Виктор МАРЕЦКИЙ СТИХИ А. БЕЛЕВИЧА Антон Белевич принадлежит к младшему поколению белорусских поэтов, Его поэтический голос окреп в годы Великой Отечественной войны, Он не всегда еще звучит достаточно уверенно и твердо, но в нем уже явственно слышны самостоятельные ноты. Поэт черпает вдохновение из тех же живых источников, которые вспоили прекрасную поэзию его старших братьев по перу … Янки Купалы и Якуба Коласа --- из чистой, неиссякаемой народной песни, Отсюда певучесть стиха Белевича, теплая лиричность его поэтического повествования, искренность, взволнованность слова. Огонь, который несла в руках Маланья, не погас, он зажег сердца людей: «И все село ведет Маланья Корчик за собой». Вместе со всем селом уходит в Медынский бор осиротевший Афанас. Бойцам-партизанам посвятил Белевич цикл стихов «Я из Дубровки», «Разведчик», «Метитель из Дубравы», «Конники», «У батьки Миная», «Гими бойцу», «В партизанском краю», В этих стихах - нежная любовь к родиому краю, к родному полю, к родному человеку. Верой в победу проникнуты стихи Антона Белезича, написанные в страдную пору жестоких боев: Я знаю, Я перю - Вернусь я, Как телько весенние гуси Напьются из наших озер. И потому так волнуют стихи его, в которых отражена уже радость первых побед: «Ты в думах и во сне», «На Полесьи город есть такой…» К сожалению, радость первого знакомства с поэтом омрачена небрежным переводом (переводы Д. Осина, Бор, Иринина, В. Звягинцевой). Начать хотя бы с того, что Стихи Антона Белевича, включенные в вышедший на русском языке сборник «Человек из дубравы», относятся пренмущественно к 1942 и 1913 годам; вполне естественно, тема их -- борьба белоруссов за свободу и независимость, страдания белорусского народа под игом немецко-фашиетских захватчиков, Тема эта получила уже многообразное и яркое воплощение в белорусской поэзии. Но Антон Белевич сумел подойти к ней по-своему, и это особенно сказалось в поэме «Мой голубь», открывающей сборник и занимающей почти половину книги. Герой поэмы лесник Афанас Корчик - не боец, не отважный партизан, Афанас Корчик покидает свою деревню, чтобы искать корову и теленка, которых у него увели. Корчик вначале думал, что война «пройдет стороною». Но когда он вышел на широкие дороги и в дремучие леса, он увидел, как зол и жесток враг. Афанас Корчик очутился в красноармейском штабе; он еще не понимал, какие принес ценные сведения о враге. Он не сознавал своего места в борьбе и тогда, когда вел советских бойцов по ему одному ведомым потаенным тропам, Он стал сознательным бойцом только тогда, когда вернулся к своей хате, увидел пепелище, а перед пепслищем «на черной спаленной сосне», свою жену Маланью: ее каонили за то, что она не сказала, где находится ее муж. Маланью немцы повели к штабу и там придумали ей испытание: если она донесет до хаты зажженную свечу, ее помилуют. С большой силой написаны строки о том, как женщина шла по деревне с зажженной свечой, и люди молились, чтобы ветер утих и огонек не погас, Но когда она донесла горящую свечу, «три пули догнали Маланью, упала она, поползла, и кровь огонек залила», Потом ее, еще живую, палачи повесили на сосне. нижка называется «Человек из Дубравы», в то время как в тексте все время говорится «Дуброва». В поэме мы читаем: «воротился он в дом», «еще ни разу лесники такой не видели разбой», «дай ноги, бог», «шепчет сам с собой», «смахнув не раз слезинки с глаз», «липы у старых ворот стоят, не шелохнут»… В стихах - «парень полесский пытает» (спрашивает), «отдавая просторам он созрелым», «родимое подворье», «Я глажу бархат на крыле», «враг мой в племени таком родился», Этот список можно было бы продолжить. Ограничимся лишь эще одним примером: «Кукушки песнь теплом родимым, как встарь, коснулась мне ушей». Антон Белевич. «Человек из Дубравы». Поэма и стихи, Гослитиздат. М. 1945 г. стр. 87.
