ЗЕМЛЯ  романа А. Упитса корр.). В Клубе Союза Латвии широко обсуж­Упитса «Зеленая зем­литературовед

99 ЗЕЛЕНАЯ

КНИГИ

-БУДУЩИЕ

Обсуждение

Из Джона Китса Осень Стихи, написанные в Шотландии, в домике Прожившему так мало бренных лет, Мне довелось на час занять собою Часть комнаты, где славы ждал поэт, Не знавший, чем расплатится с судьбою. Ячменный сок волнует кровь мою. Кружится голова моя от хмеля. Я счастлив, что с великой тенью пью, Ошеломлен, своей достигнув цели. И все же, как подарок, мне дано Твой дом измерить мерными шагами И вдруг увидеть, приоткрыв окно, Твой милый мир с холмами и лугами. Ах, улыбнись! Ведь это же и есть Земная слава и земная честь!

ность вызвать в вообра­жении современного чи­тателя и зрителя благо­родный и такой дорогой и близкий нам образ Яро­слава,мудрого строи­теля Киевской Руси и воина, разгромившего дикие орды врагов, на­павших на нашу родину. Увлекала драгоценная возможность вспомнить и возродить в художест­историче­венном слове ские факты братской по­мощи, которую столько

РИГА. (От наш. советских писателей дается роман Андрея С докладами выступали

C. МАРШАК

И. Основной работой, ко­торая заняла и занимает мои мысли по возвраще­нии в родной Киев, была драматическая лоэма об Ярославе Мудром. Вели­чавый образ неутомимо­го строителя, защитника и просветителя древней Руси, уже несколько лет владел моим воображе­нием. Мысль о воплоще­нии этой темы была на­столько сильна, что, еще не осмеливаясь взяться за ее разрешение B большом полотне, я ввел ее в качест­ве сюжетного мотива в написанную еще в первый год войны драму «Ча­ша», где образ Ярослава выступал, как патриотический символ захва­ченного врагом, но не покоренного Киева, за возвращение которого бо­рются советские люди. Когда насту­пил этот светлый и для каждого из нас несомненный день, с каким ра­достным волнением встретил я это известие и с каким энтузиазмом при­нялся немедленно за осуществление своей любимой и теперь вдвойне до­рогой темы. Поэма была закончена в очень ко­роткий срок,--настолько увлекла ме­ня работа и так захватила возмож-

ля». Рудольфс Эгле, писатели Игнатс Муйж­ниекс, Адолфс Талцис и Арвидс Григу­лис. В прениях участвовали Карлис Крау­линьш, Юлий Ванагс и др. По мнению Р. Эгле, эпоха, изображенная в романе (последняя четверть прошлого столетия), показана очень правдиво, и роман Упитса следует отнести к наиболее ярким произведениям латышской литературы. Обширная галлерея персонажей рома­на,сказал И. Муйжниекс, - наглядно по­казывает взаимоотношения землевладель­цев, арендаторов, батраков и вольнонаемных рабочих. Все выведенные Андреем Упитсом типы живы и характерны. С большим мас­терством показывает Андрей Упитс сель­ских рабочих, процесс развития их классо­вого сознания. О типичности образов действующих лиц романа говорил и Адолфс Талцис. Арвидс Григулис, анализируя композицию и стиль романа, делает вывод, что картина сельской жизни, показанная А. Упитсом, противоположна идиллическим опи­саниям деревни, распространенным в произ­ведениях буржуазных писателей конца про­шлого столетия. Эдуард Вирза, например, изображал батраков послушными и милыми членами семьи кулака, а самого кулака--за­ботливым отцом семьи, Андрей Упитс убе­дительно показал, что за личиной добряка и хорошего семьянина скрывается негодяй­эксплоататор. Карлис Краулиньш рассказал интерес­ные подробности о том, как создавался ро­ман, Во время Отечественной войны А. Упитс жил в эвакуации недалеко от г. Ки­рова. Его домик пострадал от пожара. В пламени погибла рукопись романа. Писа­тель вновь принялся за работу и довел ее до раз-ешного конца В заключительном слове А. Упитс выра­зил надежду, что произведение его пробу­дит и у других латышских советских писа­телей желание обратиться к жанру романа, в котором будут показаны достижения со­ветского человека.

