пленум правления Союза советских писателей СССР H. ПОГОДИН СО ВРЕМЕННО Й ПЬЕСЕ Вот сестры в третьем действии пьесы довольны собою, радуются как же они говорят? … Если бы был жив Колька, он был бы нами очень довольный. Он бы сказал: «Ну, сестры Ивановы, ну и ну». Вот и вся мысль, выраженная словами. И у Толстого во «Власти тьмы» Яким гово­рит «тае», но там этоидетвконтекстеслов, выражающих глубокие мысли старика. «Тае» имеет интонацию, окраску, смысл и получает художественное выражение. Ав­тор обязан знать, что живые неправильно­сти народной речи нельзя смешивать с без­грамотностью, что чистота языка есть первое условие драматической поэзии. Сестры, например, говорят: «Мы Ивано­вы, нас не возьмешь за рубль за двад цать», Девушки могут и не знать, откуда это, но автор должен знать, что это из бульварной песни. Вы можете с некоторым недоуменьем ос тановиться на такой реплике. Гаврилова: В чем дело? (Вера молчит). Если ты о ребеночке, то… Наверно, это хорошо­иметь ребенка… это расчудесно, наверно. А остальное - липа, Верка. Мо­жешь мне поверить­дважды была заму­жем, и вот­вышла из игры. Как гово­рится, осталась при своих. Ну, и то спа­сибо. А вот ребенок­это другой разго­вор: это, наверно, очень хорошо, когда ре­бенок. Что это? Автор отвечает: мечты! В тре­тьем акте Вера говорит: «Помнишь, перед войной о ребенке мы мечтали». Зачем же так-то? Женская мечта о ма­теринстве с пивным жаргоном как-то не вяжется. В письме брата Коли проводится пря­мая параллель между чеховскими и арбу­зовскими сестрами: «Конечно, у них было другое воспитание, и гувернантки и про­чее»… Вот ключ, которым открывается пьеса. и неизвестно, что это: желанье оправ­дать свою литературную небрежность, либо старинный и закостенелый взгляд на простонародье. «Раз оно воспиты­вается без гувернанток и прочего», то и показывать его надо «без прочего» и на­турально. Мы часто ломаем голову, отку­да эти Женьки, Витьки, Митьки, Гришки, откуда этот разухабистый, отталкивающий язык Но это же давно исчезнувший оп­ределенный жанр простонародной литера­туры, где Ваньке полагалось чувствовать и выражать свои чувства, как Митьке, Гришке. Мы серьезничаем, разводим лите­ратурные дискуссии, но болезнь лечат, уз­навши ее первоисточник. В подобной «ли­тературе» принципиально утверждалось, что «реализм» народа груб и топорен, ли­шен «паренья духа». Такую «литературу» всячески третировала и презирала наша пе­редовая критика. Ведь еще Горький в своей статье «О пьесах» прямо указывал нам: язык! Сло­вом выражается весь образ, его психоидео­логия, его душевный мир. «Неудача мне в Петербурге,-писал Ос­тровский в одном письме,-- что же делать, учусь, учусь и никак не научусь писать таких пьес, как «Майорша», «За монастыр­скою стеной» и «Петербургские когти», Что это за «когти»- представить можно, а неудача в Александринке у Островского была с пьесой «Бесприданница», которую вытеснили «Петербургские когти». Вот - адрес. Мотивы, настроения, запутанные мысли таких произведе­ний, как «Жестокий романс» А. Гладко­ва,-это попытка возродить на нашей сце­нето самое в чем«не везло» Островскому, но является теперь оно с «претензиями» в виде пристлианства, мелких и механиче­ских подражаний. когда я в газете «Советское искус­попробовал резко и прямолинейно высмеять эту «поэзию» и назвать вещи своими именами,- какое негодование у некоторых товарищей вызвал фельстон. Такой авторитет, как Ю. Юзовский, в возникшем споре заявил нам, что «Жесто­кий романс» он считает каким-то новым словом молодой советской драмы, где есть глубокое проникновение в действитель­ность, в самую душу современной народ­ной жизни. Я, наоборот, утверждал тогда, что берусь без причинения ущерба содер­жанию, только чуть-чуть исправивши тер­минологию, перенести всю эту чепуху на постном масле в мещанскую среду дорево­люционного прощлого, Другое дело, что спор так неожиданно закончился. Пьеса оказалась инсценировкой не принадлежаще­го Гладкову произведения. В ней ме­ханически, насильственно форма оторвана от содержания и грубо, кое-как перенесена на нашу почву вместе со всей