Открытое письмо Жан-Ришар Блоку в Париж Дорогой мой Жан-Ришар Блок, красный писатель-современник и горячо любимый друг! Прежде всего я хочу поздравить вас и вашу жену с победой, c окончательным разгромом фашистско-немецкой армик История снова перевернула свою страницу, залитую кровью и обугленную пожарами. Перед народом Парижа так же, как перед народом Москвы, начинается эра мирного развития. Услышав голос москвича, вспомните, до. рогой друг, о тяжелых и счастливых днях, которые вы провели в нашей стране. Вспомните, как вы разделяли с нами го­речь отступления осенью сорок первого года и радость победы под Москвой в ту же зиму. Вспомните, как уже гораздо позже, в затемненной московской комнате, мы вместе слушали рассказ Николая Ти­хонова о прорванной ленинградской бло каде, а сводка Информбюро, переданная в полночь по радио, так победно продолжи­Вспомните, наконец, как в номере московской гостиницы вы отме­чали красным карандашом на карте про­движение союзных армий в глубь вашей родной Франции. Все это было, все это уже далеко по­зади, и вот уже сталю историей, стра­ницей воспоминаний. А сегодня между нами многие сотни километров. Но так же, как короткая ра­диоволна не считается с пространством пускай и живое чувство, одушевляюще вашего московского собеседника, дойдет до вас во всей полноте. Примите же мой привет.

УПИТС

РУССКИЕ ПИСАТЕЛИ НАЛАТЫШСКОМ ЯЗЫКЕ Андрей Переводы произведений русской клас­сической литературы на латышский язык появляются уже в эпоху так называемо­го «национального пробуждения», т. е. в 60 70-х годах прошлого века. Но все­общий интерес к русской беллетристике возникает лишь в 90-х годах, в одно вре­мя с пробуждением общественной актив­ности латышского рабочего класса. Пе­чатаются романы Тургенева («Дым», и «Дворянское гнездо»), Достоевского («Преступление и наказание», «Братья Ка­рамазовы»), рассказы Гаршина, Короленко, Чехова, Горького. С приближением 1905 г. тяга читателя к русской литературе все усиливалась. Она не ослабевала ни в черные годы реакции, ни во времена первой мировой войны, ни во времена буржуазной респуб­лики и фашистской оккупации. Нет в русской литературе ни одного более или менее выдающегося писателя, который не был бы известен латышскому читателю. Нет ни одного латышского интеллигента, которому поэзия Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Блока, Маяков­ского не была бы знакома почти так же, как поэзия Райниса. Не стану перечислять переводы совет­ских русских писателей; эти переводы потоком устремились в латышскую ли­тературу в 1940-1941 годах; издание их ныне возобновляется в быстром темпе. За долгие годы своей литературной ра­боты я довольно много занимался пере­водами с разных европейских языков. Часть этих переводов сделана мною по заказу редактора или издателя. К такой категории относятся роман Клары Фи­бих «Крест на Венне», «Книга о Сан-Мои­келе» Акселя Мунте и несколько рома­нов Жюль Верна, По собственному вле­чению я с большим творнеским интере­са, «Саламбо» Флобера, «Венецианского купца», «Напрасные усилия любви» и «Комедию ошибок» Шекспира, «Профес­сию Кешеля Байрона» Б. Шоу и года полтора тому назад «Германию» Гейне, вышедшую на-днях из печати. Первый мой перевод с русского, - это анонимно помещенное в хресто­матии двустижие «Вчера я отворил тем­ницу». Появился он в журнале в 1900 году и представляет собой едва ли не первое напечатанное мое «произведение». Несколько позже, лет 20-ти, я перевел «Полтаву», «перевод» был напечатан в литературном приложении к газете; ког­да он случайно попадает мне под руку, я его поспешно прячу поглубже в ящик стола. Следующим моим переводом c русского был «Ревизор», над которым работал с увлечением, комедия все вре­мя шла в латышских театрах и имела большой успех, наряду с пьесами Чехо­ва, Горького, Найденова и др. дела, я выпустил томик романтико­революционных произведений Горького под названием «Буревестник». K Горькому я вернулся сейчас жепосле установления в Латвии советской власти. Условился с Государственным издатель­ством часчет редактирования перевода полного собрания сочинений Горького, взялся написать для этого издания био­графическо-критический очерк. В последнее время я перевел несколь­ко басен Крылова, еще неизвестных ла­тышскому читателю, и на вечере Кры­лова читал доклад о жизни и деятельно­сти великого русского баснописца. Док­лад этот в расширенном виде войдет, как вступительная статья, в полное соб­рание басен Крылова, издаваемого Лат­вийским гослитиздатом. Другой мой док­лад, прочитанный на юбилейном Грибое­довском вечере, будет помещен, как вве­дение к только что законченному пере­воду «Горе от ума». Личность и творчество Алексея Нико­лаевича Толстого в нашей республике, долго оставались малоизвестными. Мы ничего не знали о первом периоде его ли­тературного развития, В латышском пере­воде не появлялось ничего из его фольк­лористических произведений, а равно из рассказов, рисующих быт и типы при­волжских помещиков, вроде «Чудаков» и «Хромого барина», Единственное переве­денное на латышский язык произведение Толстого в то время был приключенче­ский роман «Аэлита». Во время фашистской диктатуры Уль­маниса советская книга в Латвии счи­талась чрезвычайно опасной, Один люби­тель всего запретного передал мне «Пет­ра Первого» Он не мог сдержать свое­го восхищения романом Толстого и по­советовал озаботиться его изданием на латышском языке. Я вполне разделял и его восхищение и желание, но привести в исполнение это желание было не так­то просто. Глава «авторитарного» режима силь­но недолюбливал переводную книгу во­обще, будь она самого безобидного, яв­но аполитического характера. Так, меж­ду прочим, он после первого представ­ления запретил «Юлия Цезаря» в нашем Художественном театре по той причине, что в пьесе Брут убивает римского пра­вителя, а этот пример может самым соб­лазнительным образом повлиять на умы верноподданных латвийского цезаря. Не­сколько позже сей цезарь приказал кон­фисковать первый том переводных произ­ведений Шекспира; среди них преступ­ного «Юлия Цезаря» не было, но зато в числе переводчиков значилось и мое имя, которое считалось недопустимым в ли­тературе «авторитарного» покроя. Мы с моим другом книгоиздателем Ансом Гульбисом долго размышляли над тем, как преподнести «Петра Перво­го» латышекому читателю и не навлечь притом на фирму подозрения в злона­меренности. Наконец, нашли выход. Я перевел книгу, спрятавшись за псевдо­нимом Ольгерт Курмис (крот). Роман вышел в двух томах, но его покарали тем, что за все шесть лет существования ульмановского режима критика и ре­цензенты ни словом не обмолвились появлении книги. Ал. Толстой ощутил и изучил петров­скую Русь с проницательностью настоя-