Слава

Пора туманов, зрелости полей, Ты с поздним солнцем шепчешься тайком, Как наши лозы сделать тяжелей На скатах кровли, крытой тростником, Как переполнить сладостью плоды, Чтобы они, созрев, сгибали ствол, Распарить тыкву в ширину гряды, Заставить вновь и вновь цвести сады, Где носятся рои бессчетных пчел, - Пускай им кажется, что целый год Продлится лето, не иссякнет мед! Твой склад в амбаре, в житнице, в дупле, Бродя на воле, можно увидать Тебя сидящей в риге на земле, И веялка твою взвевает прядь. Или в полях ты убираешь рожь И, опьянев от маков, чуть вздремнешь, Щадя цветы последней полосы. Или снопы на голове несешь По шаткому бревну через поток, Иль выжимаешь яблок терпкий сок - За каплей каплю - долгие часы,

Дикарка-слава избегает тех, Кто следует за ней толпой послушной. Имеет мальчик у нее успех Или повеса, к славе равнодушный. Гордячка к тем влюбленным холодней, Кто без нее счастлигым быть не хочет. Ей кажется: кто говорит о ней Иль ждет ее, тот честь ее порочит. Она - цыганка, Нильская волна Ее лица видала отраженье. Поэт влюбленный! Заплати сполна Презреньем за ее пренебреженье. Ты с ней простись учтиво, - и рабой Она пойдет, быть может, за тобой.

КОЧЕРГА

раз оказывал северный Новгород юж­вызвать чу­златоглавого Киева XI века одного из культурней­времен. Поэма о Ярославе написана и ско­ро должна выйти из печати и быть поставлена на сцене. Но работа над этой широкой темой продолжается: теперь я разрабатываю ее в иной фор­ме - в форме сценария для киевской киностудии. Такова моя работа вчера и сегод­ня. Эта работа принесла мне много отрадных минут.

Кузнечик и сверчок Вовеки не замрет, не прекратится Поэзия земли. Когда в листве, От зноя ослабев, стихают птицы, Мы слышим голос в скошенной траве Кузнечика. Спешит он насладиться Своим участьем в летнем торжестве, То зазвенит, то снова притаится И помолчит минуту или две. Поэзия земли не знает смерти. Пришла зима, в полях метет метель, Но вы покою мертвому не верьте. Трещит сверчок, забившись где-то в щель, И в ласковом тепле нагретых печек Нам кажется: в траве звенит кузнечик. M.

Сонет о сонете Уж если суждено словам брести В оковах тесных--в рифмах наших дней­И должен век свой коротать в плену Сонет певучий, - как бы нам сплести Сандалии потоньше, понежней Поэзии - для ног ее босых? Проверим лиру, каждую струну, Подумаем, что можем мы спасти Прилежным слухом, зоркостью очей. Как царь Мидас ревниво в старину Хранил свой клад, беречь мы будем стих. Прочь, мертвый лист из лавровых венков! Пока в неволе музы, мы для них Гирлянды роз сплетем взамен оков.

Где песни вешних дней? Ах, где они? Другие песни славят твой приход: Когда зажжет полосками огни Над опустевшим полем небосвод,- Ты слышишь, роем комары звенят За ивами - там, где речная мель, И ветер вдаль несет их скорбный хор. То донесутся голоса ягнят, Так выросших за несколько недель, Малиновки задумчивая трель И ласточек прощальный разговор.

