Островский­Последняя на сцене МХАТ Премьера в Художественном театре - спектакль «Послед­няя жертва» - незаурядное событие в жизни советского искусства. Наш народ ощущает сей­чассособой силой свое нрав­ственное величие, Этому строю чувств отвечает новый спектакль МХАТ. Пушкин и Некрасов, Остров­ский и Чехов, Глинка и Чай­ковский, Репин и другие ко­рифеи отечественной культуры воспринимаются нашим поколе­нием не только как предки, чьи лучшие традиции хранит и продолжает сегодняшнее ис­кусство, но и как вечно живые, вечно молодые современники, участники нашей славной эпо­Всенародное участие в озна­меновании таких дат, как 50- летие смерти Чайковского, 100-летие рождения Римского­Корсакова, 40-летие смерти Чехова, показывает, как близка родная культура сердцу совет­ского человека - бойца и строителя, выходящего победи­телем из самых грандиозных битв, какие знала история, Эти знаменательные даты напомни­ли также о том, какие неис­черпаемые и далеко еще не по­знанные богатства таит в себе сокровищница мысли, имя ко­торой - русская классика. Наглядным подтверждением этому был и недавний смотр спектаклей отечественной клас­сики, который помог возрож­дению на сцене многих пре­красных творений русского ху­дожественного гения. Но ши­рокое утверждение русской классики на сценах наших те­атров отнюдь не ограничено днями юбилеев и смотров. Лучшие классические произве­дения прочно вошли в репер­туар театров, Так, в этом году около 400 театров нашей стра­ны ставят пьесы Островского. В этой связи интересен и отраден тот факт, что к твор­ческому наследию Островско­го, к одной из сравнительно редко исполняемых его пьес обратился один из лучших те­атров страны - МХАТ СССР им, Горького, по праву занима­ющий ведущее место в нашем искусстве.

жертва 

А.

Н.

Островского

в

Московском

Художественном

академическом

театре

Ю.

НАГРАДА

ЮЗовский

Ирина СЕГЕДИ Краски театра «Последняя жертва» в Художест­венном тезтре не принадлежит к та­ким спектаклям, где в каждой сцене Известно, что только такой образ, в котором типические черты находят индивидуально конкретную форму, назойливо чувствуется властная ру­ка постановщика. Искусство режис­сера проявляется здесь не в эффект­ных мизансценах и других неотем­атрибутах так называемой сущно­ти пьесы Островского. который раскрывается во всей слож­ности его связей с окружающей жизнью может быть действительно правдивым. Только такой образ бу­дет и подлинно театральным. Если психологически неоп­равданная мизансцена теряет свое ху­дожественное значение, как бы эф­фектна и красива она ни была тоне. обходимо с такой же четкостью уяс­нить, что мизансцена, психологичес­ки как будто достоверная, но несо­вершенная по форме, лишается прав­дивости. ры Неразрывную взаимозависимость этих моментов подтверждают приме­двух неудачных мизансцен в «По­следней жертве». После многочисленных перипетий действие приближается к развязке. Дульчин в неистовом отчаянии опла­кивает мнимую смерть Юлии, Он те­перь только начинает сознавать, чем была для эта женщина. Он жизнь готов отдать, чтобы увидеть Юлию, услышать ее голос… И вот она появляется. Казалось бы, с ка­кой радостью, с каким неудержи­мым порывом должен он броситься к ней, Но вместо этого естественного движения режиссер заставляет Дуль­чина в ужасе отпрянуть на аван­сцену и оттуда, прижавшись к пор-

