ТЕМА И АВТОРЫ скую войну моряка, и из-за него ссорятся два взрослых дяди ко­занные к Вите. И вообще вся команда - родная мать ему, Балов­ство, непоседливость послужили причиной многих его приключений в Финском заливе. Ликстанов сумел так воспроизве­стн лучшие стороны нашего совет­ского военного флота … дружбу, дисциплину, верность слову, боевые традиции,что воспитательная за­повести воспринимается непри­в одном изперсонажей того человека, которого все ищут и до перы до времени не находят. Витя очень сродни катаевским одесским мальчуганам, только действие пере­автором с Черного моря на Балтику. При переносе кое-что ос­талось «в прежнем виде». В самом деле, командир-балтиец едва ли выразится так: «Ты имеешь что-ни­будь сказать?» Кот Митрофан, по­ложив пойманную крысу на палубу, открыл рот, как бы спра­шивая: «Если это не крыса, то ска­жите, пожалуйста, что вы называе­те крысой?». Кот, несомненно, при­плыл в Кронштадт из Одессы. И вообще очень заметен в повести колорит: в жестикуляции, интонациях, Очень искусно автор знакомит своих ребят со всеми ви­кораблей, со всеми службами, обязанностями. Странно только, что самого главного сигнализанчи автор не показал, а Витя-то сиг нальщик. вести чисто внешне. Очень часто Цепь приключений вяжется в по­все решает случай. Ничто в ней не стоит на месте, постоянно меняются декорации, кадры. Под конец по­вести автор сорвался с тона: «Я не хочу, чтобы кок любил и меня, и Митю… Не хочу пополам…» -хны­чет Витя. Это язык Рины Селеной, а не Вити, он не такой, он постар­ше, поумнее. Среди свердловских поэтов выде­ллется К. Мурзиди, Но он все еще неровный, неустановившийся. Мурзн­ди принадлежит поэма о Свердлов­ске «Город на Урале».Отдельными пятнами, штрихами, едва связанны­ми между собой, набрасывается в ней исторический и современныйоб­раз города. От самых темных геоло­дней такой охват требованх поэта огромной сосредоточенности, сдиного музыкального ключа и зна­ния предмета. К. Мурзиди предпо­ния, случайные эпизоды, разнобой в самом течении мысли. чел этому клочковатость содержа­Уже в самом зачине автор какбы Свердловские писатели об Урале



Урал грандкозен, и литература нем полжна быть грандиозной. На меньшем мириться трудно. Сталин­ский Урал ждет, когда скажут о нем свое живое, горячее слово писатели в том числе писатели-уральцы. Не обязательно, чтобы писателии уральцы непременно писали на ме­стную, краеведческую тему … про­верено, что так называемое област ласт­ничество в литературе суживает ху­дожественные и тематические воз­можности. Но существует реалисти-

И затем, сразу без перехода: В уральском пока что непризнанном парстве Заводчики стали чеканить монету. Тут историческая менравда: Ека­теринбург с самого основания был городом государственным, «приэнан­ным» и никогда не был Гуляй-полем. Да и сам автор говорит, что город был построен солдатами. Наиболее интересное в поэме тема счастливо… го камня, символа человеческого счастья. «Есть, мол, в горах голубой минерал. И если найдешь его, сча­стье прибудет». Эту уральскую боль­шую народную тему, так богато раз­работанную Бажовым, Мурзиди, к со­жалению, разменял на медные пята­минерал продал за грош богачу, тот сел на «Титаник», корабль затонул, и вот до сего времени камень, чело­веческое счастье, лежит на дне мор­ском. Если это легенда, то, очевид­но, самого позднейшего происхожде­ния -- «Титаник», как известно, за­тонул в этом веке. Но нельзя же оставить человечество, народ без счастливого камня, и тут Мурзнди совершает форс-мажор: есть на све­те другой голубой минерал, «кото­рым однажды мы душу согрели». Это - социальная справедливость, народное благосостояние, И сразу же после «Титаника, ломая хроно­логию повествования, автор вводит в поэму декабристов и одного чело­века, который «назвался Андреем» (Я. Свердлов)… Но почему же толь­ко однажды согрели душу новым счастьем? И почему так завуалиро­рее (он не называется ни боль­шевиком, ни Свердловым). Кроме ванно говорится в поэме об Анд­краткого упомичания, что Андрей кс­кал камень не в горах, а в рабочих домах, за что ему люди и поставили в городе памятник, - мы ничего бо­лее ясного, конкретного не узнаем о Сперднов Какая-то непонятная стыдливость охватывает автораак только ему приходится говорить не о «черных грудах», а о людях, фак­тах и событиях славной истории Свердловска. Не прошел Мурзиди и мимо ко­ренной темы Урала - мастера-гра­нильщика, но странный его гра­нильщик: Кругом говорят о его мастерстве. А он ничего еще в жиани не создал. Неужели автор не чувствует нелов. кости от подобного способа прослав­ления достижений советских масте­ров через посрамление заслуг и подвигов их иестены предноввойны види не продумал темы, проявил ской скорбью о мрачном прошлом. Вся поэма - смесь символики, по­луискаженных исторических фактов и социально неясного идеализма. Да и поэмой назвать ее нельзя - она лишена единого плана и композиции, Опыт создания образа города, интел­лектуального и промышленного цен-

