за свободу и счастье нашего народа, сталин * * * одну волю, одно стремление - Красна

с врагом и отдавшим свою жизнь  * * *

Вечная слава героям, павшим в боях * Мякола БАЖАН …Я чую, як в тiлi людини Бушуе розгнiвана кров, Як серце стучить. На руйни Задуманий зодчий прийшов. В замисленнi, в тузi, в мовчанн! Обходить вiн мертвий простiр I згарищ квартали туманнi Обмiрюе вдумливий зip, очi пестливо гладять Землi кожну падину й схил. Що спинить i хто завадить Прийшестю великих дiл? Хто зможе зректись життетворних Зусиль, прозрiвань i сягань? Свитлiе в тьмi звалищ потворних Видiнь не кристальна ще грань. Hi, вiн не вiддасть завадам Згасити видiння свое. Воля усталюе задум, 3 хаосу форма встае. Вiн бачить крiзь морок i тлiння, Крiзь дiри i прах будов - Тут ляже прямий, мов промiння, Проспекту блискучий покров, Тут вулиця шумно тектиме I звиснуть над нею вropi Планетами золотими Лампiони i лихтарi. Гульлива, розспiвана повiдь, Веселих людей течiя Iскриться, шумить, славославить, Смiеться, спiвае, сiя, Танцюючим майвом вiдбита В свiчадi шлiфованих стiн, В мигтливих глибинах гранiта, В кристальних озерах вiтрин. Розкрито осяянi входи В лункi амфiлади зал, Де пiсня склика хороводи I I щастя веде карнавал. Як звершень народних звичай, Святкуе юрба молода Свiй свiтлий трiумф будiвничий, Свiй радiений подвиг труда. Ще плетиво тросiв та балок Снуеться у вишинi щелепи землечерпалок Вгризаються в верстви земнi, Ще брили рожевi i черни Лягають плечем на плече, Клепальник в багровому горнi Прозоре залiзо пече, Ще пахне пронизливо й iдко Завихрений пил будувань

НЕЗАБЫВАЕМОЕ Голубое небо, цистое и смотрит в мое окно, кусты сирени нежно зеленеют мелкими, как перышки, листоч­из земли, но Армия, заводы, шахты, колхозы, желе ные дороги, школы, наука, искусство Наступая на горло собственной бол работаля, необычайно, как не­… вот идет, освобождения наро­ками, трава пробивается как все это сейчас выразимо свежо, как дорого весна тоске и несчастьям, мы все бились всегда вместе, и превосходст во нашей материальной, военной и нрав ственной мощи раздавило ошалелые

Алиа КАРАВАЕВА Победа!… Победа!… Война кончилась!… Эти слова я могу тысячекратно повго­рять, и все-таки они будут звучать, как чудеснейшая музыка. Свершилось то, чем мечтали мы все эти тяжкие годы ис­пытаний: свершилось возмездие справед­ливости, грядет суд истории над лютыми палачами, а наша советская земля и весь народ наш празднует вели­кие дни победы Красной Армии и наших славных союзников. Сколько бы каждый из нас, современ­ников Великой огечественной войны, ни прожил еще на свете, как бы потом ни был он счастлив, ничто не может итти в сравнение с теми незабываемыми минута­ми счастья, когда весенней ночью в мае 1945 года услышали мы сообщение по радио о капигуляции фашистской Гер­мании!… Нет для человека большего горя, как видеть страдания своей Родины, кровь и муки ее народа, разорение и разрушение городов ее, исторических и культурных ценностей, как это видели и кровью сердца чувствовали мы, советские люди. И так же нет выше и прекраснее нет гордости благороднее, чем радости, эта, что мы испытываем теперь, в день нашего нового праздника Побе­ды!… Мы видим, мы всем нашим сущест­вом чувствуем бессмертную славу нашей Советской державы, которая вынесла не­виданные беды, испытания и потери, и победила, тоже невиданно, великолеп­но, грозно, как подлинный исполин исто­рии. Еще до этого, сегодняшнего празд­ника Победы, когда земля советская на­чала сбрасывать с богатырского своего тела немецкую нечисть, друзья наши за рубежом изумлялись, называя те первые военные победы - чудом, а враги, тупо­головые немецкие палачи, вначале не верили, что в тех памятных сражениях уже решалась их разбойничья судьба. «Чудо» под Москвой, «чудо» под Ста­линградом, как говорили наши зарубеж­ные друзья, в наших собственных глазах было той доблестью, которая свойствен­на народу нашему в грозный час. О, сколько мы их пережили, этих грозных часов, дней, месяцев!… Как страдали мы при виде бесчисленных тягот, потерь и жертв нашей любимой советской Родины, нашего народа! Боль и тоска разлук с близкими и любимыми, печаль невозвра­тимых утрат, горе разрушенных семей, горе детского сиротства… - О, да есть ли на свете страдания и муки, которых бы не знали мы?… Мы все испытали, все познали, чы все преодолели, и вот торжествуем, а немецкие «завоевате­ли мира» сдались на волю победителей. О 

