Максим РЫЛЬСКИй ТРУМФАЛЬНА АРКА  Поля Украiни i мури Москви - За них, нашi друзi, боролися ви, I вас пам ятае герой Сталiнград, В честь вам лунае всесвiтнiй парад Вiд Волгя--за Одер, вiд Дону-на Шпрее! Ця путь незабутня в серцях не умре! Радянський народ переможно iде - Чи ж нас подолати? Нiколи й нiде! Iз слави, iз nichi, з скрипок i фанфар Iз квitib, i з смiхy складаем вам дар! Ми арку трiумфу для вас возвели, Bсix братнiх народiв repoi-орли! До рiдного краю iдуть вояки I сонячне сяйво квiтчае штики, Дзвенить у гарматах, на танках блищить, Крилом лiтакiв звеселяе блакить. Встилайте трояндами радiсну путь! то маршали Сталiнськi гордо iдуть, Що разум i серце i сили своi Несли в переможнi священнi бо1. Дивiзiям слава i слава полкам, Хвала генералам, хвала воякам, Хвала офiцерам, народу синам, Усiм, хто готовий i кров ю й життям Отчизнi служити, Пi боронить - Хвала повселюдка гримить!

Маршал бронетанковых войск П. А. РОТМИСТРОВ ПОЖЕЛАНИЯ ТАНКИСТОВ художественных произведениях, Самое ин­тересное это люди, герои танковых войск, овладевшие новейшей военной техникой. Я позволю себе упрекнуть писателей гом, что до сих пор почти все они об­ходили эту тему, «Взятие Зеликошумска» Л. Леонова, пожалуй, единственное худо­жественное произведение о танкистах. В нем много хороших страниц, но и оно далеко не полно отражает значение бронетанковых войск в современной войне. За годы войны советские писатели соз­дали немало книг о Красной Армии и ее ероях В их числе есть весьма удачные произведения, правдиво изображающие бое­вую жизнь. Однако внимание писателей в болышин­стве случаев было устремлено к издав­на существующим поэтому наиболее знакомым им родам войск­пехоте, артил­лерии, кавалерии и др. Это отчасти можно обяснить тем, что в русской литературе в произведениях классиков и в лучших произведениях о гражданской войне -об этих родах войск было много написано блестящих произведений, и поэтому совре­менным писателям на эти темы писать бы­ло значительно легче, чем о танках и тан­кистах, кстати сказать, так же, как и об авиации. B Отечественной войне новые рода войск--танки и авиация впервые были при­менены так широко и сыграли важнейшую роль во всех ее главных наступательных операциях. В борьбе танкистов с врагом много при­меров высокого героизма, много захватыва­ющих эпизодов, достойных отражения в

Теперь, когда прошло время для не­посредственных откликов на военные со­бытия, одной актуальности произведения уже недостаточно -- она должна соче­таться с подлинной художественностью. Писателям придется заняться глубоким изучением специфических особенностей прошедшей войны, и неизбежно их вни­мание будет привлечено одним из решаю­щих родов войск - бронетанковыми вой­Великая победа, одержанная Красной Армией, будет могучим стимулом для соз­сками. дания новых художественных произведе­ний о Великой Отечественной войче.

