Десятый пленум правления Союза советских писателгй СССР ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА В ДНИ ВОЙНЫ  Прилежаевой, града» Н. подразумеваться, это Л. Воронковой повесть слишком много общего, неколкретного, много книжных приемов, подлинно реали­стическое подменяется книги типичны, как этап менной школьной повести; на нем до останавливаться, надо все время итти вперед, надо, чтобы и средняя книга была средней каждая по-своему, чтобы всеболь ще проявлялась творческая индивидуаль повестях, чтобы каждый зв ность в этих тор вносил в литературу свое: так ведь только и строится литература. на оде есть проблемы, связанные не с отдельным детской литературы. темами, а с жанрами Чтобы охватить все богатство и разно­образие этих жанров, надо бы предста вить себе мир, который жаждет увидеть наш читатель, Это -- мир, полный смелой фантазии, мечты, принявшей осязаемые формы, мир сказки для раннего возраста, а для более старших - мир путешествий, приключений, небывалых открытий; мир где научные факты принимают поэтически образную форму, где путь к вершинач техники увлекательно аудитории кужны художественные книги о нашей родине, о великих людях нашей страны, о ее героях, об исторических со­бытиях, определивших судь страны, о нашей армин, о вождях народа. Ясно, что темы эти не всегда могут быть освещены в плане беллетристики, но он обязательно дэлжны быть решены в план лудожестьенном. Ц.К партии в свое время указал, что ра­бота Государственного издательства дег ской литературы должна строиться на на учно-педагогической основе. Это значи что наша работа должна прежде всег искодить из знания особенностей, интересо и запросов возраста В ранием детств ребенок не может мыслить понятиями. Мир предстает перед ним в картинах, окружа ющая обстановка - в живых образах Ребенок мыслит конкретно. Подросток об ладает ненстребимой жаждой увидеть мир необыкновенным, мир, где действуют сме­лые люди, побеждающие все препятствия происходят необычайные события,- будь т очередная победа человеческого разума над силами природы или подвиг на поле боя. Отвечая этим запросам, мы способ ной основе. К сожалению, мы не можем похвалиться ствуем формированию волевых начал в ра­стущем человеке, развиваем в нем наклон­ность к смелости мышления, поощряем ини­циативность в его характере, Отсюда воз­никает такой жанр, как фантастика и пря­ключения жанр, почти не имеющий тра­диций в русской литературе. Он должен развиваться у нас не как чтиво, а как жанр, построенный на идейно-художествен­здесь большими достижениями, Вышел в свет очень живонаписанный роман С. Бе Сэмюэля Пингля» ляева «Приключения находится в портфеле большая рукопис Адамова об освоении Арктики (в плане научной фантастики), написал несколько фантастических рассказов талантливый пи­сатель и геолог Ефремов, недавно мы по лучили интересный приключенческий ро­ман Юрия Либединского на военном мате­риале. Вот почти все. Многое в свое время говорилось о ти называемой специфике детской литературы Несомненно, существует своеобразие жан ров в искусстве для детей, Но это свое образие не может являться стеной, отго­раживающей детскую литературу от лите ратуры общей. Особенно это заметнов области исторических произведений, Исто рический роман С. Голубова «Багратиоч который был издан для школьников, пе решел в общую литературу. Наблюдает и обратный процесс: романы для вэрослы включаются в «Школьную библиотеку.. В 1944 году Детгиз издал «Маль хов курган» C. Григорьева, переизда его «Суворова», напечатал роман А. Шип ко «Альны», Получен роман «Даниил Га лицкий» А. Югова, «Адмирал Сенявию Л. Рубинштейна и др. Пробелом в исторической литературе дл детей является отсутствие исторически рассказов. Исторический роман и повест адресованы по преимуществу к старшему возрасту, Для младших школьников нуже короткий сюжетный рассказ. Пока Детги не имеет одобренных произведений этог жанра. Но ряд авторов начал работать над рассказами для младшего возраста. Остается еще необ ятная область-ге ография, геология, путешествия, всевоз­можные научные открытия, область наут но-художественной литературы, Здесь име­ются несомнечные достижения, В первую очередь приходит на ум имя М. Ильина Всем известны его ранее изданные произ­ведения, Теперь он написал книгу, в кото рой откликается на тему, данную Горьким «Как человек научился мыслить», Эта кни га составит вторую часть труда «Как че­ловек стал великаном». В образно-поэтиче­ском плане Ильин показывает герончесси путь человека к знанию, начичая с древ­них времен и кончая средневековьем. Те ма эта оказалась настолько сложной, что потребовала ряд консультаций-философов, психологов, историков. Не так давно в жанре научно-художест венной литературы начал работать молодон ученый изобретатель В. Орлов, Это человек своеобразного дарования, он дал нам книги «Подземная гроза» и «Разящие лучи». Книги эти уже получили много от  кликов, Можно назвать еще нескольк хороших книг, вышедших в минувшем го ду: М. Муратова-о Ломоносове, М. Ша скольской -- о кристаллах, Ф. Бублейнико ва­«Рассказы о земле». Большой интерес для юношества пред ставляют живо написанные документаль ные книги, Они могут быть очень разлин ны и по матерналам, и по манере письма Своеобразной документальной книгой яв ляются стихи Е. Долматовского «Дорога­ми войны». Стихи написаны к документам -фронтовым фотографиям, запечатлевшим эпизоды Отечественной войны. А вот кни­га другого характера, тоже документаль ная записки дважды Героя Советског Союза С. Ковпака «От Путивля до Кар­пат», К такому же типу относятся «Братья Игнатовы», написанные командиром парти­занского отряда П. Игнатовым-Батей Есл добавить сюда прекрасную книгу конст руктора А Яковлева «Рассказы из жиз ни», то мы будем иметь представление о том, как детская литература откликнулась в 1944 году на мысль Горького об учас тии в литературе «бывалых людей». Положительным явлением нужно считать приход в детскую литературу писателей ранее писавших только для взрослых. имею в виду К. Федина, А. Первенцева Вс. Иванова, Л. Соболева и др. Их книп появятся у нас в 1945 году, Пишут мно го и раньше сделавшие для детей К.Па устовский, В. Катаев, В. Каверин, Л. Со­ловьев, Замолкнувший было талантливы писатель Л. Пантелеев, автор «Пакета» рассказа «На ядике», дал нам хорошую книгу об Александре Матросове, Заканчи вает для детей младщего возраста повесть о дружбе М. Пришрин. Перед детской литературой - широки поле деятельности. Много уже взращено на этом поле. У нас есть и хорошие тра­диции и хорошее наеледство. Наконец, нас есть кадры хороших авторов, А скоро у нас будут и хорошие возможности для издания подлинно массовой детской книги За время войны наши тиражи были поне­ведь это не должно и ясно во должно сказываться естественно всем ходе событий. Повесть Катаева «Сын полка» отличает­большей ся от книг быта - во всех Кассиля и Каверина его деталях, Народное творчество неиссякаемым родником, - в нем черпали живую воду нскусства писавшие де­тей классики, к нему пробивают новые тропы наши современники в годы, когда художник глубже и проникновеннее чув­ствует близость свою к народу, свое кров­ное с ним сыновнее родство. Знаменательно, что писатели Леонид Со­ловьев и Аркадий Первенцев решили при­нести именно в детскую литературу рож­денные Отечественной войной народные легенды, в которых правда жизни и глубокий ее смысл неразрывно для детей: может быть, потому, что

