редакцию

Письто в

м. СЛОБОДСКой ДРАМА В СУННАХ Маленький фельетон - Я не знаю, как другие, Я люблю драматургию. Мил мне всякий драматург И Шекспир и братья Тур, И, как друга своего, Я приветствую того, Кто несет на сцену театра Пламя сердца своего. Но, когда за клубной дверцой Остается пламя сердца, В ССП по вечерам Возникает много драм. - Я прошу иметь в виду, Что нигде я не иду!… - Помогите! Защитите!… Кто виновен, отыщите!… А не то… - И монолог Потрясает потолок! Здесь любой актер негоден, Здесь худрук Н. Ф. Погодин, Режиссер любой не в счет - Только автору почет. В этих мелких клубных драмах Для него - ни мер, ни рамок Он любовник, он герой - За него стоят горой! Часто авторы без сцены Здесь устраивают сцены, Тот грозится, этот стонет, Этот до сих пор не понят, Хоть поистине поэт… Тот известный, тот зовущий, Тот давным-давно ведущий… Но идущих что-то нет! А проектов здесь немало. Есть проект насчет журнала, Чтоб могли печатать тут, Что другие не берут. План другой имеет вес … Свой театр «Бессценных пьес». Драмы в сукнах будут здесь, Их, суконных, много есть! Сами автора прославим И спектакль создадим … Сами пишем, сами ставим, Сами смотрим, сами спим! Красота! И никакого Нет на нас теперь Суркова -- Ни того, что «Литгазета», Ни того, что Репертком. Автор больше с Комитетом По Искусству - не знаком! Красота!… А красота ли? Нет, товарищи, едва ли! Что-то эта красота, Как бы вам сказать, - не та. Виноватых не ищите, Если пьесы не идут, Не нуждается в защите Настоящий, честный труд!… Без репертуара туго, Значит, надо так понять - Надо не хвалить друг друга, А друг друга подгонять!

КОНЕЦ  что спасение Ка прежде всего потому, для нее несчастием, з терины было бы по утверждению Бермонта, Паустовский и Финн признают только благополучный конец. Значит, и они утопили бы Кате рину Островского, потому чтo ее само­убийство было единственным выходоми единственно возможным «благополуч ным» концом, Так же, как и смерть Ла рисы. Недаром же Лариса говорит свое­му убийце: «Милый мой, какое благодеяние вы для меня сделали!». Финн и Паустов­ский пишут про других Катерин, живущих в другое время, и если Бермонт предлагает новым Катеринам тоже топиться так это уж совсем худо. Разве виноваты совре­менные авторы в том, что Катерина и Кабаниха поменялись местами и что имен­но Кабанихе пришла очередь кончать самоубийством. Судьба героев зависит не от прихоти автора и не от выбранного сюжета, от взятой автором темы, Убивать «симпа­тичных лейтенантов» только для того, чтобы нарушить «традицию благополуч­ного конца», невозможно, А именно такая опасность подстерегает тех, кто поверит в недосказанный вывод, который можно сделать из фельетона Бермонта, «Власть тьмы» Толстого кончается очень плохо для героев, Но это логика их жизни, логика темы. Недаром вторым названием Толстой ставит: «Коготокувяз. всей птичке пропасть». Благополучный конец «Плодов просвещения» благопо­лучен не потому что это комедия, а по­тому, что здоровые начала героев обязы­вают их к жизни. Смерть Карениной результат всего строя окружающего об­щества, и это является темой произведе. ния. Но я не знаю, можно ли было бы умертвить Наташу Ростову, Она и Пьеэ несут основную оптимистическую тему произведения, и судьбу Пьера нельзя по менять даже на судьбу князя Андрея, хотя шансов на гибель у Пьера было не меньше. Барей». «Даже мягкий чуткий Антон Павлович Чехов. пишет в своем фельетоне Бер­монт, выселил милую культурную семью Раневских из «Вишневого сада» где она была прописана, при чем выселил бо ди, Симонов в пьесе «Так и будет» удач­но справился с проблемой, которую мог разрешить Чехов в «Вишневом сзде», не догадавшись переженить Лопатина с Все это очень остроумно, по все это абсолютная неправда. Если уж говорить языком Бермонта, то «прописка» Ранев­ских кончилась и именно это являлось темой Чехова. Не «выселить» Ранерских было невозможно, тогла незачем было бы писать пьесу, При цем же тут Симонов? Если у Чехова вся суть «Вишневого са­да» состоит в закономерной для дворян ского общества потерe права на счастье, то тема Симонова «Так и будет» это приобретенное право на счастье, я она нисколько не менее закономерна, так как относится к другим людям и к другому обществу. У классиков нужно учиться логике решения темы, но для этого вов се не обязательно, подражая сюжету, лишать героев «жилплощади». Я думаю, что и Бермонт не хочет это го, но тогда надо, подымая вопрос о б нальности, действительно существующе в современной драматургин, быть вним­тельнее и точнее подбирать примеры, ина че они становятся вульгарными и неи­бежно вызырают к жизни не менее ба нальные выводы. C. ОБРАЗЦОВ.

