Ашот ГРАШИ

Г. ЭРГИС

ЗОЛОТОЕ И только небо, только ворон Ла кровель ряд. - и мы плывем Поверх молвы, дыша простором, Одни - вдвоем, одни - вдвоем. Прекрасны знание, творчество труд и борьба, преобразующие зем­лю, дружба и счастье людей и на­родов. Но «цвет весенний увядает сразу», «гаснут соловьи», меркнет и тускне­ет природа, когда в ее лучезарный мир врываются дикость и насилие. Социализм сделал людей свобод­ными, дал им познать свою красоту и красоту мира. Поэтому трижды проклят, презрен, уродлив и нена­вистен тот, Кто глубину днепровских вод Расплещет хитростью лукавой. Кто клады, что сберег народ, Расхитит силою неправой. Кто сердца самый чистый плод Отравит черною отравой. таимыт общих чертах кредо Максима Рыльского, основа его вдохновения. Воинам, идущим в бой, близка эта поэзия высокихго чистых идеалов, ** Многие обвиняли Рыльского в «классицизме». Многие восхищались «классичностью» его стихов. И те и другие были неправы. это лая вать как ного Если понимать классицизм, как тя­готение художника к отжившим, мертвым литературным формам, то будет уже не классицизм, а уны­арханка, вовсе Рыльскому не свойственная. Если же рассматри­классицизм, как строгое гар­моничное единство ясной мыели и точной, простой формы, то что это, не высшее достоинство истин­произведения искусства? суще «Чувство соразмерности и сооб­разности», которое Пушкин называл нстинным вкусом, органически при­Рыльскому. Белый пятистоп­ямб, строгие, замкнутые формы



СЛОВО

ЕНП. ПАВЛЕНКО

Ю. СЕВРУК

Отчизна моя! В отчизне моей с розоватых гор Весенние реки летят звеня, И кажется мне, будто с давних пор Родимые реки зовут меня. Те горы ушли в глубину небес, Шелками повили их зеленя, И кажется мне, что прохладный лес­Зеленой рукою зовет меня. В безбрежных полях отчизны с утра Безудержный вихрь седлает коня, И кажется мне, что родные ветра С невестой моею зовут меня. Отчизна, навеки ты в сердце моем, Дубы молодые - моя родня. Сквозь пламя пожаров, под выстрелов гром Ваш голос к победе зовет меня!  Перевела с армянского Сусанна МАР.

ОЛОНХО Богатство и разнообразие якутско­го фольклора издавна привлекало внимание ученых и писателей. Первым собирателем якутского фольклора был просвещенный якут H. Уваровский. В 1851 г., в приложе­нии к грамматике якутского языка Q. Бетлингка было напечатано запи­санное им эпическое сказание олонхо «Многострадальный, много­грешный муж-одиночка Эр Соготох». Изучением якутского фольклора в прошлом занимались политические ссыльные, начиная с декабристов. В советское время якутский народ выдвинул ряд крупных ученых, изу­чающих национальную культуру. Один из основоположников якутской итературы А. Кулаковский был од­новременно и талантливым ученым. Им собраны «Материалы для изуче­ния верований якутов» (1923 г.), опу­бликован сборник пословиц и ного­ворок якутского народа (1925 г.). написано много ценных статей якутском языке, «о правилах стихо­сложения» и на другие темы Весьма плодотворна также работа фолькло­ристов С. Боло, А. Саввин и др. В последнее время изучение фольк­лора сосредоточено в Институте язы­ка, литературы и истории Якутской АССР, В его фондах хранится свы­ше шести с половиной тысяч текстов фольклорных произведений, записан­ных во всех районах республики, том числе более 100 олонхо, около 250 народных песен, 300 сказок, 300 легенд и преданий, советский фольклор - новые песни и частуш­ки, тысячи загадок, пословиц и т д. Вершиной устного народного твор­чества якутов является олонхо - большая эпическая поэма, рассказы­вающая о героических подвигах бо­в гатырей, защищающих родную стра­ну от вражеских набегов, спасающих чудесных красавиц из плена враж­дебных якутам племен абаасы, B сюжет олонхо вплетаются мотивы древних якутских фов о мироздании, о происхожде­них человека и установлении куль­та добрых и злых божеств. Олонхо насыщено фантазией даровитых на­родных поэтов. Фабула олонхо раз­работана очень тонко. Сказочные мотивы вплетаются в реали­стические описания страны якутов. По размеру олонхо обычно очень ве­лики. Олонхо среднего размера за­нимает 10-12 тысяч строк. Язык олонхо чрезвычайно богат. Интерес к олонхо с новой силой воэродился в дни Великой отечест­венной войны, так как основная идея олонхо-патриотическая. В институте собраны записи из цикла олонхо о Эр Соготохе побеждающем элыеси лы природы и искореняющем ло, десятки записей из цикла о юргун многострадальном