БУДВНИЧИЙ Отрывок  I тягнуть невтомнi лебiдки Фiгурнi увiнчання бань, Ще палацiв зали високi Розцвiчуе пензель митця, Але вже кiнчаються строки I праця доходить кiнця. B блакитному плесi майданiв Вiддзеркалюються доми. Патруль колонадних титанiв

M. НЕЧКИНА Р А З У М ИСТОРИИ Радость труднее выразить, нежели горе. Кажется, на всех человеческих языках подбор слов о скорби, гневе и боли богаче радостных слов. Подлинная радость начинается немотой, когда руки вскинуты на плечи друга, а глаза вот сейчас только встретились с его глазами. Да, он жив, он вернулся, и мгно­вение молчания охраняет сердце человека, чтобы не разорвалось оно от возникающего счастья. Наступил день в истории человечества, когда радость вошла сразу в миллионы и миллионы сердец. И кажется, сама земля и само весеннее небо ощутимо вздрогнули от гулкого замедленного удара радостного сердца человечества. Не только мы, современники, никогда не забудем этого дня. Доколе мир стоит и сияет солнце, доколе дышит человек на земле, - люди будут помнить этот день великой победы. Вот и можно сказать долгожданные слова: «С победой, друзья! С полным, окончательным разгромом вра­га!» Люди грядущих поколений будут спрашивать об этом дне и жадно читать страницы наших воспоминаний. Смысл великой победы со дня на день будет становиться все яснее, величествен­нее, дороже. Надо отойти от высокого горного хребта, чтобы обнять его одним взглядом, И все же - пусть это случи­лось только что, вот сейчас, пусть в гла­зах советского человека еще сияют отра­женные огни московского салюта, взмет­нувшегося к майскому небу, - каждый из нас слышит, как в этот миг открылась калитка, скрипнула дверь и в жилище про­стого человека вошла История. Историю делают люди. Сколько веков на поверхности истории видели мы только королей и царей, князей и рыцарей, гра­фов, герцогов и придворных. Спустимся ниже - к простому трудовому человеку. Он прожил долгие века этой историчес­кой жизни, но нельзя сказать, чтобы он прожил для себя. Он постоянно был в конечном счете орудием для чьих-то це­лей. Но где-то в далекой глубине все время глухо звучала его поступь. Простой трудовой человек медленно входил в ис­торию. Он хотел делать ее, он - подлин­ный хозяин жизни. всех странах, из глубины веков тернисты­ми путями шел простой трудовой человек к своему хозяйскому месту жизни, «Демо Кратия» означает правление народа. Его отбрасывали от прямой дороги и в прах, его мучили, в него стреляли, но никогда не грозила ему такая неминуемая смерть, такое зло, как то, которое встало на его пути двенадцать лет тому назад. Да, через всю историю человечества, во Тень свастики перерезала путь простого трудового человека в историю. Фашизм приблизил преступную лапу к горлу демо­кратии и сдавил его. В центре Европы, в бесстыдном и мрачном городе, с которым человечество не связывает ни одно свет­лое воспоминание, - в Берлине стала вы­ковываться чудовищная военная машина для уничтожения передового человечества. Бредовая система «идей» о нации господ, притязающей на овладение миллионами ра­бов, кричала о «праве» белокурого живот­ного арийских кровей хлестать плетью «низшую расу», отбросить к скотскому су­ществованию гигантскую массу человече­ства для того, чтобы германский сверхче­ловек мог сосать ее кровь. Человечество стояло на краю пропасти. Оно еще ни разу не стояло на краю такой пропасти. Могло ли оно быть ввергнуто в нее? Да, могло бы - на долгие черные десятилетия. Часто говорят о неизбежно­сти нашей победы. Но в неизбежностиесть нечто, приходящее само собой, - неизбе­жен день после ночи, осень после лета. Но там, где решает человек, его разум, его воля к борьбе, его кровь, - там как-то неуместно это слово, Самая демократия уже лежала на плахе, и топор палача был занесен над нею, Дело решала сила, ибо победа никогда не приходит са­ма, как день после ночи. Она добывается волей, кровью, разумом. Простой советский трудовой человек из­под Орла и с берегов Волги, из далекой сибирской тайги, из Подмосковья, из Ле­нинграда, из самой Москвы, от стен Ста­линграда встал во весь рост, овладел грозным боевым оружием, первоклассной техникой, и, руководимый гениальной стра­тегией Сталина, вышел на бой с чудови­щем. Непередаваемы страдания советского народа и потери, им понесенные, Цвету­шие сады и поля, превращенные в зону пустыни, расхищенные культурные сокро­вища и города, обращенные в дым и пепел. Но ужас потерь не убил воли советского борца к борьбе и победе, Простые люди из-под Орла и Рязани не только сжимали автоматы, вели самолеты, наводили даль­нобойные пушки. Они были вооружены светлыми мыслями. Они знали, что, спасая Родину, спасают человечество, Они хотели этого, страстно любя родную страну, Они, воспитанные самой последовательной демо­кратией мира, были горды тем, что под Сталинградом решали судьбу порабошен­ного Парижа. И они спасли демократию. Они отвоева­ли право для всего человечества двигать­ся вперед. Они широко открыли путьвис-