,БЛАГОПОЛУЧНЫЙ Под этим самым заголовком в номере 25 «Литературной газеты» напечатан «Ма­ленький фельетон» Евг. Бермонта, Обычно на фельетон отвечают лишь те, кого за­тронул фельетонист. Я нахожусь в ином положении: Е. Бермонт затронул не меня, но тему, которая меня занимает, и мне захотелось ответить ему потому, что, как мне кажется, эту тему фельетон трактует слишком упрощенно, Мне думается, что E. Бермонт имел в виду наличие баналь­ности в построении сюжета многих дра матургов, и как частный вид банальности взят «благополучный конец». Но у вся­кой банальности есть своя история, своя причина возникновения и не проанализи­ровав эту причину, никогда нельзя делать выводов. Они могут оказаться неверны­Так называемый «благополучный конец» сколько от эрителя чигателя. Жела­сколько от эрителя и чи конца законное, органическое желание всякого здорового человека и тем более всякого здорового общества. Одиозный «поцелуй в диафрагму» относится не к «немым картинам» американского кино, а к так называемому периоду«просперити». «Поцелуй в диафрагму» начал сходить с экрана вместе с наступлением кризиса и заменился целым рядом несчастных или во всяком случае пессимистических кон­цов,- часто не менее банальных. Если выбирать между банальностями то я за «поцелуй в диафрагму». В наследство от эстетических понятий прошлого нам достался штамп «красиво­го несчастья» Я надеюсь, что не о нем мечтает Бермонт. XIX и особенно начало ХX века изобиловали этим штампом и в искусстве и быту определенного слоя тогдашнего общества. Рамоли было са-

оihа

Книжная

ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

Книжка Е. Балабановича, изданная Гос­литмузеем, … биографический очерк о Ни­колае Островском, - нужна и своевремен­на. В основу очерка лег широкий фактиче­ский материал: в первую очередьдневники, письма, высказывания, общественные вы ступления самого писателя, а также свиде­тельства и воспоминания людей, хорошо его знавших. Наиболее обстоятельно показан од жизни Николая Островского, он сам называл «борьбой за жизнь, вращение к работе». Тяжелая результат ранения на фронте - сателя зрения, способности двигаться. оя не сдается Усилиями своей ной воли он гонитсмерть, и смерть, словам, «удирает» от него. Прикованный всегда к постели, он говорит: «Только такие, как я, так безумно любящие ту борьбу, ту работу по постройке иного, лучшего мира, только мы, шие и увидевшие жизнь всю, как не можем уйти, пока не останется один шанс». тот перя­который за воз­болезнь - лишила пи­Но замечатель­по его на… мы, жизнь, нового, прозрев­она есть, хоть Вот почему и в годы Великой Отечест­венной войны новестью своей жизни, своими книгами Островский защищал родину, бо­ролся с врагом страстно, до конца. «Когда грянет гром и настанет кровопролитная ночь, говорил Островский советской молодежи,

… тысячи бойцов встанут на защиту род­ной страны, но меня среди вас не будет, друзья мои, И я прошу вас: рубайте за ме­ня, рубайте за Павку Корчагина». Автор очерка использовал ряд интерес­ных писем с фронта, которые говорят большом значении книг Островского B современной жизни. Николай Островский добился того, о чем мечтал: перестав существовать, он продол­жал служить людям Я «побежденным не был», «смерть не страшна, а страшна бес­полезно проведенная жизнь», «кроме лич­ного, у нас есть гораздо больше это борьба и честь нашей родины», «самое пре­красное в мире - борьба за освобождение человечества», «большевик может работать, пока у него стучит сердце» - эти слова Островского живут в сердцах лучшихлю­дей советской страны. Островского читали и перечитывали на фронтах, широко изве­стно, что на войне он был одним из самых любимых, самых живых писателей. В очерке обстоятельно, внимательно, до­бросовестно рассказано о жизни и творче­стве Островского. Но нам хотелось боль­шего: яркости, поэтичности изложения.  Этого нехватает очерку. Б. БРАЙНИНА.