ЗА 

ЧУТКОСТЬ на», у Прудкина он к тому же кра­савец с демоническим уклоном, Но разве только это есть у Дульчина? У Прудкина только это. У Островского кое-что еще. Есть еще беззаботность, безрассудство, бес­корыстность, простодушная от­крытость натуры, внутренняя, а не только внешняя легкость. Это-то и подкупило Юлию. Островский этот мотив часто проти­вопоставляет «корыстности» буржуа, и не только Островский. Эта тема выходит за пределынашей статьи,но следует отметить, что Островский за­трагиваетее и в «Бесприданнице», и в«Талантахи поклонниках», и в дру­гих пьесах. В «Бешеных деньгах» Лидия обращается к Василькову: Моя богиня беззаботного сча­стья валится со своего пьедестала, на ее место становится грубый идол… которому имя - бюджет. Ах, как мне жаль бедных нежных созданий, этих милых, веселеньких девушек! Им не видать больше изящных, не­расчетливых мужей! Вот в чем тут дело. Вот чтовле­чет Тугину к Дульчину и что не может привлечь к Прибыткову. Этого главного нет у Прудкина. Правда, и Прудкин порой находит, что Дульчин не только «красавец­мужчина», и вот он углубляет образ, но, к сожалению, в ложном направ­лении. Он разукрашивает его пере­живаниями Все-таки Дульчин любит Тугину, все-таки ему жаль с ней расстаться, все-таки о ки он хочет застре. литься, И пошли переживания, так сказать, в мхатовском вкусе. При­нялся медведь любимую лапу со­сать. Дорвались до «психологизма» не оторвешь. И легкий шаг спек­такля сразу отяжелел, завяз какраз там, гле не только нет драмы, нет даже и комедии, почти фарс! И зритель нетерпеливо ждет, когда же кончит переживать Дуль­чин. Все дело в том, что переживать Дульчин не может. Не умеет. Сегод­ня он готов влюбиться, завтра-за­стрелиться, послезавтра-жениться! Ему море по колено. Натура такая, в этом и ее вздорность и прелесть, и смех и грех! Очень жаль, что режис­сура, создавшая этот выдержанный, тонкий, ароматный спектакль, сда­лась в таком важном месте. Как повела себя в создавшейся ситуации Тарасова? Она обращена лицом к Дульчину, но все время чув­ствует около себя Прибыткова. Не­зримую связь с Прибытковым я больше ощущал, чем очевидную с Дульчиным, хотя она добросовестно шла к нему навстречу, Для нее ни­чуть не тягостно растущее на нее влияние Прибыткова, она не соби­рается из-под него освобождаться, бессознательно страхуя себя отгорь­ких сюрпризов, которые ее ожидают Это не расчет «вдовушки», это по­требность в понимании без слов, это те «обольстительные сети», которые сплел для нее умный Прибытков. От­того ее уход от Дульчина к Прибыт­кову очень гармоничен и не знает резкого поворота. Такой поворот сде­лал бы ее приходк Прибытковувы­нужденным и, стало-быть, бросил бы тень на него. Так, Прибытков уже вознагражден за чуткость, кото­рую он проявил с самого начала. Но решает дело характер Тугиной, какего обнаруживает Тарасова. Каж­дая актриса примеряет роль к своей индивидуальности, и, конечно, не об­ходитсябезшероховатостей. Встреча Тугиной и Тарасовой идеальна, я не знаю ниодной роли Тарасовой, кото­рая бытак шла кней, как эта роль. Есть в роли Тугиной место, кото­рое служило камнем преткновения для всех актрис. Тугина готовится к свальбе с Дульчиным. Она рассмат­ривает свой подвенечный убор и вдруг находит в нем пригласительный билет на свадьбу Дульчина с Ири-

Многие

с вой, когда Островский появляется в Художественном театре. Дескать, он там только гость! Не незванный, но и не очень желанный, -- именитый гость, но и являлся танговском его им. театре рошо только, И где бы ни по­великий драматург - в Вах­театре, в в и МОСПС, ни Камерном, бы же все как а

«положительно» и «отрицательно», У есть своя классовая философия, Островский отдает должное, Юлия Павловна Тугина принадлежит купеческому роду, - покойный него которой к оставил ей наследство, которое и транжирит разорившийся дворянчик Дульчин, Не для тогостарик Тугин копилсвой капитал, чтобы его пустил по ветру беспутный дворянский сынок. И При­бытков вступается за честь сословия! Деньги и красота Тугиной не для Дульчиных, время их миновало. При­бытков выступает с общественной, классовой миссией и требует награ­ды, И когда под руку с Тугиной он шествовал в финале спектакля, ку­печеская Москва дружно аплодирова­ла своему герою. Но была и другая оценка Прибыт­кова, Мораль Прибыткова--поикры­тие для подлой сделки Шестидеся­тилетний купец покупает молодую женщину. Он давно облюбовал ее Он рассматривает Тугину своими опыт­ными глазами и решает: беру! Он не брезгует никакими средствами и, до­стигая цели, потирает руки: еще од­но дело сделано! Старик Тугин ку­пил Юлию, сейчас ее приобрел При­бытков, - им нет дела до ее чувств. Их деньги нх чувства! Москвин сделал рискованный шаг. Не будем скрывать, что его Прибыт­ков вызывает симпатии зрительного зала, и Москвин откровенно этого добивается. Прибытков -- положи­тельная фигура, по не в том вариан­те, о котором мы говорили выше, не в «купеческом» варианте. Вообще в нем мало купеческого, так же как в Тарасовой. Москвян не скрывает купца в Прибыткове, но и не слиш­ком его обнаруживает. Его мало привлекает купец. Москвин идет дальше. Он проходит мимо Прибыт­кова-хищника, задерживается здесь, но недолго. Его взволновала в пьесе истина, которую он хочет преподнести зри­телю. Его интересует не только вче­рашний день, но и сегодняшний и завтращний. Он хочет, чтобы клас­сическое произведение не только от­ражало «соответствующую эпоху», он хочет извлечь из нее правду бо-- лее значимую, позволим себе сказать, вечную Какая же этоправда? Прав­да о женщиие, об уважении кжен­щине, о вере в женщину. Лейтмотив его игры - любовь Прибыткова к Юлии. Не влюблен­ность, он не хочет казаться моложе своих шестидесяти лет, Но и не лю­бовь старика, в жизни человека. В одной из статей было такое утверждение: одинокий Прибытков хочет прислониться к это­му цветущему дереву, Нет, тут неч­то более значительное. «Женщина»,- он понимает, что заключено в этом слове. Великое дело уметь ценить женщиим вот у него есть это уме­своей молодостью, не ценят того зо­лота, которое попало в их бездар­ные руки. Они самоуверенны, само­довольны, самонадеянны, они чван­ливы! Слепцы, они не видят ни этой души, ни этого ума, ни даже этой красоты. Прибытков видит благород­ство Тугиной, ее прелесть, даже то, что она в себе сама не видит и так безрассудно отдает в жертву Дуль­чину, Прибытков смотрит на Юлию не только с любовью или с уваже­нием, но и с тем все углубляющим­ся чувством понимания женской ду­ши, которое доставляет ему извест­ное наслаждение. Юлия приходит просить деньги, приходит в своем малиновом платье, несколько вызывающем, «порочном», наивно-откровенном. Прибытков мог бы отомстить ей взглядом, полу­взглядом хотя бы заэтот наряд ко­торыым она собирается грубо «соблаз­нить» его, Он не допускает себя до