Роман о враче Алексей Югов до сих пор изве­стен у нас как талантливый детский писатель, хотя после книги о Павло­ве о нем следовало бы говорить как о писателе взрослом. Книга о Павлове принадлежала к тому трудному и мало разработанно­му у нас жанру, который очень мно­гих смущает своей расплывчатостью и неопределенностью, когда почти невозможно сказать, -- роман ли пе­ред вами или произведение публи­цистическое, научно-популярное очерковое. Книги покойного Ст. Цвейга, его мастерски напи написанные биографии Фуше и Марии-Антуанет­ты и книга о Магеллане до некото­рой степени успокоили приверженцев «чистых форм» в искусстве, и А. Югову, ко времени появленияего «Павлова», уже не пришлось доказы­вать, что он - художник, а не попу­дяризатор. И все же новизма жанра эту умную книгу критика приняла далеко не с той во­сторженностью, с какой принимает она подчас даже посредственную повесть на заведомо сочиненную те­му. «Павлов» - книга о русском ге­нии, написанная рукой талантливого писателя, владевшего знаниями врача, она является своего рода об­разцом художественной прозы, ка­сающейся научных проблем. Но вот прошло несколько лет, и Алексей Югов пишет «Бессмертие», роман о враче-победителе. Если говорить о теме, «Бессмер­тие» роман о рядовом советском враче. Притом, - что очень важно,- о молодом советском враче Андрее Савельеве, с институтской скамьи ушедшем на практическую работу в один из золотопромышленных рай­онов Восточной Сибири Савельез оставлен в аспирантуре, но предпо­читает поработать прежде на пери­ферии. Таким образом, молодой советский врач Андрей Савельев подхватывает составижвшие снаго дость русской науки, которая, подоб­но русскому искусству, всегда ста­вила своей главной целью служение обществу и народу Что традиции эти живы и не выдуманы Юговым, под­тверждают биографии всех наших пе­редовых людей. Один из лучших хирургов совре­мменности Александр Васильевич Вишневский, получив молодым вра­чом заграничную командировку и по­бывав в Париже, у Мечникова, воз­вращается на работу в Самарскую земскую больницу, Академик Лысен­ко публикует свой первые труды по яровизации, работая практикантом на сельскохозяйственной опытной стан ции Великий самоучка ичурин до конца своих диен трудится среди народа. Герой романа «Бессмертие» Савельев избирает себе во всех отно­шениях труднейший район, затерян­ный в глухой тайге, вдали от куль­ищет десои  сточно-сибирской тайги, в этот со­ветский Клондайк, о котором мы больше слышали, чем читали, да слышали-то, как ни странно, одни небылицы-и начинаем жить жизнью Савельева на принсках, на зимовках, лечим вместе с ним рабочих и стара­и Алексей Югов, «Бессмертие», Роман, «Советский писатель». 1:44.  телей, инженеров и партийных ра­ми. На первом плане - жизнь и ботников, попутно знакомясь с ними, привыкая к ним, споря и дружа с ни­труд врача. Югов очень просто и увлекательно рассказывает об искус­стве врачевания, Мы шаг за шагом следим за ростом Савельева, видим н как бы даже осязаем его врачебное возбуждение, и близость к одному из тончайших искусств преисполняет читателя огромным наслаждением, ибо нет ничего приятнее, как войти с головой в чужое дело и почувство­вать в нем себя не лишним и даже не посторонним. В этом смысле роман и Югова гораздо ближе нам и вместе с тем доступнее других известных романов о врачах, как, например, Эрроусмит» Синклера «Цитадель» КронинаЛьюиса или В тех романах мы гораздо больше соболезнусм врачам, чем работаем больные, как и их пациенты, да и условия, в которых им приходилось действовать, совсем не те, что ствовали росту Савельева. «Два-три года… два-три десятилетия… два-три столетия все оставалось попреж­нему для работяги-врача в хлопотли­говорит Синклер Льюис о старом докторе Викерсоне Совсем не то бы­ло у Савельева. Он работает на приисках, и приисковый быт, окру вом, как пчелиный улей, городке», … нас так же, как мир врачебный, История драги, которую сплавляют по реке в глубину тайги, сама по себе могла бы стать темой отдельной книги. Поиски средств для перевозки дражного обо­рудования сливаются воедино с по­исками средства от цынги, Молодой инженерПавел Симаранов имолодой врач Савельев, поддерживаемые мо­лодым секретарем райкома Костро­вым, делают одно и то же дело, строят советское государство. Связь личного с общественным, малого с большим дана Юговым с целомудрен­ной простотой и скромностью. Ни одной громкой фразы, ни одно­лишнего восклицательного все очень обыденно, даже однообраз­но -- и вдруг, незаметно для себя, вы оказывастесь с глазу на глаз со сложнейшими проблемами этики и должны их решать, не медля, как решал Савельев. И здесь открывается нам третий мир книги - душа человека. Мы присутствуем при движении и росте молодого советского беспартийного интеллигента, к тому же не весьма политически грамотного, как это бывает с людьми, ушедшими в уз­кую специальность. Но живая действительность неиз­менно возвращает их к миру социаль­ному каждый раз, когда им пред­стоит решать вопросы своей любви и привязанности к людям, взвеши­вать людей на весах общественной пользы и выбирать между теми, кто близок им, и теми, кто кажется хоть и симпатичным, но не совсем понят­труна сомеского нелонека вается во всю мощь отведенных ей природой сил. Савельев растет не только как та­лантливый врач-новатор, но главным образом как строитель социализма, как большевик, В его лице мы видим одного из тысяч и тысяч советских интеллигентов, а в романе о нем историю не профессиональную, а по­литическую. Роман А. Югова лишний раз пока­зывает, какими условными оказы­ваются иной раз так называемые «за­коны» колстиомрования антературных ву не понадобилось находить в нем в целях разбега - ни душевных изянов, ни преступлений, Взяв хо­рошего, но наивного и неопытного человека, Югов вырастил его на гла­зах у нас в борца, в завоевателя, ни зерна не позаимствовав в литератур­ном антиквариате, где так много жи­вых манекенов Югов не заставлял своего героя прыгать к героизму от преступления, к полноте душевных сил - от скудости их. Он не со­чинил книгу, а пережил ее вместе со своим героем. И не пустой концовкой звучат за­ключительные строки «Бессмертия», посвященные памяти погибшего от руки врагов Кострова: «…Никогда не умирал для него Костров, да и разве мог умереть он, этот человек, открывший перед ним океан вечной жизни в народе и для народа!». Она написана хорошим русским языком, с тонким чувством природы Книга А. Югова целиком посвяще­на тому, как отдельная человеческая жизнь впадает в океан народный.

