, он «озабоченно нахмурился, по­а думал». Потом сказал: «- Ноги у тебя молодые, сынок. Беги на площадь Подбельского, куда письмо адресовано, да спроси у постового мили­ционера, как быть». Мужчина оказался не из очень умных: с одной стороны, «беги», с другой - «спроси у милиционера, как быть, И что значит это «как быть»? Неужели без благословения милиционера нельзя отне­сти письмо по адресу? Зачем же автор это написал? Исключительно из желания умилить читателя: «пожилой» «строгий», вот, смотрите-ка, вникает в это дело! А зачем мужчина отсылает мальчика к милиционеру? Тоже для этого: еще раз умилить читателя. «Милиционер был серьезен. - Дело важное, - произнес он, ясно, человек едет на фронт и случайно через родной город. Только бы дома у него кто-нибудь был. Ведь всего два часа. Вот какие дела, молодой гражданин, … вдруг хоро­шо и ласково улыбнулся милиционер, - сейчас мы это письмо доставим…» Милиционер, топчась на одном месте (а время идет и идет!), еще что-то произно­сит, долженствующее растрогать читате­ля. Но вот, наконец: «И милиционер, взяв под козырек, чет­ко печатая шаг, двинулся вперел, береж­но неся в руке маленький белый кон­верт». Это выглядит уже как пародия на весь замысел рассказа! В самом деле: если бы мальчику че мешали прекраснодушные дяди, родные фронтовика уже давно бы ехали на вокзал! А сейчас пока что уми­

ленный и умилительный милиционер, «четко печатая шаг», медленно поспе­шает… Куда? Все дальше и дальше от жизненной и художественной правды.жду Туда же отправился и Василий Жмырь - герой рассказа «Дезертир» Владимира Холош (альманах «Север»). Василий Жмырь тайком, прислуши… ваясь,обходя дозоры прифронтовой по­лосы. пробирается через густые заросли леса. Вдруг его окликают: «Стой, кто идет?» У Жмыря «холодные крупинки пота выступили на лбу». Он пытается скрыться от дозора, но его задерживают, допрашивают. Ответы Василия, его пове­дение не вызывают никаких сомнений И на прямой вопрос: «Ну что молчишь? Дезертировал?» - он отвечает: «Да».тех Его приводят к капитану, Тот выни­мает папку с надписью: «Дело» и пытает­ся допросить дезертира, Но Жмырь от­малчивается. Капитан, наконец, говорит: «Значит, решил молчать? Что же, дело твое. В трибунале все скажешь». И вот уже когда капитан посылает за конвоем в комнату врывается водевиль… ный комик в образе доктора Фридлянда, и драматическая ситуация рассеивается, как дым, Василий Жмырь действительно дезертир, но, так сказать, в благородном смысле: он бежал из госпиталя на dрочт. Легко заметить белые нитки в этом рассказе. Если бы автор дорожил правдо­подобием, то, поставив себя на местоя Жмыря, он легко бы понял, что человек бегущий из госпиталя на фронт, не может вести себя (да еще на двух допросах!), как настоящий дезертир - вплоть до: «холодные крупинки пота выступили на лбу». Что же в итоге? Тема о патрио­тическом поступке Василия Жмыря ис­порчена надуманным, искусственным по­ведением героя. 3.

ках, она добивается бригады. Основа сюжета - Машей и Костей.

первенства этой смена отношений ме. Но их труд зани-

О ПРАВДОПОДОБИИ I ность в сочетании бесконтрольность героя и внимание к нему мнимая странность, ибо контроль ведет на этот раз не предначертанная схема в руках пи­сателя, а сам образ героя, живо, ощути­мо представленный в воображении худож­ника. Но зачастую бывает и обратное: пи­сатель не вживается в образ героя. При… близительно представив его в своем во­ображении, он заставляет его по расчер­ченному плану говорить, чувствовать, действовать, мало заботясь о том, что поведение героя другой раз противорe. чит не только характеру его, но даже и жизненной правле О естественном ходе вещей тогда нет и речи. И читатель говорит: неправдоподобно. Командир авиазвена передает летчику, который летит в тыл, письмо к своей жене и плетеную корзинку. Что нахо­дится в корзинке - неизвестно. Коман­дир, кроме гого, вручает летчику кон верт с надписью: «Вскрыть в полете». 3 полете летчик вскрывает этот кон­верт, «Кормить в дороге не нужно. Все запасное в корзине», - написано там. В корзине оказывается годовалый ребенок, которого спустя три часа летчик и до­ставляет жене командира. В письме к жене - обяснение: ребенок подобран живым во рву, среди расстрелянных немцами жителей советской деревни «Он спал сладко, посапывая носом и выпятив пухлые губы», Можно усомнить… ся в том, что годовалый ребенок всю дорогу (из избы командира до аэродро­ма, плюс три часа полета плюс от аэро­дрома до дома жены командира) «спал сладко». Но не это главное. Правдоподо­бен ли трюк с письмом: «Вскрыть в по… лете»? Правдоподобно ли, что человек, любящий ребенка, не предупреждает лет­чика еще на земле, что именно находится в корзине? С такой беспечностью умест­нее было бы отправить в корзине насед­ку с цыплятами. А все получилось по… тому, что Илья Бражнин (рассказ «Наш сып», альманах «Север») не сел мыслен­но в одноместный самолет и не пустился в рискованный полет один-на-один с го­довалым ребенком, Вернее, один против двух: ребенок и самолет. A. Авдеенко (журнал «Огонек» № 9 10) тоже не затруднял себя войти в по­ложение старой словацкой крестьянки 

