ПРИРОДЕ

н. шекотов

МАСТЕРСТВА мленность множества людей в дви­жении и при этом отчетливо выра­зить самые разнообразные типические характеры - одна из самых трудных для живописца задач. И Репин раз­решил ее, найдя надлежащую меру в соотношениях общего к частному, индивидуального к типическому, и все это им новосоздано. Мастерством своим он не только блистательно увенчал расцвет рус­ского реалистического искусства, но и шагнул в нем далеко вперед. Диапазон репинского творчества необычайно широк, а мастерство его многогранно. Когда И. Грабарь в своей монографии, посвященной ис­кусству Репина, попытался наметить и систематизировать особенности его живописи, он насчитал - неслыхан­ное, кажется, в истории искусства явление - ни много, ни мало как десять различных манер.

И. БРОДОВ Патриот Идея родины была для Репина священной, Он страстно верил вв сокую историческую миссию русско­го народа. Он вспыхивал гневом, когда подозревал измену чувству патриотизма, у кого бы это ни про­являлось. В еще неопубликованных воспо­минаниях покойного историка Украи­ны Д. И. Яворницкого приводится письмо Репина-ответ Яворницкому, предлагавшему художнику тему для новой картины «Сговор шведского короля Карла XII, гетмана Украины Мазепы и польского короля Стани­слава I против России». «…Мне стало невыносимо грустно, когда Вы стали восхвалять сюжет, о котором пишете теперь в Вашем письме. Я не понимаю смысла и зна­чения этого сюжета теперь: да и тогда он мне также противен был и достоен только отрицательного от­ношения кнему… Мазепа это самый типичный пройдоха… готовый на все для своей наживы… Нет, я рус­ский человек, и кривить душой не могу, Я люблю запорожцев, как правдивых рыцарей, умевших посто­ять за свою свободу… Я ума не приложу, что Вы находите значи­тельного в промахнувшихся преда­телях, в измене, в вероломстве? …Простите, при всей любви и уваже­нии к Вам я не могу ничем поддер­жать Вас в этой ошибочной, на мой взгляд, тенденции. Искренне уважа­ющий и любящий Вас И. Репин. 14 апр. 1896 г.». Не Мазепу а Богдана Хмельниц­ксго хотел писать Репин: «Я напи­шу гетмана Хмельницкого. Он… побе­доносно везжает в Золотые в Кнев… Бросив гордый взгляд… высохо поднял он свою булаву «по­вагом» двинулся вперед и осадил своего коня на Златоверхой пло­щади».

«Как это сделано? Нет, - как это сделано?!» Этим возгласом изумления и во­торга встречали современники Репи­на чуть не каждое его произведение. Тот же вопрос задаем и мы, Настоя­щий же ответ на него еще не дан. Не дан потому, что мастерство Репина до сих пор изучено далеко не полно. В дни столетия рождения Репина мы должны заложить крепкие основы для более серьезного и систематиче­ского изучения всех тех неисчисли­мых художественных сокровищ, ко­торые он нам оставил в наследство. Глубокое изучение мастерства Ре­пина -- дело сложное и трудное, Го­раздо труднее, чем можно подумать при виде простого, общепонятного языка художественных форм, на ко­тором он из ясняется в своих про­изведениях.

не в наши дни. В них разрешаются в определенно реалистическом направ­лении некоторые из сложнейших про­блем художественной формы, волну­ющих наших мастеров. Фрагмент картины «Бурлаки на Волге»

