ПУТЬ

К *

ПРАВДЕ A. КОСТИЦЫН Рассказы И гравюры Мы раскрываем книгу рассказов молодого ярославского писателя А. Флягина «Семья», и наше внима­ние невольно задерживают рисунки С. Юдовина, призванные играть слу­жебную роль, но исполненные с той замечательной тонкостью штриха, которая придает им трудно дости­жимую для гравюры психологиче­скую выразительность. Сохраняя характериую для гравю­ры условность рисунка, художник создал в своих иллюстрациях закон­ченные образы героев книги. Вот заставка к наиболее удачному рассказу сборника «Егор Кошелев». В наклоненной вперед фигуре, в про­тянутой к письмоносцу руке­ра­дость и стремительность движе: ижения старика, ждущего письма от сына­командира, переданы с экспрессией, предельной для гравюры. *Красота приволжского города рода в последние минуты мирной жизни («Семья»); цветущая молодость де­вушки («Песня»); образ задумчивой старой учительницы («Учительни­ца»); ночная тишина колхозной де­ревни («Сторож»); дым костра и мир­но пасущееся стадо («Гармонь») вот мотивы, выраженные художником в скупых линиях гравюры, которые не только «иллюстрируют» рассказы но и обогащают их, делают более ее четкими в восприятии читателя. Мастерство художника тем выше, что в самом материале книги нет за­конченных художественных образов, в сознании и быту, но воспринимает и воспроизводит его только как уже потовый результат, как нечто уже совершившееся. что рассказы А. Флягина очень ча­сто напоминают беглые очерки, что большинство из них композиционно не слажено. Правда, уних есть дру­гое немаловажное качество: све­жесть восприятия жизни, попытка правдиво показать то новое, что ха­рактерно для колхозной деревни. Ав­тор с нескрываемым восторгом опи­сывает малейшее проявление нового Драматические коллизии рассказов основаны на случайностях, недомолв­ках. Колхозники готовят учительни­це Нине Григорьевне торжественный юбилей втайне от нее, а она думает, что ее хотят, по старости, перевести на пенсию. Автору кажется, что сохранение «тайны» до развязки рас­сказа неправдоподобно, и вот он за­ставляет учительницу догадаться о происходящем. Напряжение рассказа сразу ослабевает, теперь автор при­бегает к чисто описательным прие­мам, и конец рассказа становится похожим на очерк. Так и в большин­стве других рассказов: тема исчер­пывается где-то на середине, и кон­цовки существуют сами по себе, вне логического развития. Издавна известно, что явление обычное, обыденное представляет особую трудность для художествен­ного воспроизведения. Поэтому собы­тня исключительные, характеры ге­роические всегда заманчивее для художника И вот почему молодые писатели обычно стремятся к воспро­изведению исключительного. Не из­бежал этого и А Флягин В буднич­ной деятельности сельской учитель­ницы, колхозного пастуха, ночного сторожа он ищет исключительного. Интимная близость пастуха к при­А. Флягин чувствует тонко и изображает с большой лю­бовью, вынужденное одиночество ночного сторожа, в долгие ночи ос­тающегося наедине с природой, осо­бая судьба учительницы-обществен­ницы … во всем этом Флягин ищет Естественно, колоритный материал. что стремление к исключительному сужает тематический круг рассказов. Боязнь типического, массового, при­страстие к своеобразной экзотике - все это и придает рассказам Флягина эскизность и оставляет у читателя впечатление о неуверенности писате­ля в своих силах, его ученической робости. Последние два рассказа посвяще­ны войне. Уход всей семьи на войну («Семья»); гибель от руки фашист­ских палачей юной связистки, погнав­шейся за немецким шпионом («Пес­ня»), -- таковы темы этих рассказов. В них есть удачные места, но они не слажены, рыхлы композиционно.  A. Флягин. «Семья», славское областное издательство.  кричит то злобно, то жалостно; то грозит, то умоляет. За стеной гре­мят победные аккорды русской му­зыки. «Железная старушка» играет любимую рапсодию, звуки мелодии подхватывает оркестр, музыка ши­рится, растет и крепнет, Фаюнин в безумном страхе соскальзывает со стола, оркестр гремит грознее и ве­личественнее, а смрадное ничтоже­ство мечется по комнате.