А. 

1945

-

TPEHEB 

A.

1878

K.

-

Правительство высоко оценило литера­турную деятельность К. А. Тренева: он был награжден орденами Трудового Красного Знамени и «Знак почета». 1941 году он былудостоен Сталинской премии за пьесу «Любовь Яровая». До последних дней К. А. Тренев не ос­тавлял литературной работы. В годы Ве­ликой Отечественной войны он написал пьесу «Полководец» о выдающемся рус­ском военачальнике Кутузове. Смерть К. А. Тренева - тяжелая утрата для советской литературы. стрн народом, его неустанная забота о процве­тании советской литературы,- навсегда останутся в памяти его друзей и всех со­ветских литераторов как замечательный пример подлинного служения своему на­роду. Антокольский, Арбузов, Асеев, Баяли­нов, Брайнина, Вирта, Вишневский, Вургун, Герасимова, Гладков, Гурвич, Улуг-Заде, Зарьян, Иванов, Караваева Катаев, Кербабаев, Ковальчик, Колас, Корсакас, Краулиньш, Лебедев-Кумач, Леонидов, Леонов, Маршак Машкин Мдивани, Млечин, Муканов, Наджми, Павленко, Павлюченко, Пасынков, По­годии, Поликарнов, Попов, Ромашов, тиконов, ур соболев, Сурков, дин, Финн, Чиковани, Шкловский, 1 , Шо. лохов, Эренбург, Юзовский.

Умер выдающийся советский писатель Константин Андреевич Тренев. Литературную деятельность К. А, Тре­нев начал в 1898 г., как беллетрист--автор многочисленных рассказов, печатавшихся в «Заветах», «Русском богатстве», «Журнале для всех» и других изданиях, а затем B 1914 г. вышедших отдельной книгой. A. М. Горький высоко ценил творчество K. А. Тренева и был связан с ним долго­летней литературной и личной дружбой. Со всей полнотой литературное дарование K. А. Тренева раскрылось в годы совет­ской власти. Широкую известность получил К. А. Тре­нев как драматург. Его пьеса «Любовь Яровая» явилась новым словом в советской драматической литературе. Она постав­лена во всех драматических театрах СССР и в течение почти двух десятилетий пользуется неизменной любовью зрителей. C успехом прошли на сцене лучших со­ветских театров и другие пьесы К. А. Тре­нева … «Пугачевщина», «На берегу Не­вы», «Гимназисты». Драматические произведения К. А. Тре­нева отличаются поэтичностью, они напи­саны прекрасным русским языком. K. А. Тренев всегда упорно и вдумчиво работал над словоми кнастойчивой работе над словом призывал молодых литерато­ров. Много сил и внимания отдавал К. А. Тре­нев общественной работе. Он был членом правления Союза советских писателей, де­путатом Московского совета, в течение 