Простота эта дорогого стоит. Про­стота Глинки, простота Пушкина, простота Репина - гениальная про­стота. Чтобы понять, какими средст­вами она достигается, надо глубоко войти в творческую лабораторию ве­ликого мастера. А кто скажет, что это легко дается? Работы Репина всегда и всех пора­жали своей неожиданностью. Каждое его произведение становилось новым словом в искусстве. Неожиданны были его создания не только по те­мам, какие он в них разрешал всегда по-своему, по-особенному, по-репин­ски, но и по самому мастерству кисти. Мастерству его удивлялись сами мастера искусства. «Убедившись в том, что вы сдела­ли чудо, писал, например, И. Крам­ской Репину по поводу только что законченного последним портрета ху­дожника Куинджи (1877 г.), - Я взобрался на стул, чтобы посмотреть кухню и… признаюсь, руки у меня опустились -- так написать, как на­писаны глаза и лоб, я только во сне вижу, что я делаю, но всякий раз, просыпаясь, убеждаюсь, что нет во мне этого нерва, и не мне, бедному, выпадает на долю удовольствие при­надлежать к числу художников но­вого, живого и свободного искусст­ва. Ах, как хорошо! Если бы вы зна­ли, как хорошо!» И говорил это не только наиболее просвещенный, строгий и нелице­приятный судья в делах искусства но и один из лучших русских порт ретистов. А мы - разве многие из наших художников не испытывали того же самого восхищения перед живописью или рисунком Репина, какое так ис­кренно, так от души выразил то Крамской?! «Новое, живое и свободное искус­ство» (Крамской) - как часто упот­ребляются эти слова понапрасну. Но на этот раз, в применении к мастер­ству Репина, они действительно ока­зываются в высшей мере уместными. Свободное искусство,да был ли когда-либо художник, который так мало подчинялся бы всякого рода и своим, и чужим условностям, рецеп­там, нормам и на все случаи при­уготовленным приемам, как Репин? Единственной нормой, какую он при­знавал, и признавал безоглядно, бы­ла правда жизни. Кисть, а в других случаях каран­даш или уголь Репина блистательно передают и внешнее обличье челове­ка, и внутреннюю его сущность, ина­че сказать - характер, душу, Таков, например, известный «Протодиакон», живой пережиток русского средневе­ковья, и типы из картины «Бурлаки на Волге», а среди них Канин, ко­торого сам художник называл типом «бурлака желанного», таков «гор­бун», ковыляющий на переднем пла­не «Крестного хода», и пышный, до­родный казак в картине «Запорож­цы». Это ли не живые образы? Это ли не живое искусство? А портреты - «Мусоргский», «Стрепетова», «Ста­сов» («дрезденский», 1883 г.), «Л. Н. Толстой» (1887 г.), а ряд совершенно изумительных рисунков, таких, на­пример, как «Толстой за работой», «Шах королю» (Л. Толстой), или «Девочка Ада», или «У Доминика», или «Невский проспект»? Новое искусство, Что Репин всвое время был новатором, это не подле­жит никакому сомнению, а вот на­сколько его творчество ново в наших глазах, насколько оно близко нам - другой вопрос, Оно настолько ново, что служит сейчас боевым знаме­нем для наших художников. Во­круг него идут споры, кипит жизнь, разгораются страсти. К нему еще нет нас того об ективно­почтительного отношения, как к Ле­вицкому, К. Брюллову, Федотову или даже к Александру Иванову. Кроме того, среди работ Репина не­мало таких, какие по характеру ма­стерства кажутся созданными чуть ли  