мести. Он оберегает ее репутацию и перед собой и перед публикой, Он укоряет ее без нравоучения. Внут­ренне возмущаясь и страдая за нее, он словно хочет, чтобы она раздели­ла это страдание и возмутилась со­бой, Он поднимает ее в наших гла­зах в тот самый момент, когда она падает. Нет в нем здесь ни капли превосходства, на которое он вправе был претендовать. Образ Тугиной пленяет нас не только благодаря Тарасовой. Мы

ной. Этот удар наносит Островский с жестокостью опытного драматурга. И вот в ту минуту, когда разбито ее сердце, разрушена ее мечта, Остров­ский заставляет ее воскликнуть: «Деньги»! Деньги, которые она до­верчиво отдала Дульчину, Многим актрисам это восклицание казалось неправдоподобным, несправедливым и даже оскорбительным и, думается, не без основания. Эти-то «деньги» и породили идею о «вдовушке». Ак-

хо-

принимали, ма ему лучше … всей стен дом Островского! ют его привычки, его

до­стране изве­Там уж зна­вкусы, не на-

в глядятся на него, не надышатся! Конечно, Островский -- это быт, великолепный, здоровый, зычный. Тут земля, тут плоть во всем: языке, в типах, в юморе, И разве, говорят в эту густую, плотную, крепкую ткань. Остров­ский - это ровный, ясный, полный свет, никаких теней, полутеней - вот Островский! Да, Островский, но да­леко не весь. И мхатовская музыка проникает в эту плотную ткань, ко­торая на наших глазах становится воздушной, И тугие щеки быта, та­кис, что не ущипнешь, оказывается, не единственный портрет музы Островского, И на ясный фон ло­жатся тени, окутывая постепенно весь спектакль прозрачной дымкой, дымкой поэзни. Вот стиль спектакля, который был проверен довольно рискованным спо­собом. В спектакль вошла Шевчен­ко -- Глафира Фирсовна. Вошла, шу­мя юбками на весь зрительный зал хохоча на весь зрительный зал, хло… пая себя по бедрам. Она перешла из одного спектакля - из «Горячего сердца» - в другой на ходу не за­мечая, что это другой спектакль, а может быть и не желая замечать. Вот я-де из Островского, а вы?. Я держу в обеих ладонях это здоро­венное, ядреное яблоко быта, я не «вкушаю» его, как вы, нет, в него надовгрызаться так, чтобы сокбрыз­нул, со смаком, с хрустом - да-да, на весь зрительный зал - какие тут деликатности! Она не обращала вни­мания ни на Михеевну, которую Со­коловская могла подать и менее скромно, ни на Салая Салтаныча, который у Петкера мог бы выгля­деть куда более солоно, ни даже на Ирину - Лабзину и Пивокурову Дмоховскую, ни тем более на Дерга. чева - Топоркова. Но Гопорков ис­полняет свою роль мало сказать тактом, - с изяществом, с умной грацией, У него, так же как у сго соседей, герой не только жанровый тип, но при всем том душа чело­веческая, А в душе человеческой смысл спектакля. Драматургия Островского много­красочна, в этом спектакле есть и тона мягкие, матовые, мерцающие, стиль и перенес его в оформление, Глаз только приучается различать эти переходы, как вдруг появляется Глафира, и словно по всему полот­ну проходит малявинская кисть. О героине пьесы Тугиной много спорили на протяжении семидесяти лет существования комедии и не все­гда в пользу Тугиной, Тугина пре­тендует на благородство чувств, на жертву, которую приносит, на стра­дания? Не верьте, говорили, ни бла­городства там, ни страдания, -- одно притворство и обман. Начиная от Аверкиева - первого критика пьесы, и кончая выступлениями уже в на­ше время, установилось, за неболь­шим иоключением, пренебрежительно­ироническое отношение к «вдовуш­ке», Тугина любит Дульчина, но он-- пустоцвет. Прибытков -- солидная опора в жизни, но она его не любит. Одна эта ситуация, кажется, дает ей право хотя бы на наше сочувст­вне. Впрочем, и на это был ответ: вдовушке надо «устроиться», вот и вся психология, мудрить тут нечего. Против такого мнения критики вос­ставали