коллизией, характером и даже текстом из старого романа. Но так как форму от содержания не оторвешь и фокусами не отделаешься, то многие почувствовали, что пьеса фаль­шива. Когда сравниваешь «Домик в Черкизо­ве» с «Жестоким романсом», то оказы вается, что это только разные стороны од­ного жанра. Пьесы прямс между собою перекликаются. Конечно, все это по своему качеству не может и не будет принадлежать литера­туре, но говорить приходится об этом уже с принципиальных позиций, по той при­чине, что эта чепуха, как таковая, - мимо литературы и вопреки литературе - пре­красно устраивается в нашем театре. Старые театры, являющиеся оплотом на­шей культуры, отвергают эту чепуху, а вот некоторые т. н. молодые, как мы по привычке называем Вахтанговский театр, и подсчете времени, от момента замысла до постановки пьесы, можно надеяться, что воспитанники суворовских училищ как раз успеют подучиться. И вот являются уже в спектакле готовые мальчики, кото­рые в самый раз и заговорили по-англий­ски. Прекрасно. Все довольны. Попробуй­те возражать против таких вещей. Кто станет возражать против своевре­менности темы пьесы «Так и будет»? Все это очень важно, нужно. Можно даже согласиться с автором, что именно так и будет, но посмотрите, по какой нетребо­вательной и прямолинейной схеме набра­сывается вся картина. Говорят, что Си­монову сейчас просто некогда даже как следует заняться языком своего произве­дения, - это уже скидка. Мы говорим что зритель сам увидит что-то большее, чем может дать ему автор, сам додумает, театр поможет и т. д. Театр, конечно, помогает, и схемы обра­стают сценическою жизнью, движутся и говорят. В идее пьесы была та истинная высокая любовь, которую встретят дома наши воины. В идее было незримое и бла­городное начало врачеванья ран душев­ных прекрасная глубоко-человеческая тема. Но только темой откупиться невоз­можно. Мы очень условно можем принять на веру «данный случай» любви в пьесе «Так и будет», ибо любовь эта выражена так же поверхностно и небрежно, как во множестве пьес. В итоге получилась ка­кая-то двусмысленность. В идее, как я понимаю пьесу, что и вытекает из названия, законный отдых, заслуженное счастье. А что в итоге? Самовар. Я да­же здесь не верю Симонову. Не сходится, как будто, с личностью автора. Это так, наспех придумано и кое-как залито тек стом, попался под руку добрый старый тульский самовар и пошел в дело, раз не пришло на ум ничего особенного. В итоге, неожиданный и досадный срыв Симонова к мещанству, когда автор какого-нибудь «Жестокого романса» как бы следует за Константином Симоновым. Темы для этих двух пьес взяты боль­шие, а выполненье маленькое, игрушечное, пьесы не выдерживают контроля современ­ности, «Пьесы писать трудно», - го­ворил Л. Толстой. Мы всеми сред­ствами стрем тремимся доказать обратное смотрите, как легко, Начал, скажем, пер­вый акт без мебели, а на финал обставил сцену мебелью, - смотрите, как это об­щедоступно. И смотрят вот в чем дело. И учатся, и подражают. 4. Позвольте с этой точки зрения кос­нуться еще двух современных пьес­мик в Черкизове» А. Арбузова и «Жесто­кий романс» А. Гладкова, Идею или тему пьесы «Домик в Черки­зове» раскрывает эпиграф: …Дай мне неспешно и нелживо Поведать пред Лицом Твоим O том, что мы в себе таим, О том, что в здешнем маре живо, О том, как зреет гнев в сердцах, и с гневом--юность и свобода, Как в каждом дышит дух народа… Ал. Блок. Нельзя сказать, что автор не следует с взятому им предначертанию, применитель­но к современности. Мысль пьесы до оче­видности проста: «из нас героем стано­вится любой». Домик в Черкизове очень неказист, будничность, мещанство, но вот пришла война, и все обернулось дру­гою стороной. Понятно, об этом на самом деле можно поведать неспеш­но и не лжно, «как в каждом ны­шит дух народа» и «о том, что мы в себе таим». Но вот пред вами предстает эта мысль в своем художественном воплоще нии. Вам будет очень трудно понять это Но ство» Любовь: Новое дело­что ж ты ду­произведение, где, например, соединяются такие вещи: чеховскоенаправление истран­ная пародия на Чехова: три сестры