П. ПАВЛЕНКО НОВИНКИ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ П. АНТОКОЛЬСКИЙ  С По большаку. Рисунок Г. ХРАПАКА. АВТОРОМ СТИХИ ПЕРВОМАЙСКОГО Для этого он достаточно историчен, достаточно гражданин, боец, просто сильныйи здоровый человек, Удиви­тельное стихотворение «Cuiг летить» написано от имени восемнадцати­летних и гораздо более старших, от имени тех, кто погиб, и тех, кто вы­стоял, Всем своим суровым ритмом оно обращено к жизни, к будущему, Леонид Первомайский много сде­лал и до войны. Он писал отличные стихи, особенно в последние годы, стихи, в которых отвечал за каждое слово, - прозрачные, отточенные, продиктовалные сильным и сполна пережитым чувством. Ему принад­лежат интересные пьесы, в свое вре­мя пользовавшиеся больщим успе-

СПОР

Повесть Н. Емельяновой «Хирург» вызвала страстные споры читателей, И немудрено: повесть отлично на­писана и читается с большим инте­ресом тем более, что тема ее принад­лежит к тому разряду «животрепе­шущих», которые привлекают чи­тателя и малоизвестностью материа­ла и чрезвычайной его остротой.

что ской логека, Александрович, своим этого», странице тель ком касалось одинаково и физиче… и духовной организации че­- которым владел Петр отдавал все любимым ученикам и не беднел от Так говорит автор на пятой повести, и, конечно, чита­полагает, что он-то уж во вся­случае будет одним из атих