правратил в пьянину трезвого чело рода далеко не оригинально: с дег. кой руки литературных халтурщиков повелось изображать старых талант­ливых уральских мастеров пьяница­ми, этакими буйными головушками. И другой штамп господствует в рассказах Боголюбова: если изобра-

ческое искусство с его законами, с его конкретной материальной сферой. О Мамине-Сибиряке писали: «Он был жаются лучшие мастера-стахановцы, то непременно они «угрюмые, «неразговорчивыет воде весь полностью от Урала, обликом, ухваткой, чувствованием, думами». ва, и не нижегородские и степные, как у Горького, а именно уральские. Родину МаминСибиряк познавал у себя, на Урале, его он хорошо знал, понимал и любил, «Родина наша втораямать,-писалон,атакая у нас говорить любят и уме­ют», отмечает автор. И у Ряби­нина тожеостнодача все уралвания флегматицные? Всему виной литературщина, штамп, Очевидно, ломка косных традиций, привычных представлений необходи-

родина, как Урал, … тем паче». Урал -- богатейший край, все­союзная кузница оружия, и есть «особй быт Урала», и есть люди особой «уральской косточки». но и в отсталых умах писателей. Посмотрим, как разговаривают Рябиница ральские рабочиНу как скоростная? Скоростная!» «Не верят? … Не верятьло Этот особый быт Урала сейчас на глазах преображается великой, сози­дательной, не терпящей пауз строй­кой оборонного характера. Между тем свердловские писатели плохо, не зорко вглядываются в кипение жиз­ни, совершающейся вокруг них. Хорошей уральской литературы, созданной своими руками, своим пе­пе­ром, своим наблюдением и сообра­жением, нет сейчас на Урале. В про­изведениях свердловчан нет приро­ды, «то тихой, то мощной преле­сти ее», нет уральского многоцвет­ного ландшафта. (Я не касаюсь здесь самобытного творчества П. Бажова). До сего времени не сделано даже попытки создать ро­ман об Урале Отечественной вонны, Нет и исторических романов и пове­стей о выдающихся деятелях и со­бытиях уральских. Наибольшее распространени нение на Урале получил жанр документиро­ванной биографии, портретных ха­рактеристик новаторов производства. В этой области особую деятельность развил Борис Рябинин, К большин­ству его очерков трудно применить девиз их земляка замечательного уральского математика Первушина: «Факты, факты и мысль, освещаю­шая факты» В произведениях Ряби­нина мысль едва брезжит. ние тоды наного по ние годы на Урале - это сборник рассказов и повестей Нимы Поповой «Кремень». Ее повесть «По дорогам дод­нажать Нажмем»Идето Идеть«Перекросм?Переосбеззвучно Рябичин не чувствует что оскорби­тельно упрощает и обедняет речь своих земляков. Перу Рябинина принадлежит так­же повесть «В дин великой войны». Автор росторенноюжный Онадами тавшедни женщине-белоручке, ставшей в дин войны токарем и впервые почувст­вовавшей радость труда. Она и ее муж-инженер до войны наслажда­лись счастьем. Но круг их интере­сов, если верить автору, крайне узок. «Свердловск был до войны благоустроенным городом с хоро­шими ресторанами, кафе, где можно было сытно покушать» вот и вся характеристика города в устах Ири­ны. Автор описывает счастливую парочку так, как будто сам плавает в волнах удовольствия. Как безмя­тежна была их жизнь! Автор восхи­шенно восклицает: «Боже, как она его любила!», В самом деле, как не восторгаться женщиной, которая сумела сама сделать штору для за­темнения! Но вот счастье рухнуло Евгения взяли на войну: Тонкий, воспитанный Евгений пишет: « десь какой-то особый воздух - армей­ский и пахнет он смазными сапога­ми и кашей». Идут месяцы, Ирина тоскует и от скуки решает посту­пить на завод Дальнейшее не трудно представить. Рябинин работает поточным спо­собом «литературщика». Ни одной





Портрет работы Ф. модорова.