дов Европы!… Оно готовилось день за днем, скажем точнее: это освобождение дагу в тот легких доселе побед, ошалелые от с масшедшей идейки «господства над ми страна, Со­вероломному засекло свою изначальную день, ветский Союз, когда огромная мирная подвергшись ром» войска бесноватого ефрейтора. Сла ва тебе, вечная слава, великая наша любимая Красная Армия, ведомая геннм

Врочисто виходить з тьми. Зiпершись на плити гранiтhi, Тiла мускулястих колонн Вартують, величнi й несхитнi, Вояцькой честi закон. Тут звучною бронзою слави, Гранiтом чеснот бойових Дiм воiна величавий Мури свой воздвиг. Зайди у цi стiни чеканнi, Де пруг вкарбувався в пруг, Де грань прикипiла до гранi I тиша лягла навкруг. Тут бронза нетлiнно ясниться I мармур гордливо застиг, Тут люди вдивляються в лиця. Безсмертних солдатiв своiх. Каштани пiдносять свiчi, Тополi спiвають в вись I шепоти таемничi По кронах дерев пронеслись. Хвилюючись, парк пишночолий Метнувся з чавунних оград I в далеч поплив метiоли Солодкий, облесливий чад. Фонтанiв хитливi стеблини, Духмянi зiткання проваль, I раптом двигтять глибини, Б е сяйво i грае сталь. Над довгогудучим простором, Над арками через Днiпро Блискучим промчав метеором Розгонистий пойзд метро. Все втихло… Стають коротшi I гаснуть струмки сльоти. Заглиблений в думи зодчий Продовжуе вперто йти, Обходить страшнi квартали Змертвiния i пустоти, Крiзь згарища i обвали Продовжуе вперто йти I ставить на мертвi будови Робот життетворних знак. «Так буде!» -- вiн нам промовив. Ми знаем, що буде так.