актрисы, которые старались защитить свою героиню. Аверкиев обвинял в «облагораживании» первую исполнительницу Тугиной -- Федото­ву. Что бы сказал он о Ермоловой? Каждая актриса, выступающая в этой роли Юлии, сталкивается с преду­беждением, которое нужно ей рас­сеять, если только она не считает свою героиню «вдовушкой». Правда, ей одной нелегко спра­виться с задачей, много здесь зави­сит от ее партнеров, какую они зай­мут позицию. В мхатовском спектак­ле Прудкин, прямо скажем, подвел героиню, и дело приняло бы дурной оборот, если бы не Москвин! Прибыткова можно истолковать и Поэзия и правда перед ней, Сияющие счастьем глаза сосредоточены и задумчивы, Тугина точно вслушивается в самое себя. Хлопочет, говорит, а сама собсем не здесь, не среди этих дел и людей, и только когда появляется ее возлюб­ленный, женщина открыто, по-детски улыбается, и в ее радости какая-то неловкость и удивление: разве мож­но быть такой счастливой, будто го­ворит она сама себе. Тугина сидит на солнце, она слушает и не слышит Дульчина; тот о чем-то говорит, а женщина молча смотрит на него и, чуть прикрыв веки, улыбается. И ка­жется, что не на нее падает солнеч­ный свет, а она сама его излучает. Дульчин говорит о своей беде - снова нужны деньги, и если у Туги­ной их уже нет, пусть она пойдет и попросит у Флора Федулыча Тугина соглашается неожиданно легко и просто, только на миг показалось ей этоунизнтельным, а потом она вспо­мнила, что это последняя жертва жертва во имя большого и главного, и ей стало сразу даже радостно. Без надрыва, без душевной боли, не особенно задумавшись, пришла она к богатому родственнику, Отку да-то даже появилась игривость, и Тугина довольно умело начинаетко­кетничать и прельшать старика с расчетом, что созорничает, шутя раз­добудет нужную сумму и спасет лю­бимого, Но старика не так легко об­мануть. И когда Флор Федулыч, воз­мущенный ее криводушием, отчиты­вает Тугину и решительно отказыва ет ей в деньгах, то она, почувстьо­вав, что рушится ее счастье, забыва­о кокетстве, о при­личнях и, помня сейчас, в эту минуту решается ее сульба, судьба ее любви, бросается, как простая крестьянка,кногам ста­рика и прерывающимся голосом, с полнымн мольбы и выпрашивает сяч. А. Тарасова играет эту сцену в каком-то едином порыве, с большим драматическим одушевлением, без олного надрывного возгласа, без единой картинной позы, отдаваясь только правде чувств. уходит за стыд ох­женщину, - Флор Федулыч деньгами. Величайший ватывает молодую

трисы старалиеь обойта это масто, а «театральности», а в самом принци­не раскрытия драматической Ермолова решительно выкипула его, Тугина любит Дульчина с самозабве­нием, ей сейчас жизнь не мила, до денег ли тут! Тарасова не вычерк­нула этих слов, не старалась их обойти. Нам кажется даже, что фра­за о деньгах привлекает Тарасову, Стало быть, скажут, она порочит свою герочню? Тоже нет, - оня вы­сокого мнения о Тугиной, Я должен сказать, что ждал сцены с «деньга­ми» с особым интересом и, признаюсь, мне показалось, что я не слышал этого знаменитого восклицания. Зна­чит, все-таки она обошла это место. Нет, мы уже сказали, ей определенно нравятся «деньги». В чем же дело? Актрис возмущала неожиданная фраза о деньгах потому, что обнару­живала в Юлии расчетливость и меркантильность. О Тарасовой я не могу сказать, что она расчетлива или даже «себе на уме», или даже просто благоразумна, Но она не живет од­ними лишь чувствами, выключая всю остальную область духовной жизни. Именно разум очень импонирует ар­Тарасовой, Не рационалистический разум, но оду норсивойоба Одна игра чувств, без контроля ума, без руководства умом - это не ее сфера. Поэтому в роли, скажем, Татьяны Луговой во «Врагах» Горь­кого она кажется нам интереснее, чем даже в Анне Карениной, хотя эта роль богаче.