ВСОЮЗе соВЕтских ПисАТЕЛЕЙ сСсР Несколько лет тому назад В. Панована­писала две пьесы. Они не были поставле­ны, и автор не возвращался более к тру­ду драматурга. На состоявшемся недавно в областной комиссии президиума ССП обсуждении творчества Веры Пановой драматурги А. Файко и К. Финн отметили, что пьесы Пановой драматургически ин­тересны, содержательны. B этом году в альманахе Молотовско­го областного отделения ССП «Прикамье» появилась небольшая повесть В. Пановой мр Пырожковыхо, в ней много нело­старого уральского рабочего Пирожкова. Но есть в этой повести ясные и интерес­ные характеры, и, читая ее, отчетли­во ощущаещь отличное знание бытовой детали, среды, уменье несколькими штри­хами создать выразительный портрет. Сейчас В. Панова написала первую часть копись дании но романа «Санитарный поезд» - ру­эта также обсуждалась на засе­областной комиссии. Конечно, труд­говорить о вещи, располагая только частью, в которой дана лишь Обсуждение творчества В. Пановой Новые стихи Н. Доризо

НАРОДНОЕ ТВОРЧЕСТВО В ДНИ ВОЙНЫ В сборник «Народное творчество в Великой Отечественной войны», выпущен­ный в Воронеже, вошли сказки, сказы, пла­чи, песни, частушки, пословицы и поговор­ки, собранные в 39 районах области студен­тами Воронежского педагогического ин­ститута. Это первая попытка показать родное творчество в годы Отечественной войны во всем многообразии его жанров. Чувством гнева проникнуты воронежские Кактетолк людоел» А. Корольковой, ар Осрбенно хороша сказка А. Ба­поэтические приемы русской традиционной сказки, она в то же время насышает сказ­ку современными реалистическими деталя­ми, что придает ей свежесть и остроту. Сказки Барышниковой пересыпаны посло­вицами, поговорками, речь часто приобре­тает ритмичность, «Спит генерал, а парти­заны фрицев окружили да всех и побили. Фриц за коровой, а партизан за фрицем. Корова бодается, фриц спотыкается и на вилы натыкается А те фрицы, что за гуся­дни на­Сборник «Народное творчество в дни Великой Отечественной войны», Составитель В. Тонков. Воронежское областное издательство, 1945. ми гонялися, в болоте осталися. А те, что, разувшись, бегали босиком за петухом, бы­ли приколоты партизанским штыком». Интересны «Плачи» А. Колесннковой. созданные на основе традиционных русских причитаний, В наше время плачи встреча­ются очень редко, поэтому каждая запись представляет собой большой интерес. стушок немно го. Большинство приведенных в сборнике частушек ваято из ренертуара участвиков ных печатных изданий. Вряд ли необходимо дублировать материал, известный по дру­гим массовым тиражам. В предисловии составитель сообщает, что записано 12 переделок песни М Исаковско­го «Катюша» песни И. Арманд «Тучи над городом встали», ряд загадок и другие материалы. Почему же они не вошли в сборник? От этого он был бы полнее качественно выше. Несмотря на недостатки, сборник дает представление о том, как развивается на­родная поэзия в наши дни. B. СИДЕЛЬНИКОВ.

экспозиция ников и новных нальность вой. как жетом езда» - ведения. шие ненный нению романа. Но почти всех участ­обсуждения подкупила уверенная свободная манера лепки характеров ос­героев, свежесть формы, ориги­творческих приемов B. Пано­Совершенно неизвестно, конечно, справится В. Панова со сложнымсю­романа (здесь пока особенно за­заставляет ждать выхода произ­Об этом говорили все, прочитав­рукопись В. Пановой, отмечая несом­рост автора в этой вещи по срав­с «Семьей Пирожковых». Редакция мой модной походкой. Газеты реклами­ровали средство от загара, так как здо­ровый цвет лица считался вульгарным. Самоубийства казались самым «краси­жизни. Самоубийцам вым» завершением завидовали. Счастье считалось явлением поверхностным, уделом дураков, На Твер­ском бульваре молодые люди стояли на ходящих. Скорбное презрение было мод­ным выражением лица. На благотвори­тельных концертах читали Апухтина, в квартирах висел «Остров мертвых», и «барышни», развернув ноты с трагиче­«Санитарный журнала поезд» «Знамя» приняла к напечатанию. ским Пьерро на обложке, напевали «луч­ше синюю шейку потуже стяните гор­жеточкой и ступайте туда, где никто вас не спросит, кто вы», Нет, я решительно за поцелуй в диафрагму, он мне кажется гораздо менее банальным. Но моду на «несч несчастный конец» в XIX и в начале ХХ века тоже нельзя рассмат­ривать в отрыве от общества, в котером она бытовала. Тогда она была законо­мерна и понятна. Мы живем в другое время и в другом обществе. Тоска по «несчастному» концу для нас просто не естественна. Я убежден, что не об этом тоскует и Бермонт, но в таком случае пнсать фельетон надо было по-другому. В запале остроумия он сделал легкомыс­ленные и несколько поспешные выводы. Приведя ряд примеров из драматургиче­ских произведений классиков, он обобщил их по чисто внешнему признаку­смерти героев в конце пьесы. Это, конечно, очень остроумно, что Финн и Паустовский выдали бы Катери­не парашют, бросили бы ей спасатель­ный круг и выслали бригаду Эпрона, Это остроумно, но это неправда. Ни Финн, ни Паустовский не сделали бы этого и В комиссии приключенческого жанра В большом юношеском зале Библиютеки им. Ленина состоялась 25 июня, организо­ванная комиссней приключенческого жанра беседа писателей с молодыми читателями. Л. Шейнин рассказал о задачах комиссии и прочитал свой рассказ «Охотничий нож». Л. Никулин говорилприключенческих романах и о положительном отношении к ним Максима Горького, Н. Шпанов остано­вился на тематике своих будущих произве­дений, С Беляев говорил о познаватель­ном значении научно-фантастического жан­ра. М. Ройзман рассказал о том, как на основе собранного в милиции материала пи­шет приключенческий роман в новеллах.