напалению гиглеровских полчищ, вступи­ла в невиданно-страшную войну, Разбить фашистское разбойничье государство, раз­машину, с ли­Сталина! Генералы, офицеры, политработ ники и бойцы родной нашей Красной Ар вам всем слова горячен  стереть бить его поллую мии, посылая благодарности и любви, мы знаем и ве­на земли фашизм, чтобы все человечество могли жить спокойно, жизнью, достойной человека, - вот во имя чего воевала наша страна, С вели­ким удовлетворением честных и бесстра­шных бойцов и тружеников, которые мо­прямо смотреть в глаза все­рим в ясный и твердый разум советском воина, который проникает во все замые­лы поверженного врага. Вся мощь веля кой коалиции Обединенных наций собра. лась сейчас на немецкой земле, - свершится над фашистской Германией на пройден­отрезок историче­гут гордо му миру отлядываемся мы ный нами труднейший ского пути нашего государства. Еще не можешь охватить мыслью, еще не можешь так же глубоко, так, как этс живет и ширится в тебе, выразить это огромное чувство Победы, … все слова кажутся бедными в сравнении с этой безбрежно-прекрасной жизнью, которая нам теперь открывается, Сейчас видишь самые главные устремления мечты, самые первые движения этойнеповторимой радо­сти: поклон до земли, благодарность на­шему гениальному отцу и величайшему полководцу, нашему Сталину, нашей род­ной Красной Армии, которую Сталин вел к победе. Слово, мысль Сталина жили в нас, направляли все наши дела, укреп­ляли нашу волю, обогашали наш разум. Сталин учил нас, что наши силы ненс­числимы, что дружба народов и неколе­бимое единство страны являют собой мощь неисчерпаемую. Из месяца в месяц мы убеждались в этом собственными гла­зами, и наше упорство сопротивления врагу все ощутимее перерастало в напор наступления, которое и сломало, наконец, хребет фашистскому зверю. советский народ, вдохновляли новые подвиги, а блестя­нашей люби­жили Сталин верил в нас, доверие и похвала Красную Армию на все тружеников тыла -- на все более щую работу по вооружению мой, герфической армии. Мы все  войной, мы составляли все одно сердце,    праведный и беспощадный суд! Мы верж­ли, мы говорили во весь голос, чт Германия падет под тяжестью свои зверств и преступлений, - и вот она рас палась на наших глазах и лежит, как смерлящий труп. Каждому воздается по делам его, никто не должен уйта от су да и не уйдет. В дни величайшего сча. стья Победы мы ничего не забудем, К гуманисты, которые заботятся не только о своем поколении, по и о счастье тех кто еще не родился, как подличные у манисгы, мы не имеем права забывать злодеяниях фашизма, Чуму нельзя счт. тать полностью ликвидированной, есл еще остаются в разных местах ее очагя и те, кто прячет их от разящего солеч ного света. Мы держим в руках эт солице, мы владеем светом разума, про­гресса, дружбы и равноправня гост дарств, мы … люди-свободолюбцы все стран и наций. И в дни мира, когда наш Родина вступит в эпоху нового, еще бо лее прекрасного расцвета, мы ни на ден не забудем, что мы, современники вели чайших событий, должны, каждый н своем посту, охранять все, завоеванное кровью наших братьев. Свободолюбцы, для кого высшая ценность бытия лювек, мы будем жить, трудиться и бо роться во имя Человека-созидателя, будем творить под «солнцем бессмертным ума», как призыв всему прогрессивному челове. честву, пусть звучат слова поэта: «Да здравствует солнце, да скроется тьма!»



Петро ГЛЕБКА

повергалиЗИЯБОРЬБЬБЕДЬмы В самые трудные дни войны белорус­ские поэты­певцы своего народа видели впереди очертания грядущей победы. По дорогам Германии, где белые полот­нища капитулянтов затмили белый цвет яблонь, идут в рядах армии-победительни цы доблестные белорусские бойцы. Они помнят стихи Янки Купалы, написанные в первый год войны и выражавшие неколе­бимую уверенность в победе. немецкие ублюдки осквернили наши на­циональные святыни, пытались уничтожить чашу культуру, прошлое стало нам еще дороже. Славное наследство предков, традиции прошлого ожили приобрели новое зна­чение в современности и в поэзии: I легенды лунаюць над роднай зямлей, Што адважны Гаркуша Драпежнiкау глушыць, Што Кастусь Калiноускi выходзiць на бой. В белорусской поэзии немало живых строк и пробудущее. В стихотворении «Бой­цам белоруссам» Петрусь Бровка говорит: Мне hiшто, Мне нiшто боль душы не заглушыць. Я хачу аднаго -- Толькi б зноуку прыйсцi. Сын расце у мяне, Я павiнен, Я мушу Усе уладаннi яму передаць пры жыццi: Палачанскае неба, Што затканае у зоры, Неспакойныя хвалi шырокай Дзвiны I лясы, i палi, I rai, i азеры, I крынiцы, у якiх нашы думы вiдны. Грядущим поколениям победители пере­дают свои думы, свои чаяния, свою славу. Калi ты мне дзiценкам жыцце упрыгожыш, Дык уцешнай дзяучынкаю хату сагрэй, Дай ей светлыя косы, як спелае збожжа, I на ясным аблiччы валошкi вачэй.  Как падобнай была i па гордасцi чоткай, Як i тыя з яе незнаемых сесцер, Што узрывалi чыгунку, хадзiлi уразведку I цяплiлi у лясах партызанскi касцер. (Максим ЛУЖАНИН). Из покоренной Германии в родной свой край вернутся с победой и белорусские бойцы. Победило величие сталинских идей, победила бессмертная, несгибаемая отвага нашего народа.