Мужество, героизм, национальная гордость грузинского народа вдох­новенно воспеты в многовековой ли­тературе Грузии. Образы героев, са­моотверженно борющихся за отчиз­ну, воллощены в лучших классиче­ских произведениях грузинской лите­ратуры, Высокие се традишии про должают современные писатели Гру­зии, произведения которых проник­нуты духом патриотизма и самоот­верженной любвя к родине, Сейчас, в дни Великой отечественной войны, патриотической теме посвящены луч­шие произведения грузинских писа­телей. Об этом говорил в своем докладе Дед-партизан. * Творчество председатель правления ССП Грузии С. ма Чиковани на заседании президиу. Союза писателей СССР (23 мая). посвященном грузинской литературе. о C. Чиковани подробно рассказал работе грузинских писателей в дни охарактеризованиболее значительные их произведения, отра­ветской родины, героическую борьбу народа за честь и свободу нашей страны. Лучшиe стихи посвятили этой теме поэты Г. Табидзе, Г. Ле­онидзе, И. Мосашвили, И. Гришаш­ш вили, И. Абашидзе, К. Чичинадзе, К. Каладзе, А. Машашвили, А. Аба­шели и другие. Успешно разрабатывают грузин­ские писатели историческую тему. Героическая история Грузии отраже­на в большом романе К. Гамсахур­дня о Давиде Строителе, в романе С. Шаншиашвили «Крцанисские ге­рои», И. Вакели - об эпохе Руста­вели. Борьба грузинского народа за советскую власть описана в романе А. Кутатели «Лицом к лицу». Исто­рические корни братской дружбы русского и грузинского народов по­казаны в произведении А. Белиашви­ли «Жизнь Габашвили», о легендар­ном грузинском полководце Карагас­лане написана пьеса П. Какабадзе. Многие прозаики и поэты пишут книги на современные темы. Изданы  рассказы Л. Киачели об Отечест­венной войне, сейчас писатель рабо тает над романом об обороне Кав­каза. На эту же тему написана С. Клдиашвили пьеса «Оленья тропа» и пишут пьесы драматурги Ш. Дадиа­ни и Д. Шенгелая. Писатели Грузии выступают в пе­риодической прессе с публицистиче­скими статьями, фронтовыми очерка­ми и рассказами. подчеркивает С. Чи­ковани,это лишь начало большой работы, которая предстоит нашим писателям. Наша проза не создала еще монументального произведе­ния о Великой отечественной войне, которым могла бы гордиться грузин­ская литература. Только теперь на­ши писатели начали усердно рабо­тать над темой современности, и на­до надеяться, что в екором времени советская литература обогатится под­линно художественными произведе­ниями о наших героических днях. Затем докладчик остановился на



писателей * Грузии  C интересной речью выступил на совещании К. Гамсахурдия. - Тот факт, - сказал он, - что мы беседуем о нашей литературе в дни, когда наши пушки гремят и громят наших врагов, доказывает мощь советского народа. Радушный прием грузинской делегации нашим правительством, нашими московски­ми братьями по перу и советской об­щественностью свидетельствует прочности сталинской дружбы наро­дов. Не нарушая высоких принци­пов этой дружбы, мы, братья по пе­Ру, должны быть требовательными друг к другу. Мы должны соревно­ваться, работая над темой Отечест­венной войны. Далее К. Гамсахурдия говорит о о громадной заслуге русской литера­области переводов шедегров ровой литературы и считает не дов СССР по подстровох дов СССР по подстрочникам. Если Лев Толстой в 60 лет мог изучить домуязык, то и нашему моло­торов пора поколению литера­Советского Союза. В заключение K. Гамсахурдия призывает работни­ратуры к братской солидарности, ко­ные задачи, поставленные перед ней нашим временем, Д. Поликарпов в своем выступле­нии говорил об ответственности гисателей за свой труд. -Подводя итоги своей работы, сказал он, писатели должны пом­нить о тех обязательствах, которые они приняли на себя в дни пленума. Было бы неправильно успокаиваться на достигнутом и считать, что со­ветские писатели, в том числе и пи­сатели Грузин, работают в полную меру своих творческих сил и талан­тов. У нас есть основание говорить некоторой односторонности тема­тики грузинской литературы. В сбор­нике, изданном в Тбилиси, нет ни од­бы на и в ного произведения о героике совет­ского тыла, В отборе произведений русских писателей, переводимых на грузинский язык, много случайного. Писательская организация Грузии не уделяет достаточного внимания вос­питанию новых талантливых литера­торов и выявлению на местах новых кадров переводчиков, которые могли работать в непосредственном об­щении с авторами. О высоких требованиях, которые ставит перед писателями наше время, говорил выступивший в заключение Н. Тихонов. - Советская интеллигенция долж­двигать вперед нашу культуру, роль художественной литературы свете этой задачи очень ответст­венна. Мы должны помнить о той огромной аудитории, которая внима­ет нам. Надо, чтобы наша художест­венная литература явилась сна­рядом огромной силы, разящим вра­га. Только глубокое проникновение в нашу эпоху, в дух и смысл собы­тий, в самую жизнь, вооружит нас и поможет выполнить нашу задачу.