Вообще одной из особенностей ре­пинского творчества является тот факт, что в основе каждой из напи­санных им вещей, - будь то порт­рет или картина, - лежит свой, именно данной работе присущий принцип исполнения, иногда резко от­личный от исполнения других работ, написанных в то же самое время. Каждое из созданных им произведе­ний не только выражает какую-либо свою идею, но и выражает ее на сво­ем самобытном языке художествен­жанно, в «смирном», почти монохром­колорите, наоборот, М. Мусорг­ский изображен сочной, свободной до этюдности кистью. Если эту этюд­ность в данном случае можно припи­сать тому, что портрет за смертью композитора не был доведен до кон­ца, то что же сказать про такую же «как бы» этюдность портрета зна менитого русского хирурга Н. Пиро­гова или портрета выдающейся артистки П. Стрепетовой? Все эти портреты, кстати сказать, писаны в одно и то же время, а между тем разница в характере живописи бро­сается в глаза. ных форм. Так, портрет писателя А. Писемско­го написан крайне тщательно, сдер­ном «Смирный», законченный портрет Писемского и пламенно набросанный образ Стрепетовой - это, казалось противоречивые по формам, конт­бы, растные по методу исполнения рабо­ты. Итак, переходя от одной работы Репина к другой, мы все время будем встречаться с новизной и всякого ро­да неожиданностями в том мастерст­ве, с которым каждая из них была им выполнена А выполнены они все как правило, с повергающей нас в недоумение простотой. Таковы не только те работы, которые мы толь­ко что назвали, но и вообще боль­шинство лучших портретов мастера и среди них особенно «Стасов» («дрез­денский», 1883 г.) и Л. Н. Толстой, сидящий в кресле лицом прямо на зрителя, с раскрытой книгой в руке (1887 г.). Писал он их обычно а la primo, то-есть брал, как говорится, натуру прямо в лоб и переносил то, что в ней понимал, что видел, чем увлекался, - прямо на холст. Чисто репинская манераписать портреты безвсякойподготовки, без предвари­тельной тушевки, без подмалевки в два тона и прочих тонкостей просла­вленной «классической», точнее ска­зать, академической кухни. Да и что могла бы ему дать эта кухня, когда самые замечательные из них он пи­сал в три, самое большее, чегыре сеанса?! Многогранностью художественного исполнения отличаются и его карти­ны. Достаточно только вспомнить, что он одновременно работал нал такими произведениями, как «Прово­ды новобранца» и «Крестный ход», «Не ждали» и «Царь Иван Гроз­ный и сын его Иван», «Прием воло­стных старшин» и «Запорожцы», а между тем как различны по живо­писи, по методам исполнения эти картины! Чем же обясняется это многообра­зне? Прежде всего особым довернем Репина к жизни. Репин победил многочисленных про­тивников реалистического искусства, направлявших русскую художест­венную культуру на ложный путь условного, оторванного от рус­ской жизни художества. Он разбил их на голову, Его победа в сфере ма­стерства художника, в сфере худо­жественных форм состояла прежде всего в том, что он завоевал для жи­вописи первенство в создании реали­стических картин и портретов, иначе сказать, совершил в русской художе­ственной культуре нечто аналогичное тому, что некогда совершили в ус­ловиях своего времени и своего об­щества Тициан и Веласкез, Рем­брандт и Рубенс.Его пример--наука современным художникам.