и. сергИевский Книга и юности Лермонтова о детстве догадок, без которых биография поэта, особенно в ранние годы его жизни, едва ли не сводится к незначительному перечню фактов, преимущественно внешнего порядка. Но материал этот, разумеется, должен быть не только продемонстрирован. Мало очертить круг возможных впечатлений и встреч молодого Лермонтова. Надо еще поКакое место займет в литературе о Лермонтове фундаментальная биография поэта, задуманная Н. Бродским, - положительно ответить на этот вопрос можно будет лишь тогда, когда она будет завершена автором. Пока его замысел осуществлен лишь частично: в пяти главах первого тома, посвященных детским годам Лермонтова, его
пребыванию в Московском университетском благородном панононе, наконец, поре его студенчества, т. е. становлению творчеказать то значение, которое могли иметь они для формирования общего строя его мыслей и чувствований. Эта вторая полоской личности. вина задачи, стэявшей перед исследователем, разрешена Н. Бродским не так полно, его работу. Демонстрируемый Бродским материал не самодовлеет в книге; он весь располагается вокруг основного положения: «единство тем, вопросов, идейных исканий у Лермонтова и его современников проявлялось постоянно». Замечательные разыскания Н. Бродского о Лермонтове, как главе кружка университетской молодежи, в котором «обсуждались те же темы, что и на «и собраниях у Вадима Пассека или Огарева, на квартире Станкевича»,--разыскания, позволяющие сделать важнейший вывод о том, что «Лермонтов-студент жил одними дума ми с Герценом, Станкевнчем, Белинским, Огаревым», и дальше - что «Лермонтов, будучи студентом, стал подлинным поэтом этого поколения», - эти разыскания являются настоящим литературным открытием. мерами. Отдельные формулировки в работе H. Бродского грешат чрезмерной прямолинейностью. Одиннадцатилетний Лермонтов, подобно тринадцатилетнему Герцену, «мало понимая или очень смутно, в чем дело, тревожно задумался над событиями 1825 года», - это весьма вероятно, но не «бесспорно», как и то, что пантеистическая концепция, развивавшаяся известным руссним натурфилософом Павловым, «была продумана поэтом и образно передана в его ранних стихах», что лекции названного ученого «пришлись по душе» юному поэту вызвали новый круг размышлений о вселенной, о бесконечности». Эти суждения выиграли бы, если бы они были более конкретизированы, подтверждены живыми приУдалось ли Н. Бродскому создать цельный, исторически правдивый, глубоко продуманный и свободный от схематизма образ поэта? В конечном счете ведь именно такова задача биографа любого культурного деятеля прошлого. Окончательное суждение по этому вопросу, в большей степени, чем по любому другому из вопросов, можно будет вынести лишь тогда, когда книга будет завершена. Одна опасность подстерегает исследователя, о ней можно говорить уже сейчас, как об очень серьезной. Все, что говорит он о Лермонтове, как натуре действенной и властной, всем существом своим враждебной насилию и произволу, верно, конечно. Но не слишком ли мельчит исследователь эти душевные качества поэта, вспоминая о них там, где, право, это вовсе не обязательно? Такой уклон у Н. Бродского есть. Известно, что после разгрома Московского университетского благородного пансиона, учиненного в 1830 году, лишившего это привилегированное учебное заведение всех его преимуществ, многие наиболее культурные дворянские семьи позабирали оттуда своих питомцев. числе последних оказался и Лермонтов. Но вряд ли есть основания говорить об этом эпизоде, как о «первой демонстрации поэта против царского самодержавия, раннем намеке на предстоящие схватки с самовластьем, своеобразной форме протеста против насилия…» и т. д. Это именно тот случай, когда «высокий слог» приобретает почти фальшетное звучание. В Книга Н. Бродского не исчерпывает «лермонтовскую тему», Нашим потомкам образ Лермонтова раскроется, быть может, полнее, чем нам. Но все же работа Н. Бродского принадлежит к числу наиболее значительных явлений советского литературоведения Последних лет. Должно пожелать исследователю успешного завершения его фундаментального замысла. «АМПАБЕРД»
Иллюстрация художника В. Доброклонского к книге Геннадня Фиша «Дальний поиск» - рассказ о разведчиках, выходящей в «Военной библиотеке школьника» (Детгиз). Ян. РЫКАЧЕВ РОМАН О НАРОДНОМ РЕРОР постигать, что необоримую силу сообщает им не оружие, не «огненный бой», не безза ветная отвага и даже не направляющий ра зум их атамана, а чувство нерасторжимой связи с тем безмерно-могучим единством, что они оставили по ту сторону Камня: с Русью, с родным народом. Да, высокая, самая высокая, общенародная цель ведет их сквозь строй несметных врагов и сообщает непобедимость их оружию… новые пласты его богатой натуры, Сложными и трудными путями приходит он, человек великих дерзаний, лелеющий мечту о «казацком царстве» в новых, нетронутых просторах куда не достигает десница МосПо всей вольнице, по всем ватагам, чьи бы онн ни были, об явили: - Батька судил: не замай. - Я сам себе батька, - ответил атаман Решето. -Мой суд и мой рассуд». Атаман Решето напал на московские суда. Ермак не стал мешать ему: «на воде казаки не мешались в казачьи дела», Он дал приказ своим людям изрубить и зажечь шалаши в стане Решета, А когда тот