H.

ХАРДЖИЕВ

C. ЛИПКИН. К. РАХМАТУЛИН КИРГИЗСКИЕ ПРОЗАИКИ Первые письменные произведения кир­гизской литературы появились только в конце XIX века, Естественно, что ранние беллетристические произведения советских писателей Киргизии, даже такие яркие, как рассказ К. Баяланова «Аджар», носили на себе печать условной поэтики фольклора. B 1932--1933 годах появляются «Каны­бек» К. Джантошева, «Храбрецы» К. Ма­ликова, «Дальний путь» М. Элебаева и другие крупные романы и повести, посвя­щенные прошлому киргизского народа, Про­за постепенно завоевывает страницы жур­налов, приучает киргизского читателя, еще недавнего слушателя народных акынов, вос­принимать роман и повесть, как явление ис­кусства, И киргизский читатель быстро оценил имена трех наиболее значительных прозаиков: Аалы Токомбаева, Тугельбая Сыдыкбекова и Касымалы Баялинова. В повести «Раненое сердце» Аалы Током­баев рисует историю одной многострадаль­ной киргизской семьи «турфанчи»: так на­зывались участники восстания 1916 года, вы­нужденные бежать в ближанший китанский город Турфан, Беглецы погибали от голода и бездорожья горных высот, и только не­многим удалось вернуться на родину. Это памятное для киргизского народа со­бытие, участником которого был сам автор, правдиво изображено в повести. Особенно хороши описания буранов, горных тропинок, занесенных снегом юрт, в которых сидят, как живые, скрестив ноги, трупы окоченев­щих людей. Читателю, воспитанному на реалистичес­кой манере русского и западноевропейско­го повествования, стиль А. Токомбаева ло­кажется необычным. Однако, вчитываясь в повесть, читатель почувствует несомненное влияние русской романтической прозы XIX столетия, Идя от поэтики народного твор­чества, А. Токомбаев сумел создать нечто новое, оригинальное, Поэтому даже такие рассказы, как написанные по сказочным мотивам «Даат» или «Ответ мудреца», ис­полнены художественной самобытности, глубовой народной мудрости, Все эти до­стоинства токомбаевской прозы наиболее полно отражены в повести «Тайна одного напева». Особенно удался автору образ старого певца, ставшего в юные годы ра­бом, Несмотря на романтически приподня­тый стиль, в «Тайне одного напева» перед читателем проходят реальные картины бы­та дореволюционного анла. мозга костей» реалист, как Тугельбай Сы­дыкбеков, Его первый роман «Кен-Су» - отражение великих событий, связанных с коллективизацией. Становлению колхозного строя посвящен и второй его роман «Те­мио». чстая Садыкбекова, мы знакомимея ми шовальнми Рядом с романтиком А. Токомбаевым в киргизской литературе работает такой «до ко схваченные детали, своеобразие борьбы нового со старым, например, комсомольцы, зачинщики всяких преобразований, но уча­ствующие в религиозно-родовых сходках, заставляют читателя следить с неослабева­ющим интересом за развитием сюжетных линий этих романов. лукавые, добродушные люди сразу прив­лекают наше внимание. Мы понимаем, что они, несмотря на патриархальность их взаи­моотношений, … новые люди, каких не могло быть в дореволюционном аиле, Мет­позволяют нам утверждать, что новый бы­товой роман Т. Сыдыкбекова - значитель­ное явление киргизской литературы, Роман интересен не только широтой охваченного материала (действие происходит в Кирги­зии в дни Отечественной войны), не только точной зарисовкой среды, обычаев, но и настойчивым желанием автора развить на­Недавно Т. Сыдыкбеков закончил пер­вую книгу романа «Люди наших дней», Уже те главы, которые опубликованы в печати, меченные им в предыдущих романах харак­теры людей советской эпохи. Жизнь кожхозников в дни войны, герон­ческий труд, неугасимая жизнерадостность, природная склонность к шутке, чувство трудового товарищества, уважение к чело­веческому достоинству, к опыту старших, к пытливым порывам молодости, чистая и сильная любовь к родине - все это изоб­ражено автором с несомненным проникно­вением в переживания героев, с теплым со­чувствием к их человеческим судьбам. Автора следует упрекнуть в некоторой илличности тона, в перегруженности мел­кими, зачастую ненужными