Аксакова «Детские годы Багрова-внука» (Детгиз). Азиз ШАРИФ ВЫДАЮЩИЙСЯ АЗЕРБАЙДЖАНСКИЙ ПИСАТЕЛЬ К 75-летию со дня рождения Абдурагима Ахвердовa (1870-1933)  В современной азербайжанской литерату­ре одно из видных местпоправу занимает Абдурагим Ахвердов. Чуткий к веяниям времени, Ахвердов в девяностых годах прошлого века отразил в своей первой дра­ме «Разоренное гнездо» подем крестьян­ского движения, В 1901 году Ахвердов в драме «Несчастный юноша» создал образ молодого человека, смело становящегосяна защиту трудового народа. Герой пьесы Фар­хад оказался «песнастным» только потому, что выступил преждевременно. Фархад был раздавлен враждебным обществом, он по­гиб, не достигнув цели, но его идеи, его горячие призывы к справедливости востор­жествовали позже, когда их подхватили труляшиеся массАзербайджане Абдурагим Ахвердов, как и основопо­ложник азербайджанской драматургии M. Ахундов, во всех своих произведе­ниях ставит большие социальные вопросы. Накануне революции 1905 года Ахвердов пишет символическую драму «Волшебница Пери»; в ней он ставит вопрос о личном счастье человека. С большим мастерством Ахвердов показывает невозможность сча­стья там, где господствует власть денег, где нет личной свободы, где зло всесильно. Одинокий бунтарь-крестьянин Курбан гиб нет так же, как погиб бунтарь-интеллигент Фархад, пытавшийся бороться в одиночку, без поддержки масс. Путь, пройденный драматургом Ахвер­довым до 1905 года, привел его под зна­мена революции. Мирза Алекбер Сабиром. Крепко, на всю жиэнь связавшись с журналом, Ахвердов перешел от драматургии к прозе. В прозаических произведениях, составив­ших два тома под названием «Мои олени» и «Письма из ада», Ахвердов, следуя сати­рическому стилю «Молла Насреддина», бес­ЧЕСТВОВАНИЕ М. ШОЛОХОВА Жители станицы Вешенской 24маятор­жественно отметили сорокалетие со дня рожстения своего земляка писателя М. Шолохова, В районном Доме культу­ры состоялось собрание трудящихся Ве­шенского района, в котором приняли уча­стие партийные и советские работники, колхозники, сельская интеллигенция Тов. Луговая, преподавательница Вешенского В заключение состоялся концерт. На имя юбиляра со всех концов страны по­ступило много приветственных телеграмм. педагогического училища, сделала доклад о жизни и творчестве М. Шолохова, Пи­сатель, встретивший день своего юбилея в родной станице, рассказал собравшимся о своих творческих планах. Поэзия братства B Колонном зале Дома союзов под председательством Н. Тихонова состоялся 23 мая вечер «Поэты народов СССР». Лучшие поэты Советского Союза высту­пили перед московской аудиторией. На разных языках звучали поэтические стро­фы о победе, о доблести и славе совет­ских воинов. Поэт армянского народа Наири Зарьян выразил общие чувства, сказав: «Я участвовал на многих литера­турных вечерах, но этот вечер для меня особый Здесь выступают поэты всего Союза - это меня радует и волнует». На вечере выступали: Самед Вургун, A. Твардовский глава из поэмы «Васи­лий Теркин» «Смерть и воин»), Евт. Долматовский (стихи о победе, напи­санные в 1942 г.), Берды Кербабаев, Пет­русь Бровка, Сабит Муканов, М. Рыль­ский, Али Токомбаев, Симон Чиковани, В заключение С. Михалков прочитал свои басни.  