B. ЗАХАРЖЕВСКИЙ

Г. ГАББЕ 

Из фронтовой тетради

Иосиф УТКИН У НОСТРА Д. ЗАСЛАВСКИЙ Послушай меня: я оттуда приехал, Где, кажется, люди тверды, как гранит, Где гневной России гвардейское эхо, Вперед продвигаясь, над миром гремит. Где слеваокопы, а справа болота, Где люди в соседстве воды и гранат Короткие письма и скромные фото, Как копии счастья, в планшетах хранят. Здесь громкие речи, товарищ, не в моде, Крикливые песни совсем не в ходу, Любимую песню здесь люди заводят, Бывает-у смерти самой на виду! И если тебя у костра попросили Прочесть, как здесь принято, что­то свое, Прочти им без крика стихи о России: О чувствах России к солдатам ее. Как любят их дети, как помнят их жены… И станут тебе моментально слышны

Жить для

Новая повесть 3. Шишовой Бёрли. История их дружбы и любви, их Исторические повести и романы всегда принадлежали к числу книг, особенно любимых людьми в годы их отрочества и юности. В этом нет ничего удивительного. Человек, которому предстоит про­кладывать дороги в будущее, с ка­ким-то невольным, почти практиче­ским интересом вглядывается в прошлое. Там истоки рек, по кото­рым он поплывет, там начала троп, которые ему предстоит измерить собственными шагами. Недавно в Детгизе бышла истори­ческая повесть Зинаиды Шишовой «Джек Соломинка». Книга написана об Англии XIV века и о восстании Уота Тайлера. Герои книги - сын деревенского куэчена, кентокий юноша Джен, по прозванию «Соломинка», ставший в конце концов одним из вожаков восстания, и Джоанна - Друриком, племпяница снаапря, дозве на королевского рыцаря Саймона жизнь и трагическая гибель - вот сюжетный стержень повести. Это настоящая повесть На густой добротной канве из исторических фактов и свойственной времени об­становки свободно располагается за­конченный повествовательный узор. В книге много событий, и, разви­ваясь, они способны увлечь чита­теля много лейсткующих лиц, несмотря на некоторую беглость об­рисовки, они живые ллди, а не условные схемы; в книге много чувств - и чувства эти подлинны. Повествовательные возможности Зинаиды Шишовой разнообразны. Ей удаются и массовые сцены, … а в книге их очень много, - и та­кие тонкие в психологическом отно­шении камерные, диалогические сцены, как например, встреча ста­рого Аллана, слуги Джоанны, с по­веренным банкирского дома Траппа­ни, и патетические напряженные главы о последних днях Джоанны и Джека - главы, которыми закан­чивается книга.

будущего

И снег и деревья--весь быт напряженный Обвеянной стужей лесной тишины. И как бы при звуках родной им трехрядки. переглядки, Искрясь, облетит их внимательный круг. И кто-то дровец, оживляясь, подбросит, И кто-то смущенно оправит ружье, И кто-то любимую песню запросит И кто-то тотчас же затянет ее! В холодных порядках серебряной Словам твоей правды поверив не Веселый огонь молодой вдруг, чащи Осыпется пепел с верхушек седых, Как будто простое солдатское счастье Горячим дыханьем коснется и их… А русская песня, что с кривдой нв в мире, Пойдет, между тем замирать на лету, Потом, разрастаясь все шире и шире, Как храбр храбрый разведчик, уйдет в темноту.