H. Rolete

ВСОЮЗЕ СОВЕТСКих ПиСАТЕЛЕЙ сСсР 23 октября состоялось первое после лет­него перерыва заседание поэтической сек­ции ССП. С чтением своих стихов выступи­ли: В. Тушнова, М. Львов, В. Уран, А. Ме­жиров, И. Бауков, А. Кронгауз, С. Туд­зенко. У большинства из них, несмотря на раз­личие таланта, поэтического темперамента и направления, есть одна общая черта - Отечественная война является органиче­ской темой всего их творчества. Участники обсуждения высоко оценили стихи А. Межирова. Критикуя недостатки новой поэмы С. Гудзенко, выступавшие все же подчерк­нули своеобразие его дарования, верный глаз, убедительность образов. Много упреков В. Урану. - B. Уран обладает поэтическим темпе­раментом раментом нтом и живым ивым ощущением фронтовой ивым ощущением фронтовой жизни, - говорит A. Тарасенков, - но рядом с талантливо найденными строчками у него встречаются надуманные, а подчас и безвкусные образы, а поэтическое волнение иногда заменяется пустой декламацией. Фольклор Великой Народное творчество всегда было отзыв­чиво ко всему, чем живет наша страна. лучших произведениях, созданных народом В в дни Великой Отечественной войны, запе­в В чатлены и беззаветная любовь к своей дине, и ненависть к ее врагам, и горе рода в суровые дни войны, и его торжество дни победы, Необходимо собрать и хранить все эти произведения, являющиеся  замечательным народным памятником чественной войне. Во многих областях нашего Союза ведется работа по собиранию фольклора. ряде областных издательств вышли ро­нa­со­Оте­уже сбор­Среди стихов М. Львова рядом с удач­ными произведениями можно встретить недоработанные и слабые. Бауков По мнению А. Тарасенкова, И. больше других находится во власти личных поэтических влияний, его стихам недостает огня, темперамента. А. Софронов дает иную оценку стихам И. Баукова, счи­тая, что, несмотря на многие погрешности, они привлекают искренностью и задушев­ностью. Говоря об отдельных неточностях в сти­хах В. Тушновой, участники обсуждения отметили, что они оставляют хорошее впе­чатление, несмотря на некоторую камер­ность звучания. Резкой единодушной критике подверг­лась поэма А. Кронгауза, отрывки из кото­рой автор прочитал на вечере Нотроля рой автор прочитал на вечере. По мнению выступавших, в поэме все слабо, вяло, неубедительно. Следует сделать упрек руководителям секции: нельзя на одном заседании слушать и обсуждать сразу семь различных поэтов, Отечественной войны ники произведений народного творчества. Но запись этих произведений проводится еще далеко не везде и отбор их для печати  не всегда удачен. О повсеместном сборе фольклора Отечественной войны, о принци­пах отбора, редактирования и издания соб­ранного материала и привлечении лей к этой работе говорили на очередном заседании Областной комиссии ССП И Ро­занов, Э. Гофман, С. Лубэ (Чкалов), В. Си­дельников, П. Богатырев, Е. Пральников (ЦК ВЛКСМ), Н. Накоряков, М. Гимпеле­вич (ОГИЗ), Н. Рождественская, А. Каршев и др. ВЕЧЕР МОЛОДЫХ ПОЭТОВ