Мы прошли с боями всю левобе­режную Украину и вышли к Днеп­ру у Канева, напротив могилы Шев­ченко.

Композиция поэмы сложна и му­зыкальна. Как в фуге, в ней пере­кликаются многие голоса. Она со­ставлена из отдельных лирических фрагментов - «силуэтов», «ска­л колов зок» и отдельности и все вместе -- образу­ют стройное художественное целое. Вот один из «силуэтов»: Вышивает, распевает. окошечка присев. И никто того не знает. Где узор, а где - напев. Всем бы пела - без разбору, Вышивала б … всей земле! Хата Мать стара и хвора. Хлеб запветший на столе «Ты б хоть хлебушка посла. Огонька бы добыла!…» Страшно вытянулось тело. Ночь И в сердце - ночь и мгла. Это - страшное своей реалисти­ческой конкретностью стихотворе­ние о девушке-рукодельнице. Но ведь идет о прошлом нело народа, и не трудно догадаться, что героиня стихотворения сама Укранна. Силуэты сменяются один за дру­гим. Картины народного горя-зло­счастья уступают место образам, полным всепобеждающей радости, гордым сознанием свободы и твор­ческой силы. Украина

Кто знает походных дорот И пыль, и ухабы, и камень, Укталость натруженных ног Неистовый солнечный пламень. …Тот знает, что значит река, Прильнувшая к травам зеленым. Бегущая издалека, Манящая лоном студеным Когда сейчас, спустя много меся­цев после переправы через Днепр, я читаю эти строки Максима Рыль­ского, вспоминается росистое утро 30 сентября 1943 года. Я снова ви­жу перед собой широкую серебря­ную дугу великой реки, слышу не­громкий разговор бойцов, располо­жившихся в прибрежном кустарни­ке. Я заново переживаю радость встречи с Днепром, и на душе снова становится легко и торжественно, как будто я только что окунул ли­но и руки в чистую, долгожданную днепровскую воду. Но стихи Рыльского будят не од­ни лишь воспоминания. Прочитайте его книгу лирики, и вы поймете пле­нительную красоту советской Укра­ины, вы заглянете в гордую, вольнолюбивую и певучую душу украинского народа. Вам станет еще яснее почему да­же в самые тяжелые дни нашегоот­ступления, в мрачную ночь немецкой оккупации, народ не склонил своей гордой головы, не пал духом, но все свои дела и помыслы направил к то­му, чтобы его родная Украина снова стала свободной. Стихи Максима Рыльского, написанные сегодня вол­нуют так же как и те, что ролились двадцать лет назад - их нельзя чи­тать равнодушно; в поэзни Рыль­ского сверкает подлинная правда жизни и бьется большое человече ми-ный