неистово ругаясь, ринулся на помощь своим, люди Ермака скрутили ему руки и привели к атаману. «- Ин по твоему,- проговорил Решето и выругался. - Переведались -- будя. - Еще не по моему. Ермак подошел к нему. - Еще будет по моему… Он выхватил саблю помедлил, глядя на его задергавшиеся плечи и в выкатившиеся глаза, потом замахнулся. Так он брал в руки гулевую Волгу». А потом Москва решила раз навсегда пресечь волжский разбой: Грозный с полнойотчетливостью сознавал значение этого великого водного пути для Московского государства. А Ермака в это время звали Строгановы, эти некоронованные цари русского северо-востока, Им нужен был могучий атаман для дальнейшей торговой колонизации, уже перемахнувшей частично через Камень, через Урал и повстречавшийся там с враждебным Москве ханом Кучумом. По видимости, Ермак, тонкий дипломат и политик, согласился служить Строгановым, но автор показывает, как глубоко понял он сущность Строгановых, для которых личная корысть была бесконечно важнее государственного интереса, Пет, он использует их оружие, их припасы, но не прольет и капли казацкой крови, чтобы приумножить несметные богатства этих жестоких стяжатеВ романе показано, как постепенно растворяется, блекнет в сознании казакови квы-вседержительницы, к осознанию свэего иного исторического назначения. Но раз осознав, он уже идет к этой высокой цели прямиком, без отклонений, без колебаний, жестоко подавляя всякое сопротивление и ропот. Каким-то внутренним неблагополучием и хмурым недовольством отмечены для Ермака годы, когда он со своей ватагой «гулял» на Волге, разбивая купеческие суда. Это не было просто разбоем, нет: то была форма социального протеста самой обездоленной и угнетенной части казачества, И уже здесь автор тонким штрихом отметил крепнущий государственный разум Ермака. «Низкие пузатые насады спускались сверху, с ними палубный бот. Везли в Астрахань припас, снаряд, жалованье, Ермак слушал доглядчиков, загодя повещавших вольницу, потом долго смотрел на Волгу, шапку сбив на затылок, Решил вдруг: - Этих пропустить. Не замай. прежде всего в созлании их вождямечта о «казацком царстве», как начинают они
Достоинства вышедшей книги неоспориросовестность, проявленная неследователем в разрешении поставленных им перед собою задач. Разработка биографии Лермонтова осложнена целым рядом своих, особых трудностей. Одна из них заключается в том, что жизнь поэта, особенно в период его детства, отрочества и юности, крайне слабо документирована. Именно этим и об ясняется отчасти то обстоятельство, что путь поэта часто рассматривался как путь индивидуалиста-одиночки, замкнутого в кругу своих личных переживаний, оторванного от широкого идейного движения своего времени, Чтобы отойти от этого явно порочного представления, исследователь должен был разорвать тесный круг прямых свидетельских показаний, преодолеть фетишизм документа, отвлечься от фиксации данного и обратиться к анализу возможного и вероятного. Именно в этом направлении развертывается работа Н. Бродского, Лермонтов был современником напряженной, богатой реальным историческим содержанием эпохи. Годы, непосредственно следующие за подавлением восстания 1825 года, были временем жесточайшей политической реакции, но никак не временем интеллектуального упадка или застоя. Именно в эти годы завязываются первоначальные узлы острейших идеологических конфликтов последующего десятилетия. Московский университетский благородный пансион, где учился поэт, был не только хорошим учебным заведением, но и играл роль выдающегося культурного центра страны, а также одного из очагов философского и политического вольномыслия. Именно здесь зарождалось и созревало русское любомудрие - идейное движение передовой дворянской молодежи тех лет. В Московском университете Лермонтов учился почти одновременно с Белинским и одновременно с Герценом. Было бы совершенно противоестественно предположить, что та среда, в окружении которой протекали детокие, отроческие и юношеские годы поэта, не оказала никакого воздействия на его жизненный и творческий рост. Допускать такую возможность значит совершенно изолировать Лермонтова от условий времени и пространства. т. е. в корне подорвать возможность исторического истолкования его творческого сознания. В то же время мы уже говорили, что материал, который прямо и непосредственно характеризовал бы связи Лермонтова с окружавшей его средой, крайне ограничен. Н. Бродский поступает вполне правильно, широко используя материал косвенный: исторический, литературный, бытовой. Правда, широкое использование материала такого рода сообщает работе отпечаток большой громоздкости, тяжеловесности, книге, представляющей собою биографию Лермонтова, читатель минует один десяток страниц за другим, ни разу не встречая даже имени поэта. Зато пространно излагаются учебные программы и планы Московского университетского благородного пансиона, подробно характеризуется профессура, описывается пансконская рукописная литература. Но это - тот воздух, которым дышал юноша-Лермонтов, И только обраВ щение к этому косвенному материалу открывает широкое поле для тех исторических аналогий и параллелей, домыслов и H. Л. Бродский. М. Ю. Лермонтов. Том 1. 1814 -1882. Гослитиздат. М. 1045. Стр. 348. Тир. 20000. Цена 7 руб.