На заседании Президиума ССП СССР 

ны в вопросах критики, перевода произ­ведений грузинских писателей на русский язык и их публикации в цен­тральных издательствах и журналах, Проблеме перевода были посвяще­и выступления многих писателей прениях, в частности - И. Сель­винского, С. Спасского, П. Скосы рева, А. Антоновской, К. Гамсахур­дня, . Поликарпова, И. Новикова и др. Выступавшие говорили о неко­тором снижении качества работы пе­реводчиков за последнее время, о трудностях перевода по подстрочни-в ку, не передающему образного строя и стиля оригинала, об особенностях явления на местах новых хадров де. реводчиков и привлечения лучших русских писателей к редактированию произведении братских литератур. И. Сельвинский в своем выступле­говорил о том, что поэт, пере­водя стихи, должен не столько под­чиняться размеру и ритму подлин­ника, сколько проникнуться духом оригинала. К сожалению, проблема перевода несколько отвлекла внимание писа телей от основной темы совещания­обсуждения произведений грузинской литературы. Все же их анализу и оценке был посвящен ряд выступле­ний. С. Липкин говорил о роли ис торизма в грузинской литературе и проанализировал поэму Абашилзе «Непобедимый Кавказ». П. Скосырев охарактеризовал прозу К. Гамсахур­дия и отдельные произведения гру­зинских поэтов. А. Февральский дал обзор грузинской драматургии. Отметив серьезную, добросовест­ную работу грузинских писателей. помогающих своим оружием - худо­жественным словом борьбе с врагом, Б. Жгенти подчеркнул, как один из серьезнейших недостатков грузинской литературы, отставание прозы от задач сегодняшнего дна. Среди прозанков талантливые писатели -- Гамсахурдия, Клдиаш­вили, Лордкипанидзе, Кутатели, Шенгелая, плодотворно работаю­щие в области исторического жанра. Однако значительных произведений о Великой отечественной войне еще не создано. Среди некоторых наших писателей распространена непра­вильная «теория дистанции»: надо, будто бы, отойти от совершающихся событий на некую дистанцию во времени для того, чтобы полноценно их отобразить. Эту глубоко ошибоч­ную «теорию» опровергает вся ис­тория литературы, ибо великая ли­тература всегда отражала свою эпоху. Затем Б. Жгенти остановился на вопросах критики и литературо­ведения, а также говорил об отсут­ствии систематической планомерной работы в области переводов.