К 150-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ

КИТ С

ЖОН

МОРОЗОВ

ХУДОЖНИК ОФОРМЛЯЕТ КНИГУ Издательство «Молодая гвардия» прово­дит ряд организационных мер с целью улуч­шить полиграфическое оформление книг, До последнего времени отдел оформления из­дательства не мог вести действенного кон­за всеми процессами художественно­го оформления книги, так как состоял все­го из двух человек. Теперь отдел попол­нился двумя штатными художественными редакторами. Кроме того, приглашены три художника-графика на роль внештатных ре­дакторов. Фамилни художественных редак­торов будут ныне указываться в каждой выпускаемой издательством книге. Издательство организовало в последнее время несколько конкурсов. Проводится конкурс на внешнее оформление серии «Пу­тешествия», при участии художников С. По­жарского и А. Житомирского. Те же ху­дожники, а также В. Таубер участвуют в конкурсе на переплет для книг из серии «Наша родина». В скором времени будет обявлен конкурс на внешнее оформление книг из серии «Жизнь замечательных лю­дей». Недавно издательству передана типогра­фия «Красное знамя», которая дает воз­можность пользоваться различными спосо­бами печати, ПАМЯТНИКИ КЛАССИКАМ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ По решению правительства, на Комитет по делам искусств возложено проектирова­мятников привлечены выдающиеся скульп­B Москве будет установлено несколько памятников. Народный художник СССР C. Меркуров работает над проектами па­мятников Н. Гоголю и Л. Толстому. Над проектом памятника М. Лермонтову работают заслуженный деятель искусств А. Матвеев и Б. Яковлев, А. Толстому - скульптор Г. Мотовилов. Памятник В. Ма­яковскому будет установлен на площади имени поэта. Над проектом работает скульп­тор И. Чайков. В Ленинграде в ближайшее время будет установлен памятник Н. Чернышевскому работы скульптора В. Лишева. Народный художник СССР В. Мухина работает над памятником А. М. Горькому для г. Горького, Ей же поручено выполне­ние скульптурного портрета писателя по проекту покойного И. Шадра. Над проектом памятника А. Грибоедову работают В. Боголюбов, В. Лишев и Г. Ке­пинов. На-днях Художественно-экспертный совет будет обсуждать проекты памятника А. Че­хову, работы скульпторов С. Лебедевой, E. Белешовой-Алексеевой и А. Матвеева.

его стихов была встречена холодным молчанием критики. Но после появ­ления поэмы «Эндимион», крупней­шего произведения Китса, разрази­лась гроза, «Попрощайтесь с муза­ми, многообещающий молодой чело­век!… Лучше и умнее быть голодным аптекарем, чем голодным поэтом. Вернитесь же в лавку, мистер Джон, займитесь пластырями, пилюлями и банками с мазью»… -- писали «кри­тики» из солидных журналов. Байрон в «Дон Жуане» намекает на то, что эта травля была при­чиной смерти Китса, Это, конечно, не совсем так. Но если Китс отнесся к печатной ругани с внешним спокойст­внем, то все же беспощадная травля, вполне возможно, ускорила ход его роковой болезни. «Поэзия земли не знает смерти», - писал Китс. В его стихах мы ви­дим не только «лучезарные отраже­ния» действительности, В них всегда есть что-то интимное, теплое, живое. Вдумайтесь в тему его «Эндимиона». Пастух Эндимион влюблен в богиню луны, в образ идеальной красоты. Он ищет пути к ней. Но вот встречает он индийскую девушку, которая сле­довала за Вакх м во время торжест­венного шествия его по Востоку и отбилась от толпы вакханок. Энди­мион влюбляется в девушку, из­меняет своей небесной возлюбленной. Но индийская девушка и есть та бо­гиня луны, которую искал Эндимион. Так в отрешенности от жизни, И тогда мы всло­минаем слова ирландского поэта Иэйтса, который сравнил Джона Китса с голодным мальчиком лондонских улиц, прильнувшим к холодному стеклу витрины, на которой выставлены роскошные яства. До сих пор Китса на русский язык пере­водили очень мало. И можно поэтому сме­ло сказать, что великолепные переводы Маршака (в настоящем номере «Литератур­Китса. ной газеты» налечатана лишь часть его пе­реводов из Китса; цикл будет напечатан в журнале «Октябрь») впервые воссоздают на русском языке английского поэта. Эти пе­реводы замечательны не только тем, что они по мастерству несомненно принадле­жат к шедеврам советского художествен­ного перевода, что они прекрасно передают мелодию подлинников и богатство заклю­в них образов: они во многом об­ясняют нам творческую сущность поэзин Не случаен самый выбор стихов. Сонет «Кузнечик и сверчок» говорит сам за себя. «Стихи, написанные в домике Роберта Бернса», намекают на глубокую связь меж­ду Китсом и гениальным народным поэтом Шотландии. Знаменитый сонет о славе напоминает нам индийскую девушку из «Эндимиона» («Она -- цыганка. Нильская волна»…). И, наконец, величественный гимн осени заставляет нас еще раз почувствовать близость Китса к поэзии Ренессанса, вос­певавшей изобилие природы.