ТРИ ЗАДАЧИ Воспитательная роль литературы всегда была незаменимой, особенно для молодежи. Я имею в виду не столько привитие житей­ских навыков, сколько воспитание духа, формирование душевных качеств советско­го человека. Молодежь прежних поколений подража­ла любимым героям - Онегину, Печорину, Чайльд-Гарольду. Новая эпоха родила дру гих героев, и наша молодежь следовала за Островским, видя перед собой вдохновен­ный образ Павла Корчагина. Нам свойственно отношение к герою ху. дожественного произведения как к живому человеку, а не выдуманному писателем Я помню такой эпизод из нашей боевой жизни: бойцы назвали свой танк «Иван Сусанин», Однажды, узнав, что это также имя героя оперы и вдруг усомнив­шись в реальном существовании его прото­типа, они были так разочарованы, что хо­тели стереть надпись со своего танка. Так полюбить героя можно только тогда, когда он правдиво, просто и жизненно изображен писателем. Ложный пафос, напыщенность, фальшивая патетика не заменят живых, не­повторимых человеческих черт. У нас много книг о героях, в частности, в серии «Герои Отечественной войны», вы­пускаемой «Молодой гвардией». Авторы этих книг полагают, что жизненность и конкретность образа зависят от бытовых подробностей. И поэтому они неизменно начинают жизнеописание чуть ли не с грудного возраста, находя в любой маль­чишеской шалости признаки несомненного героизма. В силу этого выработался некий шаблон, и все герои скроены по единому образцу и похожи друг на друга. Это - не­нодивидуальных качеств и человеческих индивидуальных качеств и человеческих свойств. Я не помню, есть ли в «Войне и мире» описание детства Андрея Болкон­ского, может быть, и есть но образ Андрея запоминается не в деталях его биографии, а в его художественной цельности, кон­кретности, жизненности.

Генерал-лейтенант B. Н. ЖДАНОВ В армии я служу 30 лет. Художественная литература всегда была популярна среди военных, Особенно популярна литература, воен­показывающая жизнь и быт самих ных. Этот интерес к определенным произ­ведениям обусловлен их содержанием. Я имею в виду, к примеру, такие произве­дения, как «Поединок» Куприна, его же «Штабс-капитан Рыбников» или «Севасто­польские рассказы» Толстого. Описание жизни и нравов офицерской среды, харак­теры персонажей привлекают нас и часто вызывают споры. Такая же военная беллетристика, полу­чившая особенное развитие во время войны, должна существовать и теперь, когда тя­желые дни боев уже позади. Иной раз приходится слышать, будто те. вре­перь в связи с переходом к мирному мени, нужна новая «успокоительная» лите­ратура «без войны», будто читатель устал отбоев, Эта, спозволения сказать, «теория», с моей точки зрения, неверна: те, кто в эти годы был далеко от линии фронта, едва ли могли устать от грохота орудий, А те, кто сегодня возвращается с переднего края, если говорить o литературе, устали столько от темы войны, сколько от однообразных и стандартных книг о ней. Настоящее художественное произведение о Великой Отечественной войне, несомнен­но, будет создано, и мы все, военные и не военные с нетерпением ждем его Ведь новый роман Фадеева «Молодая гвардия», благодаря правдивому, серьезному изобра­жению героев Краснодона, вызывает самый живой интерес читателя и тем самым ут­верждает тему войны и в нашей послевоен­ной литературе. Назначение военной художественной ли­на-тературы в мирные дня многообразно, В об щих чертах я представляю себе три ее ос­новные задачи. Прежде всего она должна запечатлеть прошедшие события затем соз­дать образы героев войны. Мне представ­ляется целый ряд подлинно художествен­ных книг о погибших героях, совершавших подвиги во имя родины. Писатели должны дать им вторую жизнь на страницах произ­ведений увековечить их образы в памяти народной, Далее еще одна, не менее важная задача, В войне проявился новый тип со­ветского человека, сказались нормы пове­дения, отношений между людьми, новая мо­раль, Эти свойства советских людей лите­ратура послевоенных лет должна сохранить для воспитания поколений людей.



Генерал-полковник В. В. КУРАСОВ  ХОРОШЕЙ КНИГИ  Советские писатели и художники нахо­дятся в счастливых условиях. В их распо­ряжении такое количество источников живые люди, участники войны, такая общирная тематика, что этого им хватит на всю их долгую творческую жизнь, Мы вправе ожидать от наших писателей не только рассказов и повестей, но и больших романов о войне. Но, чтобы не вступить в конфликт с историей, писателю необходимо хорошо изучить операцию, события из ко­торой он хочет описать, Нам представля­ется, что на первых порах советским пи­сателям необходимо было бы взяться за ших главнейших операций, которые имели решающее влияние на ход и исход войны. К числу таких операций следует отнести, во-первых, Московскую 1941 года, затем Сталинградскую битву, Орловскую, Мин­скую и операции последнего периода вой­ны, завершившиеся взятием Берлина. Что касается нас, участников войны, то мы всегда готовы помочь советским писате­лям и сделать все необходимое для того, шины в Германии, перед советской худо­жественной литературой во весь рост вста­ет задача необычайной важности - ото­бразить геронку нашей Красной Армин, ве­ликого советского народа и гениальное ру­ководство великого Сталина, в результате которого наша страна достигла такой исто­рической победы. художественное описание событий из чтобы героику нашего народа отобразить в сос­художественных произведениях.