К пятилетию со дня смерти А. Максренко 

О«Педагорической поэме» много писали, много спорили, много думали и много еще надо сказать: она, как живой участник нашей жизни, Когда! Макаренко в годеще не остывшейt гражданской войны-1920 год­шел в «колонию малолетних правонару­шителей» около Полтавы на берегах Коломака, он был уже сложившимся, ярким человеком эпохи Октября эпохи гениальной давшей двух гн­гантов - преобразователей нашей аемли, и огромный ряд людей не­обычной силы мысли, воли и твор­чества. Педагогические идеи Макаренко лежат в самой природе строя совет­ской жизни. Что это за книга? В жанровом от­ношении она выпадает из обычной схемы литературных произведений: в ней черты дневника, хроники, иные главы -- это как бы отдельные новеллы; в книге страстная полеми­ческая публицистика, формулировки, психологические ана­лизы. И в ней лирика, юмор, в ней легко угадыгается подлинность пер­сонажей (без ограниченности очер­кизма). Это новый литературный жанр, но мы к нему легко привы­каем, так как он близок духу на­шей жизни. Эта шумная, непокойная книга оставляет впечатление самой жизни, в ее персонажи становятся нашими внакомыми, Часто ли так бывает в литературе? И нельзя прочесть эту кнису один раз, Кто прочел ее один раз, тот не читал ее, так как не испытавший потребности прочесть ее вновь и вновь, очевидно, остался к ней равнодушным. В «Поэме»-три частиамы знаем их четыре, и чет­вертая - это дальнейшее участие в жизни и судьбах героев поэмы, и кто знает, может быть, эта четвертая часть также будет написана, так как необычны люди «Поэмы», и расска­зы о их судьбе нужны нам, как ну­жна «Поэма» Макаренко. Когда умер Макаренко, к его гро­бу пришли с разных концов Союза многие персонажи «Позмы» ＿ ин­женеры, военные, артисты, врачи журналисты, педатоги, и на всех печать души Макаренко, нко, стиль его коллектива. И когда будет писаться история Отечественной войны, история побе­ды надгитлеризмом, - историк мед­ленно и задумчиво прочтет «Педа­гогическую поэму» Антона Макарен­ко. Да, наша страна воспитывала лю­дей бытьборцами за счастье народа, и поэтому они победили страшное ало, человечества. Разумеется, об этом историк узнает не только из книги Макаренко, а из всех исто­рических памятников нашей эпохи но «Поэма» взволнует историка Ко­нечная предельная величина исто­рического события, его атом, живая человеческая личность, человек а кто же лучше рассказывает о че­ловеке, как не художественная кни­га? Ведь литература - это челове­ксведение. ** В «Поэме» есть особая точность выводов и обобщений, воз , возникших из жигой ткани повествования. Нет коллектива, если он не един внутрение. Внутреннее единство со­ветского коллектива в его социали­стическом характере В этом--неодо­лимаясила Красной Армии, и этого не понять немцам, которые хорошо чувствуют, что их очень бьют, но плохо понимают, почему так полу­чилось. Нет коллектива, если перед ним не раскинуласьувлекающая перспек­тива. В советском коллективе - это его реальные цели, опирающиеся на сегодняшний день и связанные сза­дачами родины, будущее родины, ее великолепная судьба. Легко сказать - жить для буду­щего! В индивидуальном сознании чело­века старого мира эта мысль полна драматизма и нередко вызывала надменный протест Творить то что ты наверно не увидишь, нести жерт­вы во имя этого, --- разве не «обид­но»? Тут мы подходим к тайне творче­ского и героического поступка, но, может быть, это и не тайна, это да­же и не вопрос для советского че­ловека. кто или Чья радость больше: того ли, творит, кто совершает подвиг. того, кто примет дары Но эти радости одной природы, ибо настоящее и будущее в сознании человека нашей родины диалектиче. ски едины. Будущее для советского человека ридится так ясно, как ви­димо настоящее, и любимо - так­же и жить для будущего - не только естественно, но и радостно. Тогда подвиг легок и светел. Га­стелло, Александр Матросов и дру­гие люди исключительного подвига знали это свободное и великоленное движение -- подвиг. А Гитлер тащит к самопожертво­ванию своего солдата истерическим призывом: «Да здравствует смерть!», часть Военизация, как составная воллиарешается Макаренко не только как физкультурно-военно­подготовочное дело, но как начало, дисциплинирующее и гармонирую­щее жизнь коллектива. Это начало делает быт стройным, работу кой акономной грапиоаной, ет держаться «в форме», автоматиче­ски разоблачает всякое снижение волевого тонуса, … оно, это начало, воспитывает человека на! Такой коллектив, возглавляемый понимающим свое дело командиром, воспитателем влияет на всяко­го нового члена неуследимо быстро и глубоко. Битва у Днепра. В гвардейский полк прибыло пополнение. Юный боец спрашивает командира роты: уже гвардеец? -Значит, товарищ лейтенант, я