мать - вот откуда пошли сильные уральские женщины, вот где зака­счастливая жизнь заключается в ме­войны» -- хорошая, народная, креп­запинки, трудности, раздумья, све­кая. Читаешь ее и начинаешь пони­жего оборота речи в повести нет. Он глубоко убежден в том, что лялся уральский кремень-харак­тер, По местному выражению, ураль­цы «вверх головой ходят», не сги­баются при несчастьи. Попова суме­ла раскрыть это средствами просты­ми и органическими - народной речью, которой она владеет свобод­но. Но писательнице еще нехватает умения стройно, упруго компановать материал, ладить с сюжетом. Ярким примером ремесленничества могут служить многочисленные рас­сказы К. Боголюбова об уральцах в тылу и на фронте, Боголюбов до приторности банален, пишет гладким, выутюженным слогом, избитыми, стертыми фразами, Какое-то внутрен­нее самолюбование ощущается в его рассказах. В них нет элементарной жизненной правды. Например, раз­ведчики, готовящиеся внезапно на­пасть на немцев… затягивают гром­кую песню. Храбрые герои Боголю­бова расчетливо подпускают немцев на 5 шагов и бросают в них грана­ты. Все это, пользуясь выражением М. Крюковой, происходит от «торо­писи», от неуважения к слову, к со­держанию. Отсюда и все качества языка: «музыка любви поет в его душе», «подлая пуля палача оборва­ла его жизнь, но осталась песня, и в ней живет его душа» и т. д. В рассказе «Главная причина» ав­тор читает старому рабочему кадро­вику-уральцу исторический рассказ собственного сочинения и слышит в ответ такое замечание: «А ведь Те­рентий-то Иваныч мой прадедушка! Только ты присочинил - насчет щанском уюте. Батальные же эпи­зоды повести сшиты наспех из га­зетных корреспонденций. Значительно правдивее повесть В. Старикова «Красный камень». Автор побывал в партизанском от­ряде, Печать лично пережитого ле­жит на его повести. Крестьянские типы удались Старикову, Партизан­ский псковский край встает в сво­их характерных особенностях. Лю­ди защищают родину, бьют захват­чиков, делают свое большое дело. Но есть у Старикова один мотив, навязчиво втиснутый им в рассказ. Герой его, боец Мохнашин, лец, а попал он волею судеб к псковичам. С удивлением он уз­нает, что деревня, где он скрывает­ура­ся от немцев, называется Красный Камень, как и его родная уральская деревня. На этой нехитрой симво­лике автор строит целую идеоло­гию: защищая псковскую деревню, уралец защищает свой край. Сов­падение названия подогоевает в ге­рое ненависть к врагу. Конечно, род­ное название не могло не всколых­нуть в душе Мохнашина теплых эмоций, но разве он не продолжал бы быть храбрым и без этого? И Старикову понадобилось поэтомудо­казывать, что понятие родины для нашего бойца шире родной де­ревни. Повесть испорчена дидак­тизмом, Мохнашин к тому же толь­ко называется уральцем: ни одной уральской черты в нем нет. Интересна повесть К. Ликстано­ва «Красные флажки». В ней вдо-



справдывается пере читателем свой город, … оказывается, он тоже может быть предметом поэзии! тра Урала, не удался поэту. B книге Мурзиди «Мастера» (1944 г.), разбитой на два раздела: Ну что расскажу я о нашем Свердловске? Полоскою дым на окраине вьется. A. может, как раз в этой самой полоске Есть то, что не всем разглядеть удастся? Что-то пость, Что же именно открылось перед поэтом в истории Свердловска? крайне неясное, какая-то ро­как видение прошлото. мантическая «черная груда» - кре­«Вчера» и «Сегодня», в сущности, те же недостатки, что и в поэме. По установившейся традиции, все ста­рые уральские мастера в ней сплошь неудачники, чудаки. Но самый стих книги сильнее, реалистичнее, и вооб­ще поэт здесь чувствует себя сво­боднес в обращении с материалом. Без любви к родному, близкому, своему трудно сделаться художни­ком.



пьянства. Он был человек трезвый, примерного поведения». По призна­нию автора, он «был поражен» тем, что случайно описал предка своего слушателя. Но при этом он никак не был поражен или хотя бы сму­воль специфической романтики мо­ря, кораблей, походов. Витя, глав­ный герой ее, … шаловливый, на­ходчивый мальчишка, кронштадтский юнга. Красные флажки - атрибуты его почетного звания сигнальщика. щен тём, что «ни за что, ни про что» Он сирота, сын убитого в граждан­

Весна.