Книга Емельяновой одна из пер­любимых, вых попыток дать художественный своей H. портрет советского врача. H. Емельянова ограничивает жиз­жалению… ненный мир своих персонажей рам­очерк, ками госпиталя и вопросами техни­ному Но он ошибается и в этой хом и на украинской и на русской к победе: надежде. Романа о хирурге у сцене. Он почли закончил до войны Коли iнших бiйцiв ти вперед поведеш, перемого. Через нашi могили, крiзь снiг. що Емельяновой не получилось, к со… большой роман в стихах, произведе­Вышел великолепный ние широкого временного охвата. летить и летить… посвященный самоотвержен­Первомайский c большим ма­Надо ли прибавлять, что это и служению людям. стерством и вкусом подгото­есть настоящая поэзид!   ки врачебного искусства. Законно ли это? В некоторых случаях--да. Но в данном (где, даже судя по за­главию, рисуется портрет Врача большой буквы) это оказываетсяне верным. Книга начинается с того, что ас­систент знаменитого хирурга Петра Александровича --- Семен Иванович внешне подражает во многом своему шефу, потому что он, как и все в госпитале, влюблен в него и хотел бы походить на него и еще больше хотел бы обледать его исключитель­ным мастерством, что пока не удает­ся. Петр Александрович, действитель… но, делает в книге несколько заме­чательных операций. Они описаны скупым и выразительным языком зрелого художника, от которого ни­что не ускользает, даже «обломки живой шелково-блестящей кости» раненого - деталь, подсмотренная пытливым и свежим взглядом. Но Семен Иванович, хоть и не ора­зу. тоже делает очень хорошую опе­рацию. Вообще видно по всему, что он неплохой врач. И окончив повесть, вы так и можете сказать, топожн руку силен Петр Александрович, и чем слабее его Семен Иванович. А не можете вы этого сказать потому, что не знает этого и сам автор. Он не вводит нас в глубины хирургическо­го искусства, в его сокровенное «тайное-тайных», что в данном слу­чае совершенно необходимо. Это важно прежде всего шотому, что герои, прикованные автором к операционному столу, могут себя выразить только в своем искусстве, больше им нечем себя выразить, а книга должна была раскрыть нам творческую лабораторию врача-ху­дожника, врача-мыслителя. Но, за­ключив овоих героев в узкий мир госпиталя, автор шишет их, как се… мейный портрет, на одном фоне, в один и тот же рост, как бы по оче­реди, одного за другим, ане в зави­симости от важности их связи с главным героем. Автор вкладывает в каждую фигуру одинаковые стара­ния и тщательность отделки, не де­ля их на фигуры первого и второго значения что само собой случилось бы, действуй герои в живой много­образной жизни. Холодный, строгий Петр Александ­рович здесь не менее важен, чем доктор Тихонова, сестра Ивановская, румяная Дуняша или старый пья­ница санитар Фролов. Симпатии чи­тателя поэтому распределяются ме­жду всеми, кто самоотверженно бо­рется за жизнь --- и врачами, и ра­неными. И именно они, раненые, становятся вопреки намерениям ав­тора, если судить о них по заглавию и намекам начальной главы, цент­ральными героями повести. И истре­битель танков Калинушкин, и уми… рающий Лосев, и летчик Звягинцев, и Песков, и майор без имени - все они выглядят гораздо богаче, ярче, гораздо живее и человечнее, чем те, кому, в основном, уделено наиболь­шее внимание: хирург и его асси­стент. Они выглядят живее и ярче потому, что из-за стен госпиталя они принесли с собой впечатления практической жизни жизненную борьбу и свой успех в ней, они не только раненые - это их состояние временное-они прежде всего вои­ны, деятели, строители. Читателям, несомненно, хотелось, чтобы «им яснее открывалось то на­стоящее, удивительное богатство зна­ния, опыта, ума, наблюдательности, умения видеть человека насквозь, - «Хирург», Изд. «Со­H. Емельянова, М. 1944. вил сборник баллад, творчески ис­нользовав фольклор. Наконец, ему принадлежат превосходные перево­Петефи, и Тейне, и «Лейли и Меджнун» Низа­ми. Коротко говоря, это путь ода­ренного и работоспособного совет­ского поэта, кровно заинтересован­ного в родной культуре, честно служившего ей примерно на протя­жении полутора десятков хороших зим и весен. Между тем ничто из сделанного Первомайским раньше не идет в сравнение с маленькой книжкой его фронтовой лирики. Прежде всего в этой книжже полностью сохранились характерные черты автора … его ро­мантизм, пристрастие к балладному сюжету, любовь к украинской приро­де и песне, прозрачная форма, пре­восходно найденные рефрены… Все как будто бн навото по особому значительна, по-новому ти­пична. Ее писал поэт-солдат. В ней читаешь летопись окончательного возмужания, не только биографиче­ского. Автору удалось говорить от имени многих в его поколении.в С первых же страниц читателя отватачает интеложьно нарастающее чувство: да, это серьезно, это не вря Осiннй шлях… Кальний осiннiй шлях. Немов мерцi, снопи лежать в полях. Самотнй куш на вiтрi облiтае. 1 скаржаться на небосхил дроти, I почуття тривоги й самоти Журбою в серцi й тугою аростае… Какие трудные слова. Как глубоко врезаны они в неподатливую поро­ду ритма. Как медленно он влачит­ся, этот тугой, перегруженный ямб. Я встав в машини i налiг плечем На борт брудний, в багнишi поколно. Мотор ревiв, Так в полi пiд дощем Прощався я с тобою, Укра но! Стихи написаны в труднейшие дни войны. В них нашла выражение боль. испытанная многими советс­кими людьми на фронте и в тылу, летом 1941 г. и летом 1942 г., когда Красная Армия отступала под уда­рами хищной гитлеровской маши­ны. Боль эта ничем не прикраше­на у Первомайского, не разбавлена никакой риторикой. Она живая. Ее диктует любовь к родной земле. Она дороже всех утешений. И гораздо ближе к надежде, чем утешения. От Сана до Дона дорога не ма­ленькая, Это дорога по всей Ук… раине, Многие навеки легли по кра­ям этой страшной дороги; многие поседели и согнулись раньше срока под тяжестью личного и историче­ского несчастья. Поэт обязан об этом помнить, он смотрел на окру­жающее зоркими, сухими и воспа­ленными от огня глазами. Он не мальчик. Вiд Сяну до Дону дорога лежить. Рoзciдланий кiнь по дорозi бужить, Вiн змiрив пjв свiта, Окривавив копита. треба, не треба тужить! Одначе не Розвихрено гриву нiчного коня. Нiхто по дорозi його не спиня, Лиш дiвчина плаче: Козаче, козаче… Одначе не треба, не треба тужить! 0, ночi суворi, i днi бойовi, I чоло козацьке, i груди -- в кровi. Горять на свiтаннi Заграви багрян!, Одначе не треба, не треба тужить! I чоло козацьке. I груди -- в кров. Давно вiн лежить в прибережнй трав!, Над ним тiльки зор!, Та мiсяць в дозорi. Одначе не треба, не треба тужить! Не треба, не треба, не треба тужить! свiтi зостанеться дiвчина жить, Та дальня дорога, Та в серцi тривога. та тиха сльоза, шо на вlях Когда и кем спета она, эта песня, о какой загубленной козацкой голо­ве, в какой степи Приднепровья… В том и сила, высокой поэзии, что, од­нажды прозвучав, стихи кажутся прожившими долгую жизнь многих поколений. Они и остаются надолго. Леонид Первомайский не побоял­ся трагедии, не зажмурил глаза перед ее огнем. Это не значит, что стихи его полны ужасами, кровоточащими ранами, всем тем, что загубило экс­прессионизм первой мировой войны. Леонiд Первомайський. «Земля». Укрвидав ПК КП(б)У, 1943. строгий сее Чудесный язык Н. Емельяновой, и зрелый ее острый глаз, умение цепко и умно запечатле­вать и переживания и вещи все устремлено на то, чтобы только опи­сать происходящие явления, а не объяснить их духовную сторону. Не строя своего произведения в глубину, а лишь водя нас, как ум­ный и наблюдательный гид, по па­латам Н-ского госпиталя и попутно рассказывая обо всем, что встречает­ся по пути, автор, правда, достав­ляет нам огромное наслаждение зна­нием того о чем рассказывает об­разным языком … таким приятным в сравнении с тем, какой ежедневно приходится слышать - и огромной, покоряющей любовью к людям - и тем, которые лечат, и тем, которые лечатся, - и мы не без сожаления покидаем повесть. Симпатичнейшая хирургическая сестра Зинаида Платоновна и сестра Игановская, и больные Задорожный, Майоров, Митрошин, Лосев, Кали­кушкиы равподушный Фролов, и краснеющая девушка безымянный фронтовой врач одина­ково нам близки и дороги. Все это хорошие, чистые, правдивые люди, всей своей жизнью показывающие, как надо любить сгое дело. жизни героев. Они запоминаются. Таким обра­зом, тем из читателей, которые не ждали большего, книга понравится, и они будут правы, хваля ее. Тем же кто рассчитывал увидеть роман, то-есть произведение драматическое, - повесть не будет нравиться и они тоже окажутся правы, так как автор, увлекаясь пластикой описа­ний, ушел от душевной стороны В произведении сером многое из того, что останавливает внимание у Емельяновой, как спорное или недо­статочное, быть может не бросилось бы в глаза. Но в книге радующей богатством и разнообразием художе­ственных средств, сразу же обра­щает на себя внимание то, что средства эти мобилизованы на очень скромное дело и что автор, обладая умением и дарованием, еще не знает, что, собственно, он мог бы сделать, пользуясь ими. Автор еще не уве­рен что он в состоянии создавать характеры, и ограничивается тем, что ведет талантливый дневник за… нятий героев. Он - еще описатель, а не строитель. Многие путают трагедию и траги­ческое в искусстве с пессимиз­мом. Вредная путаница! У траге­дии нет ничего общего с отчаянием. Она никогда не окрашивает мир в черную сажу. Трагедия, как и подобает искусст­ву, имеет дело с диалектикой жиз­ненного процесса, с борьбой живых противоречий. Она смело берет под свое крыло душевную бурю, откли­кается на смятение чувств. Вот уже триста лет комментаторы блуждают в дремучем лесу Шекспира, споты­каются о корни, ставят зарубки на стволах, рубят сучья, прокладывают просеки, лес шумит и шумит о сво­ем, о главном, хочется сказать, - о вечном, и этот зеленый шум несрав ненно дороже и нужнее зюдим, чем любое однолинейное его истолкова­ние. Трагелия может вывернуть чело­то тер иковда не забу дется, но человек поклонится траге­дии в ноги за грозный урок о тор­жестве жизни. В этом опти-энри мизм трагедии. Вот почему она нужна и дорога людям, особенно же такое время, как наше, Леонид Первомайский не старался огрубеть, стать проще, доходчивее. Ведь у нас очень часто выставляют простоту и доходчивость главными условиями успеха. Он не те­шил ни себя, ни читателя приба­утками, не искал героев среди без­думных весельчаков, непривередли­вых и обаятельных парней. Нет, ге­рой Первомайского-даже не герой, а «побратим» и до некоторой степе­ни «двойник», это труженик вой­ны, скромный, безвестный майор, встреченный автором случайно, на Донской переправе, «певний, злий, скупий на смiх, як i я­не з бала­кучих, як я -- не в мовгазних…» Словом, и тут нет ложно-поэтиче­ской оснастки, нет патетики. Есть одна только вравда, тем более, прон­зительная, что она очень проста. И чем будничнее обстановка фронта, тем легче в ней мо­жет вспыхнуть синий огонек вдох­новения человеческой дружбы: Непомiтно погасло смеркання лампадика хтось засвiтив, Патефон захрипв про кохання Не забутий, далекий мотив. Не забудеться пiвнiч глибока I сердець притамований жар… пjвмерявi з пам ят! Блока Батальйонний читав комiеaр. Многие фронтовики, да и не только они, многие, проводив­шие осенние вечера послед­них двух лет на том или другом би­ваке, без света, с чалящей коптил­кой, откликнутся на эту картину. B книге Леонида Первомай­ского есть превосходная «Парти­занская баллада», есть интерес­ные стихи о героях, написанные большим искусством и тем­пераментом. Проходят в ней бой­цы и их матери, и украинские де­вушки, и герои кеммунисты. Все это живые, с любовью выписанные лица В книге много воздуха и вет­ра, много речных переправ, перелес­ков и полустанков, фронтовых дорог с несчитанными километрами, много движения. Наконец, отчетлива в книге любовь к родной земле, к истерзанной Ук­раине. И когда золотое имя Украи­ны входит в строку Первомайского, тогда его стих становится поистние прекрасным, Недаром книга конча­ется стихотворением, как будто на­писанным вчера для сегодняшнего лоижить!может быть и сегодня - для завтрашнего, для многих будущих дней победы: Супрутний вiten тiло нам cive. Нам дихае в обличуя гаряче Вогонь пожехi, шо iще не стлiла. Ше, може, не один iз нас в бою Зустрiне мить незвiдану свою I каменем впале, згорнувши крила. Та вже весна буяе навкруги. Уже не годнi нашj вороги Спинить потокjв весняного плину. Сурмить лтак, сокоче кулемет. Зальзний ключ невпинно йде вперед. На Укра ну, прузi, на Укра ну! хов, посвященных освобождению родной земли.