О РОЛИ

Неоспорима я ясна та большая я поло­жительная роль, которую сыграла художе­ственная литература в годы Отечественной войны. Хорошая книга на фронте не только вос­питывала наших людей, но и вызывала их на героические подвиги во имя нашей Ро­дины. С большим увлечением и по нескольку раз перечитывался на фронте замечательный роман Симонова «Дни и ночи». Его читали и на передовой и в тылу, горячо обсуж­дали в окопах, Эта книга привлекала сво­ей простотой, живостью изложения, герои­кой простых советских людей, пример ко­торых воспитывал и звал многих на бое­вые подвиги. Сталинградская битва, часть которой так живо представлена в романе Симонова, стала символом грядущей побе­ды нашего великого народа. Оживленные разговоры среди офицерско­го состава на фронте развериулись в связи с выходом пьесы Корнейчука «Фронт». Не все вначале уяснили смысл этой книги, но, уяснив этот смысл, некоторые сделали для себя необходимые выводы. С большим интересом были встречены и с жадностью прочитаны на фронте «Воло­коламское шоссе» Бека и «Иван Никулин русский матрос» Соловьева и другие рас­сказы и повести. Теперь, когда закончилась война в Ев­ропе полным разгромом немцев и разруше­нием всей государственной и военной ма-

Плакат В. Корецкого.

Издательство «искусство»



Маршал Советского Союза Г. К. ЖУКОВ СЛУЖИТЬ СВОЕМУ НАРОДУ От имени Красной Армии я поздравляю наших писателей с великой победой! В истории народов не найти подвига, равного подвигу советского народа. Неис­числимы жертвы и страдания, перенесенные нашей Родиной. Но они не ослабили ее, наоборот,- они укрепили нашу силу, показали всему миру величие духа советского человека.

Советские писатели своим непосредствен­ным участием в войне - оперативной рабо­той, публицистическими выступлениями и художественными произведениями,--завое­вали большую известность и любовь на­рода. Это признание народа … залог то­го, что Отечественная война во всем ее величии будет показана в художествен­ной литературе.

генерал-майор авиации С. Д. ПРУТКОВ

Герой Советского Союза

В дни отступлений и в дни победы, в испытаниях и в радости советские писатели были вместе с народом. Они не оставались спокойными наблюдателями исторических событий, а были активными участниками борьбы. Художественным словом они помо­гали делу победы, Это дает основание верить в то, что писатели, так кровно связан­ные с народом, теперь, в дни мирного строительства, сумеют обобщить опыт Великой Отечественной войны и создадут произведения, которые будут учить наших потомков бороться и побеждать.

ЛЕТОПИСЬ ВОЙНЫ самым интересным из всех выходящих у нас журналов. Мне понравился напечатанный в «Знамени» «Сталинградский дневник» Вас, Гроссмана. Сразу чувствуется, что сам пи­сатель­участник сталинградских событий, В «Знамени» же печаталась поэма А. Твар­довского «Василий Теркин». Ее герой один из любимых среди солдат и офицеров. праудио Наши правдиво и искренно рисовали происходящие собы­тия, Бывали конечно, исключения: приедет писатель в часть, немного походит, по­смотрит, а через несколько дней в газете появится выдуманный очерк, столь же да­лекий от правды нашей жизни, как и сам автор от жизни дивизии. Когда-то Горький мечтал о создани «Истории фабрик и заводов». Он считал, что каждое крупное предприятие должно иметь художественную биографию. Почему бы писателям не возродить эту идею Горького применительно к войне и не создать исто­рии отдельных дивизий и полков? Ведь почти в каждом подразделении пишут нс­торию своей части, и этот материал будет охотно предоставлен в распоряжение писа-