Молдавские партизаны у Днестра. * Камиль СУЛТАНОВ

Картина молдавского художника М. ГАМбурт.  ДруЖОс

и нелицеприятной критике на узнала о подвигах комсомольцев из подпольной организации «Моло­дая гвардия», Расул Гамзатов напи­сал поэму «Смелые ребята из Крас­подона». Он не подражает Алигер, у него собственный голос и своя мане­ра письма. Но все же в его произ­ведении чувствуется влияние поэмы Алигер. Дагестанские поэты Абдул-Ва­габ Сулейманов, Анвар Аджи­ев. Загод Гаджиев, Юсуп Хапа­лаев в своем творчестве следуют традициям русской советской лите­ратуры с ее широтой общественных интересов и любовью к человеку, на Прозанк Магомед Хуршилов пишет русском языке, Он опубликовал первую часть трилогии «Сулак сви­детель», повесть «Андаляльцы» и недавно закончил пьесу, посвящен­ную разгрому полчищ завоевателя Надир-шаха. Литература советского Дагестана возникла и развивалась, опираясь на традиции родного фольклора и опыт великого русского искусства. Произведения фольклора напоми­нают нам о воинской славе предков, об их борьбе против иноземных за­хватчиков. В героическом эпосе аварского народа говорится о том, как малочисленные горские племе­на, обединившись перед смертель­ной опасностью вступили в бой с многотысячной сильной армией пер­сидского завоевателя Надир-шаха и разбили его в 1742 году под аулом Чох, До того времени Надир-шаха называли грозой вселенной, а после этой битвы о персах сохранилась в Дагестане поговорка: «Если шах глуп, пусть идет войной на Лезги­нистан». Аварская героическая пес­ня о Хочбаре, которой восхищался Лев Толстой, также прославляет ге­роизм и воинское умение. Фольклор о многом напоминает нам и многому учит. Но мы хорошо понимаем, что в наше время одного только героизма горцев, их стойко­сти и умения драться было бы не­достаточно, чтобы сдержать механи­зированные орды фашистских хищ­ников. Гитлеровская военная маши­на легко могла бы раздавить ма­ленький Дагестан, прорваться к за­кавказью и дальше -- в Иран, Ин­дию если бы немецких элодеев не разгромили совместными усилиями сыны всех братских народов Совет­ского Союза во главе с великими богатырями. Горцы это знают, и поэтому нико­гда не была так велика их любовь к русскому народу, как сейчас. Горцы говорят о русских с восхищениеми признательностью. И, что очень важ­но, так говорят и думают не только мелодые люди, выросшие в годы со­ветской власти и получившие обра­зование в русских школах и уни­верситетах, но и старики. Выступая в августе 1942 гола ва антифашист­ском митинге горцев Дагестана про­славленный народный поэт Гамзат Цадаса сказал: «Великий русский револлюционный нарол помог намост вободиться от векового угнетения. - его помощью мы обрели настоящую свободную, счястливую жизнь». Когда немцы захватили Моздок, Малгобек угрожалиГрозному и приб­лижались к Лагестану, к нам дошли новые произведения Твардовского, Алигер, Симонова, Тихонова, Анто­кольского, Суркова, Гроссмана, Со­болева, Горбатова и других русских поэтов и нисателей. Эти книги за­печатлевшие величие духа русского солдата, его стойкость и мошь, ока­зали нам, датестаннам, огромную помощь и моральную поддержку в самые тяжелые дни фашистского нашествия. Шолоховская «Наука ненависти» переведена на все язы­ки народов Лагестана, и аначение ее для нас трудно переоценить. Пе­реводятся также «Морская душа» Л. Соболева, «Непокоренные» Б. Горбатова и другие выдающиеся произведения современной русской литературы. Поэма Маргариты Алитер «Воя» пользуется у нас большой популяр­ностью, Это произведение оказапо большое влияние на одного из спо­собных мололых дагестанских поэ­товРасула Гамзатова. Когда стра-

A. Макаренко. - Рядовой гвардейского полка.

Памфлет в рисунке «Стой! Кто идет? Французы?» Две жалкие фигурки униженно оправды­ваются: «Нет нет! Что вы? Это мы Петэн и Лаваль!» Полнее всего большой разлел «Блицкрига 310 высмеяна вость гитлеровских главарей. Ги Гитлер выбивает на огромном барабане