бытовыми под­робностями, а в особенности - в недоста­точно строгой композиции, Роман разросся за счет излишних деталей, он способен по­рою утомить читателя медлительностью развертывания описаний и психологических характеристик второстепенных событий и персонажей, Некоторые характеры нарисо­ваны очень скупыми линиями и наделены весьма упрощенным внутренним содержа­нием, Эти недостатки во многом искупают­ся удачными образами Чаргына, Акмана, шаловливой Гульнар, старухи Камки. Вы­разителен язык романа, в особенности в ди­алоге, отмеченном сердечным юмором, пе­ресыпанном шутками, поговорками, Неко­торые сцены (гуляние на берегу озера, про­воды на фронг) запечатлеваются в памяти благодаря своей живости и реалистическо­му освещению. Новый роман Т. Сыдыкбекова - яркое свидетельство роста всей киргизской лите­ратуры в целом, прошедшей за двадцать лет своего бытия знаменательный путь от безыскусственной песни к монументальным формам романа. В Киргизии, как и во многих братских республиках, начинается расцвет прозаиче­ского жанра, Помимо романа Т. Сыдыкбе­кова, появились интересная повесть Касы­малы Баялинова «Счастье» рассказы Т. Са­манчина, А. Убукеева и других беллетрис­тов. Первый рассказ К. Баялинова «Аджар», о котором мы уже упоминали, чрезвычайно популярен в Киргизни. Он был переведен в 1930 году на русский язык, а с русского - на французский и немецкий, После долгого молчания К. Баялинов написал повесть «Счастье», новую по теме. Бывший ин­структор райкома партии молодой воин Джапар возвращается после тяжелого ране­ния в родной аил, становится директором школы, руководителем агитколлектива, Ки­пучая деятельность увлекает его, заставля­ет забыть о своем физическом недостатке. Джапар убеждается, что он - необходимое звено в общей созидательной работе стра­ны, и вместе с этим крепнущим убеждением приходит к нему большое личное счастье. K. Баялинов острее многих киргизских писателей ощущает воспитательное значе­ние литературы. Его повесть написана про­сто, искренно, сюжет ее развивается есте­ственно, Но дидактические намерения ав­тора, к сожалению, слишком ясны для чи­тателя, слишком «положительны» его ге­рои, Эта односторонность не помешает ю­вести стать одной из самых читаемых, осо­бенно в среде молодежи, для которой, в сущности, она предназначена. Рассказ Т. Саманчина «Невеста, вызвал многочисленные читательские отклики. Вот сго солержание: шофер полюбия левушку, Та отвечает ему взаимностью, но стыдится и наиболее полно отражает определенное направление в киргизской литературе, Это направление характерно отрицанием быто­вого романа, борьбой с этнографичностью. Однако Т. Саманчин, при всех своих бла гих намерениях, написал рассказ, хотя и острый по теме, но сухой, лишенный красок, часто сбивающийся на конспект. бронми, в водителе которой узнает любимую де­вушку. Она, ради любви к нему, одной из первых среди киргизок решила стать шо­фером…, Рассказ ценен прежде всего потому, что По иному пути пошел А Убукеев, Его рассказ «Отец» насыщен бытовыми подроб­ностями, но автор мастерски проник в пси­хологию мальчика, от лица которого ведет­ся рассказ. В киргизской прозе мы наблюдаем общие недостатки -- схематичность в изображе­нии персонажей, слабую композицию, пере­грузку второстепенным матерналом. Эти недостатки приходится отнести за счет мо­лодости киргизской литературы, впервые берущейся за разрещение больших обще­ственно-нравственных задач. Киргиоские писатели неплохо знают жизнь своего на­рода, на этого мало, нужно уметь ви­деть жизнь опытным писательским глазом, нужна политическая зрелость, нужна высо­кая культура, Как помогло бы киргизской литературе кропотливсе, точное, творчески­восприимчивое, а не поверхностное изучение художественных приемов русской классиче­ской литературы! У киргизской литературы есть великая и общая для всей советской литературы задача … раскрыть духовный мир, духовную мощь советского человека­победителя, человека Сталинской эпохи. Учась у русской литературы, киргизские писатели разрешат эту задачу.