Чахов

сопут-порОЦуоот На лекции доктора филологических наук проф. Л. Плоткина Вчера, 16 июня, в Колонном зале Дома союзов состоялась публичная лекция доктора филологических на­ук проф. Л. Плоткина «Чехов и сов­пеменность», организованная лекци­онным бюро при Комитете по делам высшей школы при СНК СССР B связи с предстоящим 40-летием со дня смерти писателя. В грозные дни ноября 1941 го­да. вспоминает лектор, - когда враг был в трех десятках километ­ров от Москвы, прозвучали слова товарища Сталина о великой русской нации, «…нации Плеханова и Ле­нина, Белинского и Чернышевского, Пушкина и Толстого, Глинки и Чай­ковского, Горького и Чехова, Сече­нова и Павлова, Репина и Сурико­ва, Суворова и Кутузова». знака,«Нация Горького и Чехова»!--это означает не только то, что Чехов - слава и гордесть нашей Родины, В творчестве Чехова воплотились вы­сокие и благородные черты русского замеча­навода. Чехов был одним из тельных представителей русской де­мократии, последовательным гумани­стом, убежденным противником дес­потизма и угнетения. Одним из главных мотивов твор­чества Чехова, говорит проф. Плоткин, было стремление раз­вить в народе активное, действенное отношение к жизни, непреклоннуюю волю к переустройству действитель­ности прогрессу, В своих расска­повестях, драмах он показал, что бозволаное пассивное отноше­ние к действительности, примирение с отрицательными сторонами жизни, неизбежно вырождающееся в пощ­лое мещанское прозябание, - бо­лезнь, которую необходимо побо­ро  требования к жизни, горячее желание «видеть людей простыми, красивыми, гармоническими». Чехов сам гово­рил, что «в человеке должно быть все прекраснои лицо, и одежда, и душа, и мысли», В высшей степени характерно, что в записной книжке героини советского народа Зои Кос­модемьянской приведен этот чехов­ский афоризм. Лучшим лям советской молодежи особенно дорог и близок чеховский идеал пре­красного и гармонического человека. Лектор показывает, как Чехов с помсущей ему деклстической начиная от ранних юморесок и кон­чая предсмертными произведениями. отрицательные стороны, абсолюти­но в России. Но вместе с тем писатель неустан­подчеркивал величие русского на­рода, в котором он чувствовал бога­тырскую силу. Своеобразным лейтмо­тивом звучат слова Чехова о России рассказе «Крыжовник» «Как велика, как прекрасна эта страна»,. ле и мы туре. Страстно борясь за социальную справедливость, за высокие челове­ческие права, Чехов с ненавистью относился к тирании и произволу. Лектор указывает, что еще в нача­90-х годов прошлого века вели­кий русский писатель заклеймил звериную идеологию прусачества, решительно разоблачив ту самую ницшеанскую философию, которая позднее стала евангелием фашист­ского изуверства. Проф Плоткин характеризует ху… дожественное мастерство и своеоб… разие чеховского творчества. Гениальный новатор в искусстве, Чехов проложил новые пути развития художественной прозы и драматур­гии. Он возродил блестящие традн­ции строгойи чистой прозы Пушкина Лермонтова. В гениальном мастер. «Пиковой дамы» и «Княжны Мэ­ри» истоки чеховского лаконизма, че­ховского классически ясного поэти­ческого синтаксиса, чеховской пла­стичности. Эти традиции Чехов обо­гатил и развил дальше. Его методы психологического анализа, его уменье раскрывать трагическое в простых, неприметных будничных явлениях жизни, его психологические дра­с их лирическим подтекстом, приемы его пейзажной живописи оз­начали новый этап в мировой литера­-Чехов,-продолжал лектор, оказал огромное влияние не только на русскую, но и на западно-европей­скую и американскую литературу. Новеллистическому мастерству у Че­хова учились Горький, Куприн, Бу­нин, Сергеев-Ценский, Большое воз­действие оказал Чехов на американ­ских писателей Шервуда Андерсона и Хемингуэя, на английских писате­лей Бернарда Шоу, Джона Пристли и Лесли Холуорда. Английскаяписа­тельница Менсфильд находится под таким сильным влиянием Чехова, что на родине ее называют «английским Чеховым». Волевое, активное, жизнеутвержда­ющее отношение к миру, - говорит в заключение проф. Плоткин, - мечта о свободном и прекрасном человеке, проявляющем все богатство своего духа, вражда к пошлости, к рабской приниженности, ненависть к тирании, несправедливости и гнету, широта и размах социальных исканий --- тако­вы черты и особенности русского на­рода, которые нашли свое выражение в творчестве Чехова. Именно в этом пафос творчества Чехова и именно вэтом -- значение великого наследия писителя для наших дней.  После окончания лекции с инте­ресными воспоминаниями о Чехове



