МАЛЕНЬКИЙ ФЕЛЬЕТОН M. СЛоБОдской Записки из холодного дома Там есть биллиардная, столовая, Там есть читальня и камин, Там парикмахерская новая, Где наскоро скоблят мужчин. Там и удобства, и снабженье, Там есть продажа табака, Но там пока что, к сожаленью, Литературное движенье Лишь в очереди у ларька. Там нас не балуют талантами (Сойдет и так, в конце концов), Не познакомят с музыкантами, Там не послушаешь певцов, Там под окном, от пыли матовым, Друзей не встретишь никого, И даже своего Горбатова Мы ходим слушать в ВТО. Там ни Фадеева, ни Федина Мы не увидим никогда, Там только в шумный час обеденный Литературная среда. А если едоки уходят, Дом обретает мрачный вид… Там тишина, там Млечин бродит, И гардеробщик мирно спит!… Там же

БУДУЩИЕ КНИГИ

исКУсстВ

Л. ДМИТРИЕВ ДИЕВниК Московский театр драмы поставил пьесу Леонида Леонова «Обыкновенный человек», законченную автором еще накануне войны. Трудно сформулировать ее тему: она на­правлена против «душевного ожирения» и мещанского перерождения, чванливого са­модовольства, она высменвает склонность к стяжательству и паразитизму, она ратует за бескорыстность любви. Во всяком слу­чае события военных лет отодвинули ее тематику на задний план, и по праву и по заслугам в центре внимания оказалось последующее произведение Леонова пьеса «Нашествие». Казалось, об «Обыкновенном человеке» театры забыли. Но вот пришло время, ког­да театр возвращается к повседневным темам мирной жизни, И «Обыкновенный человек» появился на сцене сначала на периферии, а сейчас и в Москве. Людям, прошедшим испытания военных лет, особенно дороги высокая принци­пнальность советского человека его мо­ральная чистота, Поэтому сегодняшнему эрителю близка и основная идея пьесы Леонова.

Я занят II томом ро­мана «Хацалам». В нем я покажу, как мир­ные колхозники на по­лях сражений мужа­ли и превращались героев. Герой пеп­вой части романа Ле­вон Ламбарьян, -- основ­ной герой и второго тома. Кроме процесса форми­рования характера совет­ского человека, в романе интересует меня тема любви, семьи, проблема ЗАРЬЯН дружбы между людьми разных национальностей. Действующие лица романа мче близки, я их хорошо знаю… В 1943 г. на Кубани, когда немцы отступали под натиском наших частей, я был в армянской дивизии, Кроме того, я получал и получаю огромное ко­личество писем от бойцов и коман­диров Красной Армии. . Saym

Долгое время я рабо­тал по организации кол­хозов Армении, был про­пагандистом от ЦК КП(б) Армении. Эта ра­бота дала мне богатей­ший материал. Непосред­ственное участие в орга­низации колхозов помог­ло мне написать роман «Хацалам». Основная те­ма романа --- борьба за хозяйственное и полити­ческое укрепление кол­хозной жизни, время дей­ствия -- 1933 г. После этого прошло десятиле-

Борьба за жизнь--вот основная тема обоих произведений, Но реше­на эта тема в спектакле и в фильме по-разному. Обитатели джунглей борются с ненавистным и кровожадным тигром Шерханом за жизнь сво­его питомца -- человече­ского детеныша Маугли. За право на жизнь бо­рется и Бемби -- юный лесной олень. Но если у Образцова это - борьба двух начал добра и зла, то в филь­ме мир в котором рас­тет и мужает Бемби, на­ния: они целиком дове­ряются силе настоящего искусства, и это дове­жне оправдывает себя и в «Маугли» и в «Бем­би». рочито гармоничен, не­правдоподобно добр. Зло

Наири

тие, богатое бурными событиями, ог­только в ромными изменениями не социально-политической, области но Некоторые прототи­годы войны с боями прошли великий путь в дивизии, от ар­мянских гор до Берлина. Они зака­лились и окрепли в борьбе с врагом, стал слож­внутренний мир героев нее, многообразнее.



Сцена из 1-го акта пьесы Л. Леонова «Обыкновенный чело­век», На снимке (слева направо): Аннушка - A. Терехина, Ладыгин - B. Любимов, Параша Свеколкин - М. Штраух, A. Москалева.