Вера, Надежда, Любовь, Глазам вашим являет­ся рискованная мелодрама, с прямым уже расчетом на ранимость современных зри­телей. (Весть о гибели убитого брата и тут же его последнее запоздалое иисьмо. Удивительная элегия ослепшей девушки в сцене с шампанским, удивительная своей мелодраматичностью, где страшное не­счастье становится предметом сердцещи­пательной поэзии). И тут же вместе то­порный, какой-то сыромятный натурализм, когда «схлопотать по морде» является высшим душевным переживанием одного из лиц -- Витьки Смагина; типична сочини­тельская словесность и рядом пошлость в самом неприглядном виде. И, наконец, языковое выражение, которое как бы прин­ципиально отрицает, что «мысль, выражен­ная словами, называется предложением». Все это я говорю к тому, что художе­ственного произведения, как такового, соб­ственно и нет. Грамотному редактору до­статочно бегло просмотреть пьесу, чтобы убедиться, что тут, на первый случай, ну­жен литературный правщик. Вот взятые на выбор реплики и автор­ские ремарки: Вера: Ох, гляди, Любка, допрыгаешься ты со своим Шереметом. маешь, я для него? Очень нужно. Или такая фраза: «Не стучите по пустя­кам». И чего якшаюсь с вами! - говорит Женька Шеремет. Ремарка: «Шеремет снимает висящую в Любином углу мандолину». Мадежда: - Не надо, Даня, звона бу­дет… Ремарка автора «Входит Данило­не­смотря на свои семнадцать лет, у него солидный басок». Текст из письма брата Коли: «…Мы смотрели пьесу «Три сестры» сочинения Чехова, силами драматических артистов». Не думайте, что это тот же адрес, ко­торый дает Чехов в своей «Жалобной книге», хотя бы в записи: «Подезжая к этой станции, у меня слетела шляпа», Ни­какой иронии: брат Коля идеал сестер, их обожание, их интеллектуальная норма. Он, смотревший «пьесу сочиненья Чехова силами драматических артистов», тут же пишет: «Надя, прочти сочинение Черны­шевского «Что делать». На ми именами,- какое негодование среди не­следняя не заменяет чувств, порывов, стра­сти, без чего уже никак не живет искусст­во драмы. Такие пьесы в прошлом относи­лись к риторическим. Прибавлю, что пьеса очень относительно связана с современ­ностью, а Ленинград в ней присутствует, как атмосфера. И вместе с тем в «Офице­ре флота» есть положительное зерно бла­городной идеи большого человеческого достоинства и серьезное стремление писа­теля думать над явлениями современности и не только во-время отображать очеред­ную тему. Комедия всегда являлась предметом разноречивых толков, мнений, споров, Мы до сих пор не выработали сколько-нибудь определенных взглядов на свою комедию, Поэтому нет ничего удивительного, что на сцене появляется «Небесное создание» Б. Ласкина­создание, ничего общего ни с какой литературой не имеющее, какая-то непроходимая мещанская белиберда и пош­лость. «За милых женщин, прекрасных жен­щин, бомбивших вас хотя бы раз» - вот, собственно, девиз этой «комедин», который взят из авторского текста. «Небесное соз­дание» уже относится к фантастике, явле­ние таких пьес - факт необяснимый. 6. которых товарищей вызвал мой фельетон. Неуважение… Да, это именно я и хотел высказать. И если неуважение к данному произведению переходит на автора, то кто же в этом виноват. Тон грубый… «Скучно н тошно читать разные вздоры и нелепо­сти, изобретаемые плодовитою бездар­ностью и бесстыдною меркантильностью», - вот ведь какие обороты допускал Бе­линский. А я даже намека не сделал на то ту «меркантильность», которая имеет сильное воздействие на сочинителей «Же­стоких романсов». И если вдуматься серьезно в эти факты, окажется, что речь идет, по существу, об отрыве некоторых драматургов от со­временности, или прямее­от своей род­ной земли, от жизни и нового, советского человека. Идеологию не оторвешь от со­держания, а содержание, если оно выра­жает современность, не оторвешь от сущей жизни. У нас вообще содержание понима­ют только внешним образом. «Содержание, - писал Белинский, -есть нечто высшее, из чего вытекают все веро, вания, убеждения и начала; содержание есть миросозерцание поэта, его личное ощущение собственного пребывания в лоне мира…»