повазанных лаконично, которая вообще отличает Валентина Катае­Образ мальчика пред­стает перед нами жизненно пленительным, примиряемся с несколько концом повести: что навес, скрывающий пока от нас дальней­не только материал, который, как хлеб, нужен нашему читателю, Нет, мы видим страницы жизни, как будто и знакомые нам, но узнанные по-новому, мы видим жизнь, отраженную образ­но, обемно, весомо; это и значит, что в жадно протянутые руки юных читателей будет положен не камень, а хлеб подлин­в которых ного искусства. Характерны для какого-то переходного периода в прозе для дете книжкка А. пыленко «Солице» и так высоко оцененный В. Вересаевым в «Литературной газете» сборник рассказов И. Василенко «Приказ командира», Эти две книжечки адресованы к младшему возрасту, Обе они свиде ель­ствуют о некотором продвижении вперед, об отказе от очерковости в решении воен­ной темы. В 1944 году вышло немало книг в «Во­енной библнютечке школьника», Но тут придется сделать одно замечание. Надо различать книги детские и книги, вошед­шие в круг детского чтения. Последнее понятие - шире, сюда могут относиться книги, написанные и для взрослых, но по­лезные, а иногда и необходимые для школьников соответствующего возраста. Детгизом изданы «Пехотницы» К. Симоно­ва, «Март--апрель» В. Кожевникова, «Обо­рона Сталинграда» В. Гроссмана, его же-- «Жизнь», «Ленинградцы» H. Тихонова, «Панфиловцы» А. Бека. Недавно, уже в 1945 году, вышла книга Л. Соболева «Мор­ская душа», Но в таких случаях речь идет не о создании детской книги, а об издании для детей книг, адресованных, по замыслу авторов, к аудитории взрослых, В той же серии, однако, изданы и книги, специаль­но написанные для Детгиза; это - книга Р. Фраермана «Подвиг в майскую ночь», «Комеомольский пикет» А. Первенцева, «Гвардии рядовой» Л. Пантелеева, «Десант в Крым» С. Борзенко. Здесь процесс был обратный: лучшие из этих книг, написан­ные для детей, печатались затем - ули одновременно -- и в общей печати. Надо отметить качественный рост «Воен­ной библиотечки», В частности, в книгах, посвященных Героям Советского Союза, вы найдете не схему, а живой портрет. Ха­рактерен в этом отношении очерк Р. Фра­Для младшего и дошкольного возрастов лучшее решение военной темы дала поэзия. В 1944 году написал свою «Почту воен­ную» С. Маршак. До войны мы знали его, как автора беселых стихов, пишущего для маленьких. Во время войны мы узнали почти ежедневно при­менявшего острое оружие своей сатиры против врагов, Но он продолжал неутоми­мо работать и в детской литературе, Его «Почта военная» является продолжением старой его «Почты», но отличается от нее, пожалуй, большей глубиной и серьезностью содержания. В том же году Маршак на­писал свои «Двенадцать месяцев», кото­рые все вы знаете, как пьесу, а маленькие читатели получили ее, как сказку, Закон­чена Маршаком книжка «Школьнику на память» на тему о школьных правилах, на введенных в 1944 году. Эта тема разреше­поэтом так, что читатель воспринима­ет ее не как сумму понятий, он охватыва­ет ее воображением, поучительность при­обретает образную форму и становится по­новому убедительной, Это и серьезная, и ка. веселая, и сатирическая, и шутливаякниж­Особо хочется сказать об «Английских народных песенках» С. Маршака. Они изда­ны Детгизом для школьников, но они для всех возрастов. Можно было бы мно­гое сказать о глубоком понимании мотивов английского фольклора, об отточенности формы и т. д. Но мне хочется здесь ска­зать об одном: о русском звучании анг­лийских песенок. Если бы Маршак не вла­дел так культурой русского поэтического языка, дерево английской поэзии оказалось бы мертвым или, в лучшем случае, чужим на нашей почве, а теперь оно раскинулось зеленой своей кроной, оно принадлежит сокровищнице мирового некусства, а зна­чит, оно и наше. Перейду к любимцу советских ребят -- Сергею Михалкову. Михалков обладает секретом - всегда быть рядомсо своим читателем; он никогда не обращается к нему сверху вниз или из­далека. Он в совершенстве знает или, луч­ше сказать, чувствует душевный мир ма­леньких своих друзей, и этот мир всегда оказывается достаточно богатым, чтобы на языке его образов говорить решительно обо всем, что делается на свете. Михалков написал поэму «Мать» - для чем пели птицы». всех возрастов, кроме самых маленьких де­тей; «Русские богатыри» - для школьни­ков, веселые стихи о чудаках и книгу «Данила Кузьмич», раскрывающую образ юного ремесленника. Агния Барто работала в 1944 г. пло­дотворно Детгиз выпустил ее книги «Ни­кита», «Фонарик», печатает «Первоклассни­цу», готовит к печати веселые стихи «О Барто в стихах всюду сохраняет свою очень живую интонацию. Она чужда жа­кой бы то ни было книжности, На ряде ее стихотворений мы видим, как она идет впе­ред, стихи ее стали глубже, лиричнее. Л. Квитко написал сборник новых сти­поэта. хов «Весна»; это-большая удача большого из хи Несколько слов надо сказать о 3. Алек­сандровой, К сожалению, ее новые стихи ниже ее прекрасной песни «О Чапаеве». В 1944 г изданы ее «Островок на Каме» и «Салют», но эти стихи не явились выходом творческого кризиса, который, видимо, переживает сейчас талантливая поэтесса. Маленькие читатели нуждаются в весе­лых стихах; поэтому мы приветствуем сти­Н. Кончаловской «Сосчитайка» - свое­образную веселую арифметику. Появилась в минувшем году впервые в детской ли­тературемолотовская писательница Е. Грут­нева. Этот перечень, быть может, слишком беглый, показывает, однако, что поэзия для дошкольного и младшеговозрастов занима­ет неплохие позиции, если не сказать «ко­мандные высоты» в детской литературе. Хуже обстонт дело с прозой для малень­ких. У нас до сих пор нет первой пове­сти, которая распахнула бы перед малень­ким читателем двери в мир. Вообще, чем ниже возраст, тем задачи художественной прозы труднее, ибо здесь путь упрощения, пресловутой «доступности детскому пони­манию» дела не решает; здесь речь идет о произведении художественном, значит, надо говорить не об упрощении, и тем бо­лее не об обеднении, а о художественной простоте, т. е. прежде всего о более слож­ном для автора процессе художественного отбора. Тем приятнее еще раз вспомнить уда­чу Осеевой вееморальных рассказах,о ко­торых я уже говорил: не все они равно­ценныно заглавный рассказ ее сборника «Волшебное слово» надолго войдет в хре