на такую самокритику. Но Театр коме­дии занят ею сверх меры. Она своего рода самоцель. Скептическая усмешка отстраняет все прочее и расплывается по всему спектаклю. И это уже нано­сит водевилю непоправимый ущерб. Давно было замечено, что путаница душа водевиля, Обаятельная, резвая, лукаво интригующая путаница. В спек­такле Театра комедии она есть. Перед Синичкиным и его дочерью, стремящей­ся к сценическому дебюту, выросли но­вые, счастливо и весело преодолеваемые препятствия, И вместе с тем в образе Смничкина, созданном артистом Б. Тени­ным, возобладали непривычные и осуж­дающие его черты. Милый, славный, старичок, благородный отец разделил участь всех остальных персонажей и превратился в ловкого дельца и пред­приимчивого пройдоху, который любыми средствами вымогает для дочери выгод­ный ангажемент и пробивает дорогу к доходной карьере. Вместо простодушного честного неудачника, вдохновенного и бескорыстного служителя сцены, трога­тельного как раз своей беспомощностью в этом мире закулисных интриг и прязг, Тенин играет испытанного в житейских невзгодах, находчивого и бесцеремонного комедианта. Так в спектакле, всецело поглощенном задачами иронического высмеивания, вы­ветрилась моральная, нравстненная идея пьесы, непритязательной, элементарной, но склонной не только к отрицанию, но и к утверждению. Водевиль точно зах­лебнулся иронией, И вместе с тем, к со­жалению, ушли ласковая отзывчивость, непосредственность и сердечность, свой­ственные немудреной и контрастной при­роде классического русского водевиля, всегда сочетающего юмор и лирику, Его затей, одновременно тоскуожений скромном, заметно старомодном в своей идиллической благонамеренности воде­репетиловский афо­ризм из «Горе от ума», охотно готовы предположить, что и этот, по сути дела непризнанный и отвергнутый театром добрый, старый водевиль для нас тоже еще «есть вещь», привлекательная и же­пощадно бичевал эксплоатацию, насилие, невежество, мещанскую ограниченность. Выдающийся общественный деятель, по­лучивший образование в Петербурге и свя­занный с передовой русской культурой, депутат 1-й Государственной думы, разог­нанной царским правительством, создатель первого кружка ашугов, организатор кон­цертов и театральных представлений, ре­жиссер и дирижер первой азербайджанской оперы Узеира Гаджибекова «Лейли и Мед­жнун», Абдурагим Ахвердов своим неуто­мимым трудом немало содействовал раз­витию культуры Азербайджана. Победа социалистической революции в открыла перед Ахвердовым широкие творческие возможности. С пер­вых же дней установления советской вла­сти в Азербайджане Ахвердов на руко­водящей работе в области искусства и литературы: он долгое время возглавлял отдел искусств при Наркомпросе и писа­тельскую организацию. Деятелям советской азербайджанской ли­ернотпомогал овоисоветами роспитывал их в духе олине к возрожденному для новой жизни народу. В то же время Ахвердов написал несколь­ко драматических произведений, в том е прошлое и настоящее азербайджанского народа. На прозе Ахвердова, несомненно, ска­статьи, имеющие важнейшее значение для изучения истории азербайджанского искус­ства. Абдурагим Ахвердов был и остается одним из самых любимых художников азер­байджанского народа, который чтит его как своего лучшего друга всегда делив­шего с ним и горе и радость.