Обычно принято говорить о двух поколениях поэтов английского ро­мантизма. К старшему принадлежат Вордсворт, Кольридж и Вальтер Скотт; к младшему -- Байрон, Шел­ли и Китс. Джон Китс родился в последние дни октября (дата точно не установ­лена) 1795 года в Лондоне. Он умер в Италии от чахотки 23 февраля 1821 г, на двадцать шестом году жизни. Современники, за исключени­ем нескольких друзей, не оценили творчества Китса, Часть критики от­неслась к его стихам равнодушно, другая же часть с презрением и не­навистью. Даже Шелли, который оплакал раннюю смерть Китса в пре­красных стихах, при жизни поэта относился к его творчеству безосо­бего энтузиазма. Лишь постепенно росла его слава, И в настоящее вре­мя многие критчки и историки лите­ратуры как в Англии, так и в Амери­ке считают его не только величай­шим из английских романтиков, но и одним из первых поэтов Англии, Не­которые антологии по количеству на­печатанных строк уделяют ему третье место после Шекспира и Мильтона. В отличие от Байрона и Шелли, Китс был из «простых». Отец его занимался извозным промыслом и экипажи и лоша­отдавал на прокат дей. Когда Джон окончил школу, он поступил подмастерьем к апте­карю, затем обучался аптекарской профес­Его пленили поэты в особенности Эдмунд Спенсер, Необыкно­венно живой и общительный юноша, гото­вящийся в аптекари, с поразительной энер­гией стал работать над техникой стиха: он переводит, подражает трудной строфе Эд­мунда Спенсера, пишет оды и чаще всего останавливается на сонете. Работая над сонетом, Китс внимательно изучал его внутреннюю структуру, переход от пер­вой темы к встречной и заключающий­ся в последних строках сонета синтез, за­вершающий борьбу двух тем. Для поэтов английского Ренессанса, Шекспира, Спен­сера, Сиднея, Драйтона, сонет, несмотря на свою лаконичность, был «большой» поэти­ческой формой. Ките возродил в англий­ской поэзии сонет с его внутренним богат­ством и разнообразием. И одна из основных черт поэзии Китса, отличающая его от мно­гих современных ему романтиков, заключа­ется в том, что каждое, даже самое корот­кое стихотворение его является совершен­ным, законченным целым, Насколько Китс еще в молодые годы пре­успел в отношении виртуозной легкости стиха, свидетельствует хотя бы тот факт, что один из найболее глубоких по содержа нию сонетов Китса «Кузнечик и сверчок» (блестяще переведенный С. Маршаком) был написан в доме поэта Ли Ханта на пари: кто из них, Китс или Хант, скорее и лучше напишет стихотворение на заданную тему. Влияние Ханта на молодого Китса было очень велико. Свободомыслие Ханта, его



У писателей Ленинграда

участие в обсуждении, единодушно отмети­ли, что И. Меттер настойчиво работает над ны. Однако рассказу в целом мешают «ли­тературные изыски», вторгающиеся в ткань повествования и мешающие раскрытию об­разов героев. В заключительном слове И. Меттер согласился со многими критически­ми замечаниями, которые потребуют от не­го дальнейшей работы над рассказом.

ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). На по­следнем заседании секции прозаиков избрав «проторенную до­ча… Но автор, рожку», хотел найти новые приемы изобра­жения интимных чувств и переживаний лю­дей, прошедших сквозь огромные испытания. Л. Борисов, Г. Гор, П. Капица, И. Кратт, Н. Вагнер, А. Кривошеева, Л. Карасев, В. Дружинин и другие писатели, принявшие

ненависть к реакции, культ героев, боров памфлет, Ките приветствовал его освобож­дение восторженными стихами. Быть мо­жет, здесь нужно искать начало той беспощадной ненависти, которую пита­ла к Китсу реакционная критика. Хант и как поэт оказал на Китса глубокое влияние. Он был вдохновителем той школы поэтов, которую враждебная критика про­звала «кокнейской» («кокней» - язык лон­донского простонародья). Эта школа, про­должая борьбу против канонов классицизма за эмансипацию поэтического языка, борь­бу, которую начали еще Вордсворт и Коль­проповстывала пирокое использо вание в поэзии живого разговорного на­родного языка. В пышный и торжественный словарь Китса, заимствованный у поэтов рченных ской поэзии слова, как люди с улицы, И что самое замечательное, они оказались вы­разительными и достойными своего места. Этого реакционная литературная критика никак не могла простить Китсу. Поощряемый друзьями, Китс решил отка­заться от аптекарского дела, сулившего ему верный заработок и всецело посвятить се­бя поэзии. Началась трудная, неустроенная жизнь. Не смущаясь ничем, Китс работал с лико­радочной настойчивостью. Первая книжка







ОЧЕРЕДНЫЕ НОМЕРА ЖУРНАЛОВ «ЗНАМЯ» № 10

В десятом номере журнала «Знамя» будут напечатаны: продолжение романа А. Фадеева «Молодая гвардия», рассказ Галины Николае­вой «Гибель командира», очерк Л. Славина «Последние дни фашистской империи», очерк Б. Агапова «После битвы» и стихи Мих Матусовского, Семена Гудзенко и Николая Новоселова. отделе публицистики - Вс. Вишневский «Поход эскадры Рождествен­ского» и Л. Боровой «Виши» (из истории одного режима). В отделе критики и библиографии - статьи: A. Колосков «Талантливая жизнь» и Виктор Шкловский «Романы К. Гамсахурдиа». В отделе «Трибуна писателя» - - статья Ни­Асеева (о пьесе И. колая «Литое слово» Сельвинского «Ливонская война»). № 9 «ОКТЯБРЬ»

На вечере И. Андроникова в Московском доме ученых Фото Л.  помните, о чем я вас просил вчера? Помните или нет? - Простите, не помню… - пугается се­кретарша. - Вот видите!--гремит Сизифов - Вы не помните! И я не помню! А я вас о чем-то просил! И вы должны это помнить! У меня хватает своей работы! Да! дит завлита. таким лицом, что очередь молча начинает Сизифов долго еще звонит и Георгию Петровичу, и Валентине Николаевне, и Бо­рису Ивановичу, и многим другим по длин­ному-предлинному списку. Одного он целу­другому жмет руку, третьего заранее благодарит, четвертого уверяет, что в те­атре праздник, когда тот сидит в ложе. Список исчерпан, Сизифов валится на ди­ван и обалдело морщит лоб. Потом он бу­- Слушайте, опять вы спите? Долго ли вы будете чужим человеком в нашем те­атре? Как же фамилия этого, с бородой? - Да нет такого…- сонно мычит завлит. Секретарша выпархивает из кабинета с И Что вы мне говорите! - взрывается Сизифов.-Нет! А я вам говорю, что есть! если его позвать он ничего не напишет. Это уж все знают. 30

Доренского (Фотохроника ТАСС)