А. М. Горький читает пьесу «Дети солнца», Слева направо: В. В. Стасов, О. О. Грузенберг, А. М. Горь­кий, Н. Г. Гарин-Михайловский и Ф. Д. Батюшков. Неопубликованный рисунок И. Репина (см. статью «Репин и Горький»). ции дружескому вниманию и распо­ложению Горького Репин был обя­зан своим творческим приближением к революционной действительности­Несомненно, что именно тесное об­щение с Горьким оказало большое влияние на тематику произведений оногие сюжеты созданных тогда Репиным картин бы­ли прямо подсказаны ему Горьким. В годы пребывания Горького за границей(1906-1913 годы) отноше­ния егоc Репиным не прекраща лись, Они переписывались, через общих знакомых запрашивали друг друга о текущих работах; один раз они встретились на Капри. Произо­шло это летом 1908 года. Свидетели этой встречи передают, что Репия тогда зарисовал Горького, но рису­нок этот, к сожалению, до наших дней не дошел. Тогда же Репин обещал прислать Горькому в пода­рск один из своих этюдов. Вскоре после этого Горький писал худож­нику И. И. Бродскому: «Илья Ефи­мович прислал милое письмо. Кла­няйтесь ему, когда увидите, и кстати­скажите, что я помню его обещание дать мне этюд. Помню, как бы хорошо было мне, отшель­нику. иметь перед глазами кусок репинского полотна. Скажите ему этс». Как раз в эти годы жизни за гра­ницей Горький внимательно следил за успехами русской живописи, мно­го общался с русскими художника­ми и очень высоко оценивал значе­ние живописи в деле развития куль­туры России. После знакомства Горького с побывавшей у него на Капри в 1910 году группой худож­ников, в основном это были ученн­ки Репина, - Алексей Максимович писал И. И. Бродскому: «Вообще, я испытал глубоких радостей, много глядя на работы этих людей, и очень полюбил их самих; хороший народ. Так верится, что они внегут в жизнь хмурой России много солн­ца, много высокой красоты искусст­ва. Славные люди». В заключение Горький писал, что надо «заставить каждого полюбить живопись, почять ее великое, культурное значение для России». Тогда же Горький через этих ху­дожников послал Репину привет­ственное письмо (оно не сохрани­лось), Вот ответ Регина от 2 сен­тября 1910 года: «Дорогой Алексей Максимович. Несказанно обрадован Вашим драго­ценным автографом, выразившим мне высочайшие приветствия в обществе Марии Федоровны, Ваших сыновей и милой компании моих духовных сыновей, по соединяющему нас ис­кусству. Божественно теплые дни превратились в полное очарование. Прочитав Ваше послание в своем са­ду я чувствую себя райски блажен­ным» Издалека Горький следит за рабо­той Репина и часто вспоминает о нем в письмах к общим знакомым. Вст что он пишет журналисту В. И. Анучину в декабре 1910 г.: «Когда в ближайшее время соберетесь в «Пенатах», скажите спич и заверьте Илью Ефимовича, что мы, каприйцы, любим и чтим его и ждем многих славных работ. Что он теперь пи­шет, кроме портретов, Я хотел бы иметь снимок с портрета Морозова» (речь идет о портрете шлиссель­буржца Н. А. Морозова). Возвращение Горького в Россию совпало с началом империалистиче­ской войны. По ряду причин встречи его с Репиным в это время были редкими. Тем не менее Репин со­трудничал в журнале «Летопись», который редактировал Горький, и бывал на петербургской квартире Горького, а Горький иногда наез­жал в «Пенаты», где присутство­вал на репинских «средах». На одну из этих «сред» в сентябре 1916 года Алексей Максимович приехал для того, чтобы «попросить рисунки» для задуманной тогда им серии детских книг. В частности, писателю по­нравился репинский рисунок «Ива­нушка-дурачок». Любопытно, что ри­сунок этот побудил Горького еде­лать литературную переработку сказки: в выпущенном вскоре под редакцией Горького сборнике «Ел­ка» помещен горьковский пересказ сказки «Про Иванушку-дурачка», а впереди него дана красочная ре­продукция с акварели Репина. В тот же приезд Горвкого в «Пенаты» Ре­пин, очевидно, решил написать но­вый его портрет маслом. Горький позировал недолго, не больше одно­го-двух часов. Этюд этот хранился в «Пенатах» до 1934 г., дальнейшая судьба его неизвестна. Для Горького Репин был крупней­шим современным ему русским ху­дожником. В статье, написанной Горьким накануне Великой Октябрь­ской революции, мы читаем: «В области искусства, в творче­стве сердца русский народ обнару­жил изумительную силу, создав при наличии ужаснейших условий прек­расную литературу, удивительную живопись и оригинальную музыку, которой восхищается весь мир. Замкнуты были уста нарола, связа­ны крылья души, но сердце его ро­дило десятки художников слова, звуков, красок». Горький причислял гениального художника к тем великим сынам русского народа, которые придали русской культуре всемирно-исто­рическое значение. 