… И могу носить грардейский значок? Не раньше, чем станешь гвар­В сборник, изданный «Искусст­вом», вошли карикатуры Бор. Ефи­дейцем. Как же это сделать, товарищ мова на немецко-фашистских захват­лейтенант? чиков и на их пособников, печатав­шиеся в различных изданиях в 1942-1943 гг. Все эти карикатуры злободневны. Это -- острые отклики на последние сообщения печати, на - Быть в бою таким, как твои то­варищи твардейцы, тогда получишь значок гвардии Боец оглянулся: их уже много то­варищей со значками! Все дни, весь быт, все действия части, ее подвиги, весь стиль тех, кто окружает юного бойца, делает из него вонна-гвардейца. **1

последние сводки. Художник рисовал марш «Молниеносная война» Но вот по горячим следам. Он стрелял по разбитый огромный танк со знаком движущейся цели. Но злободневные свастики среди кладбища немецких художественные отклики нисколько соллат, Остроумно показан страх не потеряли и теперь своей остроты немнев перед советскими партизана­и приобрели ми, Полковник фон Драние совер­историчность, не потеряв своей мет­шает «ночную вылазку» в кости. Альбом карикатур Бор. Ефи­ском крае: он идет в халате в мова войдет в число таких докумен­ную под охраной густой цепи немец­тов Отечественной войны, к которым кихявтоматчиков. будет не раз обращаться впослед­ствии и читатель и историк, В кари­Историявойны вкарикатурах римова отразилось отно­дове­дена доравгроманемпев под Сталин­изобража-

ла Общеизвестно, что русские писа­тели очень много сделали для попу­ляризации братских литератур. Многие выдающиеся поэты занима­ются переводами, они известнывсей стране. но неиямеримо мало сдела­русская критика в смысле изу­чения литератур братских наро­дов. О них принято говорить и пи­сать от случая к случаю и глав­ным образом во время торжествен­ных встреч. При этом иногда рас­хваливаются все произведения на­циональной литературы вне зави­симости от их действительного ху­дожественного значения. Такая «парадная» критика с ее уравни­тельностью оценок ничего, кроме вреда, не приносит. Мы живем в стране многонацио­нальной, с богатой, разнообразной культурой. Поэтомувполне понятно, что пути исторического развития культуры одного народа отличаются от другого Например, никак нель­зя сравнивать грузинскую или ар­мянскую литературу с литературой таджикской или, скажем, якутской Наши же критики и исследователи пишут подчас обо всех этих литера­турах по установившемуся стан­дарту, без учета исторических осо­бенностей народов каждой республи­ки



«Педагогическая поэма» - детище Октябрьской революции. Ее общие идеи лежат в практике любого заво­да, колхоза, любого советского код­лектива. Говоря о роли нашего кол-

каддах лектива, Макаренко, разумеется, шение нашего народа к врагу. Крас­градом Один изрисунков подчеркивает исключительную рог ная Армия бьет врага со всей силой, етконцерткомического трио-Гитле­со всей страстью ненависти, гнева, ра, Геббельса, Геринга, Инструменты руководителя, педагога, командира, руководителя, педагога, командира, благородного негодования и с убии­украшены траурными лентами. На ственной насмешкой над спесивым, лицах - уныние. Большая афиша тельного подчинения, Его коллек­тив … это вовсе не отвлеченное, тупым, опростоволосившимся вратом возвешает:Внимание Внимание: Большинство карикатур, вошедших читателю. Они свое время его улыбку при новой улыбнется Первый раздел альбома … портреты». Ефимовские карика­Гитлера, Геринга, Гиммлера приобрели широкую известность не только в советской стране. Их знают и за границей. В особенности стал известен Геббельс в виде жалкой и смешной обезьянки с длинным хво­ства.стом. Это не проето высменвание внешнего уродливого образа. В кари­катуре Ефимона схвачены существен­ные черты фашистской пропаганды ее лживость, ничтожество, обезьяньи ужимки. Вместо назначенной триумфальной кантаты Алольфа иттера «Взятие Сталинграда» будет исполнен похо­ронный марш «Алью. шестая стая ар­мия…» (музыка того же автора)».русскими В отделе «Их настроения» высмея­на тщетная борьба гитлеровцев с пес­симистическими настроениями в Гер­мании. Смерть в различных формах-- основной герой последнего раздела: «Их нерспективы». Смерть увлекает за собой Гитлера. Истекает его время на больших несочных часах Гитлер и Геббельс тадают под Новый год: «Видишь ли ты уже в зеркале нашу нобеду, Алольф?» Гитлер боязливо ваглядывает в зеркало и видит оска­ленный череп. Последняя карикатура альбома по­казывает и последний путь Гитлера везут в большой Уценившись за перекладины, они смотрят с безна­лежностью во взоре. «К ответу!» -- значится над карикатурой. А подпи сано под ней: «Заключительное со­бряние заправил «нового порядка». Концовкой книги служит большой красный молоток. вбивающий осино сино­вый кол в могилу гитлеризма. В альбоме свыше стя изображений Гитлера и его своры, Мастерство автора сказалось в том, что нет од­нообразия в содержании и в оформ­лении рисунков. Созданы типы, нет штамна. Неистощимая изобрета­тельность говорит о неустанной ра­боте мысли, с большой патриотиче­ской страсти художника. о напря­женней работе. Альбом Ефимова - это свидетельство не только выдаю­щегося художественного труда. Поч­ти каждая карикатура - небольшой политический памфлет, насыщенный гневом, острой ненавлетью к врагу. Карикатура по самому своему на­значению - орудие злого смеха, и Ефимов этим оруднем превосходно владеет. Но он умеет показать и ге­роизм бойца Красной Армии, и бесстрашие советского партизана. Рисунок Ефимова, как всегда, нием в реалистических формах пока­зать действительно смешные и сла­бые стороны. Поэтому так метки са­стигается не иурочитой стрировкой спигается не нароои тирические стрелы Ефимова. аморфное понятие, «Поэма» же име­ет назначение осознать идею до той в альбом, степени ее прозрачности и ясности, вызывали в когда уже возможно рождение мето­Он снова да, а сама идея воспринимается той глубиной, которая превращает в страстное, действенное убежде­ее с встрече. «Их туры на ние.