Десятый

шающего положения, что «нет драматур­гии без театра, как нет ее без литерату­ры», то вся эта ремесленная цеховщина экажется архаичной, как ассирийская кли­нопись. Настало время подумать и о каком-то литературно-художественном журнале сов­ременной советской и западной драмы, ко­торый бы вел и обединял наши силы, яв­ляясь основным и главным источником современного репертуара нашего театра. 7.

1. Если внимательно прислушаться к то­му, что происходит на наших творческих дискуссиях, то окажется, что критика су­ществующих произведений, будь то драма или проза, идет с точки зрения больших тем современности. Вырабатываются взгля­ды, есть истинная неудовлетворенность, стремление понять, что надо делать, Под прямым воздействием действительности неминуемо произойдут новые, положн­тельные явления и в нашей драме, но не в отрыве от общих всей ли­тературе проблем. Такое величественное время, как наше, неслыханный расцветис­торни народа нашего с его огромной пер­спективой сейчас практически заставляют нас беспокоиться о будущем драматиче­ского иекусства. Если 10-15 лет тому назад современ­ные тема и образ уже сами по себе на сцене приобретали чрезвычайно важное значение, то теперь этими вещами никого не удивишь. Был ученический период в советской драматической литературе. Были скидки на ученичество. Могут ли это ученичест­во и скидки продолжаться до бесконеч­ности? Повидимому, нет. Вот почему сей­час так быстро и ставятся вопросы, Вот почему передовые артистические силы на­шего театра очень неохотно принимают то, что к ним приходит от драматических писателей. Сама жизнь театра, его естест­венные художественные устремления уже наталкивают нас на серьезные размышле­ния об ответственности за наше сцениче­ское искусство. Оно не может жить без современности. Драматургия и театр, если они хотят быть современными, не могут отрешиться от дел сегодняшних. 2.

Мне хочется, чтобы на следующем на­шем пленуме писатели говорили с драма­тургами на одном языке - о литературе, а не о специфике и не о том, что кто-то увидал на сцене или о том, чего никто не знает, а о том, что лежит на столе, как литература, вернее, как драматическая поэ­зия. B нашей отечественной национальной русской литературе драматическая поэзия­это Островский Он впитывал в себя множе­ство влияний, прекрасно знал не только одно великое наследие прошлого, но и современную ему драму, писал в сбавтор­стве, писал даже сцену на актера… Я хочу этим подчеркнуть, что он был ис­тинным последовательным драматическим писателем иникогда не отделял драматур­гию от театра, но разве это что-то зам­кнутое, оторванное от литературы? Я го­ворю не о даровании,-о направлении, принципе. Если бы это было не так, если бы Островский отрывал развитие нашего театра от литературы, то разве он бы на­писал такие слова: «Мы должны начинать сначала, должны начинать свою родную русскую школу, а не слепо итти за французскими образцами и писатьпоих шаблонам разные тонкости, интересные только уже пресыщенному вкусу, Русская нация еще складывается, в нее вступают свежие силы, зачем же нам успокаиваться на пошлостях, теша­щих буржуазное безвкусие» («Записка об устройстве русского национального театра в Москве»). Широкий этот взгляд не мог бы никог­да сложиться в голове, которая замкну­лась в узких интересах ремесла, «слеци­фики» со всеми его интересами. Не надо путать коренных понятий и подменять одно другим. Драматургия, как литература, это широкое понятие, драма­тургия, как проза, как роман-пьеса, по­весть, новелла, это узкие и специальные понятия, которые как раз и возникают, когда нет настоящей драмы на театре. Театральная традиция в литературе дяет тургеневские пьесы, могучее влияние Че­хова и Горького с его развитием и расши­рением драматической поэзии, а в наше время - такие пьесы, как «Любовь Яро­вая», толстовские пьесы о Грозном, кото­рые обогашают драматическое искусство, ставят новые вехи, Отсутствие театраль­ной традиции в литературе, наоборот, обедняет драматическое искусство, оно становится самодовлеющим и на некото­рые моменты начинает иссякать. Наше драматическое искусство пойдет путем Островского, путем, который вме­щает в себе Гоголя и предвосхищает Че­хова и Горького, И это значит--никогда не отрываться от родной земли, от народ­ной жизни, любить, ценить и уважать на­род свой, служить ему, работать для не­го, жить его сегодняшней жизнью. И А. СУРКОВА

- Что делать, если приходится прибегать к азбуке, когда в драматургии вопросысо­держания и сюжета, темы и идеологии мы безнадежно чутаем и все сводим до дра­матургии «правильных поступков» и внеш­них функций, рассчитанных, главным обра­зом, на неразборчивость редакторов и кон­сультантов реперткомовского толка. Если говорить поближе к жизни, то окажется, что некоторые товарищи на вещи смотрят так: все эти, так назы­ваемые высокие требования большого ис­кусства современности неизменно сущест­вуют в идеале, а вот практически, автору важно поскорее написать пьесу, провести через инстанции, получить рекомендатель­ную визу для театров, и дело будет сде­лано. И «Домик» этот и «Романс», «Сол­датские женки», «Солдаты Сталинграда» свидетельствуют, главным образом, о не­взыскательности к содержанию сочинения, к его художественной ткани, к образу и слову, к литературе. 5.