Роман В. Сафонова «Дорога на простор» повествует об историческом расширении русского государства на восток, в сторону безмерных просторов Сибири, о знаменитом походе Ермака. Ермак принадлежит к той могучей чреде русских исторических деятелей, которые вышли из самых глубин народа, Ермак выдвинулся впервые как исторический деятель и военачальник в громадных, пустынных сибирских просторах, куда он явился к концу царствования Грозного во главе нескольких сот казаков; свои легендарные подвиги он совершал в страшнойпо тем временамотдаленности от населенных русских мест и, тем более, от центра государства, Надо ли дивиться что история сохранила о нем свидетельства столь скудные, что для русской историографии он всегда представлял собой скорее некую герояческую категорию, чем живую личность, Именно эта крайняя скудость сведений, почти не пополнявшихся в течение столетий, и привела к томуу что образ Ермака--в отличие от образа Разина и особенно, Пугачева, - как бы застыл в неподвижности с той самой поры как он впервые предстал народу в своем единственном, общем качестве «покорителя Сибири». ственно-исторической литературе. нельзя указать ни одного сколько-нибудь значительного произведения, дa и самое число их невелико. Но была и еще одна немаловажная причина, определившая в сочетании со скудостью материала-- невозможность подлинно-художественного воссоздания личности Ермака, Это-общераспространенный ложный взгляд на самое событие, как на случайный подвиг нескольких сот казаковотщепенцев, движимых исключительно стремлением замолить свои «грехи» перед московским государем, либо уйти подальше от его карающей десницы, При таком узком и, следовательно, ложном взгляде, ниспровергнутом марксистской историографией, все красноречие этого подвига, будто Не посчастливилось Ермаку и в художеЗдесь бы случайно совпавшего с процессом естественного территориального расширения русской государственности, сводилось лишь к беззаветной смелости полуразбойной ватаги, якобы «не ведавшей, что творит». Надо ли говорить, как обеднял подобный взгляд значение сибирского похода Ермака, его народно-исторический смысл! Подобная же участь постигла в старой историографии и «малых» преемников Ермака: Дежнева, Стадухина, Пояркова, Хабаа рова, Атласова и других замечательных открывателей, самое множество которых, казалось бы, свидетельствовало именно о наличии не только государственного, но в первую очередь, народного движения. B. Сафонов сделал первую в нашей листоятельства великого сибирского похода тературе серьезную попытку воссоздать оби образы его участников. В той малой мере, в какой исторические источники могли сообщить достоверность образу Ермака, они использованы автором несомненным уменьполностью и притом с ем и художественным тактом, Автор домыслил малейшие намеки, имеющиеся в материале, и нашел для них надлежащее место: очи образуют, так сказать, костяк, контур образа. Автору грозила немалая опасность: не умеряемый твердо свободный ход воображения мог привести его к утрате меры, к художественному произволу, к излишней суб ективности трактовки. Но нет: самый лаконизм образа свидетельствует о том, что автор благополучно избег этой опасности. Сумрачный, молчаливый, жесткий человек, хранящий свои заветные чувства и думы в недоступной глубине души; отрешенный от грубой корысти от мелких побуждений, от низких страстей; разум сильный, вобравший в себя многовековой опыт народно-исжизни; ярый народолюбец, враждебный царю но отдающий себе отчет в великой исторической миссии московской государственности, и потому сопрягающий с ней свои усилия; беспощадный к врагам своего дела, требовательный к подчиненным, гибкий политик, бесстрашный воин; народный избранник, в сознании своей силы постигающий свою избранность - таков Ермак в романе В. Сафонова. Ермак отнюдь не дан «готовым», начисто вылепленным с первых же страниц романа. Он формируется и растет от главы к главе, как бы на глазах читателя, в движении реальных исторических обстоятельств, сплетения и повороты которых вскрывают все Сафонов. «Дорога на простор». Изд-во «Советский инсатель». М. 1945.