В обед, увидев полный зал, Один философ так сказал: Как много их! Как мало книг! И совершенно прав старик. Подслушанный разговор невер-Только - Добрый день! - Мое почтение! Вот и кончилась война… Как дела? Как сочинения? Как детишки? Как жена? Да, дела обыкновенные. Что ж касается трудов, Освежаю довоенные … Я печататься готов. В папках кое-что имеется, Накопилось. А у вас? У меня? Ну, разумеется, Тоже старый есть запас. Мне советует жена Дать героям ордена, Чтоб в рассказе ощущалось, Что уже была война. Труд любой послевоенным Очень просто может стать всюду непременно Нужно даты заменять! Ну, прощайте!… - Ну, творите! Я творю! И я пишу! - Заходите! Позвоните! До свидания! Извините, Я в издательство спешу! Пленум ССП Латвии В начале июля в Риге состоится плену Союза советских писателей Латвия. Пр дусмотрены доклады на тему о латышск прозе, поэзии, драматургии. На пле нум ожидаются гости из Москвы, Ленин града и соседних братских республю Литвы, Эстонии, Украины, Белоруссии. Пленум ССП Азербайджана БАКУ, 15 июня. (ТАСС). Закончая пленум Союза советских писателей Азр байджана. С докладом об итогах Х пленума Сою-ри за советских писателей СССР и задача азербайджанской литературы в периодми ного развития выступил лауреат Стали ской премни поэт Самед Вургун. За годы войны писатели Азербайджа создали сотни произведений на военны темы. Около 50 писателей республики п бывали в Действующей армии, Своеобра ным творческим рапортом являются выше! шие за последние два месяца литерату ные сборники на азербайджанском и рvе ском языках «Голос Родины» и «Весна куда вошли в основном произведения, со зданные за годы войны. Писатели с огромным воодушевлени приняли приветствие товарищу Сталину. Вечер памяти В. Вересаева Соресаева, и. ре B Государственном литературном муз июня состоялось расширенное научн заседание, посвященное памяти В. В. Ве С докладом о творческом пу писателя выступил директор музея пр Клобуновский. Интересными воспоми наниями о В Вересаеве поделились Н. Ть лешев, В. Лидин, Н. Чехов и др. Вечер закончился чтением неопублио ванных «Невыдуманных рассказов» В. Ве ресаева. новыЕ книги северо-осетинСКОЕ ГОСУДАРСТВенНоЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО г. Кайтуков. «Записки солдата» сборни В качестве нолитрука роты, а пот лектора полиготдела армии Г. Кайтукор тр года работал на Южном и Северокавказск фронтах, Стихи, вошелшие в этот сборник правдиво и с большой лирической теплото раскрывают внутрениий мир солдат-осети участников Великой Отечественной войны. Т. Епхиев, «Осетия в огне» сборник стихо и поэм, посвященных Отечественной войне героям тыла. Д. Мамсуров. Пьесы: «Вождь-богатыры, рисующая движение осетинского народа по­тие татарского нашествия, «Сыновья Бата»- о легендарных героях, боровшихся с князьям за свободную жизнь для осетинского нарол и «Поэма о героях», показывающая напряжн ную героическую борьбу с немецкими оккупк тами в 1942 году.  Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ E. КОВАЛЬЧИК. В. КОЖЕВНИКОВ C. МАРШАК, ПОЛИКАРПОВ Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редакто)