… Зачем же его звать? … удивляется сквозь сон завлит. - Затем, что ежели его не позовут, он обязательно напишет и разнесет все в дым. Такой уж характер! Завлит опять спит, и Сизифов никак не может успокоиться, Со страшной силой на­жимает он кнопку звонка, и взметнувшаяся ред травой. секретарша встает перед ним, как лист пе­-Дайте чаю! И два сухаря, а не один, как вчера! Погодите, куда мы Заславского завтра посадим? - Как всегда, во втором ряду… - Во втором! Вы бы его еще в третий посадили, Вынесите завтра вот этот диван из моего кабинета и поставьте впереди пер­вого ряда! Слышите? Специально для него! - Да он не сядет на него никогда… Я сам знаю, что не сядет! А уважение пусть видит! Да смотрите, чтобы пресса пиво пила! Улыбайтесь им, поняли! Эх, чу­жой вы человек в нашем театре! Идите уж… Секретарша выходит вся в слезах, а Сизифов пьет чай. Засыпает он за столом со вторым сухарем в хищно оскаленных зубах, Сон его неспокоен, -- Браво!--кри­чит он вдруг страшным голосом и роняет сухарь на пол.-Бис! Автора! Директора! Ему снится радостное завтра. Премьера! Гости!! А в редакции один сотрудник го­ворит другому: - Да, хлебнем мы горя с этим Сизифо­вым! Как у него премьера, так прямо хоть телефон выключай! - И зачем весь этот Сизифов труд! - устало говорит второй, - будет хороший спектакль - похвалим, плохой - поруга­ем. К чему все эти штучки, холодная и го­рячая обработка? Ведь мнит себя диплома­том, наверно, Талейраном этаким… - Не без этого, -- улыбается первый. -- Ох, Сизифов, Сизифов… Очумевший завлит просыпается в страхе очень рано В мутном свете осеннего утра бледный, небритый Сизифов поет во сне пе­тушиным голосом,

-Ну вот, что я Гурвича не знаю? Гурвич маленький с бакенбардами. - С бакенбардами Гус. … Почему Гус? - Я не знаю почему, но только Гус. - Гуса не надо! Надо того, с бородой!- внушительно говорит Сизифов и снова бе­рется за трубку. - Михаил Петрович? - вкрадчиво буб­нит он. - Подарочек вам приготовили, Да, да, билеты на премьеру, Вы все работаетеА премьера? И артисты не так играют, и прес­са не знает, на кого ориентироваться. И га­зету вашу вы так поставили, что любо-до­рого! Это общее мнение, Михаил Петрович.ет, Так и знайте -- не придете, премьеру отло­жу! Ждем! Сизифов бросает трубку и гордо говорит завлиту: … Учитесь! Пусть теперь попробует об­ругать! - А может, не надо этого? - тихо го­ворит завлит. - Кого---этого? - пугается Сизифов.- Михаила-то Петровича? -Да нет, вообще всей этой «обработки». Послали в редакции билеты, они знают о премьере, чего же еще? - Вы меня будете учить! -- кричит Си­зифов.---Это ведь я вашу работу делаю. Вы отвечаете за прессу! Вы! Да! А вы даже не помните фамилии этого с бородой! Вдруг Сизифов меняет гнев на милость и нежно берет завлита за руку. - Милый мой, дорогой! … говорит он ласково. - Вы знаете, как я вас уважаю. Полюбите наш театр. Не будьте в нем чужим челове­ком. Болейте за нашу работу. Помогите мне. У вас кто-то работает в «Вечерней га­зете». Позвоните ему, пусть напишет про нас что-нибудь хорошее. Прошу вас. - А если ему не понравится? -- робко спрашивает ошеломленный завлит. - Это ваше дело, чтобы ему понрави­лось!--сухо замечает Сизифов. В кабинет осторожно заглядывает секре­тарша. - К вам там рвутся, товарищ Сизифов… человек десять. Хотя бы сто! - оглушительно вопит Сизифов.--Хотя бы тысяча! Я занят! ВыГ Телефоны:

A. РАСКИН

пepe.c.