Отудия военных художников им. Грекова * Это произведение - зрелое и ху­дожественно законченное. Первая симфонии Попова («Запев») написана в строго эпических тонах, вполне отвечающих названию этой части. Широкий разгул скерцо­образной второй части, величествен­ная сосредоточенность последующего Largo и шолифонический разворот фуги предваренной стремительным интермеццо, рождены тем же творче­ским намерением, что и у Шебали­на, - показать, опираясь на эмо­циональные контрасты, всю полноту и многогранность жизни нашего на рода. Инструментовка симфонии Попова поистине изумительна. Широко ис­пользовав струнную группу и деко­ративные ударные инструменты, ком­позитор ввел в состав оркестра все… го лишь по одному деревянному ду­ховому инструменту (кларнетов, правда, два, но они взяты в различ­ных строях), две трубы, две валтор­ны, один тромбон и тубу. И тем не менее оркестр у Попова полнозву­чен и мощен а богатство красок не­исчерпаемо. Хочется продолжить намеченную аналогию. Третья симфония Шебали­на и вторая симфония Попова отме­чены всеми индивидуальными чер­тами, которые свойственны творче­ству этих мастеров, но их роднит близость к славным традициям рус… ской музыки с ее философской глу­биной и страстной правдивостью. И если нужно указать имя предка обоих композиторог, то это, конеч­но, великий Танеев отец русской полифонии, успешно развиваемой советскими мастерами. Не случайно и Пебалин и Попов обратились для завершения своих симфоний именно к фуге, как наи­более законченной полифонической форме, так как именно она предста­вилась обоим композиторам органи… ческим синтезом, к которому логиче­ски пришло развитие обеих парти­тур. И в то же время интонацион­ный строй обоих произведений на­столько ярко отмечен чертами рус… ского мелоса, что невольно вспоми­наются слова Глинки, «узами законного брака» фугу с русской народной песней.