ФЕФЕРвершилось лишили Европу жатвы, смысла последней великой эпохи, эпохи возрождения. Онн лишили Европу ее смысла, ее разума-он завели ее в тупик». Свершилось! Наш великий Советский Союз победил. Европa спасена. Гитлер, захотевший лишить Европу не только ее разума, но ее мужества, ее жизни,-мертв. Если даже его друзья врут, обявляя о его смерти, он все равно мертв! Его друг Муссолинн висел в течение трех дней Милане. Где они, все эти Риббентропы, Гиммлеры, Геббельсы, Розенберги, Лен и прочне разбойники? Они мертвы! Если они даже где-то скрываются в Испании, в Аргентине или в Японии, … они все равно мертвы!

M. ИЛЬИН ГОВОРИТ Р М И

и.

ЧЕМ

Мы победили! Фашистская Германия по­давлена, раздавлена, разбита. Знамена на­шей победы развеваются в Берлине. Природа имеет свои законы мести. Как хорошо, что наши красноармейские пушки загремели в Берлине весной, Первого мая, и как хорошо, что именно весной фашистская Германия рассыпалась впрах. В этом есть что-то символическое! сказал: «Железный канцлер» Бисмарк народу нужно «Побежденному оставить  только глаза, чтобы он мог видеть свое унижение, свой позор и мог плакать». У нас есть свое отношение к побежден­нужно все, даже завет ным, но помнить Бисмарка.

СЬ

ВЕ

Война кончена. Мы победили. Об этом говорит сейчас весь мир. Об этом говорят на всех материках и навсех океанах люди всех национальностей ивсех цветов кожи. Об этом говорят и взрос­лые и дети. Я встретил вчера маленькую девочку. в Москве вскоре после на­чала войны. 9 мая - первый мирный день в ее жизни. Она успела подрасти за эти трудные годы. И она тоже, как все, сообщила мне радостную новость: - Война кончилась. Юра победил нем­цев. Юра - это ее двадцатилетний брат, младший лейтенант, артиллерист. Да, Юра и все его товарищи по Крас­ной Армии честно сделали свое дело. Они победили. Мы все говорим об этом. И все-таки мы еще не скоро осознаем значение этого простого и ясного слова: «Победили». Кого победили? Победили такого врага, какого еще не бывало. Сколько раз фашистов сравнивали сван­далами. Но как слабо звучит слово «ван­дализм» рядом со словом «фашизм». Не только в истории, но даже в мифах, созданных воображением человечества, не найти чудовища которое могло бы срав­ниться с фашизмом. И это чудовище повергнуто сейчас в прах копьем героя. Мы будем рассказывать об этом нашим детям и внукам И этот правдивый рас­сказ будет чудеснее всех сказок на све­те. народ защищал на полях невиданных битв не только свою страну, но и всю плане­ту, все человечество. Дети будут слушать наш рассказ, как страшную сказку. Но у этой сказки бу­дет хороший конец и поучительная мо­раль: победили те, которые были правы. Мы не забудем и о салютах, которые так празднично освещали в дни побед за­темненные московские улицы. Скучно будет нам без салютов! Но разве впереди не ждут нас новые победы! Разве не ждут нас мирные подви­ги на заводах, в шахтах, в лаборато­риях! И как было бы хорошо, если бы в бу­Мы будем рассказывать о том, как наш дущем отмечались салютом и такие побе­ды нашего народа, как постройка боль­шой гидростанции или проведение канала, орошающего пустыню.

Ачысцiм нашы лес i поле, Ад Гiтлера, ад яго бандау, Зноу будзеш шчасце мець i волю У сваjх адноуленых прысадах. Загоiм раны, адбудуем Свае сялiбы зруйнаваны, Сваю краiну маладую Святлом асвецiм нечуваным. Зiрнуць зноу нашы у высь палацы, Святочна прыбяруцца людзi, Як красауся, красавацца Чырвоны сцяг над намi будзе. Эти же чувства отражены почти в каж­дом стихотворении Якуба Коласа. Они пронизывают собою творчество Петруся Бровки и Аркадия Кулешова, Максима Танка и Максима Лужанина, Пимена Пан­ченки и Тимоха Крысько, Анатолия Аст­рейки и Антона Белевича. Выражая пеалпатриотические чувства советского народа, его политическо-моральное единство, му­жество, белорусские поэты раскрывали в образной форме закономерность нашей победы. Великая отечественная война, справед­ливейшая война за светлые идеалы чело­вечества, воодушевляла наших художни­ков. В стихотворении «Перед сустрэчай» Пи­мен Панченко писал: Мы прынясем да родных гоняу Увесь цяжар былых трывог, Залатазорыя пагоны, Медалi, раны, пыл дарог; Усе адценкi гукi, фарбы, Ад стуку сэрцау у сяброу Да водблiску далекiх фарау, I уласны пот, i немцау кроу. Погибшие на ратном поле во имя вели, кой победы обращаются к живым словами поэта Лужанина: Вяла у жыцце дарога нас адна, Мы разам верылi, змагалiся, любiлi,

Победа не затуманит наш взор и не ос­лабит нашу память. Мы помним.