Rоламиp

КнижнаяКа

-

К 60-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ

Творчество Велемыра Хлебникова до настоящего времени мало известно народам СССР. До сих пор еще существует мнение, что Хлебников «непонятен», что он «поэт для поэтов», Этим совершенно неправиль­ным представлением о Хлебникове читате_ ли в значительной мере обязаны издателям, исказившим тексты почти всех его вещей, и историкам литературы, создавшим ему лож­ную репутацию, Историческое ясновидение Хлебникова, его живое ощущение всей ты­сячелетней жизни русского народа ограж­дено от читателей не вполне вразумитель­ным термином «архаист». С большим осно­ванием можно было бы назвать Хлебникова «анахронистом», так как в своей поэтической системе он сломал «заставы во времени», свободно переплетая прошлое с настоящим и с будущим, Чтэ касается псевдокомпли… ментарной клички «поэт для поэтов», то она совершенно не соответствует творчест­ву Хлебникова, которое сильно именно прямотой обращения к миру. В статье «Закон поколений» (1914) Хлеб­ников писал о том, что Тютчеву «присуща высокая вера в высокие судьбы Россин». Эту характеристику можно применить к самому Хлебникову, Россия и ее историче­ские судьбы, борьба русского народа за свою самостоятельность -- главнейшая те. ма эпической поэзии Хлебникова, проходя… щая во всем его творчестве. Хлебников ве… рил в неисчерпаемую нравственную силу своего народа, гордился его прошлым и предсказывал ему великую историческую будущность. Враг лозунга «искусство для искусства». Хлебников писал в 1912 г.: «Одна из тайн творчества - видеть перед собой тот на­род, для которого пишешь, и находить сло. вам место на осях жизни этого народа». Пессимистической «камерной» лирике де­кадентов и модернистов с ее рафинирован… ными западноевропейскими традициями Хлебников противопоставил русскую народ… ную поэзию, утверждающую радость жиз­ни, В отличие от модернистов, не сумевших разомкнуть тесный эстетический круг, Хлебникову - благодаря его «поэтическому демократизму», никогда не прерывавшейся связи с народным эпосом, сказкой, песней, удалось впоследствии создать свои замеча­тельные поэмы, рассчитанные на широкий социальный резонанс («Ладомир», «Ночь в Уже в ранних своих поэмах («Крымское» уравльйМаркиза Дэзес» и др.) Хлеб­ников выступил, как крупнейший реформа… Каноннчным формам т Хлебни живого разговорного слоза». Вольный раз­поэзин (раешнику и былине) и к разговор­ному стиху комедии и басни (Крылов, Гри­боедов), Установка на говорной стих при­вела Хлебникова к разработке новых типов рифм - омонимических, составных, консо… нансов и др. Таким образом, Хлебников предваряет пути пюэтического развития Ма­окопе», «Ночь перед Советами», поле» и др.). яковского, создавшего систему тонического стиха. Маяковский и называл Хлебникова своим «поэтическим учителем». Вместе с тем Хлебников, более, чем все другие русские поэты ХХ века, связан с культурой классического стиха. Быть мо­жет, никто из поэтов, писавших после Пуш­кина, не дал таких великолепных ямбов, как Хлебников. О генетической связи своего стиха с пушкинским Хлебников говорит в поэме «Олег Трупов» (1916): Как голубь, если налетается, Вдруг упадает в синий таз, Я рерю, Пушкина скитается Его душа в чудесный час, И вдруг, упав на эти строки, Виет над пропастью намеки, Платком столетия пестра, Пост­моей душе сестра. На прозу Хлебникова громадное воздей­ствие оказал Гоголь. Тяготение к гоголев… скому методу эпического повествования можно обнаружить почти во всех прозаиче­ских произведениях Хлебникова («Велик­день», «Смерть Паливоды», «Жители гор», «Малиновая шашка», «Есир»). В условиях русской дооктябрьской дей­ствительности поэт мечтал о взаимодейст­вии культур всех народов, населяющих на… шу многоплеменную страну. Хлебников про­кламировал необходимость расширения пре­делов русской словесности, Широкое эпи­ческое пространство поэзии Хлебникова вобрало в себя разнородные элементы - из украинского фольклора, из литовской ми­фологии, из гуцульских народных сказок и даже из орочонской космогонии (см. ряд произведений 1912---1913 гг. -- «Ночь в Га­лиции», «Мава Галицийская», «Дети Выд. ры», «Око» и др.). Он знал богатейшее ли­тературное наследие кавказских народов и