Времени для чтения, конечно, у нас было мало. Но в минуты затишья, в немногие часы отдыха мы стремились достать кни­ги, Не всегда это удавалось и редко попа­дала нам в руки именно та книга, которую хотелось прочитать в данный момент. Большой радостью и подлинным отдыхом были для нас Пушкина, Лер­русской произведения монтова и других классиков лите­ратуры. С удовольствием прочитали мы книгу Степанова «Порт-Артур», интересно и правдиво изображающую армию, ее гене­ралов, офицеров и солдат в дни русско­японской войны. Книга эта переходила из рук в руки; особенную симпатию вызывал образ молодого поручика Звонарева, Запо­мнилась фигура предателя Стесселя. В Политотделе всегда имелась неболь­шая библиотечка, но запас книг не мог удовлетворить нас. С большим нетерпением мы ждали всегда книг из «Библиотечки журнала «Красноармеец». Очень удачно выбирает журнал авторов,--- русских и за­падноевропейских. Я очень люблю журнал «Знамя», мне ка­жется, что и во время войны он был

6

От всей души желаю писателям успеха в этом трудном и благородном деле.   Маршал Советского Союза А. М. ВАСИЛЕВСКИЙ

П П б

БОЛЬШАЯ РАБОТА И в самые тяжелые годы Великой Отечественной войны и в годы наших исклю­чительных побед и, наконец, в незабываемые дни окончательного разгрома немецко­фашистских варваров наша советская муза не молчала.