Шмаринова к книге С.

Иллюстрацгя художника Д.

Памяти К. А. Тренева 24 мая на Ново-Девичъем кладбище состоялось захоронение урны с прахом Константина Андреевича Тренева. У могилы - писатели, друзья и род­ные покойного. Чувством глубокой любви к Констан­тину Андреевичу наполнены прощальные слова Б. Ромашова и Н. Погодина. В 3 ч. 30 м. дня урна с прахом д Тренева опускается в мотилу. 



Петра, смена веков, уходящая в прошлое боярская Русь и рождающаяся в муках новая Россия так ярко и живо пред­стают перед нашими глазами. Толстой не идеализирует и не поро­чит главного героя, Притом Толстой су­мел поставить фигуру этого великана так, что она ничуть не затмевает сотни дру­гих, имеющих свое неот емлемое место в грандиозной картине романа. Имею основание считать свой перевод «Петра Первого» по крайней мере удов­общеми своемт складу и по грамматиче ским формам так близок к русскому что ямбы Грибоедова и гибкая класси­ческая проза Толстого мне дается го­раздо легче, чем, чапример, стих Шек­спира или вольные амфибрахии «Герма­нии». «Петр Первый» имел некоторое воздей­ствие и на мою личную литературную ра­боту. Незадолго перед началом работы над переводом я закончил большой исто­рический роман в двух частях «Первая ночь», из жизни ибыта латышского кре­стьянства конца XVII и начала XVIII в. План продолжения «Первой ночи» был у меня почти готов, когда я взялся за перевод «Петра Первого». С каждой следующей главой росло мое увлечение работой: в общем понимании исторической эпохи, в приемах изображения походной и обыденной жизни, в характеристике действующих лиц Толстого я нашел так много общего со своими собственными  чать продолжение «Первой ночи» имен­по с того места, где Толстой закончил вторую книгу своего романа. Так поя­вился третий том моей исторической эпопеи (под общим заглавием «На грани веков») «На границе Эстонии». Фактический материал для последней части своего произведения я заимствовал из об емистого тома «Журнала царя Петра Великого», «редактированного ру­кою самого императора и изданного Ека­териной Второй», - приблизительно так гласило заглавие книги, случайно попав­шей в мои руки из разворованной немец­кими оккупантами в 1918 году библиотеки графа Шувалова в Рундальском замке (Курземе). Журнал представляет собою дневник Петра Пеервого; в нем подроб­но, в хронологическом порядке, отмече­ны мельчайшие события последних лет борьбы русского царя с Карлом XII. Осо­бенно подробно описана осада, бомбар­дировка, штурм и взятие в 1710 году Риги русскими армиями. Хроника дала мне нужную историческую канву для романа «У ворот Риги». «Хождение по мукам» я прочел в пер­вые месяцы после эвакуации из Латвии в 1941 г. Для меня было ясно, что необ­ходимо перевести и это произведение Толстого на латышский язык. Взяться за перевод помешали мне различные об­стоятельства, в частности спешная пуб­«Зеленая земля». Излишне говорить о художественных достоинствах произ­Алексея ведения Толстого. Широко и мастерски изобра­женное Толстым тор­жество русского тру­дового народа послу­лицистическая работа и работа наддисто­рическим романом жит хорошим уроком для трудящихся Латвии, которые только сейчас по-на­стоящему приступили к строительству сво­ей Советской Социа­листической Респуб­лики.