…поднялась навстречу всем ветрам И на вопрос: «Мы будем иль не будем?» Мирам, планетам братьям и врагам Ответила крылатым Днпробудом. Интонации, ритмы, модуляции поэ­тического голоса Рыльского беско­нечно разнообразны. Торжествен­ный, вольный стих обобщающих фрагментов плавные ямбы лириче ских воспоминаний, народно-сказо­вые строфы чудесных стихов о ма­тери, провожающей сына на бой Иди ж. дитя, кровиночка, Кровиночка, травиночка, Мать-мачехой умытое, Яр-мятою укрытое. И тут же возникает трагический образ Распятой Матери. Беспощад­ной инветрадиции, зящие строки:

звучит в каждой его строке, И в то сонета и октавы будто специально для в но него созданы. Что же плохого том, что он пользуется ими охот­и часто? них ная очень разом. Но главное, конечно, не во внеш­признаках размера или чередо­вании рифм. Рыальскому важна пол­слиянност мысли и эмоций ясным, простым и точным об­Когда он говорит, например, Каплей, канув ей в криницу, День сверкнул в кочи пронав, то, действительно, лучше не ска­жешь, настолько зрительно ощутима точность сравнения. Это вот и есть «классицизм». фор­и определенноет чувство они Отчетливость и мы не сковы от жиное мысль поэта, против, выражение ству, му, как некус я шлифовк блеск алмазу. же время Рыльскому кров­но близка русская культура, он мно­гое сделал для популяризации на украинском языке литератур брат­ских народов. И эта черта характера Максима Рыльского немало способ­ствовала тому, что лира поэтабудит в вас чувства добрые, ваша любовь к отчизне еще более крепнет, врага вы ненавидите еще лютей и глубже. a Искусство свято, Поэзия -- воз­вышенный, запечатленный труд. По­эт - судья, правдолюб, поборник истины. Он должен «упорно слу­шать отголоски жизни», ловить ее новые ритмы и замыкать «в панцырь

Злодей, с повадками Иуды, В пютемках на тебя напал, Разбил свящечные сосуды И, светлую, тебя распял, Не развернешь такого свитка, Чтобы достойно начертать Того великого избытка Любви и ненависти, мать. О каким гмею разят и ранят Твои свободные сыны! Я знаю, правда не обманет, Ей сроки вечности даны Можно спорить о том, что прео­бладает в поэме Рыльского, … реа­лизм или романтика. Можно услы­шать в ней отзвуки Шевченко, позд­него Блока и других поэтов. Но нельзя в ней не заметить лучшего произведения большого, талантли­всго и самобытного советского поэ­та - Максима Рыльского. ** Хотлись смарать и о переводих ные, искаженные места так редки, что не стоит о них вспоминать, и хочется поблагодарить переводчи­ков за то, что они открыли мне и другим русским читателям замеча­тельное золотое слово Макеима армиа.