его поведения на сцене заставляют симпа­идет здесь только от человека. Он ни тизировать Свеколкину и поверить в его разу не появляется на экране но от его  личную скромность и жизненную мудрость. ** пули гибнет старая лань, огонь брошен­ного им костра превращается в лесной пожар и гонит зверей на новые места, А все то, что окружает Бемби, жизнерадост­но, напюлнено чудесным, мягким юмором, но слишком прекраснодушно. И как от старой рождественской сказки, от этого блестящего, мастерски сделанного фильма остается ощущение некоторой приглажен­ности, слашавости. Сюжет «Маугли» и самая природа ку­кольного спектакля могли увлечь на этот путь и театр. Но постановщики С. Образ­цов и В. Громов сумели превосходно со­ки четать поэтическое звучание спектакля, его живописность и красочность (худ. Б. Тузлуков) с простотой и реальностью изо­бражаемого действия. Поэтому даже взрос­лый, вполне искушенный зритель с увле­чением следит за перипетиями борьбы «добрых» зверей, опекающих Маугли, с его врагами. Исполнители нашли очень впечатляющие детали для характеристики своих персо­нажей. Артист С. Самодур искусно изобра­жает то тигра Шерхана, то питона Каа; замечательны по точности движения чер­ной пантеры Багиры (арт. С. Мей), нелов­кую ласковость медведя Балу хорошо пе­редает арт, И. Дивов, ворчливое добро­душие дикобраза Саги - арт. Л. Казьми­на, угодливую вертлявость шакала Таба­арт. В. Вальтер. Эта выразитель­ность, характерность в воплощении обра­зов зверей придает спектаклю «Маугли» особое очарование. Но создателю кукол В. Андриевичу не удался к сожалению, образ главного персонажа - Маугли. Не­подвижная маска выглядит деревянно мертво рядом с подвижными щедрыми на характерные движения куклами зверей. Арт. А. Воскобойникова не всилах убедить зрителя в том, что за этой маской скры­вается живая душа «человеческого дете­ныша». Неудачен в пьесе и в спектакле и чтец (В. Громов), то монотонно, то с ложным пафосом обильно комментирующий развитие сюжета, Эти недостатки нару­шают романтическое обаяние талантливого спектакля. Новая программа Московского госцирка состоит из выступлений цирковых артистов Латвии и Литвы. Некоторых из них мы уже видели на гастролях в столице Стефанию Морус с ее удивительными пластико-акробатиче­ставления, но и чутко подчеркивает от­дельные моменты каждого номера, проис­ходящего на манеже. скими этюдами, Яна Аузинш - виртуоз­ного эквилибриста на шарах и жонглера. С другими цирковыми мастерами Прибал­тики мы знакомимся впервые, -среди выделяются укротитель хищников них A. Кличис, балансеры-рекордсмены Аль­бина и Альфред Гинейка клоуны-буфф Роланд и Нико, коверный К. Берман, При всем различии их жанров, эти артисты привлекают зрителя одной общей чертой тщательностью отделки номера, грациозной легкостью и непринужденностью исполне­ния (режиссура А. Арнольд). Приятное впечатление оставляет и со­провождающий программу джаз-оркестр Рижского цирка, руководимый Арвидом Клявинш: этот оркестр не только создает нарядный музыкальный фон всего пред­

B пьесе «Обыкновенный человек» наи­более интересен образ оперного певца Дмитрия Ладыгина, В прошлом - скром­ный парень, труженик, маляр по профер сии, он входил в жизнь двадцать лет на­зад, как участник гражданской войны, с вольной песней на устах и походной ко­томкой за плечами. В ту пору он дружил с неким Свеколкиным, и до сих пор вос­поминания об этой дружбе овеяны для него чудесной, благородной романтикой юности и борьбы. Сейчас Ладыгин - зна­менитость, он избалован успехом, поклон­ницами, роскошью, И когда к нему приез­жает Свеколкин, мещанское тщеславие не заставляет Ладыгина опасаться как бы его прежний друг не оказался каким-нибудь мелким служащим и знаменитому артисту не пришлось стыдиться дружбы с ним. Параллельно развивается и другой мо­тив пьесы. Племянник Ладыгина Алексей, молодой ученый, испытывает на обезьяне новое средство от смертоносной тропиче­ской лихорадки. Поглощенный науч­ными изысканиями, Алексей недостаточ­но внимателен к своей невесте Кире, и она ревнует его к косматой «сопер­нице». Но в то время как Кира движима искренним чувством к Алексею, ее мать Констанция Львовна, провинциальная дама сомнительной морали, заинтересована в браке дочери с Алексеем из алчных по­буждений: ее прельщает крупная денеж­ная премия, которую Алексей должен по­лучить за научное открытие. Сюжетные перипетии приводят, в конце концов, к тому, что Кира соединяется с Алексеем, Алексей получает премию но Констанции Львовне не удается завладеть ею, так как молодой ученый ассягнует деньги на дальнейшие научные экспери­менты. Ладыгин посрамлен в своей чван­ливости - Свеколкин оказывается не без­вестным кассиром, а крупным деятелем науки, народным комиссаром одной из со­о ветских республик. Сатирическое обличение певца, развра­щенного успехом своего рода «меща­нина во дворянстве» - удалось драма­тургу лучше, чем показ любви, омрачен­ной ревностью к обезьяне и меркантиль­ностью провинциальной мамаши, Поэтому первые два акта, в которых живо и ярко раскрывается образ Дмитрия Ладыгина, смотрятся с большим интересом, чем тре­тий и четвертый акты. Если бы автор со­средоточил свое внимание на первой теме, углубил бы ее со свойственным ему уме­нием, пьеса в целом, несомненно, выиграла бы в своем значении. В спектакле, поставленном Ф. Кавери­очень сильные актеры … B. ным, заняты Любимов (певец Ладыгин), Е. Самойлов (Алексей), К. Пугачева (Кира), Ю. Глизер (Констанция Львовна), М. Штраух (Све­колкин) и др. Но это актеры, очень разнородные по стилю сценического мастерства, и иног­да они плохо уживаются в рамках едино­го спектакля. Например, подчеркнуто­острая гротескность талантливой Глизер не отвечает бытовой манере игры Любимо­ва хотя каждый из них в своем роде играет хорошо. Пугачева не нашла для своей Киры того обаяния, наличие которого не раз подчер, кивается в тексте пьесы. Возможности Са­мойлова ограничены рамками самой роли­в большинстве эпизодов Алексей является так сказать, лишь обектом игры: не столько действует он сам сколько его, вернее, отношение к нему, «обыгрывают» другие персонажи. Несколько инертен и Штраух, хотя простота и естественность