Б. ЛЯТОШИНСКИЙ Бедржих Сметана Вчера исполнилось 60 лет со дн смерти великого чешского композ тора Бедржиха Сметаны, творчеств которого пользуется заслуженно любовью и известностью во все мире, в особенности - в славянски странах, Наиболее популярна знаме нитая опера Сметаны «Проданна

Пятый пленум украинского Союза советских художников заканчивает А. Пащенко, является делом чести советских художников. B развернувшихся по докладам прениях были всесторонне обсуждены актуальные творческие и организаци­онные вопросы. Горячо говорили участники пленума о важнейших по­литических задачах изобразительного искусствa Украины, о долге худож­ников постоянно совершенствовать свое мастерство, о композиции, культуре рисунка и т. д. С взволнованной речью о дружбе советских народов выступил М. Сарь­ян. Задачам исторической живописи было посвящено выступление К Тро­хименко. О творческих планах харь­ковских художников рассказал С. Бе­седин. В. Меллер говорил о работе художников театра. С большим интересом прослушал пленум речь М. Крушельницкого, призвавшего украинских художников к более тесной связи с работниками смежных искусств. Неразрывным связям русского и украинского искусства были посвя­щены выступления Г. Ряжского, С. Герасимова и М. Манизера. Всей ис­торжей развития русской и украин­ской культуры обусловлена общность традиций и творческой направленно­сти русского и украинского искус­ства. В дни Отечественной войны еще больше окрепла братская дружба между русскими и украинскими ху­дожниками, отдающими все свои си­лы делу нашей победы. Вопросы современной батальной картины были подняты в выступле­нии молодого художника Ю. Бала­новского, постоянно работающего в частях Действующей Армии. В прениях приняли участие также Касиян, Л. Муравин М Шаро­нов, А. Страхов, М. Гельман, Д. Ша­В. выкин, М. Дерегус, И. Дайц, С. Про­хоров и др. На пленуме с большой речью вы­ступил заместитель председателя СНК УССР М. Бажан. В новый состав правления Союза украинских художников вошли: В. Каснян (председатель). М. Лы­сенко, М. Дерегус, А. Петрицкий, B. Меллер, С. Раевский (отв. секре­тарь), И. Штильман (председатель Художественного фонда), С. Беседин, И Дайц, С. Прохоров, А. Хвостов, М. Шаронов, А. Шовкуненко В. Ко­стецкий, С. Гиляров, М. Муцель­махер. Украинские художники обратились с письмом к вождю и полководцу товарищу Сталину. Пленум послал приветственную телеграмму главе украннского правительства H. C. Хрущеву. Участники пленума обратились от имени художников Украины с пись­мом к художникам всего мира. Работа пленума проходила в атмос­фере большого патриотического под - ема и высокой творческой требова­тельности. В Кневе 6 мая закончился четырех­дневный пленум украинского Союза советских художников В работе пле­нума приняли участие киевские, харьковские и одесские живописцы, графики и скульпторы, представите­ли Оргкомитета Союза советских ху­ложников Ряжскии, М. Манизер, С. Герасимов, М. Сарьян, Ф. Анто­нов, а также украинские деятели смежных областей искусства. В докладе А. Петрицкого «Фашизм ＿ злейший враг украинской культу­ры» были заклеймены гнусные пре­ступления гитлеровских бандитов, разрушивших ценнейшие памятники украинской культуры и искусства. Затем участники пленума заслуша­ли доклад заместителя начальника Управления по делам искусств при СНК УССР А. Пащенко «Творчес­кие задачи художников Украины». Докладчик подробно говорил о рабо­те украинскиххудожников в дни вой­ны. Он рассказал о многочисленных выставках, проведенных в Уфе, Таш­кенте, Самарканде, Москве и Алма­Ата, а также об участии украинских дожниково оесоюзнрес публиканских выставках. Переходя к задачам, стоящим се­и ных годня перед украинским изобрази­тельным искусством, А. Пашенко призвал художников к созданию те­матических картин, портретов, мону­ментальных скульптур и графиче­ских произведений, правдиво запе­чатлевающих исторические события геронческой борьбы советского на рода, образы славных героев Отече­ственной войны доблестных бойцов офицеров Красной Армин и отваж­партизан. Тов. Пащенко особо отметил роль художников и скульп­торов в работах по восстановлению разрушенных немцами городов и сел. Значительное место в докладе А. ки Национальная форма нашего ис­кусства говорит докладчик,--не яв­ляется чем-то раз навсегда установ­ленным, застывшим. Поэтому попыт­некоторых художников искать на­циональную форму в икраинском средневековьи часто приводят к раз­рыву между новым содержанием и устарелой формой. Украинская совет­ская культура - это культура ве­ликой социалистической индустрии необятных колхозных полей, куль­тура новых отношений между людь­ми, Борясь против нивелировки на­шего искусства, национального по форме и социалистического по со­держанию; в то же время необходи­мо давать отпор тем, кто, жонгли­руя такими словечками, как «само­бытность», «национальная специфи­ка» и т. д., стремится к отрыву на­шего искусства от культуры велико­го русского народа. Пащенко было отведено проблеме на­ционального в искусстве. Руководитель правительства со­ветской Украины Никита Сергеевич Хрущев четко наметил важнейшие задачи, которые стоят сейчас перед украинской художественной интелли­генцией, перед деятелями литературы и искусства. Выполнение этих задач, 