ми: пришла пора Москве принять под свой скипетр новые земли, ждущие пахаря и устроения, Дорога на простор открыта… По Тавде плыла еще волжская казачья ватага, а на сушу встало русское войско, несущее в полудикий простор начала иной государственности, Эта государственность воплощена теперь в образе Ермака. Он покровительствует обездоленному люду и тем привлекает его на свою сторону, нещадно преследует и бьет своего главного врага, хана Кучума, ставит укрепленные городки, содействует торговле сибирских и бухарских купцов с Москвой, И когда он, наконец, видит, что и силы, и разума его уже недостанет, чтобы об ять представшую ему историческую задачу, - он шлет в Москву посольство, снабдив его грамотой и дараТаков внутренний путь Ермака, такова его историческая личность, воссозданная художником, Мы передали только основную линию авторского повествования, Роман В. Сафонова многосложен и богат сюжетными ответвлениями, жанровыми пейзажами… Нельзя сказать что все эпизоды, слагающие обширную ткань романа, одинаково удались автору но ни одна частная неудача не искажает сколько-нибудь приметно образа всей вещи, которой нельзя отказать ни в художественной цельности, ни в значительности, ни в тематическом новаторстве, впервые открывшем для нашей художественно - исторической литературы нетронутое богатство одного из важнейших событий русской истории. Образы некоторых сподвижников Ермака очерчены недостаточно внятно, и сриентиром для читателя иной раз служит кличка или имя; но зато и роль им уделена в романе не большая и не решающая; эту небрежность пера легко исправить для следующего издания. Но образ Ермака, несущий на себе главную идейную и сюжетную нагрузку романа, вылеплен смело и уверенно, без обхода трудностей. Столь же удался автору и образ Ивана Кольцо, жизнелюба, гуляки и хитреца, с большими страстями и широкой, благородной душой, с затаенным умом и природной смекалкой, щедро раскрывшимися вдруг перед лицом Грозного, в Москве, в сложном носольском деле, проницательно доверенном ему Ермаком, Убедительны, в общем, и трудный для постижения образ Грозного, и второстепенные фигуры из состава сибирского посольства, и пейзажи Москвы, и вся обстановка приема посольства в царском дворце, и типы дьяков и бояр. Язык романа выразителен, но нередко слова вдруг «отказывают» автору: «Гора вздувалась глинянымн склонами за отвесными рвами, за сумрачным ущельем, где катилась Сибирка. Ключи били на дне ущелья; вода сочилась под сорокасаженным срезом, которым обрывалась к Иртышу. Но только жесткий кустарник щетинился во впадинах, да местами по крутизне тянулись рыжеватые полосы, похожие на ржавчину или на запекшуюся кровь». За этими словами пейзаж просто не виден. Встречаются также и стилевые срывы, чуждые всей тональности текста: «На просторе не рождалось эхо, жилец тесноты», «Поразительная вещь» и т. д. Подобным стилевым срывом, на наш взгляд, является и вся глава «Путь птицы», переносящая читателя в Бухару, которая претендовала в ту пору на Кучумово царство, Глава эта, при всех своих частных достоинствах, написана тем отработанным, «восточным», сказочным стилем, который не позволяет увидеть за традиционной словесной вязью живую историческую действительность средне-азиатского востока. Но, повторяем, все эти недочеты, иной, раз немалые, в восприятии читателя как бы скрадываются, смываются большим текстовым потоком романа, обилием отлично написанных эпизодов, Автор справился с поставленной себе трудной художественной задачей. До сих пор В. Сафонов был известен читателю как автор талантливых и компетентных кннг, ласти литературы художественно-исторической -- обещающая удача. относящихся к жанру научно-художественной литературы: «Власть над землей», «Гумбольдт» и др. Его первый дебют в обподавленности к активности выражен в одной фразе: «Да-а, а жить-то надо!» А затем идут вперемежку красоты, почерпнутые из «Литературных лриложений» к «Ниве»: «Лучисто играли крупные голубые звезды» и отчетно-протокольное - «приступил к утеплению бани». В рассказе Паустовского героиня колеблется, прежде чем войти в дом, где находится любимый ею человек. «Самойловачитателю поднялась на крыльцо, села на скамейку и прижалась лбом к деревянным перилам. Так она просидела несколько минут, потом порывисто встала и постучала в дверь». Нет, не прижималась Самойлова к перилам, их нет уже, они стерты начисто тысячами лбов других литературных героев. Это жест, в котором не осталось ничего живого, искреннего - один только наигрыш. Герой Сергея Юрина борется не на жизнь, а на смерть с немцем. Борьба длинна и упорна. Силы обоих противников на исходе. 