Воодушевляя Красную Армию на великие ратные подвиги, поднимая весь совет­ский народ на священную борьбу за честь и независимость нашей Родины, советские писатели вложили свой неоценимый вклад в дело Победы. Война в Европе кончилась. Наступает иная пора. Нужно передать поколениям правдиво и образно героическую борьбу и труд нашего поколения в закончившейся вом, на которое они способны в критиче­ские моменты. Штаб генерала Вольского нередко оказывался под угрозой окруже­ния. Но генерал и его офицеры, не отвле­кая сил на оборону штаба, оборонялся наличными средствами и радировал брига­дам все тот же приказ: «Без остановок вперед!» Замысел был построен на оперативной внезапности, стремительности и, главное, абсолютной непрерывности движения, боя. Танкасты сутками не выходили из сво­их душных стальных коробок. Они забы­ли, что такое сон и отдых, Черные, закоп­ченные, они едва не падали от усталости, но с боем рвались вперед. Чтобы не ус­нуть, иные просили товарищей: «Ударь меня! Ну, прошу же, ударь как следует!» Ощеломленным немцам нельзя было дать даже часа передышки для передислокации войск и подброски резервов, И им не дали этого часа, хотя всем участникам рейда это стоило нечеловеческого, предельного напряжения сил. Произошло именно то невероятное, на что рассчитывало наше командование: гер­манский генеральный штаб не успевал на­сыщать войсками свои мощные оборони­тельные сооружения, семь поясов своих фортификаций, Точно рассчитанным и хо­рошо подготовленным ударом в глубину бы. германского фронта Красная Армия пара­лизовала всю систему неприятельской обо­роны и внесла смятение в немецкие шта­Резервные войска немцев перехваты­вались и уничтожались на пути к укреп­лениям. К городу Эльбингу первый отряд танкистов подошел так неожиданно, что застал юнкеров немецкого авиационного училища на вечерней поверке в положе­нии «смирно». Городская публика возвра­щалась из театров. Офицеры сидели в ре­сторанах и барах. По морскому каналу шли, как всегда, немецкие баржи и паро­ходы. За семь суток танкисты генерала В. 1. Вольского прошли по прямой в глу­бине германского фронта 240 калометров, заняли 20 городов, уничтожили около тридцати тысяч немцев, освободили из плена сорок семь тысяч русских, францу­зов и англичан. Наступление было на­столько мощное и стремительное, что го­род Танненберг, возвеличенный Гинден­бургом, Танненберг … символ величия германской военной истории, Танненберг, и где Гитлер устраивал пышные парады и празднества в честь германского оружия где был похоронен Гинденбург, город Танненберг был взят танкистами по­чти мимоходом. Красная Армия вышла к морю, и Восточная Пруссия с десятками немецких дивизий оказалась в мешке. Я вспоминаю слова русского солдата, танкиста, который был ранен в тот мо­мент, когда открыл люк в бою и поднял­ся во весь рост, обнимая взглядом поле сражения, Его ругали потом в госпитале и спрашивали, зачем он открыл люк в ми­нуту свирепого боя. Он сказал коротко: Очарован был, Слыша такой ответ, что же обяснять немцу, в горести вопрошавщему, как рус­ские сломили немецкую силу? Да, в гер­манском генеральном штабе сидели опыт­ные, солидные военачальники, они все скрупулезно учли, за исключением глав ного: рождения новой, сталинской страте­схватке Советского Союза с нацистской Германией. Желаю успеха в этой большой работе нашим советским писателям. нацеливает нас именно на это невероят­ное. Частные и порою весьма неприятные эпизоды, вроде потери этой высоты, не производят на него никакого впечатления. Размах его мысли ошеломляет даже нас, непосредственных исполнителей. Генерал развернул карту и продолжал: - На своем маленьком участке мы ста­раемся применить тот же суворовский принцип: «Удивить - победить!» Смотри­те! Вот здесь мы избрали для нашей пе­хоты не самые легкие, а самые трудные пути движения. Этот лес почти непрохо­дим. Он входит в систему первого пояса кенигсбергских укреплений. Удара отсюда немцы никак не ожидали, А наша пехота, рокированная сюда за ночь на автомоби­лях, стремительно прошла атакой через лес и прорвалась в оперативный тыл про­тивника. Тем самым вся левая группиров­ка немцев была скомпрометирована. Я вы­ражаюсь деликатно, а точнее сказать, - ни один немец отсюда живым не ушел. Правда, для осуществления подобных за­мыслов нужно иметь такого солдата, как наш солдат. Ведь лес был, действительно, непроходам. Я вспомнил этот разговор в те дни, ко­гда войска маршала Рокоссовского вне­запно для немцев круто повернули из глубины Польши на север и за десять су­ток выходом к Балтийскому морю у Эль­бинга завершили полное окружение всей Восточной Пруссии. «Сегодня на границах империи наш фронт прочнее, чем в любую другую зиму на Восточном фронте», - пи­сал в январе 1945 года командующий Центральной группой германских армий генерал-полковник Рейнгардт. Через двад­цать четыре дня после опубликования это­го решительного заявления Восточная Пруссия оказалась в мешке. Как это про­изошло? Маршал Рокоссовский знал, что на пути к морю нужно последовательно преодо­леть семь мощных фортификационных по­ясов германской обороны, В такой корот­кий срок, как десять дней, осуществить это немыслимо… если не сделать ставку на то, чтобы завершить операцию именно в десять дней, а не месяцев. После пер­вого прорыва, совершенного силами пехо­ты и артиллерии, вперед были брошены танковые войска генерал-полковника Воль­ского. До последней минуты их держали на таком большом удалении от линии фронта, что немцы, даже обнаружив их, не смогли бы понять, куда они будут бро­шены. Только за день до начала рейда вся масса танков, соблюдая полную скрыт­ность и маскируясь, совершила 120-кило­метровый марш в район выжидания, а за­тем второй марш на 70 километров в ис­ходный район. И сразу после прорыва, совершенного другими родами войск, танки круто повер­нули на север, к морю, Справа от нихбы­ла Восточная Пруссия с громадным коли­чеством неприятельских войск. Слева - вся остальная Германия с ее резервами. Танкисты прорвались к морю между двух огней. Немцы отбивались с бешенст-

Преподаватели и слушатели Военной Академии командного и штурманского тава военно-воздушных сил Красной Армии встретились с автором «Порт-Арту­ра» А. Степановым, Писатель рассказал о своей работе над книгой, о своем участии в обороне Порт-Артура и поделился планами на будущее. На снимке (слева на­право): Герой Советского Союза старший лейтенант А. Хальзев, дважды Герой Советского Союза майор В. Ефремов, Герой Советского Союза Н. Наумчик, A. Степанов, Герой Советского Соююза майор Н. Смирнов и Герой Советского Фото Ал, ЛЕСС. Союза капитан А. Флейшман.