Стоустая молва издавна прослав­ляла театр-студию Ю. Завадского за грацнозность, изящество, красоч­ность пластичность и прочие теат­ральные добродетели. Давным давно минули времена изысканных спектаклей с порхающи­ми маркизами и шаловливыми слу­жанками, позабыт взлохмаченный ди­ряжер, размахивающий палочкойпе ред садовой раковиной, где по кап­ризу режиссера разыгрывалась бы­товая комедия. Все это было и про­шло. Но тем не менее, рассуждая об искусстве Ю Завадского, до сих пор еще говорят о спектаклях, в ко­торых театрального очарования больше, чем жизненной правды, а актерская увлеченность горячей и ярче человеческих чувств. За это некоторые любили театр: что ж, их стакан мал, но они пьют из своего стакана. Недоволен был сам театр Он явно тяготился собственной камерностью и хотел говорить о большом и главном. Это про­являлось в отдельных образах, сце­нах и спектаклях. И случай представился даже ско­рес, чем студия была к нему готова, Театр переехал в Ростов, и Ю. За­вадский принялся искать новые фор­мы, ставя советские и классические пьесы. Но изменить репертуар было куда легче, чем манеру исполнения, «Разбойники» Шиллера Ю. Завад­ский поставил, как трагическое пред­ставление, разыгранное труппой бро­дячих актеров. Сценой служилипод­мостки, установленные на бочках, Мордвинов и Фивейский (Карл Франц) изображали не столько братьев-разбойников, сколько траги­ческих актеров, играющих эти ро мантические роли. «Укрощение строптивой» тоже бы­ло решено в плане обнаженной теа­тральности-только в прологе коме­дии действовали житейские персо­нажи. Все же остальные лица были комедиантами, разыгрывающими пе­ред публикой веселое представление об укрощении строптивой, Лицедей­ство увлекало актеров, в иных сценах комедианты превращались в живых и страстных людей, но за­тем возникала какая-нибудь ультра­театральная мизансцена, и Петруччио с Катариной влезали на карусельные лошадки и, перебирая ногами, весе­ло демонстрировали «игру в театр». Искусство лицедейства, полагаясь больше само на себя, чем на силу и яркость жиэненных чувств, впа­дало в тяжкий грех стилизации. Но театр все больше убеждался в ложности многих своих старых принципов. Театральность, как увле­кательная игра студийцев, все боль­ше к больше раскрывалась в своей мелочной суетности. Необходимо бы­ло одушевление большой идеей, на­полняющей театральную форму ис­тиннойпоэтической силой. И Ю. За­вадский нашел это единство в сценическом воплощении пушкин­ской темы. Спектакль, поставлен­ный в юбилейную дату, состоя­щий из маленьких трагедий и лирических стихов поэта, стал не только творческой удачей театра, но и поворотным моментом его исто рии. Через одушевленность пушкин­ской поэзии театр шел от игры, от театрального пафоса к подлинной поэтической воодушевленности. Вступая на новый путь, Завадский должен был сберечь накопленное, сохранить страстную влюбленность в игру, не утеряв всего этого, выр­ваться из плена «мира искусств» на широкий простор действительной а и жиэни. И найти эту гармонию театруока­залось легче в том случае, когда сама жизнь, действие пьесы было игрой, полной озорства, остроумия и лукавого притворства. Ю. Завадский поставил «Хозяйку гостиницы», B. Марецкая создала Мирандолину,