«Голуби». кличку с украинской народной думой, уз­все же по-но­наем как будто знакомые и вому звучащие ноты. Близка к истокам народного творчества и поэзия С. Михалкова, Народность вошла  в его стихи не внешними своими призна­ками а в органическом сочетании с общим звучанием его темы, с тем звучанием, ко­торым он так безошибочно будит отклик в сердце ребенка. Следует назвать и В. Осееву, недавно еще неизвестную писательницу, которая плодотворно работает над применением приемов народной притчи к детей. Упомяну Дмит­рия Нагишкина, который прислал нам с Дальнего Востока прекрасные амурские сказки в своей литературной обрабэт­ке. Старый сибирский писатель - скази­тель М. Тимефеев-Терешкии в сотрудниче­стве с поэтом А. Ольхоном написал якут­ские легенды. Можно было бы привести еще немало свидетельствующих о том, как близка детская литература к тому родни­ку, из которого великий Пушкин бралдля своих сказок волшебную живую воду ис­кусства. Нужна бережливость в собирании материала и строгость в его отборе, Еще Добролюбов писал, критикуя первый со­став афанасьевского сборника сказок: «Что нам сказки, если это не образцовые п изведения в художественном отношенил» И по сню пору у нас не так уже много канонических текстов народных сказок Над художественной обработкой русских ска­зок для детской литературы вел в послед­ние годы большую работуA. Н. Толстой. Эта работа теперь ждет своего продолжа­теля. А разве только русские сказки долж­ны войти в золотой фонд детского чтения? Не является ли нашим долгом собирание для детей лучшего, что создано гением всех братских народов? ЦК партии своевременно указал нам на необходимость более широкого использова-

ряда Союза советских профессиональный комитет драматургов. Любовно, по-горьковски относился он к писательской молодежи и своими творче­скими советами помогал многим начинаю­щим литераторам. 