БЭЛЗА Две симфонии созерцательная, полная глубоких раздумий. Она переходит в скерцо, искрящевся озорным весетьем еши­рокой масленицы» с ее карпаваль­ным блеском, подчеркнутым яркими оркестровыми красками. Завершается симфония монумен­тальной пассакалией и фугой, в ко­торых преобладают эпические на­строения, рождающие образы мощи и внутреннего напряжения, дости­гоющего огромной свль лепной коде финала.в велико­Партитура симфонии написана ру­кой мастера, творческий облик ко­торого глубоко своеобразен и при­влекателен. Созданная несколько лет тому на­зад и сейчас впервые исполненная, третья симфония Шебалина с осо­бенной силой авучит в наши дни, когда гроза, громы которой провиде­лись композитору, грянула над на­шей страной Иответом этим громам служат последующие части симфо­нии, поистине прекрасные в своей человечности, утверждающие полно­кровную силу и мужество нашего народа, породившего культуру, на­циональными чертами которой от­мечена музыка Шебалина. стихии. Лирическим контрастом этой части звучит медленная часть сим­фонии, просветленная и поэтически-часть Инструментовка симфонии красоч­на и благородна. Отлично играл в этот вечер Госу­дарственный оркестр Союза ССР под управлением дирижера Николая Аносова, с тонким чувством стиля исполнившего всю программу. 16 февраля дирижировал Натан Рахлин, исполнивший хорошо стную москвичам баховскую пасса­калию вворкестровой обработке Гедике, «Римский карнавал» Берлио­за, партитуры которого столь ки темпераменту Рахлина, и изве­А. близ­скри­пичный концерт Мендельсона, скучно и беспветно сыгран­ный Борисом Гольдштейном, в полнении которого исчезло все мантическое обаяние музыки дельсона. «Гвоздем» вечера явилась прегос­ходно проведенная Рахлиным ис­ро­Мен­вто­рая симфония - «Родина» Гавриила сочетать Попова. 