 Мих. зенкевич Книжечка стихов Людмилы Татъяни­чевой, изданная Челябгизом, больше похо­жа на блокнот, чем на книгу, и стихов в ней всего около трех десятков, в боль­шинстве коротких. Тем не менее стихи Татьяничевой при чтении не проходят бес­следно и кое-что из ее книжечки запоми­нается. У Л. Татьяничевой несомненно есть искренность, взволнованность, свой подход к теме. С первой страницы Татьяничева лири­чески говорит о своей теме - об Урале: …как рисунок на булатной стали, Возникает в сердце песня об Урале. Песню об Урале Татьяничева поет сердца и по-девичьи взволнованно: Когда говорят о России Я вижу свой синий Урал. Как девочки, сосны босые Сбегают c заснеженных скол, Чтоб прямо с разбега в озера Дробиться, качаться, тонуть, И на берег выйти. И к горам Трепещущим телом прильнуть. Так же лирически подходит Татьяниче­ва и к трудной для поэзии теме об ин­дустриальном Урале. Зеленый камень «ма­лахит», напоминающий море, когда-то по­крывавшее хребты Урала, оживает под ее теплым дыханием: Он морем до краев наполнен, и кажется, слегка подуть­Проснутся каменные волны И морю вновь откроют путь. Живо даны зарисовки города Н. («как грозный дот стоит на поле боя уральский безыминый городоктовос мень и цемент» Магнитогорска, возникше­го, как легенда, среди пустыни, где «вет­ры по-киргизски пели, привстав на золото по стремян». Людмилу Татьяничеву нельзя назвать новичком в поэзии. О том, что она доста­точно искушена в этой области, свиде­тельствует написанная не без влияния Ахматовой литературная молитва («Я стою Людмила Татьяничева. Стихи, Челябгиз, 1945 г. Песни об Урале от под всевидящим небом…»), в которой она не просит «ни хлеба, ни насущного дара любви, ни признанья, ни славы» - и «го­това на тяжкий и длительный путь, толь­ко б слово, поющее слово сладкой болью проникло мне в грудь». В стихах Татья­ничевой чувствуется влияние и других поэтов, но в них нет прямой подражатель­ности. Татьяничева знает, где начинается подлинная поэзия, и старается дать что-то свое. Больше всего ей удается это в стихах о советской женщине, где по­уральски, крепко показана женская вер­ность.