1 это мгновение, «сам того не замечая, Андрей запел. Это была песня без слов, просто знакомый мотив, но вместе с песней выливалось то, что переполняло его сердце». И нам представляется, что пел Андрей в совсем неподходящей обстановке только ради большей «поэтичности». Откуда же эта литературщина, эта пустая и претенциозная условность? Шаблонлесторстмощенные знитет ное видение мира, широта наблюдений и выводов. луч-увидеть луч-Автоматизм мышления, ремесленное отношение к теме, к слову, к сюжету наиболее распространены в малых драматургических и прозаических жанрах. А между тем именно здесь эти дурные свойства особенно ощутимы. Рассказ требует концентрации выразительных средств, максимального внутреннего напряжения, строгого отбора элементов повествования. В этом насыщенном растворе тотчас же становятся заметны пустые и мнимые ме ста, трафареты и «заменители», Злободневность темы, претензия на проблемность с особенной резкостью обнажают отсутствие художественного содержания в рассказах, подобных тем, о которых здесь идет речь. В одном из писем А.П. Чехов подчеркивал важность для художника «правильной постановки вопроса». Сравнивая художника
A. АРШАРУНИ ка. Кёр-Оглы - храбрый воин, пламенный патриот, мужественный защитник интересов народа, верный друг. Веками живет образ Кёр-Оглы в устном творчестве азербайджанцев. Легенды и сказы о Кёр-Оглы стали достоянием многих народов Ближнего ВостоАрмянские ашуги, начиная с XVII века, пели о Кёр-Оглы. Эта традиция живет и теперь: уже в годы Отечественной войны вышел внушительный том песенных легенд Кёр-Оглы на армянском языке. В XIX веке видные армянские писатели, в том числе Рафаил Патканян и Хазарос литературно обрабатывали мотивы эпических сказаний о Кёр-Оглы, Ашот Граши написал о Кёр-Оглы пьесу в излюбленной им форме народных песен. Это первая льеса Ашота Граши. Ее герой, азербайджанец. борется с врагами рука об руку со своими единомышленниками-друзьями, армянином Ваграмом, грузином Шота, азербайджанцами Бюнда-Баханом, Исабали и другими. в 9 картчнах (на армянском языке). «Азерпешр». Баку, 1945 г. Ашот Граши, «Ампаберд», Героическая драма с судом, он писал: «Суд обязан правильно вопросы, а решают пусть сяжные». Авторы упомянутых рассказов предпочитают быть присяжными. Вместо того, чтобы изображать живое течение жизни, они подгоняют героев и события к заранее обдуманному концу. Они неизменно «приговаривакт» своих героев к счастью, не позволяя предварительно узнать героя, увидеть трудности пути, им пройденного, ощутить закономерность, необходимость счастливого исхода и понять смысл этой закономерности. Готовые сюжетные стандарты не передают конкретности и сложности живой жизни, Герои - бледные тени, они лишены способности оригинально и глубоко мыслить Речь информационная или претенциозно цветистая. Фабула -- упрощена и бедна до крайности. Рассказ в целом - приблизителен, условен, бесцелен. и А между тем сюжеты, напряженные значительные, окружают рассказчиков. Они существуют и в жизни и в произведениях. Вот в «Людях с чистой совестью» генерал-майор Петро Вершигора, между прочим, рассказывает историю отношений комиссара Руднева и смелого, но бесшабашного комроты Карпенко, Как много в этой вление их развития. Самая трудность роста Карпенко позволяет наилучшим образом его характер и характер старого большевика Руднева, почувствовать смысл борьбы за человека в обстановке партизанского отряда, понять прочность достигнутого в этой борьбе. В повести В. Овечкина «С фронтовым приветом» судьбы отдельных людей даны сжато и конспективно, Но мы ясно видим их внутреннюю значительность, ощущаем драматизм событий, Это происходит оттого, что Овечкин правильно ставит вопрос. Мы не знаем, как устроят свою жизнь друзья-инвалиды безрукий и слепой, как справится 72-летний старик с воспитанием своих внуков, когда и каким образом постигнет заслуженная кара Ваську Прокопчука, «портящего настроение» людям. Но общий ход повествования внушает нам уверенность в том, что все это произойдет обязательно: крепка и нерушима дружба боевых товари-
Жители Закавказья оказывают поддержку Кёр-Оглы и его друзьям. В пьесе раскрывается духовный мир Кёр-Оглы, характер его борьбы, направленной как против местных угнетателей, так и против их иноземных покровителей. И хотя стихи нередко преобладают над драматической тканью, фольклорные мотивы не помешали автору создать реалистический сюжет пьесы. В пьесе есть сквозное действие. Эпизод за эпизодом открывает пред нами исторический смысл борьбы Кёр-Оглы.