Первые стихи Н. Доризо (Ростов-на-До­ну) появились в печати, когда их автору было всего 12 лет, С тех пор прошло почти десять лет, Естественно, что в последних произведениях, обсуждение которых со­стоялось 26 июня в областной комиссии ССП, Н. Доризо более уверенно владеет техникой стиха, разнообразнее в тематике. Но вместе с тем из этих стихов исчезло то свежее, индивидуальное, что было свой­ственно его первым поэтическим опытам. В прочитанных Н. Доризо стихах все глад­ко, грамотно и… стандартно. При всем раз­нообразии тем, которых Доризо касается в своих стихах, творческого лица автора не видно. Не отличаясь ни глубиной мысли,

ни выразительностью поэтических средств, стихиH. Доризо «Ключи от Берлина» «Ви­отрывки из ду­др. лучшем случае находятся на уровне добро­порядочного более до­садно, «Сабля», «Тебе», показывают, что Н. Доризо может писать лучше, если он пишет о глубоко прочувствованном, продуманном. Тогда он находит нужные слова и запоминающиеся в образы для выражения своих чувств В обсуждении творчества Н. Доризо при­няли участие А. Софронов М. Голодный, А. Коваленков, С. Васильев, Е. Трутнева, В. Панова, А. Карцев и др.

Юбилей Николая Бараташвили В октябре 1945 г. исполняется 100-летие со дня смерти великого грузинского поэта Николая Бараташвили. Бараташвили принадлежал к плеяде поэтов-романтиков начала XIX века. Его роль в развитии грузинской поэтической культуры огромна. Поэт-мыслитель, Ни­колай Бараташвили одним из первыхввел грузинскию литературу в общее русло русской и европейской поэтической мыс­ли. В поэзии Бараташвили мы находим черты, роднящие его с Лермонтовым и Тютчевым. Это тонкий и глубокий фило­соф-лирик, в поэзии которого интимные, личные мотивы разрастаются в широкую социальную и общечеловеческую тему. патрио­Стихи его пронизаны глубоким тическим чувством. Он был властителем дум своего поколения. Поэты-демократы 6070-х годов Илья Чавчавадзе Акакий Церетели и другие испытывали его силь­ное влияние и считали его своим пред­шественником. Влияние Бараташвилимож­но проследить в грузинской поэзии вплоть до наших дней. Поэтическое наследство Бараташвили невелико: это небольшая книжка, вклю­чающая четыре десятка стихотворений, од­ну небольшую поэму и несколько писем. Но книжка эта «томов премногих тяже­лей». **1 Совнарком Грузии организовал юбилейный комитет под председательствомM. И. Джаши. В составе комитета писатели Г. Леонидзе (зам. председателя), академик К. Кекелидзе Г. Кикодзе, П. Ингороква, И. Мосашвили, Г. Джибладзе (секретарь комитета), Ш. Дадиани, С. Чиковани, ака­демик С. Джанашиа народный артист СССР А. Васадзе, народный скульптор Грузии Я. Николадзе и др. Союз советских писателей Грузии со­зывает к юбилейным дням специальный пленум, посвященный творчеству Н. Ба­раташвили. Госиздат Грузии подготовляет акаде­мическое произведений Н. Ба­издание раташвили под редакцией акад. K. Ке­келидзе. Кроме того, будет выпушено массовое издание. В издательстве «Саб­чота Мнерали» («Советский писатель») выйдет сборник статей стихов и расска­зов, посвященных великому поэту. Гослитиздат в Москве издает стихи Н. Бараташвили в переводе Б. Пастер­нака. Тбилисское издательство «Заря Восто­ка» выпускает к юбилею на русском языке сборник статей, посвященный твор­честву Н. Бараташвили.