Слабым местом повести является ее завязка. Когда же, собственно, ро­дилась эта удивительная дружов, эта высокая любовь, способная разрушитьвсе сословные перегород­ки? Мы видели, как Джоанна и Джек еще детьми встретились и по­дрались на дороге, как Джек засту­пился за девочку перед ее дядей, как он проводил ее впервые до во­рот монастыря, но этого слишком мало, чтобы послужить началом для сложных трагических отношений. Эта завязка невольно напоминает нам другую повесть Зинаиды Шн­шовой - «Великое плаванье». У той книги тоже были свои существен­ные достоинства (хотя новая по­весть интереснее, поэтичнее и теп­лее предыдущей) но и там завязка держалась еле-еле: дружба двух ге­нуэзских мальчиков начиналась так внезапно, случайно и неубедитель­но, что, казалось, вот-вот развяжет­ся этот непрочный узелок, и что тогда будет с повестью? Она просто не состоится. Требовательный читатель сможет предявить автору и другие претен­зии. Главный герой книги, Джек-Соло­минка, вышел невесомым почтикак соломинка. Ни его рост, ни веснуш­ки,ни волосы, блестящие, словно у мелного ангела в церкви, ни песни, которые он сочиняет, ни даже его любовь и гибель не помогли ему воплотиться до конца, Он -- цент­ральная фигура повести, но сэр Саймон Бёрли или старый Аллан, которым в общей сложности уделе­но всего по нескольку страниц, мо­гут успешно соперничать с ним в конкретности и жизненности. Третья претензия касается одного органического свойства повести, Ес­ли бы повесть, несмотря на свой западный материал по языку была несколько более русской и менее «переводной», она стала бы от это­го только ярче и свежей. Но все эти недочеты не отнимают у книги ее большой, настоящей цен­ности, Закрыв эту книгу, читатель несомненно поверит повести, запом­нит многие ее страницы и сохранит к автору живую благодарность.  стве с другими славянскими народа­ми, в частности с народом русским, бил этих рыцарей. Что Морицу до польского народа, а народу до гера Морица? Впрочем, в этом вопросе Мориц, который на побегушках у фашистов в Польше, не так уж да­лек от своего собрата, удалившего­ся в эмиграцию. Оба они уверены, что народ должен слушаться и тер­петь а они, Морицы, должны делать «сборот милостию Божиею». Рылеев в 20-х годах прошлого ве­ка писал польскомуписятелю Нем цевичу «Отечество ваше имело и недостойных сынов, но бесславие их не могло помрачить чести велико­душного народа, из среды оного явились мужи, которые славою дел своих несравненно более возвысили славу Польши, нежели первые пре­д лательством своим омрачилия Мужественные люди в конфеле­ратках, на которых орлы повернуты клювами на запад, сражаются сей­час вместе с Красной Армией про… тив исконного врага Польши. Эти солдаты - лобрые польские патри­оты думают о своей родине о ее свободе и независимости. Они при­несут домой победу. 