В. ШКЛОВСКИЙ ОЧЕРКИ О МОРСКИХ ЛЕТЧИКАУ Мы будем еще много раз перелистывать и перечитывать фронтовые газеты. Корот­кие статьи, маленькие клише, очень кон­кретные заметки - и за всем этим большое дело великой войны. Читаешь какую-нибудь старую фронтовую газету с деловыми указаниями, как пере­плывать реку на подсобных средствах, как делать плоты, и вспоминаешь осенний, мно­говодный Сож и только что переправившие­ся наши дивизии, преследующие немцев, и как будто снова слышишь рассказы бой­цов. Фронтовая газета была рассчитана на лю­ден, которые живут среди войны. Незачем было им описывать военный ландшафт, не­зачем было рассказывать об обстановке, о весе оружия, о погоде, о позе снайпера, об ощущении артиллериста, находящегося в волнах сотрясаемого выстрелами и взрыва­ми воздуха. В старых книгах славянской печати самые употребительные и в то же время самые важные слова давались под титлами, в со­кращениях. Так в сокращениях давалась война во фронтовой газете. Книга А. Ивича «Над Черным морем» со­стоит из кратких очерков, большинство которых было опубликовано во фронтовой печати. В книге за отдельными эпизодами видна война, за каждым полетом … воен­ное задание. В первом очерке «На севере Крыма» рас­сказывается о том, как было доказано то, что «Яковлев-I» может догонять «Мессер­шмитт» и может с ним драться. Для этого приходится изменять характер боя; надо отказаться от охоты - типичной для первого этапа войны. Изменяется строй - строй клина, тяжеловесный, не дающий достаточной свободы маневрирования, заме­няется парным полетом. На втором этапе войны советские летчи­ки переводят бой на вертикаль и, понявши психологию немцев, которые одновременно авантюристичны и косны, опровергают не­мецкий шаблон советским мастерством, При этом индивидуальность летчиков не подав­ляется, их почерк становится еще более яржим, но они сражаются, имея целью не удачу отдельной схватки, а удачу операции, Третьим этапом военного мастерства был коллективный бой, Летчики, воспитанные своими командира­принимают бой тогда, когда они хотят, ведут бой, взаимодействуя друг с другом, Двадцать истребителей в воздухе нераз­ызны, как пора самолетов. Онк мгнодеьно A. Ивич. «Над Черным морем», Военмориз­дат. 1845 стр. 102. Цена 3 руб. понимают намерения ведушего и выполня­ют по короткому радиосигналу нужный ма­невр. Четвертый этап - это полное овладение боем, сражением, в котором самое главное глубина замысла. Истребитель стремиг­ся не столько сбить самолеты врага, но, главное, сохранить свои бомбардировщики и штурмовики. В результате количество сби­тых немецких самолетов не уменьшилось, но летчику приходилось решать целесообраз­ность каждой атаки. Он должен был рас­сматривать атаку в глубокой и неразрывной связи с обстановкой в воздухе, В истории войны это стадия победы. Эта схема, нами коротко рассказанная, образно раскрыта в нескольких очерках книги А. Ивича, которая может служить п всегда будет обектом изучения и история войны всегда злободневна. Однако книга А. Ивича нам кажется на­писанной только для летчиков. Ощущение пилота во время боя, пейзаж боя упушены, потому что автор предполагает все это из­вестным. В результате, читатель как бы не получа­ет места на самолете, Он не может принять участие в бою; его читательское сочувствие ограничено. Приведем пример. Автор рассказывает, как летчик Влади­мирский в нелетную погоду идет в развед­ку. Разведка перерастает в целый ряд бое­вых эпизодов, Летчик прячется в облаках, скрывается в туманной пелене, но больше всего он идет почти над самой землею брею­щим полетом, истребляя фашистов, стисну­тых на узком шоссе. Для того, чтобы читатель получил ощу­щение близкого воздушного боя, надо было потратить десять-двадцать строк для изо­бражения паники на шоссе почти под ко­лесами самолета. Но автор ограничивается воспоминанием. Он называет действия, он составляет как бы отчет, который интересен лишь военно­му летчику, Превращение военного очерка в художественный для широкого читателя здесь не завершено. Книта Ивича и сейчас--хорошая, нужная книга, В ней нет фальшивой беллетризации, в ней есть простота делового описания, Автор не должен утерять то, что уже до­стигнуто, - военную деловитость. Нужно сделать киоту наглдкой и нейти простые слова для описания подвига, который стал бктом Тогда фмилия лодой мршая щих подвиги, станут именами героев книги. Дорога от очерка к высокой прозе--не дорога в сторону, а дорога вперед.

вались только специалисты-тюркологи. Русской дооктябрьской действительно­сти Хлебников не принимал, и поэтому не случайно, что раннее его творчество обра­щено к прошлому и к будущему, Хлебников предвидел близкое падение самодержавия (статья «Учитель и ученик»). Чрезвычайно метки и высказывания Хлебникова о взаимо­отношениях России и Германии, как искон­ного и непримиримого врага всех славянских народов. Об агрессивных, тогда еще «подземных», приготовлениях Германии Хлебников гово­рит в двух статьях, напечатанных за год до первой мировой войны («Кто такие угро­россы?» и «Западный друг»). Идеологам во­оруженной борьбы с славянством Хлебни­ков саркастически напоминал об одном ис… пытанном качестве русского народа … его «немцеупорности» (какое крылатое хлебни­ковское словцо!). С первых же дней революции Хлебников, никогда не отделявший своей жизни поэта от жизни страны, стал деятельнейшим стро­ителем новой, советской культуры. «Горячеек«чело­веком не от мирэ сего», писал агитациой­ные стихи для бакинского и пятигорского РОСта был лектором политотлел оолий ского флота, участвовал в нранском походе Красной Армии, Вот запись в одной из «ба­кнених» тетродей поэта, свидетелььстную Вы досили кану, а хону поделиться с вами мыслями». В своих монументальных поэмах 1920 1922 1922 гг. Хлебников прославляет революцию и говорит о защите ее завоеваний. Приведу из поэмы «Берег невольников» строки об Октябрьских событиях в Петрограде: Нева сегодня кипяток, Клокочет, рвется и плещет А вдалеке ночной свисток Таинственный и вещий. Господи помилуй, господи помилуй! Свободушка! Милая, мялая, милая! Хочешь. небу этому Я с железной вилою Весь повернусь? Не бывать! Никому не сорвать С этой ночи бус. Светят Советами! Ночное забрало, Блести в синеве! Руке наглеца Не сорвать звездный шишак лица * Советская власть в руки правду Приведу еще отрывок из стихотворения «Союзу Молодежи», посвященного комсо­мольцам - защитникам социалистической роднны в 1918-1920 гг.: Русские мальчики, львами Три года охранявшие народный улей, Знайте, я любовался вами. Когда вы затыкали дыры труда, Или бросались туда, Где львиная голая грудь­Заслон от свистящей пули. Всюду, веселы и молоды, Белокурые, засыпая на пушках, Вы искали холода и голода. Забыв иро постели и о подушках. Патетическая интонация этого стихотво… рения родственна одам Маяковского. У Хлебникова не было ни одного при­жизненного собрания произведений, подго­товленного к печати самим автором, Из­вестно его открытое письмо (1914), где он протестует против издания (напечатанных в искаженном виде и без разрешения ав­тора) и его ранних словотворческих экспе­риментов, как «предназначавшихся отнюдь не для печати», Ошибки прижизненных из­даний Хлебникова до сих пор не изяты из изданий посмертных.