дают

подс

но то придает

Богуре - непобедимом витязе древ­мысли» дым своих исканий. них якутов, есть записи олонхо с прометеевским сюжетом Дюраа Беге и Айыы Дюрагастае, есть записи о походах героини Кыыс Нюргун и др. Из своего несомненно богатого Войда ивститут усликовая Беге»(19 тысяч строк) рапсода Усть­Алданского района Д. Говорова. В 1942 г. вышел том «Творчество якут­ского народа», включающий образцы произведений всех жанров. В этой книге особый интерес представляют образцы новых советских песен, по­священных вождям, колхозному строю и Красной Армии. В дни Отечественной войны певцы и сказители Якутии умело использо­вали традиционные формы фольклора для выраженияновых тем и чувства любви к советской родине, к своему народу и к братским народам нашей страны, ненависти к врагам их немецким фашистам. В этом отноше­нии много помогло им знание олон­хо--живого героического жанра.Но­вые произведения народных певцов пользуются большой популярностью среди народа. Прекрасные песни сложили старейшие певцы и олонхо­суты Аврамов Кынат, П. Семенов, И. Бурнашев - Тонг Суорун, М. Ша­раборин, Н. Зверев и др. Наряду с молодыми писателями они участвуют в литературных журналах и сборни­ках Очень интересны произведения слепого певца-олонхосута М. Н. Ти­мофеева-Терешкина, удачно переве­денные на русский язык поэтом Ана­толнем Ольхоном и изданные в 1942 г. в Иркутске под названием «Якуты на войне». Особое внимание обращено на со­бирание рассказов и воспоминаний участников Отечественной войны.в В этом году Институт языка, ли­тературы и исторни начинает издание «Исторического фольклора народов Якутии», готовится к печати 1 том «Материалов» известного якутского фольклориста C. Боло. Издается также популярная серия произведе­ний народных певцов. В Поэт! Будь сам себе судьею Когда тоска и ночь в груди, Возвысься над своей душою, И суд твори, не знай покоя, И не прощай, и осуди, Так писал Рольский в 1922 году, ты листок единый принципам он верен и сейчас. В его стихах всегда заключена строгая, чистая и целомудренная мысль. Они далеки от нравоучительности, но в них присутствует идеал, и это де­лает поэзию Рыльского мудрой. Сердце подсказывает поэту: На ветке всеземного исполина. Ты лишь частица линая одна! Умей же слышать, как проходят соки Сквозь этот ствол, могучий к высокйй. Познай, какая в целом глубина! Что воспевает Рыльский? Красо­ту. Что осуждает и ненавидит? Уродство. Но эстетический идеал неотделим у Рыльского от идеала этического, С красотой неразлучны добро и справедливость, а с урод­ством зло и бесчестие. о У Рыльского есть стихотворение Бетховене. Перед лицом смерти, в последнем творческом порыве вели­кий композитор хочет дать взлететь на кручи Взорвать всю землю, чтоб радость Сынам земли!

И сейчас, в  Чи войны, поэт тался верен сфое Еxу не изменило счастливое чусство художественной творения «Слово d  матери-родине, о, ли,

о «Колыбельная», « ние», «Кремлевск как доля моя » «Ты знаешь край родной. «Танкисту ку» и особенно ноэму  Эта вещь

Чередни-

кКажда». написана кровью серд

ца. Это строки боли, гнева и нена­Рыльского.  Действующая висти к врагу.



В могучей музыке Бетховена поэт расслышал его гуманистическое доб­рое начало. И так во всем. Прекрасна украинская природа, - «высокий взлет холмов, деревьев рост могучий, и Днепр, атласные взметнувший рукава». Она благостна к людям «в день любви и желанья», день пахоты и сева, когда «люд­ская песня с криком журавлиным опять сольется в звонком поцелуе». Прекрасны любовь и молодость, ибо они приподнимают человека, красят и окрыляют его. М. Рыльский, писатель» 1944. «Лирика», «Советский

и великолепным ощущением народ­новых работ уюраинских художников. ного юмора. с № «Глубокая разведка». На совести автора статьи остается мало удач­ное применение им те и си­ное применение им те м терминологии с и си­стемы Станиславского (например,  утверждение «физического дейст­вия», как открытие МХАТа). Отмечу только, что Д. Тальников, видимо, плохо знал текст пьесы и попал впросак Он приводит примеры якобы найденных режиссером «психологи­ческих «пауз», столь излюбленных Станиславским», дающих, по мнению Тальникова, спектаклю жизнь вопреки пьесе. А стоит открыть пьесу, как обе эти паузы (в сцене несостоявшегося обяснения Андрея Майоровым во 2-м акте и диалэге Марины с Майоровым в 3-м акге) оказываются точным выражением ав­торской ремарки (см. «Новый мир», 9, 1943, стр. 19 и 26). пренебрежительно совреВсе относясь пренебрежительно к совре­менному драматургу, не нашел дру­гого примера победы «искусства ре­жиссера» над автором, кроме «Глу­бокой разведки». А в этом спектак­ле драматург достаточно крепок и самостоятелен, а «преодоление» ре­жиссером пьесы сомнительно. От медлительности московскихте­атров страдают и автор, и зрители, и режиссеры. это Но есть еще четвертая группа по­и страдавших от такой практики, … актеры. Театры Москвы работают так медленно, стакими ин­тервалами, что для видного актера, которого знает вся страна, проси-и деть год без работы становится де­лом обычным, и это даже не вызы­вает сочувствия. Во многих театрах дело нe ограничивается и годом. Вепомним, когда мы видели в но­ролях иных народных и заслу­женных артистов? Целый зим­сезон оказывается недо­статочным сроком для того, что­на сцену вышли новые актеры, вступившие в театры столицы, Еще начали играть О. Абдулов театре им. Моссовета, Е. Тяпкина, вых ний бы не в Ф. Раневская, Л. Свердлин - в Мо­сковском театре драмы, П. Гайдебу… ров - в Камерном театре. И, ко. нечно, список этот может быстве нечно, список этот может быть зна­чительно расширен. Следует добавить, что здесьне­речислены только взятые на выбор­ку имена широко известных, веду­щих актеров. А молодежь? Между тем ни в одной профессии постоян­вый тренаж и рабочее состояние не имеют такого значения, как в ак­терской. Слишком длительное без­делие часто губительно для акте­ров. И это огромная, подчас непо­правимая издержка театра, его по­теря в качестве. А режиссерская молодежь? Ведь смотр молодых ре­жиссеров выдвинул на самостоя­чельные работы только молодежь периферии. Кто же из режиссерской молодежи дебютировал с самостоя­тельными постановками в столичных театрах - им. Моссовета, Камер­ном, Драмы, Ленинского комсомо­ла, Сатиры и т. д.? это, конечно, звенья одной и той же цепочки: много раздумий и разговоров о работе и недостаточно самой работы; много претензий и требований к новой пьесе, много усилий для переработки ее и «прео­доления» драматурга и мало прямой творчески-исполнительской работы режиссера и театра, мало новых спектаклей; недостаточно полна за­грузка труппы; занижены реперту­арно-производственные планы теат­ров, и выполняются они вяло ипре­небрежительно к срокам. Все это становится тревожным, это грозит застоем, рутиной театрам, заслужен­но пользующимся народной любовью мировой славой. Требование максимального коли­чества премьер, быстрой, полноцен­ной работы над новыми пьесами яв­ляется не только защитой прав ав­тора и зрителей, не только защи-