талу, изливать свои чувства. Чем это обяснить? Неужели Если мере для индивидуальности Тарасовой, то это - сочетание ума и чувства, их равновесие, их цельность. Она не боится открыто взглянуть на тот реальный мир, в котором живет Ту­гина. Взглянуть сознательно, трезво и разумно. Она не погружается с головой в море чувства, отдаваясь воле волн, нет, она поднимает голо­постановщик всерьез принимает слова Дульчина о «милом призраке» я считает, что тот боится, не привидение ли перед ним? Разумеется, нет! Просто на этот раз режиссер ради эффектной, динамичной мизансцены пожертвовал психологической правдой, погубив этим и художественное впечатление.

A. Тарасова в роли Тугиной. Фото В. Котляра. смотрим на нее глазами Прибыткова Москвина и видим ее душевное богатство благодаря Прибыткову - Москвину, Эти богатства и есть тот капитал, который ценит Прибытков у Москвина и не позволяет растран­жиривать его Дульчину, Ему могут сказать: все-таки она не любит тебя, оналюбит Дульчина. Ион может от­ветить: да, я это знаю, но я знаю, что их любовь недолговечна и что это несчастная любовь. Я буду за­воевывать ее сердце не только пре­данностью и уважением, но и тем, что я покажу ей самой, кто она Я обнаружу красоту этого сердца и, быть может, за это именно буду воз­награжден, Я, правда, рискую, оце­иите же мой риск и не спешите с И следует сказать, что публика, очень щекотливая ь подобных вопро­сах, в конце концов дает «согласие» на этот брак. Правда, эта победа могла стоить Прибыткову дороже. Борьбу за Юлию Прибытков ведет не только с Юлней, но и с Дульчиным, И, каза­лось бы, что Дульчан - Прудкии, видя перед собой такого уvного со­перника, должен был подтянуться и дать даже больше того, что предло­жено пьесой (как это удалось Моск­вину). Увы, Прудкин не использовал даже того, что есть у Островского. Мы уже Прудкина сказали, что Дульчин у подвел Тугину, Скажем



Пример этот показывает, как на­разве этот взгляд, который посылает разум, можно опорочить как расчет­ливость и корысть?! Нет, конечно, Следовательно, Тарасова не компро­метирует Тугину и не считает ее «вдовушкой». Значит, «деньги» ей понадобились для более возвышенных целей. Это фермент в крови, образующий харак­тер, это закваска того типа женщи­ны, которую здесь выводит Тарасова, Поэтому она специально не подчер­кивает пресловутой фразы, говорит ее мимоходом, не заботясь о ней и не боясь ее, и оттого мне показа­«заметил»: она бы­первого появле­ния Тарасовой на сцене. О Федотовой писали, что ее «Юлия при вести об обмане любовника впа­ла чуть ли не в мелодраматическое сумасшествие», о Полевицкой писали, что «фразу о деньгах артистка умно кутала в складки… истерики». У Тарасовой нет ни мелодрамы, ни сумасшествия, ни истерики. И пото­му, что ей незачем «кутать» опас­ную фразу, и потому, что мелодрама и сумасшествие не свойственны ее Тугиной. Она страдает при известии об обмане Дульчина, но как бы осо­знает свое страдание, давая себе от­чет во всем, что произошло, Созна­ние умеряет ее горе, но не делает егоболее поверхностным. Онане по­гружается в «мучения», не захлебы­вается, у нее все время открытые глаза. И страдания ее, очищенные благодаря присутствию разума, об­наруживаются, как печаль, прозрач­ная и светлая, и приобретают ту уди­ительную грацию, которая свойст­венна всем ее чувствам в этом спек­такле. У нее нет отчаяния, когда она нес­частна, нет экзальтации, когда она счастлива, В ее встречах и рас­ставании с Дульчиным, в ее внима­нии к Прибыткову та же грация. Все это поведение свойственно типу рус­ской женщины, созданному Тарасо­вой. Есть в ней внутренняя сдер­жанность, покой и достоинство, и воля. И в глазах светится чувство, и ясен ум. И все вместе обнаружи­вается как совершенство и гармония. Здесь источник поэзии, поэзии, ко­торой дышит спектакль. греховность. Ничего этого у Пруд­кина нет. Его Дульчин­это не доб­рый малый, исковерканный и загуб ленный жизнью, не жертва времени и среды. В таком характере были бы внешние привлекательные черты, которые очаровали бы Тугину. рушение жизненной правды искажает художественную форму. Финальная сцена третьего акта характеризует обратное явление. У всех участников этого акта ол­на цель -- женить Дульчина на Ири не. Затеяна сложная интрига. Уже сделаласвое дело Глафира Фирсовна. Уже призналась в любви Ирина. Уже Дергачев мечтает о новом костюме, в котором он поедет на свадьбу. Торжественный и взволнованный, Дульчин ждет своего будущего те­стя, И вот из глубины сада появ­ляется Лавр Мироныч. Повязанный салфеткой, чуть ли не облизываясь, походкой. он идет заплетающейся Сразу видно, что он выпил изрядное количество заказанного в предыду­щей сцене лафита и теперь думает не о том, как залучить выгодного зятя, а о том, как бы удержаться на ногах. Когда Дульчин, почтительно сняв цилиндр, торжественно, по всей фор­ме делает предложение. Лавр Миро­ныч, кажется, вовсе не слушает его. И, бросаясь в об ятия жениха, он чувствует облегчение не оттого, что выгодно «пристроил» дочку, а отто­го, что в такой позе проще сохра­нить равновесие. В этом эпизоде жизненное правдо­подобие соблюдается весьма точно. Но во имя внешнего правдолодобня нарушена правда искусства. Эти неудачные мизансцены - не более, как исключения, подтвержда­ющие правило, положенное в основу Когда в конце четвертого акта обе­зумевшая от горя Юлия машиналь­но захватывает рукой подвенечную вуаль, поднимает ее, каквоображае­мый бокал, «Совет вам да лю­бовь», -- и падает, прикрытая широ­кой прозрачной фатой, эта сцена по­трясает силой своего трагического звучания. Здесь нет ни одной наро­чито эффектной позы, ни одного психологически неоправданного же­ста; но обыденное, облекаясь в пре­красную художественную форму пре­ображается, поднимаясь до высот подлинного трагедийного пафоса. постановки. Достаточно вспом­нить, с какой покоряющей силой скульптурной четкостью переданы основные драматические моменты.