И. СЕРГИЕВСКИЙ РЕСТОМАТИЧЫПЛЯСЕы го и богатством народной поэтики (?-И. С.)… …Глубокая правдивость выдвигается Ники­тиным в качестве основного положительно­свойства художественной литературы». Все эти формулы до такой степени общи, что вместо имени Никитина здесь могут быть в подставлены десятки других имен - без всяких изменений. О противоречиях жизненного облика Ни­китина, о слабых сторонах его мировоззре­ния и творчества очень четко высказывались свое время Чернышевский и Добролюбов. Автор настоящей книжки знает эти сужде­ния, но, привлекая их, нарочито их сглажи­вает, по сути дела, полностью вытравляя при этом их критическое содержание, Все это никак не на пользу для книжки, в которой елееномазание явнопреобладает над историко-литературным и историко­культурным анализом. Многие моменты жизни и творчества Ни­китина, которые могли бы сообщить созда­ваемому автором иконописному облику жи­вые черты, - черты человека определенной исторической эпохи и определенной соци­альной среды - в книжке затушеваны или даже просто обойдены. Довольно скудной литературы о Никити­не книжка не обогащает. Книга воронежского литературоведа В. Тонкова об И. С. Никитине представляет собою популярный очерк жизни и творче­ства поэта. Написана она вполне литератур­но, с несомненным знанием дела, Работа в местных архивах и собраниях дала автору возможность использовать, - правда, не в больших дозах, - некоторые свежие доку­ментальные материалы. К сожалению, в наиболее ответстьенной части книжки - там, где автор пытается дать идейную и художественную характе­ристику Никитина, он в большой мере ос­тается во власти готовых фразеологических шаблонов - малоконкретных и малосодер­жательных «В славном рядурусских писате­лей-патриотов И. С. Никитин занимает по­четное место… Поэт видел страдания угне­тенного народа. Крепостническая Россия представлялась ему «царством скорби и це­пей». Как подлинный патриот, он не мог этим не тяготиться, Мучительно сочувстнуя страданиям народа, Никитин хотел видеть свою родину могучей и свободной. Произ­ведения Никитина отличаются глубирой чувств, реализмом художественных образов B. Тонков. «Никитин». Воронежское обла­стное изд-во. 1945, стр. 91. Тир. 6 150. Цена 6 руб.

А. ТАРАСЕНКОВ БАНАЛЬНЫЕ СТРОКИ Грустно становится, когда закрываешь эту маленькую книжку стихов, грустно в за автора, и за редактора, и за издателя. Иван Федоров, повидимому, молодой поэт, имя его до сих пор не появлялось в печати. Очевидно, он многое испытал, много видел на фронте, - об этом можно догадываться по темам его стихов. Но редактор и изда­тели впали в грубую ошибку, полагая, что они покровительствуют молодому таланту: книжка стихов И. Федорова лишена каких­либо творческих элементов. Вся она состоит из комбинации привычных образов, стан­дартных эпитетов, давно разработанных в русской поэзии интонаций, примелькавших­ся размеров, бедных и вялых рифм. «Синело небо», «песнь плыла вдоль ти­хих берегов», «степей родимых шелк», «бла­гословенная земля», «мы вместе бьем ко­варного врага», «бегут гурьбой веселые ре­бята», «вольный ветер с нами», «поганые немцы», «синеглазая дивчина провожала казака», «солнце счастья и весны», «зори славного Кремля», «склоняют низко ветви над рекою тополя», «зреет молодость боль­шая», «колхоза тучные поля», «ветер… лас­ково целует девичьи уста». Этот длинный список коротеньких цитат из стихов Ивана Федорова убеждает в от­Иван Федоров. «Донские стихи». Ростовское областное книгоиалательство. 1015, стр. 16, 2000, цена 2 рубля.