Офорт М. ДЕРЕГУСА, Из

Здесь прошли немцы.

ОЖИДАНИИ ПРЕМЬЕРЫ захваченный немецкими оккупанта­ми. Московские зрители увиделиэту пьесу зимой 1943 44 г., когда со­ветские инженеры были занятывос­становлением своих заводов носле изгнания фашистских захватчиков. Вл. Соловьев написал пьесу «Вели­кий государь» в 1941 году. Ее игра­ли и играют во многих городах и, может быть (хотя это опаено кате­горически утверждать), в самом конце 1944 года ее увидят москви­чи. А «Орел и орлица» Алексея Толстого, пьеса, написанная более года назад,-когда она будет по­ставлена на столичной сцене? Пьесу A. Крона «Офицер фло­та» смотрят зрители театров периферии, но в Москве она тоже ждет начала репетиций, «Лодочни­ца» Н. Погодина уже много меся­цев исполняется в десятках городов, а когда же она пойдет в Москве? Здесь перечислены те пьесы, ко­торые давно об явлены в репертуар­ных планах Малого, Художествен­ного Вахтанговского театров и Московского театра драмы. Список этот можно основательно продолжить за счет пьес, уже дав­но принятых и обявленных театра ми Москвы. кратчайший срок (И. Москвин - в МХАТ, А. Дикий-в театре тангова, М. Лишин - в Камерном, Б. Жуковский - в Ленинградском театре им. Пушкина и т. д.). Но да­же оставляя в стороне этот, неза­служенно забытый театрами, опыт, нужно сказать, что обычно новая пьеса репетируется в московскихте­атрах от двух до пяти месяцев. Те атры столицы имеют возможность работать параллельно над двумя и несколькими новыми пьесами, хотя далеко не всегда эту возможность используют. Вах­Но, как правило, между премьерой и началом новой работы проходит изрядный срок, занятый репертуар­ными раздумьями. Следовательно, время уходит не на конкретную по­становочную работу, а на некий пе­риод, предваряющий эту работу. И злесь, мне кажется, порок создав­шегося положения вещей. Все сказанное не означает, что театр должен снизить требования к пьесе. Наоборот, эти требования должны быть повышены. Но требо­вать надлежит до окончательного принятия пьесы, до окончательного решения вопроса о ее постановке. Тогда речь будет итти о борьбе за качество драмы. Но на деле пьеса принимается, назначается к поста­новке, печатается, идет на других сценах, а в московском театре лишь подвергается беспрерывным додел­кам. До тех пор, пока режиссер зани­мается постановкой пьесы, органи­зацией ее сценического исполнения, ее театральной интерпретацией, его работа ясна, понятна, отлично очерчена и точно ограничена пре­го театря. Но красным опытом нашего­по отношению к современной пьесе театр не ограничивается и не удов­летворяется функцией исполнителя, творческого воплотителя драматиче­ского произведения. Тут режиссер и театр вступают в область, где они дилетанты, Всегда