Значение этого факта тем более велико, что МХАТ сде­дал попытку по-своему про­читать Островского, Мхатов­ское истолкование «Последней жертвы», опирающееся на ермоловскую традицию и под­репленное вдохновенным ма­стерством народных артистов СССР А. Тарасовой и И. Мос­квина, во иногом является подлинно новаторским. Было бы, разумеется, невер­но провозглашать этот или ка­кой-нибудь другой спектакль эталоном исполиения Остров­ского, Искусство вообще не терпят канонизации, неизбежно ведущей к штампу. Сила же нового спектакля МХАТ имен­по в том, что он смело ломает птампы и укоренившиеся пред­ставления о пьесе Островского. Как всякое явление живое и новое, постановка «Последняя жертва» вызывает горячие от­клики. Обсуждению спектакля по­священы публикуемые ниже статьи тт. Ю. Юзовского, Г. Бояджиева и И. Сегеди. На­до думать, что обсуждение это будет продолжено также в творческих об единениях театральных работников и в самом Художественном театре.



 на раз ва. Медленным движением Тугина притрагивается рукой к лицу, щеки пылают, румяные пятна стыда горят них. В первый раз пришлось ей попрать свое достоинство, в первый принесены в жертву воля, убеж­дения, честь… Но это горест­ное раздумье длится всего лишь минуту. Флор Федулыч выносит и его. деньги, и вновь с невиданной еще силой вспыхивает радость в сердце женщины. Тугина в искреннем по­рыве бросается к Флору Федулычу от полноты жизни горячо целует Старик глубоко взволнован. этом поцелуе Юлия Павловна как-то доверилась ему, раскрыла свою ли­кующую душу и, не помышляя об этом, приобщила его к своим радо­поцелуй дорогого сто­стям. «Этот ит, говорит потрясенный старик. - Дорогого стоит». И. Москвин играет роль Флора Федулыча с глубоким и благородным драматизмом. Актер сознательно смягчает цинизм и черствость нату­ры богатого старика и раскрывает эти черты в новом и несколько нео­жиданном значении, Его герой, ли­шенный каких-либо черт сентимен­тальной благробразности, внешие су­ровый и сухой, вначале действитель­но производит впечатление человека излишне сдержанного и равнодущ­ного, В нем нет ни пылкого любов­ного воодушевления, ни нежнойоте­ческой озабоченности Он совсем ма­ло интересуется окружающими людьми, и даже пленительная Юлия Павловна вначале привлекает его не настолько, чтобы это нарушило душевное равновесне. Но вот случайно Флор Федулыч увидел истинную душу молодой жен­щины. Точно зачарованным остается старик после ее ухода. За его пле­чами долгие годы большой жизни, отданной накоплению богатств, а на душе пусто и тоскливо, И Флор Фе­дулыч, этот умелый делец и опыт­ный стяжатель, среди своих людей кажется каким-то чужим и далеким человеком. Он одинок, Эту глубокую сущность драмы Москвин раскрыва­ет с потрясающей силой, Но и до­бившись руки Тугиной, На снимках: слева­И. Москвин в роли Флора При­быткова, справа B. Топорков в роли -H. Соколовская в роли Михеевны и Дергачева. Фото Б. Файблсовича.