Вторая декада феграля принесла премьёры двух симфоний советских композиторов в концертах Москов­ской филармонии. Концерт 11 февраля отличался особенной свежестью программы. Он начался первым в СССР исполне­чием рубного гласа» выдающегося англинского композитора XVII века Персела в обработке для ор­тана и медных духовых инструмен­тор, принадлежащей перу одного из крупнейших дирижеров Великобри… тании сэра Генри Вуда, В его обработке с художественной ярко­стью раскрыты характерные для британской музыки черты монумен­тализма перселевского «Voluntary» (традиционная для того времени форма органной прелюдии). Этими чертами отмечены также исполненные в концерте романтиче­ски-взволнованные «Интродукция и аллегро» одного из основоположни… ков новой школы английской музы­ки - Эдуарда Элгара. Помеченное к ор. 47 это сочинение, относящееся началу 900-х годов, отличаетсявы­соким уровнем мастерства и широ­ко развитой полифонией. Прекрасно исполнилисложные партии солирую­щего квартета солисты Государст вемного симфонического оркестра Союза ССР … заслуженный ар­тист РСФСР А. Берлин, К. Смир­нов А. Трахтенберг и Л. Березов­ский. В первом отделении концерта был исполнен также концерт для трех фортепиано Баха, сыгранный Розой Тамаркиной, Эмилем Гилельсом и то лю на Яковом Заком, которым особенно удались сицилиана и финал концер­та, Что же касается первой части, она прозвучала несколько тяже­ловато, с несвойственной музыке Баха романтической окраской. Во втором отделении была впер­вые исполнена третья симфония В. Шебалина. Успех, выпавший на до­этого произведения, обясняется прежде всего его углубленностью и эмоциональностью, захватившей слу­шателей. Первая часть, драматически на… пряженная и стремительная, окраше­грозовым колоритом. Это как бы песнь о буревестнике, бесстрашно не­сущемся навстречу разбушевавшейся

СМАРШАК

ТЕХНИКЕ И СОДЕРЖАНИИ Скульптурные группы А. Зелен­ского (в большинстве своем явив­шиеся результатом поездки худож­ника на фронт) отличаются эмоцио­нальностью, выразительной динами­кой. Живописная лецка и рваные контуры не лишают эти группы из­вестной монументальности: каждая из них является сложным, длитель­ным, но патетически-страстным по­вествованием, Однако в своих попытках не про­сто зафиксировать все гиденное в этюдах и набросках, но превратить картины войны в завершенные пла-

О

М. АЛЕКСАНДроВ

Выставка произведений Г. Рублева, А. Зеленского и А. Сотник ва Художник должен понять, что деко­ративная живопись не отделена ки­тайской стеной от станковой, что при всей специфичности различных видов живописи они имеют общие цели и подчиняются общим зако­нам реалистического искусства. Декоративное искусство нашего гремени -- большое искусство воз­вышенное и героическое, А что де­коративное искусство может быть таким, не теряя своих особых ка­честв, доказывает и опыт прошлых эпох - творения Рафаэля, Веронеза, Тинторетто, великих русских масте-