сутствии у автора собственного поэтиче­ского слуха. Все грамотно, но безжизненно, все якобы художественно, а на самом деле лишено какого бы то ни было темперамента. Быстрый голубь сизокрылый, Полети на тихий Дон, Передай моей любимой Новогодний мой поклон. Дон здесь может быть легко заменен Волгой или Амуром, новогодний поклон первомайским приветом. Это показатель того, как условно литературна, нежизненна манера И. Федорова, выработанная задолго до чего и лишенная признаков самобытно­сти. И. Федоров от имени воинов обращает­ся к труженикам тыла: И вот, когда стальным штыком пронзаю Я грудь врага, мне чудится порой, Что ты, любимая, мне помогаешь Своею маленькой, но сильною рукой Это настолько плохо, что особых дока­зательств не требуется. Вспомним, как хорошо говорил Александр Блок: «Не следует давать имя искусства тому, что называется не так; для того, чтобы соз­давать произведения искусства надо уметь это делать. В этих веселых истинах здра­вого смысла, перед которыми мы так греш­ны, можно поклясться веселым именем Пушкина». К стихам И. Федорова сказанное Блоком тир.имеет самое прямое отношение.

ПРАЗДНИЧНЫЕ ПЕСНИ АШУГОВ БАКУ, Республиканский дом народного районах Азербайджана организовано около Германией и Японией, 60 агитбригад. На хлопковых заводах и колхозных полях рабочие и колхозники ус­лышат новые песни ашугов. Тема этих пе… сен -- первый Октябрь после победы над злейшими врагами родины - фашистской ских частях, госпиталях, рабочих общежи­тиях, на заводах и фабриках республики, В творчества ведет подготовительную работу к празднованию 28-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции, Народные поэты пишут стихи, с чтением которых выступят на агитпунктах, в воин-

использовал сюжет и образы «Лейли и Меджнуна» Низами, творчество которого стало лостоянием русской поэзии в наше Сейчас, после разгрома фашистской Гер­мании, живой голос Хлебниковa должен быть услышан всеми. * Цитируем по черновику. Середина строки осталась незаполненной. время. Высоко ценил Хлебников и уйгур­ский эпос -- поэму Юсуфа из Баласагуна «Кудатгу-билик», которой тогда интересо… 

ПЛОХИЕ РАССКАЗЫ В ХОРОШЕМ ЖУРНАЛЕ В № 12, посвященном спорту, напечатан  рассказ В. Карбовской «Нептун­бот мо­рей». Девушка-спортсменка, рекордсмен по плаванию, заочно влюбляется в корреспон­дента, пищущего о плавании. Рассказ напи­сан с той же развязностью, ошибочно при­нимаемой за остроумие, с которой пишет и Олег Емельянов: «Мужская половина дер­жится настороже и придирчиво цепляется к красотам стиля. Обидно же, в самом деле! Какой-то собственный, никем не виденный корреспондент околдовал первую рекорд­сменку, самую хорошенькую девушку на водной станции, Иглавное заочно! И это в то время, когда перед глазами загорелые красазцы самых лучших оттенков от вет­чинно-красного до шоколадно-коричне­вого». Выясняется, что Нептун - бог морей (псовдоним корреспондента)-не умеет пла­вать, но рекордсменка, поиздевавшись над ним, все-таки продолжает его любить. В этом же номере рассказано много ин­тересных историй о борцах и теннисистах, боксерах и пловцах. Кажется, что герои Карбовской живут совсем в другом мире, ничем не похожем на мир советского спорта. В рассказе может быть изображено поло­жение исключительное, редко случающее­ся. Оно покажется правдоподобным, если будет вытекать из правильно увиденного характера, если мы узнали героя и повери­ли в него, Вспомним, сколько удивитель­Несмотря на то, что положения в расска­зе не заключают в себе ничего необычайно­го, они кажутся неправдоподобными. Про­исходит это оттого, что люди, действую­щие в рассказе, ничем не напоминают реальных людей, и язык, которым говорят герои и автор, - выдуманный, мнимо-харак­терный язык. ных совпадений кажутся нам естественны­ми в рассказах Генри потому только, что герон его всегда по-настоящему характер­ны, за ними стоит правда не логически по­строенного, а увиденного образа, Автор со­общает нам только несколько наиболее ха­рактерных его черт но мы этого человека видели раньше, и нам нетрудно узнать зна­комого, угадать о нем все, чего не мог со­общить автор. Это возможно при том обяза­тельном условии, что герой существует, ге­рой не выдуман. а увиден, Выдумка, подо­гнанная к положению, не может заменить точность и верность авторских наблюдений. Некоторые напечатанные в журнале рас сказы написаны опытными писателями, Но почти все они мало интересны. Николай богатой и разнообразной, больше отделов, больше иллюстраций, больше очерков и корреспонденций, но бесспорно, что и сей­час журнал делается интересно, с выдумкой, что его не скучно и не бесполезно читать. Все это, к сожалению, ни в какой сте­пени не относится к помещенным в журна­ле рассказам. Здесь неразборчивость редак­ции поразительна. В номере 7-8 журнала, где подробно и хорошо рассказывается о том, как был взят Берлин, напеча­тан рассказ Олега Емельянова «Летаю­щий форвард». Речь идет о летчиках, сра­жающихся на ближних подступах к Берли­ну. Лейтенант Крутиков … болельщик футбола, Разговаривает он только на фут­больном диалекте. « Прорвался на штрафную площад­ванием майора Шкурпелло-- тоже болель­шаки и тоже говорят на футбольном диа­лекте. Между полками начинается сорев­нование, описанное в рассказе так: «Крутиковцы сбили восемь самолетов противника, соседи - девять. Крутиковцы сбили одиннадцать самоле­тов и два посадили на своей территории, соседи уничтожили двенадцать. Крутиковцы сбили четырнадцать само­летов, соседи десять; но зато следующие пять дней они сбивали по двенадцать». Майора переводят на другой участок фронта, и соперники, так и не видевшие друг друга, уславливаются встретиться по­сле войны на стадионе в Москве, потому что, повидимому, они болеют зa разные команды, и Крутиков надеется, что его команда победит. На стадионе, где они в самом деле встречаются, оказывается, что майор - девушка и притом школьный друг Крутикова, Герои, повидимому, знали это и раньше, но не говорили читателю. Дело не только в том, что рассказ бес­помощен и написан без всякого следа лите­ратурного умения, Рассказ вступает в рез­кое противоречие со всем материалом но­ку, - радирует он, - веду огонь. Положил в девятку. Счет 1 : 0. Начинаем с середины поля». В соседнем полку летчики под командо­мера. Корреспонденции рассказывают о трудной и жестокой войне, а на следующей странице водевильные болтуны сбивают немецкие самолеты с такой легкостью. с какой еще ни один футболист не забивал мяча в ворота противника. Об этом рассказе не стоило бы говорить и напечатание его можно было бы обяс­нить печальным недоразумением, если бы редакция не испытывала очевидного при­страстия к такого рода литературе.  