Нейзаж М. САРЬЯНА,



его век плачет. Этот эпизод прекрасен своей суро­вой лаконичностью, своей эмоцио­нальной глубиной. Сорок или пять­десят разснимали операторы эпизоды В киножурнале № 70--71 «Киев освобожден» (режиссер И. Копалин, текст Е.Кригера) мы видим Никиту Сергеевича Хрущева среди киевлян. Какой-то пожилой человек с куль­ком на плече бросается к товарищу Хрущеву и целует его, и мы видим, как вздрагивают его плечи, чело­нохроники, должно было бы сказать­ся в некоторой индивидуализации Старуху, крестящуюся при виде красноармейцев, входящих в осво­божденный от немцев город, я впер­вые увидел, работая над текстом к «Разгрому немецко-фашистских войск под Москвой», И она привела меня в восторг своей непосредственностью. Кадр с крестящейся старухой пора­жал взволнованной правдивостью - он был высокохудожественен, Затем старуха стала попадаться чуть ли не в каждом киножурнале, и неде­ли две тому назад я, не без уди­вления, встретил ее в новом очерке. Тончайший жизненный штрих был безвкусно превращен в почти коми­ческий эпизод. Жители, целующие первых бой­цов, входящих в город, - эпизод, без которого вряд ли можно обой­тись в киножурнале, посвященном освобождению города. Но нельзя ли посмотреть на этот эпизод по­глубже, чем в зиму 1941 года, ко­гда опять-таки в «Разгроме немец­ко-фашистских войск под Москвой» такой эпизод появился впервые? встреч, и вот кто-то нашел новое в этом эпизоде, подгляделпрекрасную и неповгоримую в своей правдивости сцену встречи киевлянина с Н.C. Хрущевым, и она окрасила журнал высокой эмоциональностью, Эпизод полон волнения и глубины, как подлинно художественная на­ходка. Он говорит о том, что в жизни нет повторяющихся эпизодов, Киножурнал № 1415 посвящен ликвидации окруженных немецких дивизий в районе Корсунь-Шевчен­ковский (режиссер И. Сеткина). От­зывы об этом журнале со стороны кинематографистов были хорошими. Мне не терпелось поглядеть инте­ресную и, как утверждали, весьма своеобразную, выгодно отличающу­юся от многих других работу И. Сет­киной. Быть может, и есть своеобразие в

не перо прошлый год об освобождении Но­вороссийска. Чудесны кадры моря­ков, усталой трудовой походкой входящих в город. Запоминается мо­ряк с гитарой, хороши пейзажи. И все-таки чувствуется, что режиссер не был полным хозянном дела. Режиссер, поставленный в поло­жение монтажера, не может при­дать фильму нечто индивидуальное. Он не можетповлиятьни на заостре­ние темы, ни на ее углубление, ибо лишен возможности заранее расста­вить операторские силы и охватить работе И. Сеткиной, не спорю; но вот масштаб боевой операции там В чем же своеобразне? Весьма возможно, что пристальный взгляд кинематографиста-професси­онала действительно заметил много хорошего, не шаблонного в работе И. Сеткиной, но так как лично я хо­тел видеть прежде всего тему ликви­дации немецких дивизий, масштаб этой операции, ее мастерство, так высоко оцененное в приказе Верхов­ного Главнокомандующего, то все прочее я проглядел. Не правильнее было бы назвать этот киножурнал сценами из сра­жения по ликвидации… и т. д.? Я представляю, как работала И. Сеткина. Ей доставили материал, снятый на месте операторами. Оче­видно, материал был плох, однообра­зен, батальных кусков маловато, до­снимать уже поздно, и пришлось монтировать фильм из того, что есть, снабдив это пышной словесностью и громкой музыкой. Гораздо интереснее смонтирован­ный ею же киножурнал № 61 за событие со всех сторон. Не менее часты, очевидно, случаи, когда богатый и разнообразный опе­раторский материал попадает в руки режиссера-монтажера, не знающего темы и не чувствующего ее ударно­сти, не умеющего выделить харак­терные черты именно данного собы­тия и путающего материал. Тогда по линии «уравниловки» начина­ют складываться и остальные эле­менты фильма. Текст пытается изо­бразить масштаб происходящего и дать минимальный информационно­справочный материал, не вдаваясь в эмоциональную окраску события. Звуковое оформление также ставит себе минимальное задание - кое­как представить слуху зрителя, что речь идет не о чем другом, как о войне. Кое-где посвистят падающие про­с самолетов бомбы, раздастся