Заметки о театре им. Моссовета *

лей. как похитить чужую дочку, а тот увел из дома его единственную, лю­бимую Жанину, Горе отца безмер­но. Старик Филибер совершенно ог­лушен, … беспомощный и хилый, он сидит в кресле и прежалостновзды­хает, Б. Оленин поистине уморите­лен в этой сцене. Кажется, глубокая драма разрывает сердце покинутого родителя. Но вот ему на голову служанка прикладывает холодный компресс, и лицо Филибера мгновен­но озаряется улыбкой блаженства. Он счастлив, но, вспомнив о своем горе, старик впадает в бешенство и срывает с головы компресс, чтобы вновь погрузиться в черную мелан­холию, а затем опять расцвести в блаженной улыбке от прохладного компресса, и вновь его злобно от­швырнуть, В этой мимолетной ми­зансцене, как в фокусе, ощущается тайна комедийного жанра, счастли­во найденная Ю. Завадским, Лег­кая возбудимость страстей, мгновен­ная переменчивость чувств, полная одержимость стихней действия все это делает образ, созданный Б. Олениным, примером высокой коме­дийной игры, в которой обязателен драматизм, обязательна наивная и глубокая вера в серьезность и зна­чительность малых и вздорных це­Придавая комическим ситуациям правдоподобие реальных происшест­вий, драматизм заполняет их под­линной человечностью, и буффонные персонажи на наших глазах превра­щаются в чудаковатых, порою не­ле лепых, но живых и по-своему трога­тельных людей. Лучшее тому под­тверждение великолепная игра Н. Мордвинова, недавно введенного спектакль «Хозяйка гостиницы», Его кавалер Рипофратто очаровывает свежестью и непосредственностью своей натуры: это милое дитя се­ми футов роста; с взлохмаченной шевелюрой и торчащими усами оно горланит, хохочет и резвится, как душе угодно. Жизнь кавалеру мила и приятна он жарится на сол­нышке, поглощает прямо с кустов пуды винограда и весело издевается над любовными муками мужчин. Но вот беда настигает и его самого. Кавалер перерождается Мордви­нов каким-то чудом в этом нелепом, неуклюжем малом изображает силу и нельность цувства первой любви. Восторженные изяснения страсти сменяются у Рипофратто яростными приступами ревности, мольбы сле­дуют за угрозами, кавалер то сви­репеет, как бык, то воркует, как голубь. И любое преувеличение чувств воспринимается нами, как по­рыв необузданной, примитивной, но яркой и цельной натуры. Одержи мость страстями образа превращает самую дерэкую буффонаду в истин­ное драматическое действие. принццип драматизма изба­вил Ю. Завадского от навязчивой стилизации, от надоевшей всем «иг­ры в театр», то этот же творческий закон уберег режиссера от внеш­него героизирования и мнимой мно­гозначительности при постановке «Нашествия» Л. Леонова. Верный эмоциональный ключ «На­шествия» Ю. Завадский увидел в суровой сдержанности страстей, в их внутреннем, а не показном драматиз­ме. В этом спектакле семья Талано­вых не бесчувственные люди, хо­лодно отталкивающие от себя без­домного сына. Огромная любовь к Федору светится в глазах матери, руки отца дрожат, когда берет он за голову сына. Но любовь этих до­брых людей сталкивается с другим властным чувством-чувством нена­висти к врагу, с чувством гордости за свое национальное достоинство. И вот любовьксыну, боль за него становится негодованием и презре­нием, потому что беспощадность к его предполагаемой измене есть без­жалостность к своей собственной слабости. И вз этойборьбы Талановы выхо­дятеще более сильными, бесстраш­ными в своейненависти кнемецким пришельцам Героическое не подчиня­ет себечеловеческого, а рождается из полного и глубокого раскрытия человечности людей, из внутреннего драматизма чувств. Еще определеннее этот процесс виден в образе Федора, ставшего в исполнении Н. Астангова подлинным героем спектакля. Блудный сын воз­вращается домой, он суров и дер­зок, Но мы чувствуем, что жест­кость Федора - не от наглости, не от грубости его чувств, а потому, что Федор Астангова жесток к са­мому себе, он не хочет жалости, не хочет прощения, ему отвратительно вспоминать о прошлом, и эта беспо­щадность к самому себе невольно становится озлобленностью против других, Но вот с Федором загова­ривает маленькая девчушка, веселая, смешная и душевная, и все то доб­рое и честное, что лежит в глубине души изгнанника, раскрывается. Мы предчувствуем то, чего не видит еще родители, и ждем, когда наша смутная вера оправдается. И этот час наступает. Федор, совершивший героический подвиг, бесстрашно, с открытым лицом стоит перед фаши­стскими палачами, Как он спокоен, благороден, сдержани мудр, сколько силы и уверенности появилось в этом человеке, сумевшем локазать себе и людям, что он не погиб иравст­венно, не потерял самое дорогое и высокое - чувство самоотверженной родиненужно любви к И рядом с подлинными патриота­миродины каким ничтожеством ка­жется временный хозяйчик - купец Фаюнии, с убийственной правдой изображаемый в этом спектакле В. Ваниным. Фаюнин Ванина -- это не грозная сила нашествия, это не старый мир, подлый и жестокий, но поклоняю­шийся своему богу, нет, Фаюнии Ванина это склуб смрадной пыли», поднявшийся на пути интервентов, это ничтожный проходимец, неисто­во мечтающий о коммерческих уда­чах и власти. Мы узнаем в этом благообразном, розовощеком старич­ке давнишних знакомнев лавочни­ков и мироедов, мелкую торговую сволочь, которая, не гнушаясь сред­ствами, вылезала в тузы. Актер всем сердцем ощущает под­лость этой жизнерадостиой бестии и знает, как и когда ее разоблачить. Фаюнин ликует. Немцы вернули ему дом, фирму. Купчина пьян от радости, коли не зазорно, он бы и вприсядку пошел… И вот в самую счастливую пору, вдруг, как снегна голову, беда: немцы уходят, Фаюнин впадает в отчаяние и злобу, Одним прыжком он бросается K теле­фону, разбрасывает стулья, нагро­можденные около аппарата, вскаки­вает на стон, лихорадочно крутит ручку, И так, сидя на корточках,