Москва. Союз писателей «Литературная газета»

Только что в Москве кончился пленум правления Союза советских писателей, в знакомую вам большую залу нашего клуба набилось многое множество народа, и сюда сошлись и москвичи, и ленинградцы, украинцы, и грузины, и делегаты из Средней Азии, и из Прибалтики Значи­тельность этого сборища определяется уже одной значительностью этих исторических дней победы, Разговор шел о том, что мы сделали в дни войны, и о том, что должны делать дальше. Речь шла и морально-политическом разгроме фашизма. Ведь эта задача вол­нует сейчас каждого честного человека в Европе. Уйдя из действующей истории, фашисты пытаются окопаться на дальних подступах к ней. Они разрисовали свое подполье в защитно-миролюбивые цвета и прикинулись домашними травоядными ско­тами. Это не безграмотные дураки. Толь­ко покалеченная ими молодежь безгра­мотна, а эти взрослые и пожилые доктора Иены и Марбурга сами пробовали силенки конференции, в театры и на столбцы га зет. Эти вежливые, всесторонне осведом­ленные господа еще многим вотрутся в до­верие, множество мозгов затуманят они своей казуистикой, расовой ненавистью, обещанием наживы, чорт их знает, чем еще! Вот о чем следует помнить всем нам в первую очередь! И конечно же, писатели могут принести не малую пользу своим современникам хотя бы одним верным добросовестным изображением опасности. Передайте этот мобилизующий призыв из Москвы вашим собратьям, которые стоят рядом с вами и плечом к плечу с вами борются за правду. Здесь речь толь. ко о ней, о правде. Вы знаете, я уже далеко не молод. Но я хочу сознаться вам в одном убежде­нии: жизнь абсолютно прекрасна. Она на­столько прекрасна, что ей стоит пред яв­лять самые трудные, максимально напря­женные требования Честное слово, она, их выдержит. Она не раз уже это доказа­ла нам.

Писатели Азербайджана скорбят вместе с вами о тяжелой утрате смерти выдаю­щегося русского писателя-драматургаКон­стантина Тренева, автора «Любови Чро­вой», в течение многих лет не сходящей с нашей сцены и высоко ценимой азер­байджанским зрителем. Председатель Союза писателей Азер­байджана СУЛЕЙМАН РАГИМОВ. Две книги о защитниках родины B Государственном издательстве УССР вышла книга «Герои 3-го Украинского» - о Героях Советского Союза, бойцах и офицерах 3-го Украинского фронта, про­шедших славный путь от Сталинграда до Вены. Книгу открывает статья маршала Со­ветскогоСоюза Ф. Толбухина, рассказы­вающая о героических делах фронта. В сборнике приняли участие П. Тычина,  кий, М. Шумило. **1 Украинском издательстве «Советский писатель» выходит альманах «На защите неба родины». В альманахе помещены рассказы, очер­ки и стихи о бойцах и командирах всех частей войск, входчцих в состав противо­воздушной обороны, защищавших небо над Сталинградом, Курском и Киевом. Альманах составлен из произведений М. Бажана, М. Рыльского. Ю. Смолича, Л. Первомайского, А. Копыленко, О. Выш­ни, Я. Городского, М. Тардова, Н. Стро­ковского, С. Голованивского, Н. Нагнибе­ды, В. Кучера, И. Кологойды и др.

Новые журналы РИГА, (От наш. корр.). Вышел из пе­чати № 3-4 литературно-художественного журнала «Карогс» («Знамя»), органа Сою­за советских писателей Латвийской ССР. Номер открывается статьей Андрея Упитса «Путь в советскую литературу» о ближайших задачах латышской совет­ской литературы. Широко представлена в номере совре­менная латышская проза: рассказы И. Ле­маниса «Клятва», Я. Грантса «Возвра­шение сержанта Круклиса», Я. Судрабкалн­са-«Миниатюры», А. Григулиса--«Дыха­ние одних суток» и Я. Ниедре -«В глуби­не ночи». Напечатаны такжевпервыепереведенные на латышский язык рассказы Ник. Тихо­нова «Советский простой человек» и А. Толстого-«Рассказы Ивана Сударева». В разделе поэзии помещены «Песня о Ленине» Ю. Ванагса, баллада Адамсона «Последний путь одного полководца», не­сколько фронтовых лирических стихотво­рений Валдиса Лукса, а также стихи Ба­лодиса, Рудзитиса и др. ДЗАУДЖИКАУ. (От наш, корр.). Пос­ле четырехлетнего перерыва снова начал выходить в свет литературно-художест­венный журнал «Мах Дуг», орган Северо­Осетинского отделения Союза писателей.  Первый номер журнала открывается «Словом трудящихся Северной Осетии то­варищу Сталину» в связи с 20-летием ав­тономии Северной Осетии (поэтическая обработка И. Джанаева). В журнале напе­чатаны стихотворения Кайтукова, Ардасе­нова, Плиева, Джанаева, Епхиева, Балае­ва и др. Проза представлена рассказами Джатие­ва «Честь осетина» - о морской бригаде, активно участвовавшей в обороне Влади­кавказа, Бесаева «Таинственный гость» и др. Готовится к печати второй номер жур­нала.