С какой бы стороны ты ни подходил к вопросам нашей драматургии, все насто­ятельно показывает, что кончился опреде­ленный этап и кончился резко, пожалуй, даже неожиданно… Но все мы видим, что так, как писали до войны, теперь писать нельзя, Это в особенности ощущаешь на последних премьерах. Даже Вишневский, боевой и бурный, победный Вишневский сегодня на сцене Камерного театра, в этих маршах и отрывистых командах, уже не тот, каким мы его принимали в «1-й Кон­ной». Это мы чувствуем. В писательских кругах, как я понимаю, намечается точка зрения, которая исходит из принципа: Если драматургическое произведение не имеет самостоятельного художественного значения и по своим литературным каче­ствам самостоятельно без театра сущест­вовать не может, то такое произведение остается за пределами искусства. Грош цена такому произведению. Оно не суще­ствует. Пора уже от разговоров о драматургии, как о литературе, переходить к делу, Од­ни литературные мечтания существенноне изменяют дела. Пока дрэматургия суще­ствует, как литература для режиссеров, она будет оставаться какой-то автономной и оторванной от общей жизни советской литературы. Речь идет о драматической поэзии, как об одном из видов советской литера­туры, который не может развиваться в обособленном, замкнутом состоянии. Речь идет о воссоздании большой теат­ральной традиции в нашей литературе, о том, чтобы дать драматургии полноценное литературное существование. Не надо прятать драматургию от читательской и литературной общественности. Не надо части наших драматургов прятаться за ос­лепительную силу сценического воздейст­вия. Как может вырабатываться критика, те­ория, хотя бы по крупицам, по зернам, когда театром начинается и театром кон­чается художественная жизнь пьесы? А если мы будем отправляться от ре-

Сейчас вполне закономерно на первый план выдвигается вопрос о самостоятель­ном художественном значении драматур­гии. За Корнейчуком, Леоновым и Симо­новым в драматургии первого периода вой­ны осталось заслуженное первенство. В драматургии их три пьесы определили все остальное, дали тон и оказали огром­ное влияние на всю военную драматур­гию. Часто даешься диву. Леонов бро­дит по пьесам, где речь идет о немецком тыле, всю партизанскую часть этих пьес так или иначе определяет Симонов, а Корнейчук с его непревзойденным Горло­вым остался демоном-нскусителем това­рищей, желающих писать прямо о войне. Если бы в нашей драме ничего, кроме этих трех пьес, не появилось и не стави­лось театром, то даже так, без преуве­личения, можно было бы сказать, что драматургия внесла серьезный вклад в со­ветскую литературу и в искусство воен­ных лет. Я не хочу оперировать цифрами. Мы - не промышленное предприятие: одно какое-нибудь литературное произведение может дать те «сто процентов» выполне­ния программы, которых не дадут десятки произведений, Надо отметить самое глав­ное, -- реальные усилия, реальную рабо­ту людей в области драматургии. Не знаю никого, кто бы, говоря попросту, «ничего не делал». Н. Вирта с Северного фронта привозит пьесу «Мой друг полковник», Б. Лавренев дает картины Севастополя в «Песне о черноморцах», Вс. Вишневский дает «У стен Ленинграда» (другое дело, что так поздно эта пьеса появилась в Камерном театре). К. Фини в первый не риод войны пишет «Рузовский лес», затем своего «Крымова» и чрезвычайно прият­ную комедию «Секрет красоты». Финн да­ет за пьесой пьесу, Борис Ромашов, с моей точки зрения, делает весьма плодо­творные и принципиально важные усилия в двух своих комедиях, явившихся в го­ды войны, когда стремится на под­линном жизненном материале, взятом из рабочей среды, создавать на­родную комедию. Вам известно шествие по нашим сценам пьес «Олеко Дундич» и «Давным-давно». Перечисление работ ока­жется большим: «Ливонская война» И. Сельвинского, «Великий государь» Вл. Со­ловьева, «Полководец» К. Тренева и, наконец, две пьесы о Грозном покойного Ал. Толстого, как огромный монументаль­ный вклад в отечественное искусство. Многое из этих трудов принесло свои плоды, приносит и по сей день. Сейчас, повидимому, надо говорить о будущем, критически оценить существую­щие произведения, определить задачи на будущее. Мы здесь у себя дома, в своей литера­турной среде, и давайте поговорим прямо. Для этой цели я взял всего четыре пьесы - иначе расплывешься, эти пьесы раз­личны по качеству, но они составляют ка­кие-то типичные особенности, и на их примере можно поставить вопрос о неко­торых недостатках нашей драматургии. 3.