и. зилЬБЕРШТЕЙН епин и орький Среди писателей, высоко ценив­ших могучее дарование Репина ина протяжении многих лет поддержи­вавших с ним близк Горькийсни, был А. М. 1904 г. в Куоккале, куда Репин пере­ехал незадолго до этого на посто­янное жительство. В частности, Горький провел в «Пенатах» день 18 июля. Здесь с Горьким познако­мился В. В. Стасов, в подробном пись­ме к родным рассказавший об этой врене «Вхо рпервую Горький, Репин принимается знако­мить… Пока приготовлялось все к концерту, мы втроем (Репин, Горь­кий и я) гуляли по громадному са­ду, и тутпроизошло, наконец­боль­шущее мое знакомство с Горьким. Кажется, он вначале что-то чуждал­ся меня, и с какой-то гордостью и недоверчивостью относился ко мне. Кажется, он воображал себе, что я барин и чиновник, а и тех и других он не выносит. Но вскоре все пере­менилось, его подозрительность улетела, как дым, и он сделался настоящим самим собою. А сам со­бою он - преотличный, пречудес­ный. Все, что я про него читал и слышал, все глупейший вздор, вы думка и ложь. Он вышел совсем другой, и прехороший, преинтерес­ный, преотличный малый только мало разговорчив (иной раз, вдруг!)…» Дальше Стасов пишет, что за обедом «еще больше завязался узел приязней, и мы успели пере­брать всякой всячины целые горы: и про Льва Великого [Толстого], ипро Чехова, и про самого Горького, и про Андреева, и т. д. Мы почти обо всем одинаково думали­оба» Вскоре Стасов принял участие в острой полемике, развернувшейся вокруг Горького, и выступил в пе­чати со страстной защитой его от нападок реакционера Буренина. Это выступление Стасова встре­тило горячий отклик у Репина. «Большое спасибо Вам за статью в «Новостях», читал с восхищением, - пишет Репин Стасову 6 октября 1904 г. - Особенную радость чув­ствовал в Ваших строках о М.Горь­ком. Ваш отзыв об этом глубоком таланте и об его саморазвитии бу­дет иметь решающее значение в оп­ределении его значения в нашей ли­тературе. До сих пор в нем было много нелепых несправедливостей трусливых нападок и наглых буре­нинских (рядских) ругательств. От­лично Вы смазали этого нововре­менского цепного барбоса, теряю­щего свои зубы. Ах, какая гнус­ность «Новое время» вообще!» За активное участие в революци­онных событиях 1905 г. Горькийбыл арестован и заключен в одиноччую камеру Петропавловской крепоти. В эти дни Горький сделался цент­ральной фигурой для всей пере­довой русской культуры, Репин чувствовал это и с глубоким вни­манием следил за его судьбой. «А за что это Максим Горький арестован? - тревожно запрашивал Репин Стасова. Вот человек, рожденный для самой горячей сла­вы Только бы он был здоров, исла­ва его загремит всему миру» Через месяц Горький был осво­божден из тюрьмы и вскоре посе­лился в Куоккале. Здесь, недалеко от «Пенат», Горький прожил все летние месяцы 1905 года­Это бы­ло время наиболее частых всгреч его с Репиным В эти месяцы Репин находился под огромным впечатле­нием от необычайной творческой и политической активности писателя. С любовью наблюдал он за его об­щественной деятельностью, прислу­шивался к беседам Горького с мчо­гообразным кругом людей. Очень занимала Репина и творческая рабо­та писателя, и он решил создать большой композиционный портрет Горького-писателя. «Особенно хо­чется написать мне еще Горького. Бог знает, когда еще случится быть в таких удобных условиях», сооб­щает Репин 31 июля 1905 года Е. П. Тархановой, Но Горький по каким-то причинам уклонилсяот по­зирования. Несмотря на это, Репину все же удалось зарисовать его. Произошло это 5 июня, когда Горь­кий читал в «Пенатах» пьесу «Дети солнца». Репин запечатлел это чте­ние в превосходном рисунке, это один из лучших листов в огромном наследии Репина-рисовальщика. Горький сидит за столом и держит в руках рукопись, Необычная для Горького бородка была им отпущена во время пребывания в Петролв­ловской крепости. Рядом с писате­лем сидит В. В. Стасов; в глубчне Репин набросал три фигуры, из них левая, очевидно, изображает О. О. Грузенберга, а справа сидят Ф. Д. Батюшков и Н. Г. Гарин­Михайловский. Фигура Горького в нентре этого большого листа; ху­дожнику удалось передать одухо­творенность лица писателя, увле­ченного чтением.