  Этоконтузило, я лежал, как пласт, и мино­метчики лечили меня. Очень они смешили дочку своими шутками. Как-то меня с дочкой просили уйти отсюда на тот бе­рег, она заплакала, и вот мы здесь ос­тались. А потом был самый страшный день, Немцы подготовили самую большую атаку. Нашим ни за что нельзя было от­ступать И чтобы все это поняли, коман­дир приказал на глазах всех бойцов от­пихнуть от берега последние лодки, Что­бы никто не подумал, что можно спастись на тот берег Волги, И это все поняли, И никто не отступил, хотя многие были уби­ты, Я того дня не помню, нас с дочкой совсем оглушило, Был такой шум, будто земля лопнула А наши солдаты удержа­лись, Потом командир увидел нас с доч­кой и ахнул: «Как же вы здесь остались, черти». И стал ругать бойцов, как они допустили, Такой злой был, что дочка испугалась, И она стала угощать его чаем Тогда он взял ее на руки, качал на коленях, не то плакал, не то смеялся. В немецких журналах я часто видел фо­тографии немецких солдат и офицеров в момент боя. Немцы любят такие снимки: перекошенные рты, сведенные судорогой лица. Они, видимо, любят и всячески мус­сируют романтику ужаса. Рассматривая такие снимки, я всегда вспоминал старого сапожника и его дочку, которые довольно просто относились к на «обрыве смерти», как сказали бы нем­цы, Вспоминал крестьянских подростков в начале войны. Я встретил их за Смолен­ском. Где-то рядом шли немецкие танки. Истекая кровью, мальчики пробирались куда-то через лес, Я спросил их, куда онн, идут. «За гранатами, -- ответили они про­сто.Нам нехватило». Оказалось, что мальчики лежали у дороги в кювете н бросали гранаты в немецкие танки, а нем­цы равнодушно обстреляли их из пулеме­тов. Зажимая руками раны, мальчики, шли за новыми гранатами. И вид у ни был угрюмый, но самый обыденный, дело­вой. Я вспоминаю боязньокружения в начале войны: легче всего пасть духом в кольше у врагов. Но советские части пробивались из окружения за десятки и сотни кило метров, с боями, в гуще немецкого фрок­та. И бой в окружении русские сделали одним из приемов борьбы. Большие сое­динения кавалерни или танков на целые недели уходили в немецкие тылы с целью развала и дезорганизации вражеских ком муникаций Бой в окружении был введей затем в полевой устав Красной Армии. Вот одно из свойств нашей армии--приски нового, творчество на поле сражения, уме­ние выдающиеся образцы героизма сде­лать системой, приемом борьбы. У русских в бою есть вдохновение, взлет мысли, фантазия, дерзость, Весь опыт войны в шел в замысел сталинских наступательных операций - и возросшая у каждого кз бойцов решимость на повиг, и вдохновен­ная мысль полководнев, соединенная с же­лезной организованностью фроита и тыла при осуществлениии великого замысла. Но, когда я думаю об изначальных си лах победы, я всегда вспоминаю простого и храброго, и не замечавшего своей храб­рости, скромного, стойкого русского чело века старика из сталинградской воронки. гии и настроения советских солдат. новые силы войны, не поддающиеся учету с помощью арифмометров. И силы эти принесли нам победу. Теперь, как ни странно, расскажу об одном старом сапожнике. Я встретил его прошлой весной среди каменных руин Сталинграда. Мне понадобилось починить ботинки С трудом разыскал мастерскую, она ютилась где-то в яме под грудой взорванных камней и рухнувших лестнич­ных клеток, Обходительный, добрый ста­рик взялся починить мою обувь, мы раз­говорились о днях обороны, и, наконец, сапожник повел меня показывать, где он жил в самые страшные дни, Это был об­рыв на краю Волги, С трех сторон он ок­ружен холмами и высокими здааиями все это было в руках немцев. На обрыве держалась окруженная часть Красной Ар­мии. С трех сторон - немцы, ураганный огонь сутками напролет, смерть. Позали­вода, Волга, и переправа тоже под огнем пушек и пулеметов, и в небе немецкие бомбардировщики. Это был последний край обороны. - Да вы жили прямо к кратере вул­кана, - сказал я в недоумении шедуш­ному старику, Ровное, выглаженное снаря­дами, засыпанное каменной трухой плато было на том месте, где находился когда­то один из кварталов городской окраины. Ни одной стены, ни одной крыши - все втоптано в землю немецкими бомбами. - Я жил здесь вместе с дочкой, - сказал старый сапожник. - Вот здесь был наш дом. От него ничего не осталось. Тогда мы перебрались в воронку от бом­бы. Идите сюда, Станьте на колени, На­гнитесь. Теперь ползите вниз. Осторожно! Не ударились? Ну, теперь мы в нашем с дочкой жилье. Согнувшись в три погибели, я огляды­вался в темноте. Мы были на дне ворон­ки. Там стояла кровать, столик с посу­дой, керосинка, инструменты сапожника, кукла и в земляной стене над кроватью бумажные цветы. Сверху все это было на­крыто досками с наваленной на них зем­лей На кровати сидела девочка лет один­надцати, тихая, худенькая. Когда она за­говорила, я заметил, что она слегка заи­кается. Мы все тут были контуженные, и мы с дочкой, и бойцы, - сказал сапожник. Меня контузило два раза. Из воронки мо­жно было выходить только ночью. Немцы в дневное время все видели и стреляли без всякого сомнения, что попадут: близ­ко же, и потом мы под ними внизу на­ходились, прямо на ладошке, Рядом с мо­им жильем были траншеи и блиндажи на­ших минометчиков, До немцев - двести метров, вон за дорогой, А кругом нас еще нефтяные баки горели, прямо беда. - Почему же вы не перебрались зара­нее на тот берег Волги? - спросил я са­пожника. Да я тут всю жизнь прожил, - от­ветил он как будто даже и виновато, - И не верилось как-то, что немны прямо сюда подойдут. Ну, а потом поздно уж было, Мы тут жили рядом с бойцами, Та­кие веселые, славные люди, Мы к ним привыкли. Дочка кипятила им чай, они приползали к нам сверху, черные, оглу­шенные, и дочка ях угощала, Когда меня