Б. ЛИВАНОВ ПИСАТЕЛЬ ОДУпримеров, Низкий, немного сердитый голос, глаза под тяжелым навесом бровей, резкие черты лица - строгого, на первый взгляд чем-то недовольного, -- таким встает перед всеми, кто знал его при жизни облик Константи­на Андреевича Тренева. Он был похож на русского учителя, каким мы привыкли ви­деть этот образ в произведениях писате­лей революционеров, всегда серьезный, пог­лощенный своими мыслями, постоянно что-то  анализирующий и проверяющий. Новдруг, внезапно где-то в глубине его глаззагора­лись веселые искорки лицооживлялось, и суровый наставник превращалсявласкового, даже нежного человека, человека огромной души и, главное, неисчерпаемой сердечно­сти, И каждый, кто ощущал в его голосе «наставнические» нотки, охотно к ним при­слушивался,очень приятно и, я позволю себе сказать, по-особенному «уютно» было чувствовать себя его учеником. Милые, не­забываемые черты характера Константина Андреевича! Необычайно много знал Тренев Казалось, что и сугулится он от тяжелого груза снльных жизненных впечатлений. Недаром в «Любови Яровой» - такое богатство и обилие материала, что его с успехом хва тило бы на несколько пьес. Многие герои этой пьесы до сих пор яв­ляются лучшими образами, созданными со­ветской драматургией. Мне кажется что так удались они драматургу еще и потому, что в самом его существе были черты дет­ской непосредственности и свежести всс­приятия. Все в его творчестве дышало са­мобытностью, молодостью и свежестью. Помню, как поразила меня щедрость Тренева-художника. Когда я приступил к работе над ролью Шванди, мне хотелось прочесть этот образ несколько по-иному, чем это делали мои предшественники, Тре­нев не возражал и даже охотно написал для меня новую сцепу, Это было удиви­тельно пьеса его детищео близка была драматургу что дажо через много лет после ее написания он живо ощущал связь с нею и не уставал эбога­щать своих героев новыми и новыми чер­тами. с I Никогда не покидало Тренева чувство влюбленности в свой народ, в русскую ду­шу, в необозримые просторы России, И че­ловек в его пьесах - подлинно русский, с русским характером, русским умом, рус­ской речью. Изумителен язык, которым го­ворит Швандя! Никогда, ни в олной совет­ской пьесе я не ощущал такой органиче­ской слитности героя с его речью, Неда­В современных пьесах мы часто без осо­бого труда и сожаления сокрашаем речи своих героев. В пьесах Тренева этого нель­зя было делать, Слишком крепкий мате­риал, тонко, почти скульптурно лепится мысль в каждом его слове, С таким сло­вом не хотелось расставаться. Думается мне, что теперь, в дни нашей победы, образы Тренева могут по-новому, но не менсе ярко и молодо зазвучать со сцен наших театров. Сегодняшний зритель, я в этом не сомневаюсь, с таким же удо­вольствием встретится с героями Тренева, с каким мы, актеры, их снова сыграем. Это был прекрасный писатель, бальшой и чистой души человек, И, прощаясь с Константуном Андреевичем Треневым, хо­чется поблагодарить его за встречи с ним,е его мудрым, размашистым и необычайно красочным талантом. ром стали крылаты выражения этого мало­грамотного матроса, обуреваемого стихией революции, который нычего вокруг себя не может воспринимать иначе, чем «в ми­ровом масштабе».

А. ФАДЕЕВ

нимаем его не только современником, но и сверстником. Константин Андреевич оказал огромное влияние на наш советский театр, потому что в значительной мере благодаря ему совершился поворот наших театров к со­ветской теме. Здесь в первую очередь нужно назвать такое его всенародное, ши­роко известное произведение, как «Лю­бовь Яровая». Тренев написал много пьес, которые шли в крупнейших наших театрах: «Пугачевщина», «На берегу Невы», «Гим­назисты». По своему художественному вкусу Тре­нев был необычайно последовательным и цельным. Он уважал и любил великие традиции русской реалистической литера­туры и русского реалистического театра, развивающего линию Щепкина. И не слу­чайно Тренев так близок был к Малому и Художественному театрам. Он очень лю­бил живопись, любил передвижников, Ре­пина, Сурикова, Серова, Левитана… Весь его внешний облик гармонировал с его творческой цельностью: рослый, силь­ный в кости, с большими, красивыми ру­ками работника, с крупными чертами ли­ца, низким глуховатым голосом, с необык… новенным юмором. Тренев всегда чувствовал свою ответ­ственность перед народом, поэтому, при внешнем спокойствии и медлительности, он был страстным общественным деятелем По складу своего характера он отличался не­обычайной отзывчивостью. Он был постоян­ным ходоком по чужим делам, потому что все виды чужого горя, с которыми емуупри­ходилось сталкиваться, вызывали в его сердце немедленный отклик. Константин Андреевич, несмотря на свой преклонный возраст, был одним из актив­ных литературных работников в дни Ве­ликой Отечественной войны. Всем извест­ны его выступления как публициста и в нашей повседневной прессе и по радио. Но мало этого. За время Отечественной войны Константин Андреевич закончил две пьесы, Одна из них - «Навстречу» - на­писана на материале современности, В дру­гой пьесе об Отечественной войне 12 года -- «Полководец» ему удалось дать исто­рически верный образ Кутузова. Смерть настигла его, когда он почти закончил третью пьесу - «Юность Петра». Константин Андреевич Тренев дожил до дней победы, за которую он так боролся. Нам, его товарищам и соратникам, больно примириться с мыслью, что мы никогда уже не услышим его голоса, что уж ни­ния литераторов. когда не подымется эта рука, чтобы соз­давать новые и новые произведения во славу нашего великого народа, Но то, что создано Треневым, будет жить в народе и служить образцом для молодого поколе­Учитель советского актера Тончайшие нити тесно связывали драма­турга и наш коллектив: театр бережно воплощал в сценических образах ту худо­жественную правду, которую нес в своем творчестве К. А. Тренев. Вот почему спектакль «Любовь Яровая» на сцене Малого театра зазвучал букваль­но на весь мир. Играя Любовь Яровую, я, за то время, что эта пьеса была в ре­пертуаре нашего театра, получила такое количество откликов, какое мне никогда не приходилось получать ни до, ни после, Мне кажется, что творчество Тренева всегда сохранит юношеское обаяние и све­жесть. На нем попрежнему должна фор­мироваться и расти наша театральная мо­лодежь. И я, из года в год преподавая в Театральном училище, знакомлю своих учеников с драматургней Тренева, даю им возможность работать над образам его героев. Я думаю, что сегодня, когда мы про­щаемся с ушедшим от нас К. А. Треневым, надо пожелать советской драматургии сле­довать ему в творчестве, учиться у него яркости, глубине и правде хуложествен­ных образов. И это будет лучшей памятью о Константине Андреевиче.