ний позор. И Сизифов учиняет чудовищный трезвон. Во всех редакциях телефоны на­чинают играть какую-то пронзительную, нудную, липкую и неотвязную симфонию. - Виктор Владимирович! -- нежно вор­кует Сизифов. - Что же вы нас забываете? А у нас завтра премьерочка. Надеось, вы будете? Может быть, сами и напишете? Я знаю, вам понравится И супруге вашей по­нравится, ее вкус нам известен, Мы, между нами говоря, эту премьеру негласно посвя­щаем именно вам! Персонально, так ска­зать. Может, вы и редактора захватите? Вот бы обрадовали! Так я жду! Сизифов вешает трубку и мрачно говорит завлиту: - Надует! По голосу чувствую, что пришлет старшую машинистку с до­черью, Или того члена редколлегии, что спал всю прошлую премьеру, а потом ска­зал, что хорошо отдохнул у нас. - И хорошо, что спал! - резонно заме­чает завлит.--Премьера-то была тогс… сами знаете… - Вы бы лучше не рассуждали, - ехид­но говорит Сизифов, -- а пригласили бы то­го критика, ну, знаете, рыжего с бородой, Гурария, что ли, Который хорошо к нам относится. - Не рыжего и не с бородой, и не Гу­рария, а Гурвича.

номере журнала «Октябрь» не­чатается роман Елизара Мальцева «Горячие ключи» (продолжние), роман Джемса Олд­риджа «Дело чести», главы из поэмы Симона Чиковани «Песнь о Давиде Гурамишвили», «Из воспоминаний», стихи Рыленкова и А. Ойслендера. новые книги Cod Ветсогo

У кабинета директора театра выстроилась  такая очередь, как будто там бесплатно да­ют завтрашнюю «Вечерку». Фамилня дирек­тора склоняется во всех падежах. Сизифов тут? Сизифова нет? Пустите меня к Сизифову! Дайте мне Сизифова! Что с Сизифовым? О Сизифове известно что-либо? Верная секретарша мужественно отбивает яростные атаки художника, композитора, актеров, всех участников завтрашней пре­мьеры. На все вопросы ответ один: Сизи­фов занят! Чем же занят славный директор энского театра тов. Сизифов в ночь перед торже­ством? Ведь, кажется, все уже утряслось. Во второй акт удалось внихнуть хорошо сохранившееся ущелье из провалившейся в позапрошлом году этнографической дра­мы «Плоскогорцы». Чем же занят директор энского театра в эту ночь? Товарищ Сизифов вершит при слабом свете настольной лампы крайне темное де­ло. Он занят, так называемой, подготовкой прессы. Художественный руководитель те­атра именно в эту ночь осознает, наконец, что пьесу ставить не надо. Извиваясь на­подобие дождевого червя, перерезанного ло­патой, он живо представляет себе завтраш-



Н,Тихонов

reловaа

Паня

Обложки книг Н. Тихонова «Черты со­ветского человека» и П. Лидова «Таня», изданных в Ростове-на-Дону. ВОЕНМОРИЗДАТ



премьера дружные

Сенявин», Биографи­ческий очерк о выдающемся русском флото­водце. 142. Цена 4 руб. Георгий Березко, «Командир дивизии», По­гесть, Стр. 128, Цена 3 руб. 20 коп. H. Воробьев, «Батарея 365». Воспоминания о героической борьбе прославленной гвардейской батареи 365 против немцев в дни обороны Сева­стополя в 1941 г. Стр. 84. Цена 2 руб. 40 ког. C. Кудрявцев-Скайф. «А. C. Попов - изобре­татель радио», Биография, Стр. 258, Цена 9 руб. Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ, E. КОВАЛЬЧИК. В. КОЖЕВНИКОВ, C. МАРШАК, Д. ПОЛИКАРПОВ, Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редактор). , 

Директор

- Худрук в поход собрался! -- поет он. - За ним ночная тень… Кто это ночная тень, завлиту совершенно ясно. Рисунки Мих. МИРОСЛАВСКОГО.

 

секретариат­К 4-60-02 , отделы критики, литератур братских республик, , бухгалтерия - К 4-76-02 .

Москва, ул. Станиславского, 24. (Для телеграмм -Москва, Литгазета).

искусств, информации - К 4-26-04

Адрес редакции и издательства:

издательство - К 4-64-61

Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича, 7. 

Зак. № 2167.

Б11544.