Евг. РЫСС

Вирта в рассказе «Одна из двенад­цати» серым языком рассказывает о за­мечательных подвигах советской женщи­ны. Это, в сущности говоря, очерк, который потерял свойственную очерку значитель­ность достоверности и не приобрел свой ственную маленькому рассказу острую сю­жетную форму. А. Письменный в рассказе «Была война» описывает историю мальчи­ка, оставшегося в сожженном немцами селе и одичавшего. Вот как примитивно и сенти­ментально изображены переживания маль­чика: «Эи губы его целуют перед сном. Кто целовал его раньше? Только мама, Эти руки его кормят, когда он голоден. Кто кормил его так вкусно? Только мама. Эти глаза смотрят на него с лаской и тоской. Так смотрела на него только мама». чи Несколько лучше других рассказ Л. Со­ловьева «Пропавший пост». Но и этот рассказ не свободен от непри­ятной развязности, Рассказчик, моряк Му­хин -- заядлый шахматист. Если герой Олега Емельянова обо всем говорил фут­больными терминами, то Мухин пользуется шахматными. «И начал я разыскивать бинацию». «Первый ход был такой». «Здесь мы и дали немцам мат» и т. п. Странно, что оба автора должны были прибегнуть к оди­наковому средству, чтобы придать герою хотя бы подобие характера. Рассказ Н. Асанова «Знамя победы» очередной рассказ о любви санитарки и ка­питана. На этот раз они любят друг друга в Берлине у здания Геринг Варке, и по хо ду действия Наташа спасает водруженное на крыше красное знамя. Рассказ не выде­ляется из многих рассказов на эту тему. У санитарки лучистые глаза, как у всех «литературных» санитарок, и она, как и все «литературные» санитарки, совершив под­виг, «попыталась улыбнуться». Почему, каким образом могло создаться представление, что в «тонком» журнале можно печатать произведения литературно неполноценные, что, тщательно подбирая очерк и корреспонденцию, отыскивая выра­зительную подпись под фотографией, мож­но на место, оставленное для рассказа, су­нуть первое, что попадется под руку? Ко­нечно, рассказ в «тонком» журнале должен обладать специфическими свойствами. Са­мая краткость его требует высокого сю­жетного умения, предельной выразитель­ности. «Тонкий» журнал - журнал массового распространения. Его читают многие тыся­людей, Нельзя, недопустимо в «тонком» журнале пропагандировать плохую литера­ком­туру.