Они убиты, как их фашистская Герма ния, нашей доблестной Красной Армией, армиями наших союзников, они убиты на­шими замечательными людьми, нашей ве ликой непобедимой правдой. Мы должны очистить воздух от фашист­ских бацилл. «Убей его, у него нет друзей», - гласн старинная пословица. Мы их добьем! Фашизм зародился недавно, но элемен ты его существовали уже давно. Челове­коненавистничество, расизм, антисемитизм, порабощение, мракобесие, реакция­все это не ново. И когда наши славные диви­зни штурмовали фашистскую Германию, они дрались не только за нас, но и за память наших предков, за судьбу наших потомков. Они дрались за светлую память Льва Толстого, Максима Горького, Вла­димира Короленко, которые задолго да Отечественной войны об явили войну чело­веконенавистничеству, расизму, мракобе сию, реакции, они дрались за будущность наших детей, которые золотыми буквами напишут на своих знаменах имена героев защиты Ленинграда и Сталинграда, Мос квы и Кавказа, бойцов за свободу и неза­висимость нашей родины. А наш долг - неотложный долг совет ских писателей­показать в наших кни­гах Великую Отечественную войну, ее бойцов и командиров, ее генералов и мар шалов во главе с Первым Маршалом Со­ветского Союза товарищем Сталиным. Это нелегкая задача. Но нам есть у кого учиться смелости и отваге, упорству и ма­стерству. Для нас, для инженеров душ, открываются новые возможности, новые задачи. В период войны слово имело мощ­ного союзника - боевое оружие. Теперь слово должно еще сильнее разить враго нашей правды, еще острее выжигать бу­рьян, посеянный фашистами на земле. Мы переживаем новую весну Этонаш весна, весна победы. Создадим новую «Песнь песней» победы. Если, по преда нию, «Экклезиаст» был создан осенью, «Песнь песней», несомненно, создана вес­ной. Создадим Песнь песней нашей герон­ческой Красной Армии и пройдем с этой песней по Красной площади. Пусть этой песне звучит любовь к нашей, спа­сенной Сталиным отчизне, пусть в этой песне грохочет буря победы, и пусть эт буря пронесется по Германии, и пусть эа часть земли, именуемая в учебниках гео­графии германской, скорее будет возвра­щена нашей планете очищенной справед­ливым гневом свободолюбивых народов о фашистской нечисти. Мы победили! Свершилось!

По заранее намеченному плану гитлеров­ская шайка собиралась водрузить свое по­ганое знамя над Москвой в июле 1941 го­да. Точные даты в езда Гитлера на белом коне в Лондон и Нью-Йорк не были уста­новлены, но немцы­народ пунктуальный. Эти даты несомненно были. Последним и окончательным днем парада фашистских войск в Москве, на Красной площади фа­шистские безумцы установили день 7 но­ября. Именно в этот день, наиболее доро­гой и близкий сердцу советского челове ка, грязное полотнище чумных орд долж­но было развеваться над Кремлем. История посмеялась над планами фа­шистских дикарей. Победили мы! Наши славные знамена водружены над повергну­гой фашистской Германией. Свершилось!

Мы победили потому, что мы шли к победе, скрепленные сталинской дружбой народов, мы шли путями правды и спра­ведливости. Они раздавлены потому, что они шли путями лжи и разбоя, они шли путями вар­варов, путями палачей.