Умер Константин Андреевич Тренев. В его лице русская литература потеряла од­ного из замечательных своих представите­лей, писателя большого, самобытного да­рования и неповторимо цельного харак­тера. Сформировавшись как человек и писа­тель в условиях старой, дореволюционной России, Константин Андреевич органиче­ски вошел в нашу советскую литературу, являясь одним из основоположников и виднейших представителей советской дра­матургии. Выходец из трудовых низов ста­рой России, он принадлежал к той плеяде русских писателей, во главе которой шел Горький. Его отец и дед, изведавшие кре­постное право, гонимые безземельем, со­вершили длинный путь степной путь с Украины на Дон и поселились в Мокрой Журавке, которая еще при жизни Кон­стантина Андреевича получила название Треневки, Эта Мокрая Журавка с необы­чайной силой изображена самим Констан­тином Андреевичем в рассказе «Мокрая балка», К. Тренев не фигурально, а бук­вально до 14 лет не видел ни одного интеллигентного человека. Как он сам выражался, «зайцем» попал он в среднюю школу. Здесь было написано первое про­изведение. Когда он прочитал его родной сестре, оно сначала вызвало ее смех по­тому, что было написано с присущим Тре­неву юмором, а потом слезы. Сестра ска­зала ему: «Ты потому так написал, что выскочил из этой жизни, а нам не смеш­но». Значительную часть своей жизни, до 1926 г., Константин Андреевич отдал благородной профессии учителя; он счи­тал, что должен это делать и делал иног­да в ущерб своему творчеству. K. А. Тренев представляет реалистичес­кую линию русской классической литера­туры. Его учителями являлись по одной линии и Гоголь, и Щедрин, и Чехов, по другой шестилесятники -- семидесятники (Помяловский, Успенский), и, наконец, его старшим товарищем и личным другом был A. М. Горький. Константин Андреевич Тренев любил родную землю, народ, из которого он вы­шел. Он знал его быт, любил родной язык, народный говор, характерную бытовую де­таль. Но он не был бытовиком. Его про­изведениям присуща высокая поэтичность. Тренев не просто сочувствовал страданиям народа, он зорким глазом художника ви­дел социальную борьбу и проявления ре­волюционного протеста в среде народа. В его дореволюционном творчестве жило предчувствие революции. Глубокая близость к народу, любовь к родной земле обеспечили Треневу такое органическое родство с нашей советской литературой, при котором все мы воспри­Вера пашенная 

ния классического фольклора и предостав-ермана о Сергее Шершавине. ления в плане изданий Детгиза ведущей роли классикам. Каждый, кто внимательно вглядывался в процессы, характеризующие сейчас нашу литературу, должен, как мне кажется при­знать: мы сейчас ближе, чем когда бы то