«Золото -- нерв интрити» -устами Фига­ро говорит Бомарше. Что составляет нерв интриги современной драмы? Какова при­рода ее конфликта? Надо понять, что дра­ма, пьеса наиболее остро и даже симво­лично отражает основные жизненные столкновения, И если строй человеческих отношений изменяется, то старые драмати­ческие формы начинают трещать, ломать­ся. Не случайно же оказывается, что сей­час писать в драматической форме необык­новенно трудно. Сейчас мы наблюдаем, на­пример, бесконфликтные пьесы или ритори­ческие. Я между прочим, ученический не­достаток бесконфликтности старался воз­вести в достоинство. А. Крон риторику и дидактичность возводит в новое положи­тельное качество советской драмы. А, между прочим, как мне кажется, нового тут ничего нет. Применительно к пьесам Крона можно сказать, что рассудительная драматургияне есть ещемудрая драматур­гия что доктринерство и педантичность не являются ещепринципиальностью, а по-

ПРЕНИЯ ПО ДОКЛАДУ Н. ТИХОНОВА И СОДОНЛАДАМ А. КОНОНОВА, Н. ПОГОДИНА напряженной творческой работы. Ряд но­вых произведений дали в последние годы Перец Маркиш, Л. Квитко, И. Фефер, C. Галкин, А. Суцкевер, Рахиль Баумволь, Э. Фининберг, Х. Граде, Рахиль Корн, Нистор и др. А. Кушниров рассказал, что недавно в Нью-йоркском народном театре с успехом была поставлена пьеса Д. Бергельсона «Я буду жить». ТВОРЧЕСКАЯ СВЯЗЬ СТОЛИЦЕЙ ОКОНЧАНИЕ. Начало см. на 1 стр. молодые поэты Джумалиев, Мариам Ха­кимджанова. войны. В заключение Сабит Муканов отмечает, что в казахской литературе, как и в не­которых других советских литературах, еще недостаточно ярко показан героизм советских людей в дни Отечественной Касымалы Баялинов говорит, что на до­лю Киргизии выпала во время войны по-О четная роль создать новые отрасли про­мышленности; их работу надо отразить в литературе. Немало киргизских писате­лей сражались на фронте, в их чи-ле -- виднейший поэт Юсуп Турусбеков, бел­летрист Мукай Элебаев, переводчик го­голевских «Мертвых душ»; на фронте вырос поэт Темиркул Уметалиев. Погиб в бою выдающийся беллетрист Д. Ашу­баев. Писатели нередко бывали на фрон­те. Совместно с киргизским филиа­лом Академии наук они вели запись к грандиозного эпоса «Манас», подготовили изданию общирную антологию киргиз­ской литературы - с древнейших вре­мен до наших дней. Проза остается «узким местом» в кир гизской литературе. Но и здесь можно отметить интересные романы Т. Садыкбе­кова; Токомбаев в романе «Раненое серд­це» и в большой новелле «Тайная мело­дия» создает оригинальный стиль кир­гизского повествования. Драматургия по­лучила во время войны несколько хоро­ших пьес - Токомбаева, Сыдыкбекова и Рахматуллина. В годы войны нз киргиз­ский язык переведено много произведе­ний русской -- классической и современ­ной … литературы. ЛИТЕРАТУРА СОВЕТСКОЙ БЕЛОРУССИИ

ком литературы, которой мы все ожидаем сейчас, не в силах будут справиться суще­ствующие издательства. А от каждого из нас,--подчеркивает В. Шкловский, - надо требовать многого. Мы, за редким исключением, работаем ма­ло, мы мало нагружены. Каждый из нас может дать больше, и нас самих должно стать гораздо больше. - Все мы, -- добавляет С. Маршак, - ждем большой литературы и того, что са­ми мы будем писать лучше. Придут в наш отряд и новые люди, и их надо встретить любовно, смело и радостно, Надо ценить всех пишущих людей и помогать им. Для этого нам нужны замечательные редакто­ры, критики, которые, пусть иногда ошиба­ются, но горячо относятся к делу, Необ­ходимо изменение форм издательской рабо­ты, они должны стать живее. Не могут одно-два даже крупных издательства и не­сколько журналов отразить все, что проис­ходит в нашей большой многонациональной литературе.  для ЮНОГО ЧИТАТЕЛЯ