Многие наши выставки изобилова­ли беглыми, черновыми записями виденного: превалировало «эмпири­ческое» - захватывающие, но зача­стую не воплощенные в закончен… ную художественную форму впечат­ления, наблюдения, воспоминания о недавно пережитом. Напротив, творческий экспери­мент - сосредоточенная работа ху­дожника в мастерской, в определен­ном материале - вот что с первого взгляда подкупает на выставке ра… бот художника Г. Рублева и скульн. торов А. Зеленского и А. Сотникова в Московском доме архитектора, Ес. ли прибавить к этому, что все три  этой выставке зрителей художни­ков и более всего архитекторов. Но присмотримся ближе к экспо­натам. Темперы Рублева - это, очевид­но, обещания будущих больших де­коративных росписей. Специфиче. ский интерес представляет в них, перой. Он хочет увидеть изображе­ния, какие должны, по замыслу ху­дожника, украсить и оживить стены наших зданий. За исключением нескольких порт­ретов, мало отвечающих задачам этого жанра, Рублев выставил толь­ко натюрморты. Чеснок на столе, яйца на тарелке, букет ландышей в миске - вот его сюжеты, Иногда натюрморт перера­стает в интерьер - мы видим окно в новом доме столик в углу на ко… тором то поставлена вазочка с цвет­ком, то брошены небрежно перчат­ки; на стенах - репродукции в ту­скло поблескивающих бронзой рам­ках. Скромность мотивов нельзя было бы поставить в упрек художнику, если бы в этих картинах мы могли видеть поэтическое изображение на… шего быта. Для этого нужно было бы, чтобы все эти работы согревало большое человеческое чувство. Но этого нет в натюрмор­тах Рублева. В них нет ничего ее и к от современности, от нашей эпохи, от самого стиля нашей жизни, есть лишь поверхностное следование чу­жой «моде». Кажется, что художник любит только свою технику. В угоду особенностям -- матовости, блек­лости краски - все нивелируется, все изображается одинаково мертво вяло, формы стерты и упрощены иногда до искажения. Естественно, что поиски новых возможностей в технике живописи, при забвении всех других творче­ских задач, не привели Рублева ни чему действительно повому. Мы видим на его холстах бледные тени вместо реальных вещей. Среди вих гипсовая статуэтка кажется жутким призраком, а живая горлинка лишь каким-то символом. Кстати сказать, все это мы уже видели на выстав­ках зарубежных художников еще до войны. Способный оформитель и декора­тор Рублев стал на ложный путь.





ров. A. Сотников знает и любит стические образы, Зеленский не на­шел собственных средств выражения   Порой Зеленский гпадает в наив­ный, поверхностный символизм. Не­верное, неполное видение мира приводит его к неправильному вос­приятию художественной традиции. Когда смотришь на маленькое, истер­занное тело казненной партизанки или на сведенные судорогой ноги другой жертвы фашистского разгула тивно ищущего защиты, кажется, что скульптора занимает прежде всего, так сказать, физиология страдания, и что в искусстве прошлого он бе­рет не самое ценное. Зеленский с истинно готической экспрессией изобразил все надломленное и пору­ганное, в образах же героических в образах партизан в «Тане» … ог­раничился общей риторикой, не со­здав живых национальных харак­теров. Поэтому тема страдания и смерти иногда заглушает у него неразрывно ней связанную тему мужества и героизма. лева, скульптор в лучших своих произведениях использует эти воз­можности для выявления характера, формы, фактуры, цвета изображае­мого им предмета. Наиболее удачны его «Ягненок», «Фонтан» и мелкие статуэтки. Особенности материала выявляют, оттеняют красоту живой формы, а заключается обаяние скульптур Сот­никова. Однако Сотникова можно упрек нуть в том, что найденное в одном мотиве сочетание формы и цвета он повторяет и в другом, где оно ка­жется уже менее органичным, В та­ком повторении таитсяопасность пе­рехода к холодной стилизации. Если «обтекаемость» формы так верно прочувствована скульптором в зилуэте зверька (например, его ли­сицы) то человеческой фигуре она придает какую-то кукольность. Цель­ность формы куплена здесь ценой утраты характерности, остроты вы­ражения. Точно так же, если голу­бые кусты водорослей, украшающие фонтан, прекрасно гармонируют общим замыслом, то зачем запол­нять такой же «флорой» весь фон барельефа «Белка»? с Сотнилову можно пожелать, что­он, не останавливаясь, искал в бы

ИСКУССТВО

Обложка книги С. Маршана, вы­пускаемой издательством «Искус­ство». Художник В. ЛЕБЕДЕВ,