Во всяком познавании жизни есть такая ее сторона, о которой можно рассказать только средствами искус,  лем. И Макаренко становится писате-

на за­воевание «Дома для беспризорных» Куряж с развернутым знаменем вступают отряды полтавцев, Их меньше, чем куряжан, но они, отличные практи­ки-диалектики, знают, что три не всегда меньше пяти, Как устоять толне куряжан перед железной пре­восходящей силой такого меньшин­ства, веселыми перед стройными, рядами юношей и девушек, пришедших из другой, неизвестной и прекрасной страны? Куряжане не устояли.

Превосходна карикатура «Их фю­рер» («За мной идут миллионы!!!»). Гитлер с нензменным

Крохотный спутником - мартышкой Гоббельсом и его своры, Их клетке. Все они тут.  кривляются на трибуне. За ними­весь рост, большие надменные, молчаливые фигуры подлинных хо­зяев Германии - Феглер, Круп, Дуисбург, Симменс… Миллионы, которые идут за Гитлером, - это миллисны марок на банковских сче­тах германских капиталистов. Во втором разделе «Их «идеоло­гия» подбором метких карикатур ра­«расовая теория». За строптивость и неподчи­нение норвежцы датчане, голландцы лишаются звания северных народов. и через Они заключены в тюрьму, решетки видны их русые головы, А звание чистокровных арийцев и се­верных народов передано обезьяно­полобным румынским, венгерским и итальянским холопам Гитлера. Раздел «Соузники» открывается рисунком, на котором изображена свора венгерских, румынских и фин­ских псов Собака с мордой Муссо­лини жмется к ногам своего хозяина Гитлера. А заключает отдел карика­тура с изображением упирающегося битого «лоскутного воинства». Они уж не рвутся вперед, эти опиарен­ные русским кипятком исы. Немец­кий солдат гонит их вперед пинка­Франции. Немец-оккупант кричит В разделе «Новый порядок» вилим алую карикатуру на предателей Бор, Ефимов «Гитлер и его свора» Ирина МЕДВЕДЕВА к кусство», 1943. Горсть пше Польша в русской литературе С любовью и глубоким, великоду…

Растущие и талантливые литера­туры братских республик заслужи­вают того, чтобы о них говорили во весь голос, правдиво, без малейшей скилки, В оценке их произведений необходимо совершенно устранить кампанейщину и излишнюю «тор­жественность». Литературные дека­лы должны приобрести деловой, творческий характер: писатели, приехавшие в Москву, хотят услы­шать голос умнойидружеской кри­тики, авторитетный совет, а не пу­стые дифирамбы. Вне зависимости от того, на каком языке написано произведение, единственным крите­рием его оценки должны быть его художественные качества, его по­лезность народному делу. Это создаст здоровую обстановку и укрепит дружбу, существующую между русской литературой и лите­ратурами народов Советского Сою­за. Это ласт нам возможность глуб­же понять и познать ведущую роль русской литературы и поможет нам ближе приобщиться к культуре ве­ликого русского народа.

Они были пленены не только твер. достью приказов командиров, но и эстетикой - внутренним изящест­вом победителей. « Они такие, как мы, они все умеют, и хотя говорят но видно, что народ ладный…» стали в фор-

Немного еще, и куряжане людьми, умеющими «быть ме». Эти страницы в «Поэме» в сущно­сти, центральны: это о победе. В «Педалогической поэме» нет призыва к самодовлеющему «психо­аналитическому» изучению отдель­ного человека Это занятие … сла­бость многих педагогов. не определлет «удельный весь человека как участие его в деятельной жиз­ни на виду у всех.