Творческий вечер Айбека Алишер Навои, родоначальник и классик узбекской литературы, написал свыше 30 произведений в прозе и стихах, Его поэмы «Фархад и Ширин» «Лейли и Меджи «Семь планет» и многие стихотворения пользуются большой любовью среди наро­дов Азии и Ближнего Востока. Недавно в Клубе советских писателей состоялся творческий вечер видного узбек­ского прозанка академика Айбека. Айбек рассказал собравшимся о работе над рома­ном, посвященным жизни и деятельности Алишера Навои, П. Слетов прочитал две главы из романа Айбека «Навои». В обсуж­дении принимали участие Е. Бертельс, А. Дейч, В. Жирмунский, Л. Пеньковский, Л. Бать, П. Скосырев и др.

НОВЫЕ КНИГИ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ЗАРЯ ВОСТОка, тВндо Иосиф Тбилели, «Дидмоуравиани», По «Дидмоуравиани», написанная Иосифом лели в XVI веке, рисует положети Грузии в 1609-1629 гг, рассказывает о жиз и деятельности «великого моурави» Георги Саакадзе, выдающегося грузинского полк водца и государственного деятеля, о его боры с иноземными поработителями, Поэма Тбилем вошла в историю грузинской литературы как выдающийся историко-документальны памятник. Перевод поэмы на русский язы слелан Георгием Цагарели. Предисловие1 редакция-академика Георгия Леонидзе. Ираклий Абашидзе. Стихи. В сборни Ир. Абашидзе вошле стихотворения о ро дине, героях Отечественной войны, а т же лучшие из стихов. написанных в пр военные годы. Среди стихотворений натем о войне … популярные в нароле и в Красн Армии «Капитан Бухандзе», «Баллада о неном грузине», «Героям Севастополя» и д

Переплет книги А. Толстого «Избран­ные произведения» (Гослитиздат). Ри­сунок художника Н. Ильина.

Для празднования юбилея Бараташвили

коллективная душа бессмертна, Подтвер ждение тому - мифы о возрождающихс богах - Дионисе, Христе, Адонисе, Озн рисе. Сложнейшая семитская, египетская ассиро-вавилонская, античная мифологи используется Томасом Манном для под крепления простой мысли­человек ве лик, изуверства фашизма не остановя его движения вперед, Роман ратовал 3 и был направле против фашистского мракобесия. Вера человека, в его творческий гений и сил сделала Томаса Манна убежденным тифашистом. История предвоенной европейской мысл. свидетельствует о том, что только люд верившие в созидательную мощь человека не капитулировали перед фашизмом. Рав нодушный циник Жюль Ромен, опустоше ный скептик Монтерлан, Жионо, сказавши. одну из подлейших фраз - «лучше быть живым немцем, чем мертвым французом»- все эти нуды распростерлись в покорноси перед прусским сапогом. Пораженцы чело вечества, растленные души, отрицавшив и вся, они нашептывали человеку … «Бoн ся, не верь себе, покорись», Жалкие лакс! фашизма! И те писатели, кто испытывая страх перед живнью, кто надеялся уни от острейших конфликтов современ ности в узкую сферу интеллектуализма «кристальный мир» искусства - Хаксла Олдингтон, Оден, -- они не протянули ру ку помощи истекавшему кровью человече ству Они молча ждали -- кто пюбедит она искали на карте мира убежища, где и не настигнет фашизм, Томас Манн был сре ди других, среди тех, кто открыто смотвея в глаза опасности и звал к сопротивлению. Однако его иден были малодоступны, хо тя писатель и обращался к человечеству Томас Манн окончательно понял, когд потянулся к небу черный дым печей Треб линки, что с фашизмом нужно боротьсян ссылками на верования первобытных нарк дов, а простым и ясным языком штыка B своих публицистических статья 1941--1944 годовон воздал должное муже­ству советского воина, истребившего шистских зверей; он призывал свободоли бивые народы быть безжалостными к не цизму и нацистам. История научила простоте. Судьба Томаса Манна драматична поучительна. Великое искусство питает соками передовой идеологии и отвечае жизненным запросам народов, Слишки долго Томас Манн искал истину не так где сиялоее зеркало, Он уплатил за свою слепоту тяжелой ценой. Судьба наградила его могучим творче ским даром. Он завоевал мировую славу дает ему возможность освобо диться от ложных иллюзий и несбыточных надежд. Живые силы его таланта, его вы ра в человека, его правдолюбие находят сейчас твердую опору, Остальное довершат искусство и совесть. Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ, E. КОВАЛЬЧИК. В. КОЖЕВНИКОВ C. МАРШАК, ПОЛИКАРПОВ, л. Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв редактор , №