 Опыт войны, зрелость человска на войне - тема рассказа Симоно­ва «Орел». Рассказ этот построен не совсем обычно. В самом начале Симонов в нескольких очень точно традиции и все последующее изло­жение служит своего рода иллюстра­цией к уже сказанному вначале. Сперва кажется, что мы сталкиваем­ся с толстовской манерой. Например, в обстоятельной по характеристике сцене у генерала Прянишникова пе­ред битвой. И вот наступает самое дело, самая битва. Поразительно, с какой обстоятельностью, с какой картинностью возникает перед нами вся операция дивизии. Но движение событий так стремительно, размах так грандиозен, что первоначальный «толстовский» замысел писателя не может не подвергнуться изменению. Самые события отодвигают в сторо­ну тех, кто делает эти события. Ге­нерал Прянишников теперь интере­сует писателя лишь постольку, по скольку он является участником операции, в которой приведена в движение безукоризненная совет­ская машина войны. Рассказ стано­вится похожим на очерк, на дневник участника боев, и участника, инте­ресно думающего, хорошо осведом­ленного, у которого все на виду Правильно ли поступает писатель, отказываясь от наиболее трудного­от психологии, от внутренней жизни героя? Рассказ Симонова безусловно зай­мет важное место в летописи борь­бы лета 1943 г. Но он мог бы стать гораздо выше, если бы события и психология уживались в нем более естественно Рассказ А. Толстого «Мать и дочь», ранее печатавшийся в «Крас­ной звезде», очень правдивое про­изведение о том, как война ожесто­чила душу ребенка и какую «школу ненависти» к врагу прошли в нашей стране даже малые дети. В отделе критики напечатаны об­стоятельные статьи о повести Гор­батова и работе Пигарева о Суво рове, а также рецензия И. Розанова о книге С. Дурылина «Русские пи­сатели в Отечественной войне 1812 г.».

вом к драматическому эффекту. Долматовский жаден в наблюде­и ниях и он хорошо передает быт пейзаж войны, Но искусство самоог­раничения ему неведомо Он торо­предателе «с яблоком в потной руке». Автор заранее предупреждает лю­бителей поэзии, чтобы они не жда­ли от него песен красивых: «Я их петь не могу». И все-таки, как мы видим, его влечет и драматический эффект, и эффектно сказанное сло­во: «глав голубые раны», «гнилыми аубами ощерились двери, как сфин­ксы сидят на крылечках коты», «пчел и цветов первобытный хаос», Иногда Долматовский бывает совсем неряшлив. Он считает, например, возможным «чтобыклубок расплав­ленного дня превратился в мирное житье» (?), Христина, приютившая героя, в жаркий летний день, «пылав­ший, каккдоменная печь», почему-то «печь сухой соломой протопила, и по хате потекла теплынь». Но можно ли сказать, что о пере­жиганиях своего героя Долматов­ский всегда сообщает нечто тради­ционное, а для внешних внечатле­ний ищет сильные слова? Если было бы только так, - поэма «Пропал без вести» ничем не выделялась бы сре­ди других произведений о плене, о немецких зверствах. А она выделя­ется (и к концу поэмы это чувст­вуется все сильнее) своим настрое­нием мужественным чувством, энер­гией вечно живого сопротивления, непоколебимой верой в победный исход, Этот трагический путь чело­ека который Полз окровавленный, вшивый, в нарывах. Как хлебом питаясь лишь алобой к врагу, это преодолевающее всепрепятствия стремление добраться к своим, сила, превозмогающая смерть, образы ро­дины - возникающей и уходящей: встреча с партизаном, и превосход­ная восьмая глава (неуслышанный крик о помощи, обращенный к уле­тающему советскому самолету), этот жестокий реализм и составляет ио­тинно поэтическое содержание ново­го произведения Долматовского, ибо этом самая правда войны, ее опыт