Чуть ли не полгода ждали мы об явлен­ной премьеры Театра сатиры «Веселый грешник». На московской сцене должен был появиться веселый, лукавый Насред­дин, любимец Востока герой бесчислен­вых легенд и сказаний. Огромную попу­лярность у русских читателей и радио­слушателей завоевала Насреддину извест­ная повесть Леонида Соловьева «Возму­титель спокойствия». И комедия Л. Со­ловьева и В. Витковича в сценическом воплощении мастеров Театра сатиры вну­шала самые радужные надеждыы. Увы, они не оправдались! Спектакль поставлен тщательнои изобре­тательно (режиссура - H. Горчаков, О. Пыжова и Б. Бибиков), он великолепно оформлен (художник - Я Штоффер), де­корации и костюмы исполнены с большим вкусом, богатство красок и сочетания их придают -постановке подлинную празднич­ность и яркость восточной сказки.  Но лишен всякой яркости текст пьесы, оказавшейся намного слабее талантливой повести Леонида Соловьева, Здесь нет и следа той легкости, изящного острословия, поэтического вольнодумства, с которым связан в нашем представлении образ «воз­мутителя спокойствия». не Не удался и сценический образ Ходжи Насреддина, конечно, решающий в этом спектакле. Может быть, самая роль вдохновила исполнителя-артиста Д. Кара­Дмитриева, может быть, актерский «пыл» прошел в процессе многомесячных пере­делок и трудов театра над текстом пьесы, но юмор Ходжи получился грузным, тя­желым, в нем не чувствуется прелести народного балагурства, веселого озорства и неистребимого жизнелюбия, В тех эпи­зодах его похождений, которые вошли в спектакль, Ходжа делает все, что ему по­лагается: надувает ростовщика, выдает себя за багдадского мудреца, проникает в гарем эмира. Но все это делается без того темперамента и непринужденной легкости, которые создают дух и ритм комедии. **i Премьера пьесы Н. Гернет «Маугли» (по «Книге джунглей» Р. Киплинга) в Цен­тральном театре кукол, руководимом С. Образдовым, совпала с выпуском на экра­ны американского мультипликацнонного фильма Уолта Диснея «Бемби». Конечно, это произведения совершенно различные, но у них есть и много точек соприкосновения. И в фильме и в спектак­ле перед зрителем раскрывается мир жи­вотных. Зоркий, наблюдательный худож­ник проникает в повадки и обычаи зверей, в их психологию, в их вероятные чувства и переживания. Он пользуется особой фак­турой изобразительного материалa в одном случае рисованой пленкой, в дру­гом - куклами но совершенством своего искусства умеет убедить нас в подлин­ности происходящего, увлечь и взволно­вать судьбами и чувствами своих четверо­ногих персонажей. Общность заключается и в том, что Об­разцов, как и Дисней, умеет с чудесной многозначительностью подчеркнуть в своих зверях такие черты характера, которые свойственны и людям, И в то же время оба художника далеки от назойливых па­раллелей и дидактического морализирова­Чарльз Диккенс ний жизни. Выросший на книгах англий­ских реалистов-просветителей­Фильдинга, Смоллета и других, Диккенс уже не удов­летворяется их жанром романа-жизнеопи­сания или семейной хроники. «Малый мир» частной жизни немногих героев раздви­гается в его творчестве, чтобы вместить в себя «большой мир» общественности. Бы­товое жизнеописание становится проблем­ным социальным романом, «Не забудем…, что «Бедные родственнники» Бальзака, «Мертвые души» Гоголя и «Записки Пик­викского клуба» книги, в сущности, бытового характера, но в них скрыто не­увядаемое, великое поучение - его не даст самый лучший университет, рядовой человек не вынесет его с такою точностью и ясностью и за пятьдесят лет своей многотрудной жизни», - писал Горький. От описательных «Очерков Боза» через «Пиквикский клуб» с его пестрым и про­тиворечивым бытовым фоном Диккенс пе­реходит к романам, построенным на слож­ном переплетении социально-бытовых, «готических» и сказочных элементов, до­стигающих наиболее органического един­ства в его зрелых, социально-обобщающих романах «Крошка Доррит», «Холодный дом» и др. Противоречия богатства и бед­ности, труда и тунеядства предстают в его произведениях уже не в форме про­стого живописного контраста (как у анг­лийских эссеистов-романтиков, учителей и предшественников Диккенса), но в более сложной форме неразрывно связанных друг с другом противоположностей. Подворье Разбитых Сердец и долговая тюрьма Мар­шальси приходят в живую связь с торго­вой фирмой Кленнэмов, Министерством Околичностей и банкирской конторой Мердлям («Крошка Доррит»). Трущобы Одинокого Тома и лачуга старьевщика Крука срастаются с канцлерским судом и великолепным замком Дедлоков и ключ к судьбе леду Дедлок оказывается в ру­ках нищего бродяги Джо, подметальщика улиц («Холодный дом»). «Джентльмен» Пип Пиррип, сам того не подозревая, живет трудом мозолистых рук каторжника («Большие ожидания»); лицом клицу стал­кивает жизнь фабриканта Баундерби с ра­мена»). бочим Стивеном Блекпулом («Тяжелыевре­Стремление проникнуть в сущность об­щественных и частных отношений, сложив­шихся в современной ему Англии, Анг­лии первой парламентской реформы и чар­тистского движения - было основным движущим началом в творчестве Диккен­са. Эта задача разрешалась им как и все­ми другими представителями английской «блестящей школы романистов» (Маркс), по преимуществу, в этическом плане,