Пленум Союза советских писателей Латвии теля правления ССП Латвии народ­ного писателя А Упитса, доклад латышской советской ны литературе в дни Отечественной вой­и доклад М. Аплетина о зару­бежной литературе. лей Латрии. В повестке дня плепума - вы­ступления председателя правления 4 апреля в Москве открывается пленум Союза советских писате­ССП СССР Н. Тихонова, председа-

человека определяет то, что и как он умеет делать: его знания, его во­темпера­В известной, знач значительной мере ля, творческие качества, мент, место в жизни, отношение другим. В таком аспекте построены персонажей

и их казывает ни к отному из этих язы­ков никакого предпочтения» Мо­риц-познанский поляк, но «он за­тесался к австриякам, может быть и умышленно, чтобы сделать оборот милостию Божисю». Кое-кто в духе гера Морица вате­сался сейчас и к фашистским шва­бам. Швабские оккупанты не хотят и слышать о Мигурских, Помадах других любимых героях русской литературы - им подавай гера Мо… рица, Этот готов поверить в ничто­жество всех налит, кроме «великой германской». Швабам нетрудно снаблить шустрого гера Морица желтой книжонкой с изображением железного креста и надписью «Поль­ша». Мориц раз яснит своимземля­кам, согласно этому «руководству», что «немецкие корни вырастили всю современную духовную культуру Польши» Мориц предостережет сво­земляков от «романтического яда» Мицкевича и «исторических ис­кажений» Сенкевича Еще бы: Миц­кевич в поэме «Конрад Валленрод» разжигал ненависть польского наро­к посителям «высокой культу­ры» тевтонским рыцарям, а Сенке­вич в «Крестоносцах» рассказал о том, как польский народ в содруже-

Независимо от Сырокомли, рус­ские писатели показали тот же по­ложительный тип польского патрио… та. Таков Мигурский в повести Л. Толстого «За что?». Достоевский в «Записках из мерт­вого дома» рассказывает о польских патриотах на каторге о том какая связывала их дружба, как страдали они один за другого. Маленький гимназист Кучальский из «Истории моего современника» Короленко глубоко верил, что по… ляки должны победить в восстании 1863 года. Мальчик готов был драться со всяким кто думал иначе, В этой нетерпимости особая сила. Русские любили и уважали малень­кого польского патриота. И в польской семье, дескать не без урода, хотел сказать Сыроком­дя рисуя тип противоноложный доброму и мудрому Шимону. Тако­вы Василий с Григорием. Приметил таких уродов и зоркий глаз русско­го писателя. В одной пограничной корчме был арендатором некий нан Мориц Этот есда и в рассказе «Антука» он изобразил его весьма непривлекательным, на­б его предшественник, пан Игнаций, о ко­тором Лесков вспоминал с самым добрым чувством. «Между паном Игнацием и Морицем вовсем огром­ная и страшная разница», «Игнаций представлял из себя нечто поэтиче­ское и вдохновительное, -- особен­но для нашего брата славянина…» «Он ходил в темной чемарке из до­вольно грубого, но зато настоящего хозяйственного польского сукна. Иг… наций состарился и умер, все раз­мышляя о Польше и о ракушанских швабах», «Он говорил, всегда по­польски и никогда на «гера» не от­кликался. Зато другого звали «гер Мориц». В лице и фигуре Морица не отпечатался никакой национальный тип. Он с одинаковым удобством может быть принят за поляка, как за венского немца, Он весь человек сборный. На нем серая пражская куртка, а под нею поддет длин­ный коричневый жилет, сшитый камзолом в стиле Фридриха 1…» «Мориц говорит с одинаковою бой­костью и свободно, как по-польски, так и по-немецки и при том не вы-

Герцен был прямым наследником  декабристов в польском вопросе. Он товорил о глубокой связи между русским и польским народами на почве общего стремления к свобо… де: «Мы от всей души работаем над укреплением самого братского, само­го тесного союза». Л. Толстой с особенной, ему свойственной прямо­той осудил царское правительство за гонения на поляков. В 1915 году во время войны с Германией В. Брюсов в сонетах го ворит о несокрушимости живого польского народа: Да, Польша есть! Кто сомневаться может? Она-жива, как в лучшие века. Пусть ей грозила сильного рука. Живой народ чья сила уничтожит? Народный польский писатель Вла… дислав Сырокомля в поэме «Гореть пылена» изобразил лип польсконо па реньке Шимоне. У старого Щепана было три сына, Один из пих должен был стать войтом (старостой) вместо дряхлого отца. Шепан послал сыновей в чу­жие земли. Он хотел испытать, креп­ко ли они любят свой край и что привеаут с чужбины, Старшие Ва­силий с Григорием возвратились в родное село чужаками. Все-то им плохо, все не так. Народу обилио слушать глумли­вые речи, Не бывать этим парням войтами! Младший сын Щенана, Шимон, возвратился: Все такой же, как и был, как счастлив со своими! Невесел был Шимон на чужбине. Думал он о своих земляках чембы их порадовать Привез Шимон врод­ное село мешок волотого пшена и всем роздал по полной горсти. За такую любовь к родному краю из­брали Шимона старостой Кому же быть, как не ему? Тот, кто родиною грезит, Для кого свята она, Кто из чужи в дар привозит Землякам хоть горсть пшена  Тот и войтом быть достоин! Шимон--простой идобрый парень, Не пожалел он спины своей, чтобы притащить землякам мешок ишена, не пожалеет и жизни, чтобы хоро­шо было в его Польше.