Л. ДМИТРИЕВ и ИСТОРИЯ СОВРЕМЕННОСТЬ Дошедшая до нас с таким опозда­нием книжка «Октября» выгодно от­личается от предыдущих: современ­ная тема занимает в ней достойное место. На этот раз «Октябрь» печа­тает произведения, имеющие само­стоятельное, незаурядное значе­ние, - рассказы К. Симонова и А. Толстого, поэму Долматовского, сти­хи Бажана, Рыльского, Рыленкова и др. По обему центральное место в журнале попрежнему занимают гла­вы из нового романа Вяч. Шишкова «Емельян Пугачев». Историческое по­вествование Шишкова все более раз­растается - это уже огромная эпо­пея с множеством действующих лиц, охватывающая все слои екате­рининской России,-тут илагерь Пу­гачева, и демидовские заводы, и губернаторский дворец в Оренбурге, и петербургские канцелярии; сторон­ники Пугачева«умные разбойнич­ки», как ихназываетавтор, и недаль­новидные генералы ученые исследо­ватели и бесшабашные купцы. И несмотря на эту пестроту, разноязы­чие, разнородность герозв, роман Шишкова удивляет своей компози­слаженностью Уже напеча­тана 21 глава этого большого исто­рического труда, а все действую­щие лица живут в нашей памяти не сливаясь, каждый сохраняет свои черты. «Умный разбойничек» - Емельян Пугачев в романе Шишкова совсем не похож на сгоих предшественни­ков в русской литературе. Это не исторический фигурант, стечением обстоятельств приведенный к руко­водству народным движением а по­литический деятель, «добра народу желающий» и ищущий пути к этому добру. Но у Шишкова нет и тени идеализации Пугачева. Безграмотный мужик и полководец, беглый сол­дат и автор замечательных государ­«Октябрь» М 10. 1943 к

ственных актов - это лицо дейст­вительное, историческое. Судя по на­печатанным главам, роман Шишко­ва - выдающееся явление в нашей исторической литературе. сти» и рассказ К. Симонова «Орел». Хотя содержание поэмы Долма­товского относится к пергому перио­ду войны, а рассказа Симонова--к легу 1943 г., хотя эти вещ­совер­шенно несхожи, в них есть одна об­щая и очень важная черта: это ли­тература в которой выражен опыт войны, опыт ее непосредственных участников. Написанная спустя два года после начала войны, поэма Долматовского правдиво говорит о трагическом пу ти пропавшего без вести, о страда­ниях, вынесенных мужественным че­ловеком. Это не крик отчаяния, не драма безысходности, а быт войны, пусть не совсем обычный, но без ореола жертвенности, без «мучениче­ского венца». Теперь, спустя два года, Долма­товскому легче было разобраться во всем виденном и испытанном Самое состояние героя открылось шоэту во всей объективности, уже не в разго­ряченном сознании, а в спокойствии созерцания. Обективный тон изло­жения придает поэме силу досто­верности. Но отдаленность от пере­житого в то же время приводит ав­тора к некоторой рассудочности. Так, биография его героя по сущест­ву составлена из беглых анкетных данных. Ты шебетал октябренком в школе. Детство повязывал красной косынкой. Вольную юность провел в комсомоле. В нартию принят нафронте финском. Юность своего поколения Долма­товский дает в самых общих приз наках, подчас не различая неповто­римого в судьбе человека. Не потому ли в некоторых трагических сценах, когда герой Долматовского должен напрячь всю волю к жизни, он при­бегает к простому приему самовну­шения … «Выстои, выдержи, зубы стисни», или «Доживи, доборись, до­ползи». Сцены эти эффектны, но внутренний мир героя словно в них не участвует. Вообще очень многое в поэме рао­сказадо с подчеринутым любопытот-в





Из портретных работ Зеленского привлекают внимание сделанные с натуры портреты героев Отечествен­ной войны, портреты Л. Поповой, A. Рублевой, дочери архитектора. Все участники выставки пытливо экспериментируют, и это хорошо, Но

бесконечном разнообразии живых форм все новые и новые счастли­от вые для керамиста находки. каждого из них нужно предостеречь односторонних и ложных увле­чений. Прикладное искусство в 1944 году мента - будут изданы для архитек торов и мастеров отделочных ра­бот. В течение 1944 года организуется несколько выставок, В ноябре от кроется Всесоюзная художественная выставка мастеров народного твор­чества и художников прикладного яскусства, работающих по отделке и оборудованию жилых и граждан­ских зданий, В марте будет прове дена выставка работ учащихся ху дожественно-промышленных учи­лищ. Ряз групповых выставок поз накомит общественность столицы с творчеством художников производст… венников. 3 и год, Главное управление художествен­ной промышленности Комитета по делам архитектуры при СНК СССР разработало план работы на 1944 Управление выявляет кадры ху­дожников и мастеров прикладного искусства и привлекает их к твор­ческой производственной работе. Для проектировщиков и мастеров мебельного дела, занятых разработ­кой типовой мебеля для жилых зда ний в освобожденных районах, под готовляется иадание специального пособия. Тря альбома - русского, украинского и белорусского орна­№ 8 (112) Литература



Искусство