Выразительно короткое проклятье ной жене, забывшей мужа, инвалида вой­ны. Сурово и правдиво написаны Татьяни­чевой «Вдова» и «Ненастье». У нас немало было стихов о танкисте и девушке, но Татьяничева сумела по-ве­сеннему свежо и молодо передать их встречу: В лесу токуют косачи. Наполнен мир весной. Бегут, торопятся ручьи По улице Лесной… A ветер дует в паруса, A воздух свеж и чист, И смуглой девушке в Глядит седой танкист. Улыбка у него ясна, И песня рвется с губ. Смеется девушка: - Весна,

Ч

глаза

TO

и А вы еще в снегу! Войны нетающий снежок - Он сердце ей прожег. Стихи Татьяничевой пестрые - наряду яркими попадаются и серые, наряду со свежими образами и словами попадаются стертые, общие. Но ведь это встречается у поэтов, более искушенных и опытных, чем Татьяничева. Мы намеренно останав­ливались на удачах. Хочется, чтобы в дальнейшей работе Людмила Татьяничева исходила из этих удачных свежих стихов и развернула бы более широко и полно то поэтическое свое, что пока только наме­чено в ее книжечке.

B

M Hi el со С пр

со ко ре CH ли

ра ра нес ве ис ск нат  св C

Лирика Алексея Лебедева ные с жизнью советского флота, Все яв­ления все у жизни, предметы него отра­жены в море, как облака. У Лебедева не просто «сияет полуночная звезда». Она сияет, «отражаясь в зеркале секстана». У Лебедева вещи названы профессиональ­но точно: Уже гудят-поют под ветром ванты, И о форштевень режется струя. Лейтенант-подводник Лебедев не вер­нулся из морского боя, Он оставил нам

л.озеров

На какой странице ни откроешь книгу Алексея Лебедева, везде - море. Море здесь … не фон, не пейзаж, даже не те­ма поэта, это - лирическая стихия Лебе­дева, душа его поэзии. В приморских городах, какой бы улицей вы ни шли обязательно выйдете к морю Близость его ощутима по влажности воз­духа. Все, о чем Лебедев ни говорит, так илииначепричастно к морю, Если это горо­да мира, то предпочтены всем прочим