В НЕСКОЛЬКО СТРОК Вышел из печати и рагослан подписчи­кам четвертый том собрания сочинеи М. Горького (издание третье). В нем опубли­кованы произведения, написанные в 1906 1907 гг.: цикл публицистических статей­«в Америке» («Город Желтого Дьявола», «Царство екуки»), «Мои интервью» («Русский царь», «Прекрасная Франция» и др.). a также по­весть «Мать», пьеса «Враги». Редакция текста примечания И. Груздева. и исследовательского института языка, литера­туры и истории Н. Попов составляет большой (30 печатных листов) русско-якутский сло­варь, Он же работает над составлением кар­манного якутско-русского слогарика для спра­вок практического характера. Научный сотрудник Якутского научно-



о

Вот почему у нелегкой борьбы, которая предстоит всем нам сегодня и завтра, мо­жет быть только один исход, предопреде­ленный самой жизнью. Этот исход - победа. Идейная зараза фашизма так же   капитулирует, как капитулировала его же лезная империя. У поэтов нашего времени, на каком бы языке они ни писали, есть одна только достойная муза. Это История. Кажется, греки называли ее Клию. У нее светлая голова, зоркие очи, хороший грудной го­лос, гордая и спокойная осанка, Впрочем, она и летит временами, - так что только ешат за спиной и гудит в ушах ста лет назад юный Виктор Гюго говорил о ней: Собрав останки бурь с их вечного ночлега, Следит во всех морях отважного пловца И видит все зараз-от брега и до брега, Могилу первую и колыбель конца! Пусть же по хорошему обычаю на этой стихотворной цитате оборвется моя бед­ная проза. привет мо­сквичей прекрасным парижанам и пари­жанкам, и особо сердечный вашей жене. Обнимаю вас. П. АНТОКОЛЬСКИЙ, В. КОЖЕВНИКОВ,

B. ПОТАПОВ

«Лев Гурыч Синичкин» КОМЕДИИ В ЛЕНИНГРАДСКОМ ТЕАТРЕ Водевиль долго отсутствовал на сце­не наших театров. Так долго, что, честно говоря, большинство актеров разучилось его играть. И если им вдруг приводи­лось выступить в смешной и намеренно легкомысленной пьесе, это выходило на­тянуто, словно через силу. Сейчас водевиль, что называется, в хо­ду. С ним встречаешься даже там, где не вполне его ожидаешь. Театр имени Вахтангова поставил «Мадемуазель Ни­себя в «Синичкине», неожиданно тряхнул старой лабишевской «Копилкой», На афи­ше значится комедия, а спектакль тем не менее клонит к водевилю. Однако есть одно странное обстоя­тельство. Как только театру доводится иметь дело не с родственными водевилю представлениями, а непосредственно с са­туш». Название это по привычке сулило нам оперетту, а по сути дела получился водевиль. Театр Красной Армии, попытав мим водевилем, он попрежнему относится к нему с опасливой снисходительностью, если не сказать - со смущением и ро­бостью. Театр и тянется к водевилю и в то же время не верит в него, Стира. ются нежные и предусмотрительно блек­лые краски, забываются былые навыки и благородные предания жанра, и его дол­голетняя традиция теряет силу. Наглядный пример - последний спек­такль Ленинградского театра коме­дии Поводом к нему явился хорошо знакомый русский классический водевиль сдст атмосфера спектакля. Его зрелящная фор­резкий, откровенный буффонный стиль. Это сделано порой грубовато, вызы­вающе, без должного самоограничения и изящества, но по-своему занятно и та­лантливо. Режиссер и художник Н. Аки­мов вместе с актерами во-всю, что на­зывается, расщедрились в своей наход­Б11527.