Выступления А. Смердова от имени писателей Сибири и Г. Федорова, пред­ставлявшего на пленуме писателей горь­ковчан, ознакомили делегатов с деятель­ностью литераторов, работающих в круп­нейших областях РСФСР. Они отмечали, что президиум Союза писателей СССР и особенно его област­ная комиссия делают сейчас значительно больше, чем прежде, для сближения ли­тераторов, живущих на периферии, со столичными писателями, Это очень помо­гает их успешной творческой работе. Однако не так легко и быстро пре­одолеваются разобщенность и оторван­ность писателей, живущих вдали от сто­в лицы. Тов. Смердов выдвигает вопрос о необходимости возобновить издание жур­нала «Сибирские огни», вокруг которого течение многих лет собирались лите­ратурные силы Сибири. ВОПРОСЫ ДРАМАТУРГИИ

Большое внимание уделил С. Маршак вопросам детской литературы. - Мы можем с полной ответственностью сказать, что весь период Великой Отечест­венной войны литература наша была с на­родом, переживая с ним трудности, не­взгоды и радости. Это прикосновение к народу приведет к богатому и небывалому урожаю в литературе, которая, несомнен­но, станет реалистичнее и романтичнее. Своего урожая ждет и детская литература, судьбами которой должны заниматься не секции и подсекции, а вся советская лите­ратура в целом. У детской литературы есть свои большие удачи, в ней работают настоящие писатели, со своим характером, лицом и почерком, Для детей писал Алек­сей Толстой, пишут Пришвин, Катаев, Ти­хонов, Федин, Каверин, Михалков, Ильин, Барто, Паустовский, Фраерман, Кассиль, Квитко, Забила, Нехода, Иваненко, -- всех их и не пересчитать. Но писать для ребен­ка о войне не так просто. Война долж­на предстать перед ним неприкрашенной и в то же время романтической, суровой, даже грозной, но без излишнего количест­ва «окровавленных бинтов». Одной из лучших книг для детей о вой­не С. Маршак считает повесть В. Катае­ва «Сын полка». Подробно останавливается он и на повестях А. Копыленко «Солнце» и Н Раковской «Мальчик из Ленинграда», которым дает отрицательную оценку. Детской украинской литературе было по­священо и выступление И. Неходы, Он го­ворил о ее воспитательной роли, о том, что детям нужны книги о родине, прививаю­щие им чувство патриотизма, гордости за свою страну, самую могучую в мире, книги о героях Отечественной войны, Героях со­циалистического труда, о детях-героях, ко­торых дал нам народ в эти суровые, но пол­ные романтики годы. Как воздух, нужны детям книги о дружбе, мужестве, отваге, любви, уважении к старшим, о нормах по­ведения культурного человека нашего вре­мени. О научно-художественной литературе для детей говорили на пленуме М. Ильин и Н.  Михайлов.

Вокруг пьесы К. Симонова «Так и бу­дет» и пьесы «Отчий дом» В. Катаева идет много разговоров. Мне кажется, что в общем обе эти пьесы в художественном отношении представляют повторение прой­денного. 15 лет тому назад В. Катаев написал пьесу «Авангард». Сейчас, через пят­надцать лет, я всматриваюсь в основа­ния, на которых построен «Отчий дом», и вижу, что в принципе ничего не изме­нилось. Позвольте привести один пример из «Отчего дома». Это в известном смысле «производственный секрет», который я прекрасно вижу, как мастер «сих дел». Когда писалась и, тем более, задумы­валась пьеса, вряд ли были в жизни мальчики воспитанники суворовских учи­лиш, иностранными языками. И уж, во всяком случае, автор не наблю­дал таких мальчиков в действительности, Но это совсем не важно, При известном X пленуме правления ССП. * Сокращенная стенограмма доклада на

Вопросам драматургии были посвящены выступления О. Литовского, Э. Миндли­на, О. Леонидова, Они единодушно под­держивают основной тезис доклада Н. По­година - о литературном значении дра­матургии, о ее приоритете в искусстве те­атра. О. Литовский подчеркивает другую сто­рону дела. Сейчас создалось такое положение,- говорит он, - что театру чезачем особенно беспокоиться о репер­туаре: двух, максимум трех постано­вок в год достаточно, чтобы выполнить план. Но для того, чтобы драматургия и театр росли, нужно много разных и но­вых пьес и спектаклей, Имея огромные труппы, окруженные исключительным вниманием и заботой, наши театры рабо­тают в половину своих возможностей, Это лимитирует и развитие драматургии, и рост молодых драматургов, и использо­вание актерских кадров, Представим себе на минуту, что 20 московских драмати­ческих театров, не слишком перегружая себя, давали бы по пять новых спектак­лей в год, т. е. всего сто спектаклей, из них 30 классических. Для одной Мо­сквы потребовалось бы 70 новых совет­ских пьес, если не дублировать, конеч­но, олну пьесу в нескольких театрах. Краткий обзор работ советских писате­лей в кинематографии за годы войны сделал в своем выступлении О. Леонидов. О невнимании к драматургии малых форм, созданию репертуара для самодеятель­к ности говорил В. Ардов. ОБ ИЗДАТЕЛЬСТВАХ И ЖУРНАЛАХ