невеста». В списке сочинений ком поэнтора значатся 9 опер (одна из них, правда, осталась незакончен ной - так же, как партитура «Пражского карнавала» для оркест ра), ряд симфонических произведе ний, в том числе великоленный ше сколько замечательных хоров и ка мерно-инструментальных ансамблей, среди которых выделяется первый струнный квартет «Из моей жизни» Музыка Сметаны глубоко нацио нальна, согрета подлинно патриоти­ческими чувствами. Пишет ли ком­позитор оперу на сюжет древней богемской легенды («Далибор»), или величественную «Чешскую песнь» (кантата для смешанного хора с ор­кестром), или драматические хоры, такие, например, как «Три всадника» и «Морская песня», или веселые сце­ны комической оперы «Две вдовы», всюду чувствуется крепкая, на­стоящая связь с народом, с создан­ным им национальным искусством. На протяжении столетий выковы­вался национальный стиль чешской музыки, неразрывно связанный с об­щеславянской культурой, - недаром так много общего между чешскими, украинскими и русскими песнями. Как похожа, например, украинская песня «Ой за гаем» на чешскую пес­ню «На том нашем поле», как близки интонации протяжных лирических чешских песен русским широким напевам. Эта близость ощущается и в профессиональном творчестве славянских композиторов. Вот поче­му так горячо любят чехи Глинку и Чайковского, вот почему музыка Дворжака и Сметаны такволнуетнас. Чешекие мелодии использованы в русской музыкальной классике … вспомним хотя бы увертюру Балаки­рева «В Чехии», написанную после возвращения композитора из Праги, где ставились тогда оперы Глинки. Я вспоминаю, как горячо прини­мали на Украине «Проданную неве­сту» Сметаны и как украинская де­легация возлагала в Праге венок на могилу композитора. Я вспоминаю, как накануне втор­жения гитлеровских банд в Чехо­словакию в Праге в марте 1939 г. чествовали память Тараса Григорь­евича Шевченко. Чешские певцы ис­полняли романсы и песни Лысенко и советских композиторов на тек­сты украинского поэта, о творчест­ве которого горячо и прочувствован­но говорил профессор Пражского университета Зденек Неедлы, автор многотомной биографии Сметаны. Земли Чехословакии залиты кро­вью, гитлеровские палачи истребля­ют и терзают вольнолюбивый сла­вянский народ, но не могут покорить его. Ибо чехословаки знают, что они не одиноки в борьбе, что вместе с ними борются все славянские наро­ды, в едином прорыве поднявшиеся, чтобы смести с родной земли нена­вистных захватчиков. В симфоническом цикле «Моя ро­дина» Сметаны есть героическая по­эма «Бланик». Этой поэме компози­тор предпослал программу, в кото­рой сказано, что в дни, когда роди­на будет в смертельной опасности, даже мертвые воины встанут из мо­гил и бросятся на врага. Час настал. О мщении вопиют ок­ровавленные земли славянские. Мы вспоминаем в эти дни великого чеш­ского композитора Бедржиха Смета­ну и с горячей любовью шлем брат­ский привет всему чешскому наро­ду, поднимающемуся на борьбу врагом во имя торжества националь­идеалов и общечеловеческой ных Культуры.  