ни было, к классикам, мы глубже чувству­Маршака-сатирика,  ем преемственность великих традиций И то же время мы ближе, чем когда бы то ни было, к социалистическому реализму, Это не противоречие. Детская литература может гордиться тем, что именно в ее рядах оказался худо­Жник, которого смело можно назвать одним из наиболее ярких в наши дни представи­телей социалистического реализма, Это -- А. Гайдар. В сегодняшнем дне он видел завтрашний, Он отметал то, что обречено на умирание. в Он видел то, что должно процвесть. Мы привыкли говорить: социалистиче­ский реализм, в отличие от критического, является жизнеутверждающим, Гайдар пе­ревел это на языкобразов судьба которых необычайна: выдуманный герой стал вожа­ком общественного движения среди детей и молодежи. Тимура не было, когда Гайдар его писал. И все же этот образ - реали­стичен. Он создан из тех реальных черт, которые Гайдар наблюдал вжизни; Гайдар отделил их от черт случайных и чертчис­то внешних хотя бы и наиболее нагля,ных дляблизорукого зрителя. Он создал образ мальчишки-рыцаря, зашищающего справед­лизость, фантазера и храбреца. Образ ока­зался реальным и в то же время онеян­ным высокой романтикой. Новую повесть Л. Кассиля «Дорогие мои мальчишки» мы приняли прежде всего, как посвящение памяти Гайдара. В Арсении Петровиче Гае мы без труда узнали неза­бвенный образ. Книга Кассиля своеобразна. Романтика, благородство стремлений, хорошее мальчи­шеское фантазерство, игра, прихотливая выдумка - все это вплетено в реальную жизнь. Если мы захотим подойти к характери­стике минувшего года в детской литерату­ре, - не в форме педантичного обзора всех книг, вышедших в издательстве, а пы­таясь вскрыть типичные­положительные, а может быть и отрицательные черты в развитии детской книги,то мне кажется, законис будет поставить рядом (несмотря на все их различие) три книги: «Сын пол­ка» В. Катаева, «Дорогие мон мальчишки» Л. Кассиля и вторую часть «Два капита­на» В. Каверина. И вот почему. В первые годы войны детская л терату­ра, как и общая, была наводнена книжка­ми на современную тему описательного ха­рактера. Есть признаки, что этот период прошел. Вллентч, Катасв дал нам образ мальчика и его валых военных друзей, дал образ Судушег) сувсровца, героя, сохранившего в все жчвые ребячьи черты, - плени­к, убедительный для нас и в повседневном поведении и в по-своему сложных душевных движениях. Таким же живым встает перед на­ми кассилевский Капка, ремесленник, один из тех мужественных наших подростков, на плечах которых, не впол­не еще окрепших, держались в воен­ные годы целые заводы важнейшего обо­рошного значения. Живет образ и его - сперва прочивника, а потом друга - юного моряка Сташука, Хорошо очерчены и ха­рактеры других действующих лиц. Роман «Два капитана» В. Каверина ши­роко известен по первой своей части. Те­перь, дополнив его второй частью, Каверин закончил труд в 40 печатных листов. При всех отличительных особенностях этой кни­ги в ней есть черта, сближающая в наших глазах роман Каверина с книгами Кетаева и Кассиля: в нем нет и тени эмпиризма, иллюстративности, коллекционирования и фотографирования фактов, Роман сюжетно органичен, целеустремлен, случайности не заслоняют в нем характерного; это не зна­чит, что их нет в романе, это значит, что писатель творчески владеет ими. Много споров вызвала вправленная всю­жет повестн Кассиля сказка о трех масте­рах, о стране Синегории, Есть известная искусственность в книге Каверина «Два капитана», в книге, которая, несмотря на это, будет с огромным интересом прочита­на и подростками и взрослыми, Для юного читателя существенное значение имеет то, что судьбы героев показаны здесь развер­нуто, начиная с завязки и кончая заключи­тельными эпизодами. Целеустремленно, по­следовательно построен сюжет. Но не вез­де он оброс живой жизненной плотью Личная судьба действуюших лиц при всей сюжетности и красочности событий звучит как-то изолированно от жизни народа, хотя - мы верим в это - герои Казерина все ми своими чувствами - с народом. Но * Сокращенная стенограмма доклада на Х пленуме правления ССП.

Константин Андреевич Тренев для меня, как и для всего нашего поколения акте­ров, был не просто выдающимся литера­турным деятелем и драматургом, Имя его представляет для нас нечто значительно большее. Он тот, чье творчество помогло русскому актеру до конца осознать вол­нующий перелом, который произошел в каждом из нас в дни Великой Октябрь­ской революции. Образы, созданные Треневым, так рево­люционно насыцены, так идейны и жиз­ненно правдивы, что они естественно вдох новляли нас на верное и яркое их вопло­щение. С Треневым связана прекрасная юность советского театра. Он помог соз данию целой плеяды советских актеров, ныне крупнейших мастеров нашего театра, выросших и сформировавшихся в работе над пьесами Константина Андреевича. У меня, актрисы Малого театра, с Тре­невым связана очень значительная стра­ница моей актерской жизни. Если драма­тургия А. Островского была всегда осно­вой искусства Малого театра, то творче­ство Тренева явилось фундаментом в ра­боте театра над советским репертуаром.