Недостаток пьесы в том, что второстепенные персонажи (Яман Эфенди, Зангин Агаян,Эфенди, Хорасан Эфенди, Хафлан Эфенди, Длинный Эфенди), нарисованные автором гротескно, вносят в реалистическую среду диссонанс. Граши назвал свою пьесу героической драмой. Нам кажется, что пред нами скорее - драматическая поэма, и не потому, что Граши особенно удались звучные стихи и песни. которые занимают значительное место в «Ампаберде». Но прежде всего потому, что в этом драматическом произведении очень сильно чувствуется поэт и лишь затем -- драматург. шей, тверд в своей решимости старый дед, чужероден и вреден Прокопчук. Вот почему первые двое идут к победе, последнийк бесславному концу. Ценность человека, его гражданские и моральные качества определяют его судьбу в советском обществе. Герои Овечкина живут полноценной жизнью; их речь метка, умна, это живые люди, мыслящие, мечтающие, настойчивые, изобретательные, люди, в которых коммунистическая партия и советский строй воспитали умение широко и смело думать и решать, приучили понимать свои большие обязанности и большие права. Именно эта одушевленная активность советских людей, моральность их действий и действенность их морали, и ведет повествование. Счастье дается герою по заслугам, когда он завоевывает его в упорной борьбе, доказав свое право на победу. Теперь воины возвращаются в мирные города и села. Их судьбы обогащены новыми коллизиями, сложными и значительными. Каждый из них -- творец благороднейших героических сюжетов, которые нужно правильно увидеть и понять для того, чтобы сделать содержанием литературы. И в новой обстановке, в новых условиях нетерпимы игра в литературу и отношение к важнейшим проблемам современной жизи его -- Сулейман Стальский. Старый поэт изображен не с чонгури в руках, слагающим песни. Он выступает на народном собрании. Обсуждают предложение юноши Магомеда изменить течение реки, чтобы спасти поле от засухи. Речь Сулеймана побеждает сомнения и внушает колхозникам веру в свой возможности
Иллюстрация художника И. Гринштейна к книге Л. Соловьева «Иван Никулинрусский матрос» (Детгиз).
Обложка книги Э. Сетон-Томпсон «Моя жизнь», работа художника Г. Николь-B. ского (Детгиз).