B. Вании в роли Фаюнина в пье­се Л. Леонова «Нашествие». Рис, А. костомолоцкого. в правды над злом, показанное с та­кой драматической силой в спектак ле о наших днях, должно было по замыслу режиссера, во всей своей философской глубине раскрыться в трагедии Шекспира, где идеалы че­ловечности и любви, сталкиваясь с корыстными и эгоистическими стра­стями, ценою жизни героя торжест­вуют над злом. Но, раскрывая эту тему, Ю. Завадский увидел глав­ную трагическую коллизию не столь­ко в душевном мире Отелло, сколь­ко в самих событиях, происходящих Венеции и на острове Кипр. Мо­жно смело сказать, что ни в одном спектакле «Отелло» не была так от­четливо выявлена действенная сто­рона злополучного происшествия. В спектакле Ю. Завадского точно выяснены все причины злобности Яго, все мотивы его козней. Яго мстит Отелло за свою жену, честь которой будто бы запятнана мавром, он ненавидит Отелло за то, что обойден назначением, он ревнует своего начальника к Дездемоне. Яго Оленина - это хитрый плут и наглый обманщик. Главнейшая его забота притворяться другом, быть своеобразным Тартюфом дружеских чувств, ибо эти чувства необходимы для логического развития действия, для более прочного влияния на до­верчивого генерала, Олении не за­думывается о том, что сюжетнаясн­туация, в которую попадает Яго, яв­ляется лишь поводом, раскрываю­Единоборство двухсил, торжество щим все многообразие этого харак­тера, что психологический мир его героя значительно шире и глубже, чем те драматические коллизии, в которых он оказывается. Действенное, a не углубленное психологическое решение трагедии обеднило и образ Отелло. Велико­лепно выражая светлую, лирическую тему образа, Мордвинов лишается значительной трагической силы в пору страданий. Муки Отелло Мордвинова происходят от нечави­сти к обманщице Дездемоне и не­приязни к Яго. А между тем нстин ный источник нечеловеческих стра­даний мавра-не мнимыйобман су­пруги или подлинное мошенничество друга. Главная трагическая тема Отелло … гибель внутренней гар­монии. Черный мавр, доверившись людям Ренессанса, их идеалам и культуре, после того, как видит лжи вость всего этого, переживает ог. ромную душевную катастрофу, Те­перь он должен или вернуться к первобытному состоянию и выпу­стить на волю зверя или умереть. И Отелло в страшных муках нравст­венного самонстязания гибнет. Тра­гичность образа в том, что маво не может дышать одним воздухом с лживыми и подлыми людьми. Его душа смертельно ранена при первых же словах Яго об измене Дездемо­ны. Мучительная агония продолжа­ется медленно, но смерть Отелло не­минуема. Спасение приносит лишь весть о безвинности Дездемоны. За­калывая себя, Отелло нравственно торжествует. Эту тему Мордвинов опять играет прекрасно, но драма­тиэм судьбы героя актер раскрывает далеко не полностью и порой стано­вится похожим на гневных и стро­гих блюстителей семейной чести из драм Кальдерона, усилием воли пре­одолеваощих пламенную любовь H собственной рукой казнящих своих нежных супруг. «Отелло» лищился трагической силы не из-за ложности метода действенного раскрытия собы­тий, а потому, что, верно найдя закон драматизма, Ю. Завад­ский не углубил его примени­тельно к трагедии, где события не определяют судьбу персонажей, а лишь служат одним из поводов обнажения того трагическо­го столкновения, которое обязатель но совершится, как неизбежно со вершилась бы смертельная схватки Отелло и Яго, даже если Дездемо­на не потеряла бы платка и ей не было бы вымаливать проще­ния для Кассио. ваним Ю. Завадский ставил несколько лет тому назад«Отелло» в Ростове, и - этот спектакль был монументаль­ным, зрелищным и красивым. Но его изнутри разедал яд холодной сти­лизации. Вторая редакция трагедии  отличается многоплановостью, яр­костью и стремительностью. Здесь доо пустом пространстве среди безликих людей; перед нами широкая панорама ве­нецианской жизни, заполненная тре­вожными ритмами военных событий, государственных конфликтов и лич­ных драм. И вот в этом водовороте событии Отелло и Яго должны предстать людьми больших челове­ческих чувств и идей, благородных подлых, И тогда закон драматизма восторжествует и в трагедии и сама собой родится третья, наиболее со­вершенная, редакция спектакля. …Но пусть актеры не во всех слу­чаях одинаково превосходны, пусть не все замыслы Ю. Завадского еще ссуществлены. Главное в том, что театр Моссовета в суровые годы войны окреп, возмужал и вышел на широкую дорогу большого искус­ства. Поэтому, когда падает премьеры, вместо торжественного Finita la comedia хочется с уверен­ностью говорить; продолжение сле­дует… 

Ходжа Насреддин в

Харьковской оперетте

САМАРКАНД. (По телеграфу от ление - Н. Соболя и И. Йоффе, ба­наш. корр.). Выступающий в Самар­канде Харьковский государственный театр оперетты показал премьеру музыкального представления о герое фольклора восточных народов Ход­-- Л. же Насреддине. Либретто - Со­ловьева, В. Виткевича и И. Радомыс­ского. Композитор -- Л. Арапов, по­становщик И. Радомысский, оформ­летмейстер - Л, Леонидов. Присутствовавший на спектакле старейший узбекский поэт академик Айни, лучший знаток старой Бухары, отметил, что в постановке «Ходжа Насреддин» верно передан стиль и дух эпохи, актерским коллективом созданы правдивые образы. 

На страже.

Картина Ирмы ЯУНАРАйС. Из новых работ латышских художников. 