из героев рассказа, трус и подхалим, стал для нас нарицательным именем, живым предостережением, Мы дружно и яростно боролись со «Спичкиным» в себе и друг в друге. Стоило появиться в школе какому­нибудь «высокому начальству», как мы ревниво следили за собой и издевались, когда у кого-то из нас «вдруг вылезал Спичкин». Позже я прочла в одном из пи­сем Чехова замечательные слова: «выдав­ливал из себя по капле раба», - и поня­ла, что Тренев своим рассказом помогал нам делать то же самое. Сейчас перед его свежей могилой я благодарна ему за это. Есть еще одно самое драгоценное писа­тельское качество, которое роднило Трене­ва с его литературными сверстниками и которое он завещал всем нам: любовь к родной земле, не отвлеченная, не «умствен­ная», а живая, от сердца, основанная на конкретном и точном знании. В годы Великой Отечественной войны Тренев жил одной жизнью со своим наро­дом. Он выступает как публицист, как ав­тор рассказов и очерков. Его живое, мо­лодое и горячее сердце было отзывчиво. Может быть, никогда не был он так горд за свою родную землю, за своих со­отечественников, как в последние годы своей жизни, во всяком случае, никогда еще не звучали такой гордостью речи, которые он вкладывал в уста своих геро­ев, как в последних его пьесах «Полково­дец» и «Юность Петра». Он дожил до величайшей победы и умер спокойно, Он уже мог умереть спо­койно. Пусть же будет ему мягка родная зем­ля, которую он любил так преданно и не­жню, по которой он ходил неторопливый,

Вера СМИРНОВА БОЛЬШАЯ ЖИЗ 511D Писатель счастливее многих: умирая, он оставляет книги, в которых он живой, в которых он живее и конкретнее, чем в своих собственных детях. Через сто, даже через тысячу лет мы открываем книгу и слышим голос поэта, И чем сильнее и прекраснее этот голос, тем дольше не за­глушают его проходящие годы. Писатель уходит, но книга остается с нами. Мы так и говорим: «Я читаю Чехова», «Я люблю Толстого», потому что их книги для нас … они сами. Это великое утешение в горе - сказать: он прожил большую жизнь, он много ви­дел и о многом успел поведать людям, не умевшим так видеть, как он. Но для нас, для людей, работающих в литературе, есть особая горечь утраты в том, что мы провожаем в могилу старого писателя. Со смертью Тренева оборвалась еще одна живая нить, непосредственно связывавшая советскую литературу с рус­ской классической литературой, Для нас, литераторов, важно и дорого, что среди нас живет человек, видевший Толстого, разговаривавший с Чеховым, друживший с Горьким. Есть живая человеческая связь между литературными поколениями, есть живая изустная традиция, которая обрыва­ется, умирает вместе с уходящими от нас стариками. От нас уходит поколение, воспитавшее нас,--писатели первой четверти ХХ века. С Литературная газета 2 № 22

этим поколением связаныдорогие для нас имена: Чехов, Горький, Блок, Маяковский, K. А. Тренев, писатель того же поколения Наследуя лучшие традиции старой литературы. К. A. Тренев верно и крепко, как патриот и боец, вошел в совет­скую жизнь. Он стал основоположником советской драматургии, создал классиче­ские характеры людей нашего времени. Светлый и благородный образ Любови Яровой, русской женщины, одухотворенной любовью к родине, вошел в жизнь театра и в нашу повседневную жизнь. Советская драматургия еще не знает женщины-герои­ни, равной ей. «Любовь Яровая» стала классической пьесой советского репертуара. Уменье ви­деть и говорить правду и страстная влюб­ленность в русский язык, любовь к слову в высшей степени присущи Треневу, Среди наших драматургов он, лучше, чем кто­либо, владел шпагой диалога, чувствовал искусство словесного поединка. Как ревниво относился Тренев к слову, как берег чистоту родного языка, как глу­боко огорчали его всякая небрежность, безграмотность, косноязычие и как суров он был к тем из нас, кто не стыдился их обнародовать! Замечательным качеством его дарования был чудесный южно-русский юмор, неторопливый, пристрастный, порой жестковатый и невеселый - в старых рас­сказах, озорной и смелый - в пьесах со­ветского времени. Помню: в 1915 году - почти девчонкой я учительствовала в провинциальном родском училище того типа, о котором так зло и верно рассказал Тренев в одном своем старом рассказе, В дневнике, кото­го­рый я тогда вела, была такая запись: «Ни-

стоматии. Для школьников появились новые повести -- того типа, который носит обоб­щенное и, может быть, не всегда пра­вильное название «школьной повести», Это прежде всего повесть «Семиклассницы» М. воле низкими, А детская книга по самому своему существу не может быть уделом одиночек, Она должна издаваться для на рода­для той части народа, которая наибо­лее любима нашей страной, для совет ских детей. Победа и здесь открывает перед нами

когда не быть Спичкиным!» Это был де­высокий, чуть сгорбившийся, по-молодому виз трех молодых в журнале рассказ учителей, прочитавших жадный Тренева. Спичкин, один до хорошего, по-старчески сердитый на все плохое!