ГОРБАТОВE. КОВАЛЬЧИК. Редакционная коллегия: Б. ПОЛИКАРПОВ, Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редактор). C. МАРШАК, Д.  СССР ПОПЕНИЕ ТОСУДАРСТВЕННОГО СТРАХОВАНИЯ

чивости и изобрета­тельности. Кажется, они ничего не пожа­лели для того, что­бы спектакль вышел возможно оживлен­нее, ярче и занима­тельнее, Все … в ин­вызывающим жанровых Сцена из 4-го рецкая, граф тересах страстной и артист Б. Тенин. завлекающей теат­ральности. Она словно переполняет все поры этого представления с его искус­ством острой шаржированной игры и са­мозабвенного лицедейства, с эффектным и обилием разнохарактерных комбинаций и приемов - от степенного лирического дуэта до пестрой сумятицы балагана, от снисходительной пародии на чувствительный романс до дерзкой и подчеркнуто «броской» клоу­нады. сцена театр нравная вышучивают подражание холцевые прихотливо Повернутая в зрительный зал рампа на сцене, обнаженные кулисы. Это или, вернее, безудержная и свое­игра в театр. Актерская тема пьесы обернулась преимущественно своей зрелищной, иллюстративной стороной Режиссер и актеры, как только могут, и высмеивают бутафорское действительному, фанерно­иллюзии. Кружится звонкая, разукрашенная карусель по­становочных изобретений и трюков, и мы невольно захвачены этой шумной ку­несенной нами и невознагражденной утра­ты. И как всегла в таких случаях начи­нается невольная проверка впечатлений. Что мы приобрели? Чем интересным и ра­достным одарили нас театр, актеры? Тут на первом месте Н. Нурм, испол­няющая роль провинциальной примадон­ны, кичливой и высокомерной актрисы Сурмиловой. Это размашисто набросан-

акта, На снимке: Лиза-артистка A. Гу­Зефиров - артист А. Волков и Синичкин - ный и жирно раскрашенный шарж. Сур­милова всевластна в жалком мирке свет­ских меценатов и актерской челяди, а это непоколебимое сознание властности иро­нически передано в самоуверенных инто­нациях речи, в заносчивом, надменном поведении. Образ, созданный Нурм, не водевильного происхождения, он взят со стороны, с комедийного плаката или из эксцентрической буффонады, но все эти своенравные передержки искупаются его выразительной наглядностью. Вполне прижилась в спектакле карика­турная фигура Борзикова. Этого само­влюбленного графомана с глуповатой, растерянной физиономией, по любому по­воду говорящего на ходу сочиненными, тупыми виршами, весело, с хорошим юмором изображает А. Савостьянов. Автор нового текста А Бонди попро­сту симпровизировал, сочинил себе роль слуги Борзикова на манер гоголевского Осипа, осведомленного во всех немудре­ных и малопривлекательных тайнах жиз­ни и существования своего барина. Это  эстраде. В этом нет ничего предосуди­тельного, Ведь в свое время сочинение Ленского тоже несло в залактивный иед-

B ГОССТРАХЕ СТРАХОВАНИЕМ ЖИЗНИ МОЖНО ОБЕСПЕЧИТЬ  С Е БЯ несчастного

… при дожитии до определенного возраста, -при инвалидности, происшедшей от СЕМЬЮ И БЛИЗКИХ - в случае преждевременной смерти застрахованного. Страхования заключаются на любую сумму Для заключения страхования и за всеми справками в инспенции Госстраха или к страховым агентам.   критики, литератур братских республик, искусств,

.кий заряд насмешки. И недаром фигу­виле. И, вспоминая ланная. ра Борзикова содержала в себе конкрет­ную издевку по адресу драматурга Ко­ни. Сейчас обекты и направления сатиры другие, И пусть пародийное остроумие Бонди понятно и смешно лишь для нем­ногих, театр между делом имеет право 

  информации - К 4-26-04 ,

Адрес редакции и издательства: Москва, ул. Станиславского, 24. (Для телеграмм --Москва,

секретариат­К 4-60-02 , отделы издательство -- К 4-64-61 , бухгалтерия -- К 4-76-02 .

Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича, 7. Заказ № 1019.