борьбе с фашизмом. Поэтому столь ком­промиссен положительный герой «Волшеб­ной горы» - Ганс Касторп, - ничем не выдающийся, обычный, средний, добропо­рядочный и умеренный буржуа, типичный до банальности, Хотя он и «довоспитыва­ется» в горном туберкулезном санатории «Берггоф», на «Волшебной горе», до мыс­лящего человека, способного разобраться в том, что такое добро и что такое зло, он, однако, не становится человеком дея­тельным, могущим бороться против фа­шизма. Поэтому так усложнен и абстрак­тен стиль этого романа, так далеко это произведение от простоты истинно велико-

лось их вспомнить, но в изменившейся исто­Авантюра кайзера Вильгельма окончи­лась Компьеном - после повального шо­винистического угара наступило тяжкое похмелье, В самой центральной Германии, а также в Руре, Баварии и Саксонии воз­никли новые социальные движения, не имевшие ничего общего с националистиче­реакцией. Тогда же реакционеры мастей, воодушевляемые идейками реванша, ввели в стране белый террор и занялись выкорчевыванием оппозиции внутри Германии. «Черный рейхсвер», бригада фон Эппа, капповские молодчики

СУДББА ХУДОНИКА щему миру. История давала ему возмож­ность сделать выбор, к кому примкнуть к новым социальным силам, стремившимся перестроить жизнь, или к тем, кто хочет сохранить социальное status quo. Томас Манн предпочел остаться на консерватив­ной стороне и не пошел по тому пути, который избрал для себя Роллан. Этот выбор стал поворотным пунктом в твор­ческой биографии Томаса Манна и опре­делил дальнейшую его писательскую судьбу. Если родной брат Томаса - Ген­рих Манн всю жизнь старался вырваться из плена идеологии правящих классов, то Томас Манн добровольно принял этот плен. Его искусство оторвалось от передо­вой, прогрессивной исторической мысли, замкнулось в себе и приобрело черты аристократизма, утонченности, излишней философичности. Настал трудный затянув­шийся период в жизни писателя - не­риод борьбы с самим собой, с тем здоро­вым и не декадентским, что было в нем. Если главный духовный конфликт Тома­са Манна был вызван общеевропейскими причинами - повышением активности на­родных масс и возросшей их ролью в со­циальной жизни, то разрешил он этот конфликт на немецкий манер, то-есть пе­ренес вопросы жизненной практики в об­ласть умозрения и метафизики. Случай типичный и не новый. История «немецкой идеологии» полна подобного рода компро­миссов. Фихте и Шеллинг, Гегель и Ри­хард Вагнер охотно шли в услужение не­мецкой буржуазии, принося ей в жертву свое половинчатое «вольномыслие». Со временем запас «вольномыслия» у немец­ких идеологов иссякал, агрессивность не­мецкой буржуазии возрастала. Превратив­шись в прислужницу циничной, грубой, наглой буржуазии, «немецкая идеология» новейшего времени немало потрудилась над тем, чтобы оправдать пруссачество и плутократию, и в конечном счете послу­основойпеловеконенавистнических Чемберлена, О. Шпенглера и, наконец, Розенберга. Реак­ционная стихия «немецкой идеологии»кос­нулась и Томаса Манна, Та концепция исторического процесса и общественного развития, которую он выработал, сложи­лась у него под перекрестным воздейст­вием Шопенгауэра и Ницше Правда, здо­ровая, не затронутая декадансом основа его творчества оберегла его от крайностей национализма, но и он запятнал свою худо­жническую биографию, написав книги «Фридрих I» и «Размышления аполитично­го». Это не были невинные экскурсы в область истории и международной полити­ки: в период, предшествующий первой ми­ровой войне и во время самой войны, эти книги были наруку германским национали­стам. Как иногда легко забываются про­писные истины так называемого гуманиз­ма! Впрочем, Томасу Манну вскоре приш­К 70-летию со дня рождения Томаса Манна творческий путь его был преисполнен за­блуждений. Томас Манн-- писатель очень широкого интеллектуального диапазона. Никто из его европейских современников неспособен так свободно и легко обращаться со сло­жнейшими философскими вопросами, На Западе мало писателей, столь тонко чув­ствующих глубинные сдвиги истории. Он обладает редким даром проникновения в недра человеческой психики, где для него нет ничего малозначительногоили несуще­ственного, Он умеет показать за каждым чисто психологическим явлением социаль­ный процесс. «Волшебная гора», напри­мер, произведение «сократическое», где на протяжении тысячи страниц ведется ин­теллектуальный спор между тремя героя­ми - Гансом Касторпом, Лодовико Сет­тембрини и Лео Нафтой, есть в сущности социальный роман, трактующий важней­ший общественный вопрос европейской, да и не только европейской, жизни между двумя мировыми войнами, а именно - во­прос о социальном генезисе фашизма. Ро­ман-миф «Иосиф», несмотря на свой биб­лейский колорит, представляет собой раз­мышление о будущем современного чело­вечества. «Лотта в Веймаре», где Томас Манн с поразительным искусством воссоз­дает образ Гете, не имеет ничего общего с пресловутым «биографическим романом», занявшим столь значительное место предвоенной европейской литературе. Это произведение, посвященное вопросу об ис­торической судьбе Германии, борьбе ре­акционного и прогрессивного начала в ней. Томас Манн художник социальный Вир­туозный психологизм … только внешняя оболочка. только особенность или свойст­во его реализма. наказание и назидание за прошлое, ибо в Как социальный жудожник Томас Манн и вошел в литературу, Его первый зна­чительный роман, принесший ему всеевро­пейскую славу, «Будленброки» являет­гибели старой патриархальной буржуазии в новых условиях империализма. Это-о­новное содержание романа. Однако он имеет большее эначение, нежели мастер­ский социальный этюд. Томас Мавн, ра­ботая над «Будденброками», пришел к не­ожиданному для себя выводу, Он увидел, что с Будденброками умирают не только их традиции, умирает вся социальная си­стема, весь государственный строй, родив­ший и Будденброков и их традиции. Тогда еще, в начале века, Томас Манн встал перед вопросами, на которые Рол­лан ответил своими знаменитыми книга­ми «Прощание с прошлым» и «Смерть од­ного мира». Страстность «Будденброков», скорбность этой элегии в прозе свидетельствовали о привязанности Томаса Манна к умираю­Москва, ул. Станиславского, 24. (Для телеграмм -Москва,