чале это ее даже заинтересовывает. Спокойными ровным голосом она чи­тает страшные слова. Тарасова в этой сцене достигает высшего траги­ческого напряжения, она точно в беспамятстве повторяет несколько раз одну и ту же фразу, все больше и больше вникая ь ее смысл. Голос

г.бояджиев

ообенный смысл. Современное зна­чние спектакля Художественного театра в том, что тут оказалась рас­крытой глубокая сущность гения Островского, умевшего обнажить в обыденном то поэтическое и нравст­веное начало, которое было симво­ом веры художника, выражением его  светлых чаяний и любви к народу. рудно представить себе нето н обыденней той, которую Остров­«Послед­ский＿ рассказывает B жертве»: купеческая вдова влюб­яется в картежника и жуира и ока­зивается обманутой им. Но пойди­е посмотрите Тарасову, и вы пора­зиесь, как актрисе удалось рас­крыть большой и трагический смысл несы, потому чтони в жизни, ни в икусстве большая правда не отде­има от малой, и только простота рождает истинно возвышенное. Тугина выходитна сцену-это про­сая русская женщина, Точно на зло ревнителям картинной романтики она покрыта обыкновенным пестрым патком Единственное, что отличает от других, - этото, что она сча­ивая, И в том, как молодая жен­чина ходит, как она говорит, как мотрит, как улыбается, заметноее тье Она о нем никому не расска. ивает но и ни от кого его не скры­ват Даразве это чувство можноза­иь, когда оно стало проявляться шительно во всем: разговаривает ина с ворчливой старухой-нянь­кой и чувствует, что нежно любит ыпроваживает назойливого на­Дергачева и замечает, что не жет на него рассердиться; видит трую, злую сплетницу Глафиру рсовну и невесть отчего радует­и даже, когда отказывается от ительных предложений старого Духовное величие русского чело­века, с огромной поэтической силой обрисованное А. Н. Островским, при­обретает в наши героические дни Аственника богача Флора Федулы­унее никакого гнева, Всех Тугина любит, у нее поет ду­сияющие счастливые глаза ус­ены куда-то вдаль Ей самой вительно, до чего оказалось просто отделить мелкое и вздорное простор жизни, который раскинулся от того главного, чем наполнена сей­час душа, как легко было сделать и выйти на широкий и вольный

преображается, - его лицо не озаряется блаженным счастьем, Глубокая грусть не покидает сердца гаженную, сытую, тупую, алчную пьяную жизнь. У этой прожженной бабы много чисто фальстафовской и старика, потому что печальная исто­рия Тугиной послужила ему не уте­шением старости, а еще одним, и особенно болезненным, доказатель­ством жестокой несправедливости, царящей в мире. И странным образом эти два чело­века, столь чужие и далекие друг другу, теперь кажутся проникнуты­ми единым чувством, отчуждающим их не только от окружающих, но и друг от друга. В глубоком драматическом реше­- Н. го нии центральных образов спектакля новизна и сущность постановки Амелева, сумевшего бытовую пьесу поднять до степени высокой трагедии и уравнять «Последнюю жертву» по нравственной силе с «Грозой» и «Бесприданницей». МХАТ воссоздалпьесу Островско­в истинной ее сущности, в том проникновенномет драматизме, который некогда по­трясал самого драматурга, «лохо дившего до отчалния, описнвая души своих героев. При этом режиссура всодружестве с ми ит художником В. Дмитриевым сумела раскрыть поэтический строй «По­следней жертвы», не покинув жиз­неннойопределенности быта, вводя спектакль те детали и подробности действия, которые придают сцене свежесть и обаяние самой жизни. Рядом с драматическими фигура­Тугинойи Флора Фелулыча сто­фигура свахи Глафиры Фирсов­ны воплощенной актрисой о Шев ченко смело, ярко и темпераментно. Когда дородная, величественная сваха широким жестом стряхивает пыль со своих юбок, когда она, по­царски развалившись, сидит на ди­бане, когда зычно хохочет, насмеш­ничает и поучает, и даже когда вы­могает рюмку водки или плисовую шубу, - во всем чувствуется, как ей легко и привычне жить в этом хле­ву, в который людн превратили жизнь, как умеет она ловко манев­рировать в кривых и косых житей­ее ст жадности бытия, страстной упоенно­сти жизненным чревоугодием. Но суть работы Шевченко не только том, что она раскрывает эту одержи­мость земными страстями, актри­се удается обнажить глубоко скры­тую тему образа, злую, грубую сущ­ность этого жизнелюбивого характе­ра. Холодные усмешки не покидают веселой дородной физиономии, и маленькие лукавые глазки погляды­вают на людей с наглым высокоме­рием лафира рирсовна рассказыва­Дульчину о смерти Тугиной, и она говорит об этом с такой оттал­лющен весслостью, с такой не­срываемой насмешкой, что я пони­маю не врет сваха, не разыгрыва­ет она Дульчина, а торжествует над любовью, над благородством и ду­щевной чистотой носаньной ны.когла за ее спиной появлиетт ся живая Тугина, это не опроверга­вранье свахи, а лишь подтверждает ее веселый рассказ о смерти моло­дой женщины. Нравственно Тугина в умерла - с большим сдержанным чувством проводит последнюю сцену Тарасова, раскрывая всю горечь его, любила за бездумцую, очарова­слишком позднего прозрения, невоз­вратиую гибель ментаний о счастье, Дульчин с рыданием бросается на колени, Такую мизансцену делает М. Прудкин, Для чего она нужна актеру? Чтобы раскрыть душевный порыв, раскаяние любящего челове­ка или чтобы показать его хладно­кровное притворство, служащее ко­рыстным целям? Иными словами, лю­бит лиДульчин-Прудкин или при­творяется влюбленным? И есливспо­мнить, с каким равнодушием и скрываемой усталостью вел он себя с любящей его женщиной в пьесы, вопрос выяснится бой, Но тут же возникает другой - за что же могла Тугина полюбить Дульчина? Спору нет, это легкомыс­ленный человек, игрок и мот, - этом Тугина знала и все же любила об тельную увлеченность Дульчина жизнью, за его азарт, за одержи-