На дорогах войны   ружил известные признаки мыслящего су-и щества. - Я не могу понять, - говорил он, - что произошло, почему вы сломили нас? Ведь вы убедились здесь, на нашей тер­ритории, что Германия - очень богатая страна и что она все отдала делу войны и победы? Общеизвестно также, что гер­манская техника начала развиваться рань­ше русской и превосходит ее. Я невольно улыбнулся, взглянув на не­мецкий коне-автомобиль, и немец поспе­шил уточнить свою мысль: Я хочу сказать, что к началу войны Германия имела больше военной техники, больше танков и самолетов, больше авто­мобилей, мотоциклетов, транспортеров, спе­циальных пулеметов и всякого рода дру­гих машин и приборов уничтожения. … Да, --- сказал я. - И наша армия умела драться. На полях всех сражений, начиная с 1939 года, она показала, на что она способна. - Да, - сказал я, - ваша армия по­казала, на что она способна, - Почему же вы сломили нас на всех фронтах? Мы сопротивлялись, как черти, и все напрасно. В чем ваша сила? Я ни­чего не могу понять. Бесполезно было обяснять ему что-ни­задзамысел, будь, Истый немец, он был логичен и то­чен, как арифмометр. Но разве пригоден арифмометр для познания таких понятий, как организованность социалистического общества, великодушие, самопожертвова­ние, совесть, гнев советского человека? Глядя на «мыслящего немца», я лишний раз понял, почему Красная Армия доби­лась победы, В германском генеральном штабе сидели педантичные опытные воена­чальники, рассуждавшие логично и точно. Вычислив соотношение сил на своем участке обороны, скажем, на границах Восточной Пруссии, они решали: «Здесь наша обо­рона непреодолима. Успех русских нужно считать невероятным». У аккуратных нем­нев все было скрупулезно учтено, за ис­ключением главного - что русские спо­собны на невероятное. Но именно поэтому Арасная Армия сплошь и рядом шла на то, что немцы принимали за невероятное. В те же, примерно, дни я беседовал с советским генералом в очень, казалось бы, неприятную для него минуту, Ему сооб­щили, что немцы отбили важную высоту, на которую опирался у нас план одной частной операции, Генерал тут же, волну­ясь, передал по телефону это тревожное сообщение командующему фронтом, гене­ралу армии Черияховскому, Я не слышал, то отвечал командующий, но в течение короткого разговора выражение тревоги на лице генерала исчезло. Он улыбался и кивал головой. Командующий осуществляет такой по сравнению с которым успех противника просто начтожен, - сказал он, кладя трубку на место.--Все равно, что капля дождя, упавшая на океанскую волну. Невероятно! Но, знаете, в этом и снла нашшего командующего. Он всегда знает, что немцам покажется невероятным,