портовые. Если речь идет о том, какую несколько тоненьких книжек стихов, Ива­профессию должен выбрать юноша, то, ко­нечно же, всех луч лучше - морская. Если дается пляска, то это вихревая пляска моряков («краснофлотские подметки пело заж, то он предстает пред нами, как «Осень на флоте», А возлюбленная это не вообще девушка, а «подруга моряка». По­Лебедева в большинстве своем локальные, так или иначе связан­Алексей Лебедев «Морская сила», Стихи, Предисловне Н. Тихонова. Ивановское государ­ственное издательство, 1945 г. лодной служанки Маркизы или кукольной швеи Дженни Рен и затравленных обще­ством горемык, вроде Смайка или безрод­ного Джо. В основе диккенсовского юмо­ра, как и диккенсовского пафоса, лежало противопоставление критерию «профита» и ценностям Английского банка иных, че­ловеческих критериев и ценностей никак не предусмотренных ни этикой Бентама, ни манчестерской политэкономией, ни политическими принципами «свободы рук». этом эпоху мом, ность язык «Наивность» Диккенса в этом смысле бывала подчас источником его реалистиче­ской проницательности. Глядя на мир гла­зами своих любимых героев по-детски простодушных чудаков и недетски вдум­чивых, но еще не развращенных жизнью детей, Диккенсу удается отличить истину от фальши и друзей -- от врагов. Малень­кий Поль Домби, сомневающийся в том, что «деньги могут сделать все», судит о вещах гораздо правильнее, чем тот прия­тель его отца, директор банка, который «по слухам, может купить все что угод­но, в том числе и человеческую природу оптом, если ему вздумается повлиять в направлении на денежный рынок». Действительные законы капитализма в ту уже открытые научным социализ­еще не ясны Диккенсу. Но враждеб­этих, хотя бы и неясных ему зако­истинным интересам «человеческой природы» понята им и зацечатлена во множестве типических образов людей, нравственно изуродованных буржуазным укладом, Так возникли образы Скруджа и Домби, Пекснифа и Чезльунтов, Гипа, Дорритов и Мердля, Баундерби и Грэд­грайнда, Венирингов, Лэмлей и Подснапа. Некоторые из них обогатили английский новыми собирательными социально­этическими понятиями. Слюва «пексниф­ство», «подснапство» «баундербизм» вошли в ла кенса лексикон англичан для обозначения ханжеского лицемерия, самодовольной островной ограниченности, тупого собствен­нического эгоизма. Им противостоят B творчестве Диккенса бесчисленные образы униженных и оскорбленныхЖертв соб­ственнического произвола: измученные труженики, матери, у которых отнят се­мейный очаг, дети, лишенные детства. Тема социальной несправедливости заня­центральное место в творчествеДик­и от него была унаследована позд­нейшей мировой литературой. Всеми свои­произведениями отстаивал право человека на счастье на радость и поэзию жизни, «Диккенс остался для меня, сказал о нем Горький,писателем, пред которым я почтительно преклоняюсь, - этот человек изумительно постиг трудней­шее искусство любви к лодям». Именно эта страстная и воннствующая «любовь к людям» и позволила творчеству Диккенса выдержать историческую проверку време­и новское областное отлеление сателей (поэт до службы во флоте жил учился в г. Иваново) собрало лирику Алексея Лебедева. Тематически она одно­чения для основной своей темы. В стихах Лебедева разносторонне дан цельный ха­гичной рактер советского моряка, натуры энер­и чуткой. Мужество и спокойная уверенность в своей силе видны у Лебедева везде - и в стихах о тральщиках, и в рассказе поколениях моряков, и в обращении к по­друге: Переживи внезапный холод, Нолгода замуж не спеши, я останусь вечно молод Там, в тайниках твоей души, А если сын родится скоро, Ему одна стезя и цель, Ему одна дорога -- море, Моя могила купель. Споры о преимуществах одной системы стихосложения перед другой, одних тем перед другими становятся ненужными и тщетными когда перед вами предстает истинный поэт, подлинный поэтический характер. Вы чувствуете, что тут имеются не только более удачные и менее удачные строки, Здесь нечто большее и существен­ное даже в своем несовершенстве: здесь лирическая запись души гордой или за­стенчивой, или той и другой одновременно.

а. ЕлистРАТОва

Это пестрое многообразне действующих лиц, разнородность жизненных положений, граничащих то с трагедией, то с фарсом, запутанность хитроумно сплетенных сю­жетных нитей призваны воспроизвести всю противоречивость действительной жизни, Творческая история Диккенса - это исто­рия поисков такой жанровой формы, ко­торая отражала бы все глубже осознавав­шуюся им сложность реальных соотноше­Семьдесят пять лет прошло со дня смерти Диккенса. Но произведения его попрежнему увлекают и радуют читателей так же, как в те годы, когда ими зачиты­вались Гоголь и Белинский Достоевский и Толстой. Молодой Чернышевский писал в своем дневнике, что стал «преданным другом» английского романиста а несколь­кими десятилетиями позже Диккенс на­шел новых друзей в житомирском гимна­зисте Владимире Короленко и в нижего­родском подростке Алексее Пешкове. «Не один наблюдательный ум, а фан­тазия, юмор, поэзия, любовь, которой он, по его выражению, «носил целый океан» в себе, помогли ему написать всю Англию в живых бессмертных типах и сценах», писал о Диккенсе Гончаров. Своеобразие стиля Диккенса - в его многоплановости, Солнечный юмор и мрачная таинственная «готика», пафос обличительного негодова­ния и сентиментальный лиризм реалисти­ческое бытописание и поэтическая стихия сказки сливаются воедино, образуя непо­вторимую диккенсовскую манеру письма, В сутолоке событий на страницах его ро­манов теснится множество героев типиче­ских, но неповторимых, живущих каждый своей индивидуальной жизнью. Среди них есть и черные злодеи и наредкость про­стодушные добряки-оригиналы; но еще больше среди них незаметных маленьких людей большого города. Чернорабочие и клерки, трактирные слуги и кучера почто­вых карет, отставные моряки, доживаю­щие свой век по соседству с пристанями на Темзе, мелочные торговцы, содержа­тельницы меблированных комнат, модист­ки, сиделки, ремесленники бродячие акте­ры образуют живой и подвижный бытовой фон романов Диккенса, Сам город также входит в его романы как живое действую­щее лицо. Закоулки Сити, корабельные причалы, шумные торговые кварталы и ти­хие пригороды Лондона, рабочие дома и трущобы, где ютится беднота адвокатские конторы и долговые тюрьмы, старинные «лавки древностей» и величавые соборы, фабричные трубы и угольные шахты Кок­тауна, -- все они вступают в книги Дик­кенса не как мертвая живописная декора­ция, но как полноправные участники дей­ствия. Адрес редакции и издательства:

Редакция журнала «Октябрь» и о безвременной смерти своего САМОЙЛОВОЙ

Гослитиздат с глубокой скорбью извещают многолетнего сотрудника Елены Иосифовны,

последовавшей 13 июня с. г.

литературы

Государственное издательство

ческая окрашенность английского класси­ческого реализма середины XIX века соот­ветствовала нацнонально-историческим тра­дициям английской культуры: в XVII веке буржуазно-демократическая революцион-нов ность в Англии облекалась в религиозно­этическую одежду пуританства, а англий­ские просветители XVIII века, от Локка до Годвина, видели свою миссию преиму­щественно в нравственно-воспитательном воздействии на мир. У апологетов викто­рианского буржуазного прогресса оружие этической критики притупилось и выроди­лось в ханжескую дидактику, - у Дик­кенса как и у других представителей классического реализма в Англии, это оружие сохранило свою остроту. Диккенс отдал дань либеральным иллю­зиям своего времени, выдвигая в своих произведениях несбыточный идеал социаль­ного мира и морального братства враж­дующих классов. Но не этими сентимен­тально-примиренческими мотивами опреде­лялось действительное значение диккен­совского реализма. Всем своим творчест­вом он опровергал и культ частного инте­реса, и принцип утилитаризма, и идею про­виденциальности буржуазного прогресса. Диккенс открыто полемизировал с маль­тузианцами в «Колоколах» и с утилитари­стами в «Тяжелых временах» Но косвен­ным образом не менее убедительными ар­гументами в этой полемике оказывались образы и добродушных пиквикистов, по­груженных в стихию чистого, бескорыст­ного веселья, и юмористически-трогатель­ных, простосердечных чудаков подобных однорукому капитану Куттлю или дяде Солю, хозянгу «Деревянного мичмана» Эти­сказочных золушек, вроде маленькой го­нем.

художественной

ОБРАЩАЕТСЯ С ПРОСЬБОЙ КО ВСЕМ УЧРЕЖДЕНИЯМ И ЛИЦАМ, У КОТОРЫХ ХРАНЯТСЯ  письма и другие автографы A. П. Ч Е Х О В А в полном

опубликования Чехова. Об условиях публикации писем д. 2/10, Б. Черкасский переулок, Телефон К 3-49-46 .

собрании сочи-

справляться по адресу: Москва, Гослитиздат, сектор классиков.

  Горького АН СССР (ул. Во­дня смерти А. М. Горького Институт мировой литературы им. А. М. ровского, 25-а), в связи с 9-й годовщиной со



19 и 20 июня ГОРЬКОВСКИЕ ЧТЕНИЯ Программа заседаний: литературы СССР­чл.-корр. АН СССР романа XIX в. -- доц. Н. П. БЕЛКИНА. Легенды Горького и легенды в русской литературе конца XIX сто­летия -- доц, А. Н. СВОБОДОВ, искусств, Горького и связь их МИХАИЛОВСКИЙ. , № 2. «Героикомические» с литературной традицией образы и мотивы у раннего - проф. Б. В. К -

проводит

19 июня в 18 ч. 1. Горький и братские Н. К. ПИКСАНОВ, 2. Горький и традиции русского 20 июня в 11 ч. 1.



Москва, ул. Станиславского, 24. (Для телеграмм --Москва, Литгазета). Телефоны: секретариат­К 4-60-02 , отделы издательство --- К 4-64-61 , бухгалтерия - К 4-76-02 . Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича, 7.

критики, литератур братских республик,

информации

4-26-04

Б11530.

Зак,

1215,