B. Марецкая в роли Мирандоля­ны в пьесе Гольдони «Трактир­щица».  Мирандолина Марецкой стала не только прекрасно сыгранной ролью, как бы живым творческим мани­фестом, смысл которого заключался в том, что театральность рождалась из воодушевленности страстями об­раза, из простой и искренней веры в правду событий. И пусть В. Марец­кая не во всем была похожа на ре­альную владелицу гостиницы, пусть вее глазах больше русской удали итрецы, задора, чем итальянской страсти. Важно было не это. В об­разе смелой, очаровательной женщи­ны, созданной Марецкой, проявля­лась во всем своем избытке страст­ная влюбленность в жизнь, радость бытия, буйный ритм молодости. Искомое было найдено. Теперь не театральной игрой щалась жизнь, а жизненной энерги­ей воодушевлялась театральная иг­ра. Вот тайна, которую постиг театр. Поистине произошел парадокс: ставя Шиллера и Шекспира, Завад­ский продолжал пребывать плену у изживших себя традиций, когда же после больших героическихпьес режиссер вернулся к своему искон­ному репертуару и поставил коме­диюГольдони, то тут-то и сказалась плодотворность работы последних лет. B «Хозяйке гостиницы» новый принцип осуществлялся старыми приемами - увлеченность условной театральной игрой была заменена влеченностью умышленным житей­ским розыгрышем. Но все же эле­менты обнаженного лицедейства туг были. Этого требовал самый сюжет комедин. Свое полное осуществление прин­цип драматизма получилв «Забав­ном случае». Пусть случай, проис­шедший в доме купца Филибера, ка­жется нам нелепым и забавным, но ведь для самих героев комедии он имеет серьезный смысл. И поэтому чем сильней и чище вера режиссера и актеров в происходящее, тем ярче раскрывается комическая сущность пьесы. Вспомним впавшего в от­чаяние Филибера, - старик за­путался в собственных сетях, Он научил французского офицера,

Петр СКОСЫРЕВ и под вьюгой гудят вельканы леса. Эторусской зимы несказанной краса… Вы хотели, кичливо топорща усы. Грабить, красть без помех, обжираться и пить. мазатт салом туснных пивние носы Мазать салом гуенным пивные носы… Но ужясно, какзеркало, ясносейчас. Что в России вима хороша не для вас… Страстно влюбленный в свой род­ной Узбекистан, один из лучших зна­токов и ценителей классической уз­бекской поэзии, знакомый с сокрови­щами восточного фольклора не по музенным записям, а из опыта соб­ственной, богатой превратностями и трудами жизни, Гафур Гулям может быть назван одновременно самым на­родным и самым книжным, самым лирическим и в то же время самым злободневным поэтом Узбекистана. Гафур Гулям откликается на каж­дое сколько-нибудь значительное со­бытие современной жизни. Но он ни­когда не приносит в жертву публи­цистике свой изумительный дар - уменье выразить лирически каждую свою мысль, каждое наблюдение, ка­Зная наизусть десятки тысяч строк всех знаменитых поэтов прошлого, писавших на узбекском, персидском и арабском языках, любовно изучая древние манускрипты, бережно хра­нящиеся в его библиотеке в Старом Ташкенте, Гафур Гулям не поддался соблазну следовать арханческой ста­ровосточной литературной традиции. Гафур Гулям никогда не пытался искусственно воскресить отжившие формы столь любимой им старой по­эзни. В этом отношении он бесспорно является продолжателем дела перво­го советского классика Узбекистана, пламенного Хамза Хаким Задэ, наз­ванного критиками узбекским Мая­ковским, Хамза, как никто, знал и любил восточную классику, Но, вос­принимая лучшие ее черты, он был новатором в песне, в драме, в музы­ке и в стихе. Гафур Гулям всегла стремился увидеть в жизни то но­вое, что принесла революция, и рас­сказать об этом народу в достойной нового содержания форме. А это и есть сдинственное настоящее нова­торство в литературе. Ранней весной студеного 1942 года делегация трудящихся Узбекистана прибыла на Западный фронт с подар­ками для бойцов. В составе делега­ции был один из лучших поэтов Уз­бекистана Гафур Гулям. Ему дове­лось присутствовать при допросе пленного немецкого офицера. Гитле­ровский бандит еще не понял, что с произошло. Блудливо бегая взглядом по лицам обступивших его русских командиров, потирая отмо­роженный нос, он всякий разнедоу­мевающе вскидывал брови, когда ему задавал вопрос узбекскийпоэт. С какой целью вы ворвались в наш мирный край? - спросил поэт. Фашист сквозь зубы стал цедить какой-то бред о «цивилизаторской» миссии немцев. К слову сказать, «цивилизатор» в этот момент был одет в шубу, украденную им у рус­ской крестьянки. Гафур Гулям терпеливо выслушал перевод и спросил: - Ну вот, вы - европеец, скажи­те, что вы знаете об узбеках, кото­рых пришли «цивилизовать». … Узбеки? Не понимаю, сказал немец. Гулям задал новый вопрос: - Кто, по-вашему, населяет Ту ремлю, что вы пришли разорить? Дикарь в ворованной шубе отве­тил: - Русские, ну, еще украинцы. А там дальше на Восток… кочевники. Когда Гафур Гулям вернулся в Узбекистан, в Ташкенте шла дея­тельная подготовка к открытию Уз­бекской Академии наук, действи­тельным членом которой Гафур Гу­лям ныне избран. Встреча с цивилизованным варва­ром произвела на поэта большое впе­чатление. Несомненно, именно о ней занавесвспоминал он, когда, вернувшись с фронта, писал свою «Зиму». Отужа. Оорок два градуса ниже нуля… Хорошо! Из алмазов на реках мосты. Встев, быстрый, как овет, Онег летит с высоты И. кружесь, бесножатнь тные кроет поля. 