Ег. кРиГЕР

Может быть, только теперь, когда жизнь, взбаламученная бурей войны, воз­вращается в спокойное русло, мы начинаем постепенно осознавать, какие исполинские усилия и какую невиданную еще в истории человечества доблесть проявили народы для победы над демоном смерти и разру­ения, над фашистской Германией. Так путник, с трудом поднимавшийся на высо­кую гору, только достигнув вершины и оглянувшись назад, с замиранием сердца видит, на какой головокружительной вы­соте он оказался. В первый же период войны наша страна лишилась своих крупнейших промышлен­ных областей, богатых сельскохозяйствен­ных районов, на громадном протяжении перешли в руки врага источники снабже­ния, железные дороги, заводы-гиганты, шахты, рудники, электростанции. Уже в ходе войны производились мобилизация армни, организация отпора, грандиозное перемещение промышленных центров, буквально из-под огня, из-под немецких танков, под крыльями сотен германских бомбардировщиков. Иные наблюдатели в Европе и за океаном считали, что победа Германии неминуема, дальнейшее сопро­тивление русских немыслимо. Но произо­шло другое. Оказалось, что и в этих ужасных условиях русские не только про­должали сдерживать чудовищный напор германских армий, но подготовили ресур­сы для наступления, которое в конце кон­цов привело их в Берлин. Как это произошло? Многим людям за рубежом это до сих пор непонятно, Как русские выстояли? Почему они не сдались в кульминационный момент немецких ус­пехов, как удержались на краю Волги, или, как иным казалось, на краю ги­бели? Вместе с другими писателями и журна­листами я был одним из непосредствен­ных наблюдателей военных действай. Я хочу рассказать о людях, о психологичес­ких ресурсах советской обороны и совет­ского наступления. Однажды я встретил среди пленных ых редкую разновидность немца - мысля­щего гитлеровца. Это был офицер, сын бумажного фабриканта, Его взяли в рос­кошном автомобиле-люкс. Единственный недостаток этого автомобиля заключался в том, что из-за отсутствия бензина сам он двигаться не мог, Отступавшие немцы приделали к нему деревянное дышло, впрягли двух коней, а кучера с кнутом посадили на радиатор, что не исключило необходимости иметь также и шофера, ко­торый за спиной кучера управлял этой последней новинкой немецкой военной тех­ники. То ли езда в таком удивительном экипаже вызвала у немца склонность к размышлениям, то ли катастрофа, постиг­шая его народ, заставила офицера маться, - во всяком случае на допросе и в последующих беседах пленный обна­2 Литературная газета № 27