И через долгие десятилетия мой народ не забудет день 8 мая, когда сверши­лось дело исторической справедливости, дело возмездия когда германский фельд­маршал кейтель молча получил на руки его армии, его страны, его идеологии. Наше дело-- правое! Теперь победа за нами, советским народом и нашими союз­никами, Белорусский народ, который все который свято

В начале войны 1914 года Вильгельм писал Францу-Иосифу: «Все должно быть утоплено в огне и крови. Необходимо убивать мужчин, жен­детей и стариков. Нельзя оставить ни одного дома, ни одного дерева, Бла­годаря этим террористическим актам вой­на будет закончена в два месяца, в то время, как если я приму гуманистические соображения, она продлится несколько лет». Это они, немцы, об явили совесть пред­рассудком, правду­пережитком, гума­низм - преступлением. Они создали не только эрзац продуктов и одежды, они Они создали эрзац человеческих чувств. ненавидят все хорошее, молодое, передо­вое. Они любят все мерзкое, подлое, от­вратительное. Они любят убийство и гра­бежи. Это фашистская страсть. В начале войны гитлеровская банда бы­ла увлечена страстью «отбирания». У по­ляков они «отбирали» Польшу, у фран­цузов - Францию, у чехов и словаков-- Чехословакию, у русских­Россию. Они «отбирали» все: города, села, фабрики, драгоценности, дома, белье, ботинки, часы, каргины. детей они «отбирали» детство, у стариков­старость, у молодых людей­молодость. Свершилось! Они за все должны платить по счету! пророком, писал: Ницше, об явленный фашистами своим «Все великие преступления против куль… туры лежат у немцев на совести. Немцы -

Мы дзен не дажылi, мы спрау не дараблi, Дык вы, адпомсцiушы, зрабiце усе за нас, четыре года шел к победе, верил в то, что наступит этот торжест­венный день, дождался вместе со всеми народами Советского Союза дня 9 мая 1945 года, дня, который обязывает бело­русских поэтов в высокой поэтической исторические чувства Советские люди борются против смерти и умирают за торжество жизни Советский творя великую современность,

торию простому, трудовому человеку всех Их выпестовал Сталин, народ, неустанно тревожась о будущем, всегда форме запечатлеть стран и народов. лучший друг трудового человечества.  высоко ценил славу прошлого. Когда же своего народа-героя. ДНИ

одного мерзавца. Где-то упустили другого. Где-то, стыдливо пряча вороватые глаза, продемонстрировали труп, видимо схожий с третьим жуликом. Оберменши и горил­лы, развратники и солдафоны, шулеры и философы - все они гибли напропалую, взапуски, ставя на крапленую карту гибе­ли последний шанс последней из мыслимых сенсаций. …Идет дождь. Прерывистый, весенний, теплый дождь, оплодотворяющий землю. Война кончилась. Скоро они вернутся­живые усталые навеки любимые. Вернутся и сядут во­круг стола, и подымут стаканы, и молча и стоя выпьют за тех, кого они зарывали на черных обугленных полях битвы. И пускай их милые очи затуманит трудная и скупая слеза. Пускай затуманит, ниче­го не значит. Какой добродетельный рн­тор выдумал, что победителям не пола­гается грустить? Какой учитель хороших манер подсказывает, что праздник побе­ды­это полька-мазурка? Неправда, Пу­скай ритор и танцмейстер отойдут в сто­

Так вторгалась в сознание человека са ма история. Между тем, в ту же апрельскую ночь в Берлине продолжался бой. писателей участников праздничной радиопередачи, стояли уболь­шого окна на втором этаже исторического здания - как раз напротив мавзолея и трибун. Все они одинаково волновались. Представьте себе лихорадку тех минут, когда движущаяся, разноцветная панора­ма Красной площади была перед глазами У выступавших, и они знали, что их слу­шает вся страна! Представьте это себе и позавидуйте, чи­татель, участникам, потому что они воис­тину были участниками праздника, а не созерцателями его, и на их плечах лежала ответственность, которая не горбит плечи, а распрямляет их. Между тем, в Берлине бой продолжался и в то первомайское утро, Он шел и на асфальтовых аллеях Тиргартена, и у вы­щербленных снарядами Бранденбургских роскошных когда-то универмагов. В «Ал­мундирах. Они сжимали рукоятки мрамор­ных шлаг, рвали кружева мраморных жабо, выпрастывали мраморные кадыки из тес­ных воротников. Их песенка была спета. Спета была и песенка берлинского гар­низона. Генералитет подыскивал формули­ровку для смиренной капитуляции. И на следующий день она была найдена. Гнездовье фашистской верхушки было раздавлено рукой Красной Армии. Между тем, последние реплики траге­дии зарницами полыхали в синем ночном небе, куски мертвой фашистской гадины Грушились в ничто. Где-то поймали еще 