почему это надо делать утомитель­но для зрителя, прямо ему в уши? Почему нет отдаленной стрельбы, эхо, издали рисующего мощь артил­лерийского звучания? И почему «оформлены» пушка, звук самолета молчат пехотинцы, идущие в ата­ку, молчат фронтовые дороги, по ко­торым нескончаемым потоком идут резервы, безгласны улицы освобож­денных городов, безжизненно море, нема природа? Почему, кончая киножурнал мо­сковским «салютом», монтажеры и звукооформители ограничиваются по­казом нескольких зениток, дико скрежещущих в течение добрых пя­минут? В жизни московский салют - зрелище величественное, эпическое, богатое тысячами звуковых и зри­тельных оттенков. Почему же оно так бледно и грубо выглядит на эк­ране? Да потому, очевидно, что к искусству кинохроники подчас еще относятся, как к низкосортному ремеслу, не творя ежечасно и еже­минутно, не заботясь освежести и оригинальности каждого «киноочер­ка», как отдельного художествен­ного произведения. Совсем иначе обстоит дело там, где режиссер оказывается в своей роли идейного толкователя кинорас­сказа и организатора материала в прощессе подготовительной работы. Вот, например, журнал № 6263 за прошлый год о взятии нашими войсками городов Брянск и Бежица (режиссер Р. Гиков, музыкальное оформление A. Ройтман, звукоопе­ратор В. Котов, операторы А. Гафт, . Гиков, Ф. Леонтович, Я. Марчен­ко, М. Пружников, И. Гутман, Ю, Мангловский). Брянские леса. Пе­ние птиц. Рассвет в лесу. Поиски разведчиков. Режиссер сразу вводит нас в те природные условия, в ко­торых началась и протекала борьба   тивный, раздражающий скрежет, якобы означающий могучую музыку артиллерии… Вся эта мнимая правда, однако, плохо убеждает зрителя. Если «оформлять» звук пушки, то и ти за Брянск. Он в прямом смысле «пишет с натуры», используя всю доступную ему кинопалитру,

Мастерство П. ПАВЛЕНКО лик. Очерк научный, технический, краеведческий, информационный по­стоянно пользовался у нас огромной любовью. Особенно же возросло зна­чение кинохроникального очерка в дни Отечественной войны. Репортаж с фронтов, фактографи­ческие картины отдельных битв, правдивые зарисовки боевых подви­гов стали непременной и временами важнейшей частью любой кинемато­графической программы. Кинохроника стала своеобразной газетой экрана. Недаром вошли в обиход определения «киносборник», «киножурнал». Кинохронике стали присущи все черты газеты -- оперативность, точ­ность, краткость, политическая заос­тренность. За годы войны работники хроникального жанра сделали много в количественном отношении, доби­лись немалого и в художественном смысле - такие хроникальные филь­мы, как «Разгром немецко-фашист­ских войск под Москвой», «Сталин­град», «Ленинград в борьбе», дол­жны быть отнесены к числу несом­ненных творческих достижений, Но, тем не менее, общий уровень ка­чества хроники все еще продолжает резко отставать от тех возможно­стей, которыми владеет искусство экрана в целом. Перед искусством кинохроники стоят важнейшие зада­чи освоения всего того опыта, ко­торый уже фактически накоплен, Не умаляя достоинств популярных до­кументальных фильмов, следует, кстати, сказать, что успех их в значительной мере обусловлен не столько мастерством семки и монта­жа, качеством музыки и текста, сколько отношением зрителя к ма­териалу. Пуеть никто не обижается, это правда. Кроме того, большие хроникаль­ные фильмы создаются в гораздо  более благоприятных творческих ус­ловиях, нежели маленькие очерки из одной-двух частей, и потому недо­статки документального жанра ме­нее видны на крупных вещах. Ре­жиссер большого хроникального Ни одно из искусств не владеет такими емкими формами рассказа о действительности, такими возможно­стями писания с натуры, как кино. Изображение, музыка и слово, об - единенные на раскрытии темы, поз­воляют экономными средствами по­казать событие наиболее полно и всесторонне, следовательно, наибо­лее правдиво, а значит и наибо­лее убедительно. Литературный очерк, владеющий меньшими возможностями, давно, например, уже создал--особенно в русской литературе - самостоятель­ное направление, во главе которого были такие крупные мастера факто­логического рассказа, как Даль, Г. Успенский, Короленко. Советские очеркисты с большим успехом развивали и развивают пло­дотворные традиции прошлого. «Широкий поток очерков -- явле­ние, которого еше не было в нашей литературе», - писал Горький. - «Никогда и нигде важнейшее дело познания своей страны не развива­лось так быстро и в такой удачной форме, как это свершается у нас, много­миллионному читателю обо всем, что создается его энергией на всем ог­ромном пространстве Советского Со­юза, на всех точках приложения творческой энергии рабочего клас­са». Советский очерк развивался, глав­образом, как художественный очерк. Такие книги, как «Чапаев» Фурманова или «В краю непуганных птиц» М. Пришвина, прочно вошлив золотой фонд нашей художественной литературы. Конечно, искусство кино гораздо моложе литературы, и опыт кино­хроникального жанра не так еще об­ширен, но нельзя забывать, что кино - дитя прозы в большей степени, чем дитя театра, и что, таким обра­зом, литературные традиции легко должны были бы найти здесь свое естественное развитие и помочь соз­данию в короткие сроки своеобраз­ной школы художественной кинопуб­лицистики и художественного кино­репортажа. Этому должно бы помочь еще и то немаловажное обстоятельство, что спрос у советского эрителя на кино­хронику всегда был чрезвычайно ве-