матической темы. в результате такого обеднения проигрывает не артистки остается таким же мерт­вым и холодным, только руки вдруг только образ героя, но и весь, на­пример, 3-й акт, неожиданно уво­дящий спектакль от высокого дра­матического плана в жанр бытовой комедии. Да, Дульчин циничный, опусто­шенныйчеловек, новедьв нем есть кроме всего этого, такие черты, ко­торые представляются Тугиной ис­тинными человеческими достоинства. ми, без этого ее любовьпросто не­правдоподобна. У Прудкина-Дуль­чина нет ни любви, ни жалости, по­тому что актер лишил его той эле. ментарной человечности которат нашлась даже у жалкого приятели его … Дергачева. В. Топорков маленькую роль Дер. гачева превращает в подлинный шедевр, Актер заставляет этого при­хлебателя и гаера почувствовать дра­му Тугиной, и сколь Дергачев ни жалок и подл в роли посредника ме, жду возлюбленными, видно, как за­щемило у него сердце и как через шутовскую развязность ощутилось его душевное смятение, -- так вели­ко было горе, вестником которого он сам ок   саммительны С первых же слов Дергачева Туги­смертельно встревожилась, Прия­тель ее возлюбленного еще ничего не сказал, а лицо женщины уже покры, лось страшной бледностью, взор за­тыл и стало тяжело дышать Дерга­что то невнятно бормотал об от­езде Дульчина, о том, что он напи цет, что свальбу придется отложить, елелия, подхваченная каким-то невеломым но тревожным чувст­началетась по комнате, Движе ния ее по-особому стали стре­и легки он б сты, как дыхание. Дергачев B руках у Тугиной … роковое приглашение женщиной, Вна­Дульчина с другой № 30 сами собой начинают делать округ­ленные движения, двигаются плечи, слабо покачивается голова, и по все­му телу разливается какая-то стран­ная и тягостная истома. Хочется громко кричать и плакать, а выры­ваются слова беспомощные и жал­кие, она бормочет о деньгах, жалует­ся Флору Федулычу, но это только слова, а душа - в движениях рас­слабленных рук. Тоска растет и ши­рится, и женщине вдруг почему-то становится смешно, смешно быть так нелепо, глупо наказанной за любовь. Юдия даже смеется. Но это с случилось горе, это у нее невоз­вратно погибла вера в жизнь, счастье и человека. Все отнято, и осталась смертельная тоска на душе, да еще гиев, возмущение, которое актриса выражает не криком, не словом, а ве­д за поруганную любовь с Юлия Тугина раскрывается перед нами как благородный типрусской женщины - простой, веселой и поб­рой, нежной и преданной в любви. слержанной в горе, способной на жертву во имя благой цели. Мы лю­буемся натурой здоровой и цельной и во всех ее движениях ощущаемту молодую силу, которая никогда не может быть убита, потому что, угне­тенная и растоптанная в одном чело­веке, она бессмертно живет в наро­де. Вот истинный масштаб, которого достигает актриса. Мне трудно нредставить, как игра ла великая Ермолова, но верю, что Тарасова в финале 4-го акта силой своего большого дарования, рас­крыла потрясенную душу своей ге­роини с истинным проникновением и окрыленностью ермоловского гения  3 Дорогого это стоит! и

(134)

Искусство 

Литература

Флор Феду­ских лабиринтах, как любитона из мссть, может, даже за простодушную

нелегка была последняя жерт-