Павел АНТОКОЛЬСКИЙТИ

кой-то лось шут-адмирал, что фюреру оста­жить всего сорок восемь часов. Еще глушили коньяк зеленолицые садисты из Дахау, собираясь истребить напоследок из оставшихся у них в «другой крови». Между тем, в Берлине днем и ночьк очью шел бой. Между тем, на другой стороне земного шара, в Сан-Франциско, микрофоны ловили каждое слово Вячеслава Михайловича Молотова, и репортеры, изловчась, записы­вали в блокнотах его тезисы. Между тем, в одну из последних ап­рельских ночей в Москве, на притихшей и в та пустой Красной площади шла репетиция Первомайского парада. Конские подковы выбивали красные искры на прославленном камне мостовой. Грозно и гордо проходи­ла перед пустыми трибунами могучая тех­ника Красной Армии. О ней подробно ту апрельскую ночь она казалась еще первых залпах «Авроры» и возмужавшее в сталинской речи. Государство Чкалова и Маяковского. Опоясанное си­ними морями и осененное красными зна­менами. Государство труда и свободы. Го­сударство, где изобретено радио и откры­периодическая таблица элементов. Го­сударство, оседлавшее полюс и расплю­щившее голову фашизму. В ту светлую апрельскую ночь я, может быть, как ни­когда, услышал где-то рядом твое жаркое дыхание. Ты стояло тут же, сверкая под луной непобедимой вороненой сталью. А над твоей головой уже медленно бледнело весеннее небо. Москва, ул. Станиславского, 24. (Для телеграмм --Москва,

Каждый из них не был похож на пре­дыдущий, и они следовали друг за другом неумолимой яростью, как финальные реплики трагедии. Вы помните, как ребята из Оклахомы или Техаса тянули паром на восточный берег Эльбы, а там встреччала их с огром­ным букетом наша веселая девушка в гимнастерке. В тот день Германия была расколота пополам. Кажется, тогда же провалился в тартарары Герман Геринг, мужчина в десять пудов без тары. Атам, глядишь, советские танкисты на полномга­зу ворвалисьв Виттенберг втот самый уни­верситетский городок, где когда-то учился датский принц Гамлет, и где монах Лю­тер запустил чернильницей в самого чорта. Между тем свободные итальянцы бес­препятственно занимали один за другим индустриальные центры Северной Италии, и в одно из отличных апрельских утр на как мел, куклы­трупы вчерашних запра­вил фашистского ада. р разбитого на казарменные квадраты, горо­да, в самом сердце «третьей империи», по соседству с комендатурой ада, в этих ка­менных джунглях, обросших завитками барокко и злыми иглами готики, в импер­ском городе Берлине, днем и ночью шел последний, яростный бой. О, как воспале­ны были глаза советских воинов, как су­хо было у них в гортани, как бешено сту­чали сердца под гимнастерками, пропах­шими дымом и потом! Фашистская гадина еще дышала в своем последнем подземелье. Еще трясущиеся го­меопаты подносили к ее лягушачьему рту баллоны с кислородом. Еще завывал ка­

Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ, Е. КОВАЛЬЧИК. C. МАРШАК, Д.

В. КОЖЕВНИКОВ,

ПОЛИКАРПОВ, Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редакто. 914 состоится совета Института Воровского, 25-а) в заседании Ученого АН СССР (ул.

В душе великого народа совершается­продешевим свою близость к народной ду­ше легкими прибаутками. Но это уже относится к искусству и литературе, а «Литературная газета» обя­зана сегодня быть шире своего прямого назначения. Сыновья наши и братья, павшие смертью храбрых! Услышьте нас сегодня еще раз, как это было в самые черные дни. Услы­шьте и встаньте рядом, Потому чтосолн­дождь этого дня, еле пробившаяся зелень этого дня - это ваша кровь, ваша молодость, ваша победа.

В пятницу, 18 мая, в 12 ч. 30 м. мировой литературы им. А. М. Горького

ЗАЩИТА ДИССЕРТАЦИИ степени кандитата филологических наук А. Л. СЛО­«ТРАГЕДИЯ А. С. ПУШКИНА «БОРИС ГОДУНОВ» наук Д. Д. Благой и Г. О. Винокур). ознакомиться в секретариате Института № (офиц. оппоненты; доктора филологических диссертацией и отзывами можно с 9 до 13 и с 15 до 17 часов ежедневно.

на соискание ученой НИМСКИМ на тему:

Литгазета). Телефоны: секретариат - К 4-60-02 , отделы критики, издательство -- К 4-64-61 , бухгалтерия -- К 4-76-02 . Типография «Гудок», Москва,

Адрес редакции и издательства: Б11524.

искусств, информации - К 4-26-04 , ул. Станкевича, 7.

Зак,