Б. СУЧКОВ

Есть горькая ирония судьбы в том, что семидесятилетие Томаса Манна совпало со значительнейшим событием современной истории - крушением Германии. Немец по рождению и языку, автор «Будденбро­ков», «Волшебной горы», «Иосифа», «Лот­ты в Веймаре» встретил вечер своей жиз­ни в далекой Америке, с ужасом и от­вращением взирая на содеянное его наро­дом. Глубокий старик, он стал свидетелем суда истории над его отечеством. Вот он оглядывается на свое прошлое, пережитое и запечатленное, припоминает тихие улицы Любека, шумную богему Мюнхена, перелистывает книгу, написан­ную в черные дни первой большой войны - «Размышления аполитичного», «Волшеб­ную гору», рожденную социальной неус­тойчивостью Веймарской республики, на­конец, вспоминает костры на улицах Бер­лина, где горели его произведения. Все ли онсделал, чтобы не вспыхнули эти костры? Какова была логикаего творческого раз­вития? Распоряжалась ли державная слу­чайность его судьбой человека и худож­ника, никогда не пренебрегавшего воспи­тательной стороной искусства? Нет. «Слу­чая не существует, - сказал Вольтер в «Задиге», - все на этом свете есть либо испытание, либо наказание, либо награда, либо предусмотрение». Какую награду получил Томас Манн за свою многолет­нюю творческую жизнь, как деятель не­мецкой культуры? Майданек и Освенцим? Что он предусмотрел, описывая угасание немецкого патрицианства, воспевая нрав­ственный стоицизм своих героев кто бы они ни были -- «маленькие люди», ка­кие-нибудь Пипзамы, Миндерникели, Фри­деманы, или гигант Гете Предусмотрел ли Томас Манн рождение из немецкого «ую­та», из преклонения немца перед «поряд­ком», «дисциплиной» того обездушенного робота, коим явил себя миру гитлеровский солдат? Предусмотрел ли он в своит заня­тиях философией Ницше и Шопенгауэра, что их апология воли и силы подготовит бредовую идеологию фашизма, смысл кото­бой определяется словом «убивай»? Преду смотрел ли он, что пассивность его героев перед историческим «роком», их подвет женность чарам смерти, екклезиастическая мудрость его книг далеки от потребно­стей здоровых сил, существовавших в не­мецком народе? Да, он ненавидел прус­сачество; да, он нашел веские и гневные слова обличения пангерманской реакции, он обрушил мощь своего дара памфлети­ста на «гиеноподобную философию» Шпен­глера и подобных «теоретиков», он возвы­сил свой голос против фашизма и, самый немецкий из писателей Германии, отвер­нулся от нее, проклиная гитлеризм, И все-таки ему в дни семидесятилетия ос­талось немногое - испытание и наказа­ние. Испытание на будущее, так как его талант попрежнему могуч и продуктивен, Адрес редакции и издательства:

и прочие бандиты, чувствуя за плечами поддержку магнатов капитала - крушпов, тиссенов и т. п., - не стеснялись в сред­го искусства. «Волшебная гора» - роман, написанный очень большим художником, но художником, тратящим свой интеллект ствах. Кровь лилась обильно. Томас Манн увидел, что его абстракции прикрывали многое такое, с чем он был не согласен. Он сделал значительный шаг и дарование весьма непродуктивно. Труд Томаса Манна напоминает труд изобрета­телей вечного двигателя: головоломно устроенная неподвижная машина,

влево - но не к народности, а к либе­рализму. Попрежнему оставаясь сто­ронником господствующей идеологии, он, однако, возроптал против очевидных Беда Томаса Манна была в том, что он, двигаясь к более прогрессивным взглядам, решительнее выступая против фашизма, - в искусстве оставался метафизиком. Тем не мерзостей, творимых правящей кликой. В «Волшебной горе» он показал началофор­мирования фашизма. Лео Нафта иезуит, католик, проповедник тоталита­ризмавызывает у Томаса Манна вражду и осуждение; в образе ЛодовикоСеттемб­рини пустопорожний «демо­кратизм», различных поборников «человечности»; однако писа­телю нечего было противопоставить соци­альному регрессу кроме апелляции к гу­манности. уточняет, что он имеет в виду, и оперирует весьма рас­плывчатым понятием Человечность вообще. той опас­ности, какую представила собой фашизя­рующаяся Германия, он, однако, с трудом освобождался от мировоззренческих пут цепко держал живого. Те поиски новой социаль­ной опоры, каким предается Томас Манн после первой мировой войны, робки и не последовательны. На историю он попрежнему смотрит, как на борьбу ре­гресса и прогресса; попрежнему в центре общественного развития он ставит изоли­рованного от социальных связей человека, рядом с которым неиссякаемый и враждебный ему поток жизни, Правда,он уже не воспринимает общество, как траги­ческое равновесие сил добра и зла, в его мировоззрение входит новое качество - вера в конечное торжество человечности, в человека преодолеть темные Манн, - то тяж­богоподобия справедливость. вообще Нетрудно за­истории не­сет на себе отпечаток декадентской тео­рии «вечного возвращения», «круговорота истории», смягченной и очищенной от ци­нического скепоиса; также, что То­мас в менее его следующее, крупнейшее за «Вол­шебной горой» произведение «Иосиф» бы­ло написано как антифашистский роман. Уже в период Веймара Томас Манн на­чал осознавать, что фашизм стремится уничтожить культуру и насадить варвар­ство, Выступая против фашизма, писатель стремился доказать, что победа фашизма немыслима, Для Томаса Манна борьба с фашизмом это одно из проявлений извеч­ной борьбы прогресса с реакцией, из ко­торой человечность выходит победитель­ницей. Для подтверждения своего тезиса Томас Манн обращается к истории Иосифа Прекрасного, в точности сохраняя в сюже­те романа все перипетии библейского ми­фа. В первой книге Бытия, в рассказе судьбах людей, так сказать, «посленоевско­го» общества, есть любопытнаяособенность: он, этот рассказ, состоит из ряда повто­рений, Историю Авраама повторяет в де­талях, но в новой обстановке Исаак, ис­торию Исаакав меньшей мере Иаков и, наконец, любовную историю Иакова пов­торяет его сын Иосиф. Эта повторяемость «колен человеческих» дает повод Томасу Манну рассматривать в своем романе ис­торию человечества, как повторение пере­житого и совершившегося, как «перемен­ное постоянство», в котором общество мед­ленно, но неуклонно гуманизируется втяж­кой борьбе с историческим злом. Герой романа Иосиф Прекрасный - идеальный герой, воплощает в себе чело­вечность, его судьба символизирует судь­бу человечества. Злоключения Иосифа - вражда с братьями, плен и рабство бес­исильны сломить благородство его лично­сти. Гуманность, олицетворенная в Иоси­фе, выходит победительницей из всех ис­пытаний. Так современное человечество победит зло фашизма, ибо гуманность бес­смертна, зло - преходяще. Этот главный тезис романа Томас Манн подкрепляет свособразной аргументацией: человечество критики, литератур братских республик, еще на заре своего бытия верило, что его

Телефоны: секретариат­К 4-60-02 , отделы издательство -- К 4-64-61 , бухгалтерия - К 4-76-02 . 

искусств, информации - К 4-26-04

Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича, 7.

511532.

Зак.

1321.