уж на самом деле молодой, как театр име­П. Глебка говорил о том, как боролись ни Ермоловой, наоборот, пришли в восторг от «Жестокого романса». И не в самой еще пьесе дело. Пьеса белоруеские писатели против врага - штыком и словом, пером и пулей, Не­давно 14 белорусских писателей за ак-

точно, может обмануть; если к тому же тивное участие в партизанском движении награждены медалями и орденами. Нема­ло утрат понесла за эти годы белорус­ская литература. Погибли нафронтах Уша­ков и Шинклер, Нет среди белоруссов народного поэта Янки Купалы, Змитрока Бядули, Кузьмы Чорного. Много ценных произведений создали в годы войны Якуб Колас, Петрусь Бров­ка, Аркадий Кулешов, Максим Танк, ин­тересна и остра комедия Крапивы «Ми­лый человек». Из взволнованной лирики Коласа, сти­хов Бровки, поэмы Кулешова вырастает Белоруссия, измученная, но выдержавшая все испытания войны. Ярко выражено в белорусской поэзии чувство единства со­ветского народа. Изображая борьбу про­тив захватчиков, белорусские поэты, вер­ные правде жизни, показали ее суровые условия. Очередная задача белорусских литера­торов - показать восстановление жизни в БССР. B заключение П. Глебка говорит том, что большая творческая и органи­зационная работа падает на небольшой отряд писателей, среди которых очень мало прозанков. В республике почти нет переводчиков. Между тем в этой обла­сти работы -- непочатый край. ЕВРЕЙСКИЕ ПИСАТЕЛИ в дни войны A. Кушниров, с нет здоровых руководящих принципов в самом театре, оригинал сойдет, Нет это тяга к чему-то «красивому» «под за­граничное», с какими-то имитациями под современность,- это Европа с точки зре­ния треневской Дуньки. «)Жестокий романс»это крайнее выра­жение идейной нищеты Но когда я в пе­чати попробовал резко и прямолинейно вы­смеять эту «поэзию» и назвать вещи свои­

Речь С. Кирсанова была посвящена во­просам издания литературы в послевоен­ное время, Вскрывая недостатки организа­ции издательского и литературно-журналь­ного дела, С. Кирсанов вносит ряд кон­кретных предложений, осуществление кото­рых, как он считает, помогло бы создать необходимые условия для расцвета совет­ской художественной литературы. - Это, - товорит тов, Кирсанов - увеличение количества издательств и лите­ратурно-художественных журналов, которые могли бы обеспечить изданием большой по­ток новых книг, С. Кирсанов призывал поэ­тов к новаторству, разнообразию жанров, к творческому риску. Предложения С. Кирсанова о расшире­нии журнальной и издательской сети встре­тиля поддержку в выступлениях С. Мар­шака и В. Шкловского, С огромным прито-

B прениях приняли также участие П. Скосырев, говоривший об историческом романе в литературах народов СССР, М. Рыльский, коснувшийся вопроса о художе­ственных переводах братских литератур, Г. Аджемян, Б. Балаш, А. Исбах, И. Ле­жнев, Г. Мдивани. В. Перцов, Н. Панов и другие. Кави Наджми рассказал о современной татарской литературе, А. Эсхель боте чувашских писателей. о ра­Сегодня на пленуме - продолжение пре­ний и заключительное слово Н. Тихонова. 3 Литературная газета

честью выполнявший

свой долг писателя-фронтовика, во взвол­нованной речи рассказал о работе еврей­ских писателей в годы Отечественной войны на фронте и в тылу, Он вспомнил о тех, кто погиб на поле боя.--олириче­ском поэте Росине, одном из лучших Годинере, писате­Олевском, Хащеватском, Только на-днях получено сообщение, что в последних боях погиб талантливый прозанк Аронский. Тяжелые потери, понесенные семьей

направо): М.

Климкович, К. Крапива, П. Глебка, Якуб Ко-

(слева

снимке

пленума.

№ 22

Фото Л. Сыркина. еврейских писателей, не ослабляют их

Белорусские писатели -- участанки лас, П. Бровка и А. Кулешов.