Этот путь к угадыванию человека­шным сочувствием литература рус­борцов за сво­бодную, независимую Польшу, Ры­леев писал: «Славные имена Ко­стюшки, Колонтая, Малаховского, Понятовского, Потоцкого, Немцевича и других знаменитых патриотов ни… когда не перестанут повторяться с благоговением». Адаму Мицкевичу одному из ве­личайших поэтов, посвящено множе­ство произведений русской поэзли и прозы. Россия не была дли расцвела его поэзия, и дружеская литературная среда этому содейст­такой необходимый для педагога … обогатил удожественное мастерство Макарецко: образы людей в «Педаго­рической поамот тат удожественно живы, что читатель сразу убежден, что такой человек пепременно был ряда героев это дейст. живы об­в действительности. Мы знаем, что для «Педагогической поэмы» вительно так, Но стольже чет­приуча­умное вои­ткани тантся огромное количество обобщений, возможности выводов, общих набллюдений. В дни Отечественной войны об этой книге мы часто думаем. Макаренко, который с прекрас­вовала, Мицкевич стал дорог рус­ской литературе тем, что, по заме чанию Л. Толстого, выражал «высо­кие черты польской индивидуаль­ности». Во время своего пребывания в Москве и Петербурrе Мицкевич близко сошелся с Пушкиным, Ры­леевым, Вяземским, Дельвигом и другими крупнейшими русскими писателями, Пушкин говорил Его любили Мирный, благосклонный, Он посещал беседы наши. C ним Делились мы и чистыми мечтами И песнями (он вдохновен был свыше…)И Дружба Мицкевича с поэтями-де­кабристами выразилась в послании «Русским друзьям»: Куда вас кинул рок? Рылеев, с в с кемя встарь Лелеял замысел мятежный и свободный, На виселице ты!… ной простотой рассказал о том, как воспитывается борец, человек-войн, конечно, участник нашей победы. Мы читали «Поэму, до войны, чи­таем сейчас и будем читать ее после войны.

разы и тогда, когда они не поднии­поэме» Мака­художественной ны. В «Педагогической

«Педагогическая поэма» как дра­гоценность: ведь драгоценность ви­дим темболее прекрасной чем доль­рассматри ше и внимательнее ее ваем. 

Вечер памяти А. С. Макаренко поделится восломинаниями о жизни＿ колонии в первые годы ее существо­вания (1920--23 гг.). С воспомина­ниями о писателе выступит также А. Караваева, Поэт С. Васильев про­чтет стихи, посвященные его другуи учителю А. Макаренко. На вечере будут прочитаны монтаж из «Педаго­гической поэмы» и дра неопублико­ванных рассказа Макаренко-«Но­вые годы» и «Случай в походе», В связи с пятилетием со дня смер ти А. Макаренко сегодня в Москов­ском клубе писателей состоится ре­чер, посвященный его памяти. С до­кладами на тему «Макаренко - пи­сатель и педагог» выступят В. Ерми­лов и вице-президент Академии пе­дагогических паук РСФСР И. Каиров. Одиниз персонажей «Педагогической F9OR) поэмы», воспитанник колонии им. Максима Горького, ныне майор-ор-

«Мятежный и свободный» замысел Мицкевича нашел горячее сочувст­имея в поэтическую проповедь Мицкевича, называл его «на­ставником и пророком» (стих. «Не бойся едких осуждений»). Пушкин соединил в своей поэзии имена Мицкевича и Костюшки, Под их знаменами являлась польскаяте­ма в русской литературе.

Ж, Переахима из серии «Новый

порядок» в Европе». художника