мает первое место, и автор, например, приводит пространные технические под­робности тех усовершенствований, кото. рые ввела Маша, чтобы увеличить выра­ботку деталей. Тут-то и обнаруживается то, что мы назвали исторической неправдоподобно… стью. Если закрыть на обложке альма­наха цифру «1944» то можно подумать, что рассказ написан 10-15 лет тому на­зад. Ведь и тогда, во время пятилеток, мы читали в большом количестве расска… ми такую картину: зы и очерки на подобные мотивы! Но на произведениях, когда они были удач­ны, всегда лежал свет своего времени. Здесь же у А. Брайко люди, их поступ. ки, их душевные движения правдивые са­по себе, поставлены вне времени, В рассказе множество раз упоминается сло… во «деталь», Люди стараются их вырабо­тать больше, Маша придумывает для де­талей новую расстановку станков и т.д. И… ни одного слова, кула и зачем пой­дут эти детали. Ради чего этот напря­женный труд? Мы, ,конечно, далеки от мысли рекомендовать автору, например, … Еще один смертоносный удар по рагувоскликнула Маша, похлопы­по задку, как пухлого ребенка, оче­редную деталь. о не речь, ме­идет гармонии труда, Нет, об штампе труде. О плакатном осмысленном

У Эдгара По в «Тайне Мари Роже» рассказчик, пользуясь только газетными вырезками, раскрывает загадочное убий­ство. Этого не могла сделать полиция, находящаяся на месте события. Ей, как это и позже повелось в детективных ро­манах, нехватало воображения. Но на этот раз нехватало особого воо­бражения, которое лучше было бы назвать «естественным ходом вещей». Рассказчик же овладел этим ходом. Как это произо­шло? Он представил себя человеком, ко­торый в данном месте и при данных об­стоятельствах совершает преступление. как только произошло это «перевоплоще­ние», вступил в действие тот естествен­ный, жизненный ход вещей, который обу­словливает движение мысли, состояние чувств, совершение поступков. И то, что в полицейских донесениях казалось стран­ным и загадочным, стало теперь вполне естественным, логичным… И Каждому писателю, конечно, знакомо это «перевоплощение», Его герон - ста­рики, женщины, дети, злодеи, весельча­ки, меланхолики, храбрецы и т. д. только тогда начинают жить полнокровной и художественно правдивой жизнью, ког­да автор мысленно побывал ывал в их оболоч­ке «В обнаженных плечах и руках Кити чувствовала холодную мраморность, чувет­во, которое она особенно любила». Это писал мужчина, который, вероятно, даже в шутку, не примерял открытого бального платья, а тем более не показывался в нем в обществе. Однако Л. Толстой, войдя в мир Кити Щербацкой, естественным ходом вешей почувствовал и физическое ошушение тевушки в бальном платье. И еще, Тот волшебный, бесценный миг, когда писатель вдруг замечает, что герой вырвался на свободу, начинает жить «сам по себе», говорить, чувствовать и дейст­вовать без авторской указки, и есть, как это ни странно, наиболее полная фаза пе­ревоплошения и вживания автора в ге­роя, То-есть время раиболее пристального внимания к герою. Впрочем, эта стран­2 Литературная газета № 16

жду трудом и целью щенной сегодняшним бедной борьбы фашизмом. Вот строк К. Мурзиди № об 7), менник» хорошо прямо

этого

осве. светом по­человека с несколько стихотворных («Уральский совре­которые, на мой взгляд, этом. Они как бы деталям, столь часто А. Брайко.

говорят

Бывают произведения, где поступки ге­роев и их душевные движения оправданы и убедительны, но все же полного про… никновения в жизнь героев, в жизнь лю­дей, живущих во времени, нет. А отсюда некая историческая неправдоподобность. B рассказе А. Брайко «По-сибирски» (альманах «Сибирские огни» № 4) все казалось бы жизненно, естественно, Мо­лодая работница Маша, желая овладеть новой специальностью, переходит из бригады штамповальщиц в бригаду свер… ловщиков Кости Оканова. В этой брига­де к ней отнеслись недоверчиво, но по­степенно Машу «признают», а позже, со­вершенствуя работу на сверлильных стан,

относятся к поминаемым в рассказе Пойми деталь мою, прошу я, Не как линейку чертеже, Пойми ее, как мысль большую, Как чувство лучшее в душе, Тогда, за гулом нарастая, Летя к чужому блиндажу, Как раз такой она и станет, Как должно быть по чертежу. Мы привели рассказы авторов, в разной степени човинныхB отступлении от правды. У одних (как например у А. Ав­деенко) этим грешат только отдельные сцены, у других - весь замысел, все существо рассказа. Но даже и там, где она с беспощадной неверный, бес­произведение. одна фальшивая сцена, неизбежностью отбрасывает покойный свет на все