ставить при-
Право на счастливый конец, И. ГРИНБЕРГ трудоспособность, она к нему вернется, Если колхоз, или завод, или жилой дом разрушен, он будет восстановлен. Но ведь в огромном большинстве случаев действительности. Верность, преодолевающая все испытания, возвращение к любимой профессии, восстановление уничтоженного немцами - факты типические, характерные. Разве стали бы рассказы, о которых здесь говорится, более жизненными и волнующими, если бы авторы придумали «остраненные», из ряда вон выходящие концовки? Нет Рассказыот этого му не стали бы лучша, … напротив. Почеже, верно отражая логику самой действительности, они вызывают у читателей чувство недоверия и равнодушия? роз Дело в том, что, строго говоря, рассказы нельзя назвать рассказами, В них нет внутреннего движения, нет преодоления препятствий, нет даже сколько-нибудь определенного удожественного колхозник Федор Иванович, пожив некотовремя в землянке, вышел в поле сеять. ПасточКозии уведомил о том, что Сергей Ласточлепил горшки, пока не зажила рана, а потом проехался на тренерской качалке. Юрин изложил ход схватки между гие ни чик раненым командиром партизан и раненым немцем. Так же примерно поступили и друраскрыли при этом ни душевного облика героев, ни драматизма которую им пришлось выдержать, смысла и значения этой борьбы. Рассказпопросту не обнаружил себя, своих творческих интересов и пристрастий. Впрочем, схемы фабул кое-где приукрашены авторской выдумкой, У Ардаматского лейтенант попадает в свою Кедровку ненароком, не узнав с воздуха это выросшее за годы войны село. Босняцкий и Рахтанов внушают своему герою подозрение в невержены. Паустовский попросту умолчал о причинах размолвки между лейтенантом и певицей. Итак, перед нами - «система недоразумений». Искусственное, но не искусное торможение и запутывание, неузнавание и недоговоренность. В этом нет ни увлекательности, - все равно через два-три абзаца все придет к благополучному концу, - ни тем болег поучительности. Здесь действуют приемы, уместные в водевиле, но нетерпимые в рассказах с претензией на серьезность. Порою авторская инициатива проявляется иначе. У Юрина композитор рассказывает жене о своей схватке с немцем, импровизируя на рояли. Паустовский стремитсявозместить неясность фабулы обилием частностей, искони считавшихся поэтическими, - вереском, дюнами, гиацинтами, монотонно шумящим штормом. Некрасов, выведя своего героя в поле, заставил «весенний ветерок» «теплыми своими пальцами» перебирать бороду сеятеля. Увы, это только автоматически используемые готовые «поэтизМЫ». Но даже и в тех случаях, когда зоркий самостоятельной кодожене в «Конских садах» хорошо описано движение теней вслед за движением солнца. Но это и в малой степени не позволяет нам это и в малой степени не позволяет нам ше понять и почувствовать облик героя и душевную драму, им пережитую. Козин пишет рассказ о человеке, но в решительный, переломный момент уклончиво уходит в описание пейзажа. Точно так же и в других рассказах хуже всего написаны центральные, кризисные сцены. Босняцкий и Рахтанов, изобразив прибытие Никиты Верстина домой, пишут: «Весело было уже большей части груди. Только маленький, настороженный кусочек еще держался возле сердца». Этот «территориаль ный» образ авторы используют и в дальнейшем, уменьшая или увеличивая очерченный «кусочек», в зависимости от обстоятельств, этим самым освобождая себя от необходимости более точных определений. У Василия Некрасова переход героя от Встреча родных после долгой разлуки, возвращение к любимому труду, восстановление разрушенного - это не только «очередные темы», это содержание жизни многих миллионов людей, предмет внимания и забот советской общественности, точка приложения усилий всей страны.
Казалось бы, следует радоваться тому что большая часть рассказов, появившихся за последние месяцы, написана на эти темы, занимающие сердца и умы читателей, Вас. Некрасов пишет о крестьянине, который зазовет», о встрече влюбленных - певицы СамойЛуговского («Поздняя весКозии … о том, как демобилизованный моряк, несмотря на ранение, осуществил свою давнишнюю мечтренером («Конские сады», «Огонек» --эти ту и стал «Огонек» № 31). Вас. возвращении лейтенанта Нилова село № 31), Евг. Босняцкий и И. Рахтанов возвращении к жене, которая взяла в дом не сомбщия со этом сужу нисшем ны», «Огонек» № 34), С. Юрин - о композиторе, который, вернувшись домой, зывает жене о своих фроитовых приключениях («Лесная песня», «Огонек» № Этот перечень не может, разумеется, дать художественном содержакаждый из героев свой личный опыт, свои мечты и накаждый из них нахообстоятельствах, и ему призадачи. Ведь именно
В этом рассказе есть понимание великой силы слова. Рассказы и стихи могут двигать горами, изменять русла рек и души людей. Но для этого они должны быть настоящим искуеством, в них должна быть выражена та ясная и сильная воля созидания, которая наполняет сердца советских людей, возвращающихся к труду и творчеству. Литературная газета № 42 3
представление о нхи рассказов, Наверное, несет в мирную жизнь свои наблюдения и мысли, клонности, Наверное, дится в особых ходится решать особые конкретность, жетов позволяет художнику развитие общественной
неповторимость героев и сюпередать живое жизии. жизненного многообразия нет в рассказах. Авторы, столь неснова и снова повторяют заранее: Начиная читать расесли влюбленные встретятся. Если ра-
схожие меж собой, одну и ту же схему. сказ, вы знаете ищут друг друга, они