Ли пьеса становится от такого вме­шательства лучше? Сомнительно. Но театру, после таких длительных пе­ределок, действительно, легче, по­пьесы, и тому что режиссер вносит привыч­ные ему представления о строении постановка не тре­бует от него дополнительных твор­ческих усилий, не требует изобре­тения. Все устали повторять истину о пользе дружбы театра с автором. Но при этом забывают, что только но­вые формы, новая выразительность драмы вместе с новым ее содержа­нием создали новые системы теат­рального исполнения, а не наоборот. Конечно если бы не было Стани­славского, то драматургия, театр Чехова и Горького, возможно, ос­тались бы в книге и не стали бы реальностью сцены. Но эта драма­тургия, найдя читателя, рано или поздно воспитала бы в них и систе­му необходимой этим пьесам и им свойственной сценической вырази­чаотносясь «Чайка» писалась не в расчете на Художественный театр. То, что эта пьеса провалилась в Александрин­ском театре, не изменяет факта … драматургия Чехова была создана независимо от Художественного те­атра, и последнему оставалосьтоль­ко найти ей конкретное сценическое воплощение, что само по себе не мало. Художественный театр не случайно носит имя Горького и эм­блемой чайку Чехова, потому что этим драматургам он обязан своим становлением. К новой советской пьесе часто относятся в театре, как к произведению, заведомо несовер­шенному, которое режиссер берет в руки не для исполнения, а для ис­правления, доработки и, в конце концов, «преодоления». Нашелся да­же и теоретик, который выступилс этой концепцией, правда, в зашиф­рованном виде. Д. Тальников статью «Искусство режиссера» (га­зета «Л. и И.» № 17)посвятил дока. зательству того, что режиссер М Кедров «преодолел» пьесу А. Крона

H. ОTТЕ!!

Спору нет, драматурги-в огром­ном долгу перед театром. Они пи­шут мало, работают медленно, Яс­но, что на них ложится главная вина в скудости театрального ре­пертуара в том, что он слабо по­полняется новыми пьесами на бое­вые темы современности. Упреки, часто высказываемые по этому по­воду драматургам, вполне справед­ливы. Но тем более любая творче­ская удача драматурга должна, ка­залось бы встретить живой отклик в театре. Что же происходит в дей­ствительности? Странное раздумье охватывает московские театры, как только дело касается современной пьесы. Вотуж ньеса включена в репертуарный план, вот уж назначен ей режиссер, вот уж сговорено распределениеро­лей, и предыдущая премьера прошла, начинаются. а репетиции все не Требования к новой пьесе беспре­рывны, и чем ближе к началу по­становки, тем больше разговоров о недочетах драматургии, снисходи­тельных сравнений с классикой, за­мечаний: «нет, нет, не Шекспир», исвежих идей о поправках, доработ­ках, сокращениях, которые сперва автор делает охотно, потом в состоянии полуссоры с театром, и, наконец, делает театр сам. Все это занимает не дни и недели, а месяцы, складывающиеся в годы. Драматург приносит пьесу раньше всего в столичный театр, и лишь по­сле того, как она там принята, к ней получают доступ театры других геродов. Но многие тысячи и десят­ки тысяч зрителей смотрят новую пьесу задолго до того, как ее мо­гут увидеть москвичи. Не буду голословным. Весной 1942 года в Тбилиси вышла из пе­чати пьеса Вс. Рокка «Инженер Сер­геев», где (как это и было в том году) инженер взрывал свой завод,

H

о

()

В чем же дело? Почему зрители Тулы и Калинина, Барнаула и Че­лябинска оказываются в более вы… годном положении, чем зрители Москвы, имеющей в десятки раз больше драматических театров? По­чему зрители столицы должны смо­треть новые пьесы с таким опозда­нием, что понятие высокой злобо­дневности, которая так дорога ли­тературе, становится совершенно иллюзорным на театре? Прежде всего, надо отмести раз­говоры о замедлении темпов для до­стижения высокого качества, Сроки постановки в московских театрахне простираются в каждом случае на годы. Вспомним вполне удачный опыт постановки «Фронта», давшей ряд первоклассных достижений в

ой л,

мы

re-

той права актера и молодого ре­жиссера на работу, но и защитой театра, который должен обрести выступил заслуженный деятель ис­кусств писатель Н. Д. Телешев. В заключение лауреат Сталинской пре­военный  всей здоровый, ритм работы, стране. интенсивный свойственный мии, народный артист Союза ССР В. Качалов прочел несколько отрывков

ию ж­его ЧТО B Ищ

из произведений Чехова. № 25 (129) Литература и Искусство З

от­3010 тый