выках, чтобы полным голосом гово­рить о войне. Гуманист и патриот, он воспринял нашествие гитлеров­ских орд на советскую землю, как угрозу самому драгоценному, что только есть у человека, … его ро­дине, его очагу, его семье и счастью народа. Поэтому-то такой ненавистью и таким презреннем на­полнены его стихи, где он говорит о «навозном коричневом жуке» -- Гит­лере, «понуром отщепенце с глазами скопца», и такая отцовская неж­ность слышится в его словах, когда он обращается к советскому ребен­ку, потерявшему на войне родите­лей: Разве ты сирота? Успокойся, родной! Словно доброе солнце, склонясь над тобой. Материнской глубокой любовью полна, Берсжет твое детство большая отрана. Здесь ты дома. здесь я стерегу твой покой. Спи, кусочек души моей, Маленький мой!… Своему сыну, ушедшему в армию поэт посвятил такие строки: Прошлым летом, когда собирали инжир, медовые дыни поспели кругом. И сиянье плодов заполняло весь мер. Сына в бой проводил мой отеческий дом, в нем соврело достоинство предков моих. Оя, как я, горделив, младших братьев собрал, Обнял каждого, встал на пороге. затих­И к родимой вемле поцелуем припал… …Вечерами, когда мы за пловом сидим, Многолюдная вся соберется семья. мать.Только место твое остается пустым, Октается нетронутой доля твоя. И бывает, усталая мать невзначай По привычке протянет тебе пкалу, Отвернусья к стене, И остынет мой чай. Мать уйдети тихонько заплачет в углу… …Ты вернешься, мой сын. победителем к нам, Ты приедешь… И когда вы с подругой в саду молодом Под деревьями будете рядом силеть Мы со Сталиным оба седые прилем На счастливые лица детей поглядеть… Таков глубоко человечный строй мыслей и чувств поэта-гражданина, одного из вдохновенных певцов об­новленной жизни нашей великой Ро­3 дины.

Когда в душный быт старого киш­лака ворвался свежий ветер ленинско-сталинских идей о равно­правии женщины и о высокой чисто­те семейных отношений, Гулямспо­собствовал утверждению этих идей поэмой «Свадьба». Теме семьи посвящена и другая поэма Гуляма «Юлдаш», переведен­ная на русский язык в 1936 году. Поэт на собственном опыте с ран­них лет узнал, что такое жизнь вне семьи (он описал эту жизнь в пре­восходной повести «Озорник», кото­рая по праву должна считаться луч­шим реалистическим произведением узбекской прозы), и он с настойчи­востью возвращается к этой теме на самых различных этапах своей не столь уже долгой, но плодотворной литературной жизни (за 20 лет Га­Фур Гулямом издано не меньше 50 книг поэм, стихов, рассказов и пове­стей, среди них повесть «Едгор», поэмы «Два завещания», «Знаменос­цам», «Защита» и др.). - Семья -- это опора народа, - говорит Гулям всем своим творчест­вом, -- это - оплот родины; а роди­на - самое великое сокровище, ка­кое есть у народа. Из всех советских поэтов Гулям является, может быть, самым влох­новенным певцом семейного очага, раскрепощенной женщины. Славься, женщина, мой вдохновившая стих! Славься, женщина мать, и жена, к сестра! …Ты - всего человечества вечная Ты залогдескончаемой жизня земной… В большой поэме «Кокан» на тему о превращении средневекового киш­лака в передовой колхоз поэт про­ликновенно говорит о женщине­ударнице. На Великую отечественную войну Гулям откликнулся циклом превос­ходных стихов, таких, как «Ты не сирота», «Женщина», «Зима», «Жду тебя, сын мой» и др. Некоторые из этих стихотворений переведены на русский язык и вош­ли в книжку «Я иду с Востока». Поэту ничего не пришлось ломать или менять в своих творческих на­





№ 20 (124) Литература и Искусство