Перед нами ряд номеров журнала «Сме­на». Все они вышли в первой половине 1945 года, Пожалуй, трудно найти в исто­рии полугодие, насыщенное столь гранди­озными событиями. Естественен интерес, с которым начинаешь перелистывать номе­ра, выходившие в эти дни, И многое радует в них. № 9-10 журнала целиком посвящен победе, Здесь многое по-настоящему ярко и выразительно, На двух страницах две фотографии. Первая год 1941. Командующий Западным фронтом Герой Советского Союза генерал армии Г. К. Жу­ков, член Военного Совета фронта Н. А. Булганин и начальник штаба фронта гоне­рал-лейтенант В. Д. Соколовский--у прямо­го провода. Это был конец 1941 г., когда гит­леровские орды стояли под Москвой, Вто­рая фотография - год 1945. Командующий Белорусским фронтом трижды Герой Со­ветского Союза маршал Г. К. Жуков - в поверженной немецкой столице у стен гер­манского рейхстага. Сопоставление двух этих фотографий красноречивее иной боль­шой статьи. В № 11 интересна статья В. Яковлева «Три Чернышевых в Берлине». Граф За­хар Григорьевич Чернышев, впоследствии генерал-фельдмаршал, взял Берлин в 1760 году. В 1813 г. одним из первых всту­пил в Берлин генерал от кавалерии князь Александр Иванович Чернышев, В 1945 го­на берлинских улицах громили гитле­ровцев артиллерийские полки Героя Совет­ского Союза, сыча уральского доменщика. плковника Сергея Ивановича Чернышева. И за тремя этими, такими разными биогра­фиями автор правильно увидел не только случанное совпадение фамилий, но глу­бокий исторический смысл. Разнообразный «Календарь «Смены» на­поминает о многих исторических датах, Ин­ресны информации ниженера А. Морозова ультрафиолетовых лампах, о борьбе со шпионажем в Америке. Любопытны сооб­шлиомажем в Амеряке, Любонитнотя им следовало быть более разнообразными. В хорошо сделанной подборке «Кинематогра­фическое лето» журнал рассказывает о го­товящихся к выпуску кинофильмах, Ста­тья Н. Смирнова-Сокольского «Моя биб­нотека» проникнута интересом и любовью книге. В отделе шахмат, которым руково­дит гроссмейстер В. Смыслов. регулярно помещаются интересные сообщения «Из шахматной старины». Подробно и много пишут в журнале о спорте, о лыжах, обеге, о футболе, о фехтовании. Конечно, хотелось бы информации более  

Л. ТОOM ЛЮБИМАЯ КНИГА ЭСТОНСКОЙ МОЛОДЕЖИ

«Мститель» - популярное произведение эстонской литературы, любимейшая книга эстонской молодежи, впервые появилась в печати в 1880 году. Автору книги, Эдуарду Боригеге, было тогда всего 18 лет. «Мсти­тель» -- историческая повесть о восстании эстонцев против своих угнетателей - не­мецких помещиков и рыцарей Ливонского ордена в 1343 году, о так называемом «восстании Юрьевой ночи». Герой «Мстителя» - Янус, сын свобод­ного эстонского крестьянина, получивший хорошее, по тому времени, образование. Дед Януса Вахур, человек богатырской силы, когда-то спас епископа из лап медведя и за это получил свободу и землю. Вахур завещал сыну Тамбету беречь свободу и не доверять немцам. Но Тамбет старается ла­дить с немцами. Он посылает Януса учить­ся у монахов, хочет сделать из него барина, «сакса». Но в Янусе живет свободолюбивая душа деда, Гордый и мужественный, он не желает сгибаться перед угнетателями и скорбит о судьбе народа. Первое столкновение Януса с немцами произошло, когда мальчику было всего 15 лет. С детства он дружил с детьми владель­на соседнего замка Лодиярни­Эмилией и Одо фон-Раупен, но после одной стычки с заносчивым Одо знакомству с обитателями замка приходит конец. Через несколько лет возникает новый более серьезный конфликт между Янусом и фон-Раупенами. Янус дает приют беглому крепостному из замка, же­стоко избитому юноше Макусу. Злобный, метительный Одо со свитой вооруженных слуг и гостей скачет к усадьбе Януса, тре­буя выдачи раба; он получил отказ и вместе со свитой вступает в рукопашный бой с хо­«Метитель» («Тазуя»). Эдуард Борнгеге. Тал­лин. 1945.

зяевами и слугами усальбы Януса. Слуг убивают, отца Януса ранят и берут в плен, усадьбу поджигают. Янус храбро сражает­ся, но под конец битвы исчезает, и все счи­тают, что он погиб в горяшем здании. Но Янус не погиб. Через несколько лет он вновь появляется - теперь он организа­тор народного восстания. Никто не знает его прошлого, всюду он известен под клич­кой «Мститель». Вместе с восставшими он окружает замок Лодиярви, овладевает им и убивает Одо, При этом его чувство любви к родине вступает в конфликт с любовью к сестре Одо --- Эмилии, Любовь к роди­не побеждает, «Мститель» беспошаден к врагам своего народа. Событие, изображенное Борнгеre,-один из эпизодов восстания Юрьевой ночи. Как известно, восстание это потерпело неуда­чу, Слабо вооруженные эстонские крестья­не не могли, несмотря на проявленное ими мужество, победить закованных в рышарей, этих профессионалов войны. «Мститель» - вымышленная фигура, дей­ствующая на фоне исторически достоверных событии. Этот благородный, мужественный образ сыграл огромную роль в развитии тонского общества, особенно молодежи. Тысячи эстонских юношей мечтали когда-то походить на «Мстителя», именем этого ле­гендарного героя называли себя партизан­ские отряды во время Великой Отечествен­ной войны. Новое, седьмое, издание книги Борнгеге своевременно, - немецкие оккупанты уни­чтожили все предыдущие издания. Литературная газета № 45 ь 3