что это альбом движущихся фото­графий или монтаж того, что слу­чайно оказалось под рукой, У Ги­их кова … деловой очерк, цельный, эмоциональный. В очерк вложена душа художника, видевшего матери­ал собственными глазами и ордаю­щего отчет, что именно он хочет показать нам. В чем причина успеха? Да просто в том, что режиссер Гиков возглавляет фронтовую брига­ду операторов, то-есть имеет воз­можность заранее инструктировать о том, что и как снимать, может вдохновить их своей концепцией очерка и добиться от них того ма­териала, без которого данное про­изведение было бы немыслимо. Основной, хотя, впрочем, и не единственный, порок нашей кино­хроники - в разобщенности опера­торских бригад и режиссеров. Ре­жиссер должен знать и видеть свой материал задолго до монтажа. Мон­тажисты, как бы ни были велики их усилия, не выведут кинохроникаль­ное искусство на широкий путь. Режиссер и его бригада опе­раторов должны стать постоянно действующими творческими коллек­тивами. Текст, по возможности, должен возникать вместе с лентой, а не на­кладываться на смонтированную лен­ту в самый госледний момент. Конечно, текст не может быть по техническим причинам записан на месте, но, безусловно, может быть создан там, усилиями фронтовых ли­тераторов и политработников, а, мо­жет быть, и самих работников кино­коллектива. Киноочерк должен превратиться из «альбома» наспех нарезанных, ма­лопродуманных эпизодов в цельное, проникнутое единством мысли про­изведение. Правдиво изображая ве­ликие события Отечественной вой­ны, советский киноочерк не может оставить без внимания соображе­ния высокой художественности. Острая публицистичность жанра хроники настойчиво требует, чтобы Тема слова диктора не изображением на экране. «масштаб», «размах», «прорыв»

кинорепортажа а же ва фильма, как правило, имеет в своем распоряжении чрезвычайно обильные запасы «сырья»заснятой операто­рами пленки, и ему есть из чего вы­бирать. Затем в момент работы им уже определены общие темати­ческие контуры фильма, политиче­ская характеристика темы, ее значе­ние и ее вес. С этой точки зрения большой хроникальный фильм де­лать легче. Совсем иное дело с киножурналом. И вот здесь-то особенно и видны недостатки молодого жанра, которо­му давно уже пора выйти на широ­кую дорогу художественности. Творческие работники советской кинохроники безусловно накопили богатейший материал к теме «каким должен быть советский киноочерк и как его делать», но материал этот пока находится в мертвом состоя­нии, не суммируется, не обобщается, не теоретизируется, а следовательно, и не двигает вперед дело. И очень жаль. В молодом, беспрерывно растущем искусстве кинохроники все уже есть для того, чтобы сделать прыжок вперед. Внутренние возможности, большие и опытные кадры прекрас­ных операторов, наличие режиссуры, ставяшей перед собой глубокие пу­блицистические задачи, - все есть, вот хороших очерков попрежнему мало. Шаблон в показе событий, а так­(и, быть может, здесь особенно ощутительно) шаблон в построении «сюжета» очерка влечет за собой все остальные беды, вплоть до пре­вращенных в шаблон концовочных «салютов», которыми одно время на­чали без соблюдения всякого чувст­меры пользоваться режиссеры киножурналов. Вот, к примеру, киножурнал № 6 «Ленинград наступает» и № 10 «Ле­нинград полностью освобожден от вражеской блокады». Первый монти­роваларежиссер И. Венжер, второй И. Копалин Впервом музыкальное оформлечие А. Грана, во втором - Д. Штильмана, Но попробуйте, если вы проглядели оба журнала подряд, пересказать, что вы виделивпервом и что во втором журнале: это почти невозможно. Между тем, участие опытнейшего И. Копалина, одного из серьезнейших режиссеров нашей ки-











запросов зрителя к произведению экрана, независнмо от того, игровое жны ложиться не на звукооформле­ние, а на правдиво и широко схва­ченные картины действительно про­оно или хроникальное. Не скажешь, исшедшего.  

№ 22 (126) Литература и Искусство 3