Еще в 1896 году, задолго до лич­ного знакомства с Рениным, в од­тавкеждем-Новгороде Говь кий сетует на то, что здесь не бы­ли показаны картины Репина, кото­рого называет в ряду «колоссов русской живописи». Восторженно отзывается он о Репине в январе Произведения Горького были так­1899 года в письме к редактору «Журнала для всех» В. С. Миролю­бову: «Поклонитесь ему от меня, его искреннего поклонника, влюб­ленного в него по уши. Скажите ему, что он … высокой важности че­ловек, дай ему боже здоровья и сил. Яркий он цветок на… почве на­шей родины». же хорошо известны Репину ещедо встречи с писателем. Французский литератор Дени Рош, напечатавший в эти годы в журнале «Revue Шustreе» ряд переводов из сов­ременных русских писателей, 1898 г. получил согласие Репина на иллюстрирование рассказов Горько­го. Вскоре в журнале был опубли­кован перевод «Зазубрины» Горько­го с рисунком Репина, первой иллю­страцией к горьковскому произведе­нию. Впоследствии Репин подарил Горькому этот рисунок. «Вы поисти­не доставили мне огромное удоволь­ствие, - писгл Горький редактору журнала «Космополис» Батюшкову, прислав дивную картину Репина. Правится она мне и всем здесь - чрезвычайно. Как это живо написа­но, как верно он понял «Зазубри­ну». Хорошо! Спасибо Вам за па­мять, спасибо за доставленноеболь­шое удовольствие. При встрече с Ильей Ефимовичем, скажите, что я благодарю его». Личному общению Репина и Горь­кого положили начало их встречи осенью 1899 года в первый приезд писателя в Петербург. В эти же дни Репин уговорил Горького позиро­вать ему для портрета. И хотя нео­жиданный отезд Горького помешал Репину довести до конца эту рабо­ту, портрет этот представляет зна­чительный интерес уже по одному тому, что он является самым ранним из всех существующих живописных изображений Горького. Алексей Максимович писал после личной встречи Репину: «Когда я посмотрю на умирающего царевича, убитого Грозным, и потом на этих запорожцев, заливающихся здоро­вым хохотом, на Николая, готового лечь за человека костьми, и напро­водника-татарина с его самодоволь­ной животно-красивой рожей. мне все это - талантливое, большое, яркое и истинное - все это гово­рит мне: вот искусство! Вот каконо широко должно быть-как жизнь». Горький привлек огромный инте­рес и симпатии Репина. Когда неко­торое время спустя сотрудник од­ной из петербургских газет во зре­мя беседы с художником спросил его: «А какое впечатление на вас произвел Горький?» Репин ответил: «Горький человек очень умный, начитанный и интересный… Беседо­вал много с ним во время сеансов, он много видел, умел порассказать. И поражает разносторонностью сво­их наблюдений -- всегда с заман­чивой, интересной стороны». Знакомство и работа над первым портретом послужили началом мно­голетних дружеских отношений между Репиным и Горьким. Насле­дующий же день после отезда Горького из Петербурга Репин по­слал - 24 октября 1899 года­сле­дующее письмо: «Дорогой Алексей Максимович. Как Вы меня опечалили Вашим отездом, Я все еще мечтал побы­вать с Вами в музее Ал. III, и до­кснчить Ваш портрет, и повидать ся… Ах, все суета: это время было такое хлопотливое, Ни минуты Это всегда: сезжаются все ученики, на­чинаются кляссы, приносят работы, советы, заседания, комиссии, и вре­мя идет неуловимо, Но зато теперь у меня на столе лежит большое утешение: Ваша новая для меня книга! Вот праздник! Я скоро буду наслаждаться чтением, какое редко попадается. Очень, очень благода­рен Вам за книги Ваши, Вот книги, которые мне необыкновенно симпа­тичны и доставляют истинное на­слаждение. Эта глубокая новость жизни в этом, казалось бы, опош ленном круге людей улавливается телько истинными и большими та­лантами. Я так счастлив, что позна­комился с Вами. Часы, проведенные с Вами, не только не разочаровали меня, как это иногда бывает при знакомстве с автором интересных произведений, - нет, мой интерес к Вам возбужден в большой степени от личного знакомства. Меня пора­жает Ваша опытность, начитанность твердый характер положительного ума и великой души, Все это про­мелькнуло на жизненном пути Ва­шем, оставило глубокий след в мозгу, отпечаталось навеки в изящ­ной форме и с новой, независимой стороны явления» После прочтения третьего тома «Очерков и рассказов» Горького Репин писал ему. «Во всех этих ве­щах есть нотка глубокой души, стучащей в сердце человека… Пи­шите побольше, Ваше … все инте­ресно, и я жду с нетерпением но­вых Ваших созданий» 2. Неоднократные встречи Репина и Горького происходили летом 1 Публикуется впервые. 2 Публикуется впервые.



В этих письмах замечательны честность, прямота, горячность ху­дожника-патриота, ощущение ответ… ственности искусства перед народом. Еще сильнее зажигался Репин, когда говорил или писал о ненавистном ему воинствующем пруссачестве. В своей статье о памятнике Льву Толстому («Наш Гомер» «Биржевые Ведомости» 30 ноября 1916 г.) Ре­пин гневно возмущается «сумасше. ствующей, одичалой Германией»: «Какое невежественное варварство немцев думать об ограблении рус­ского народа! Нет, этот народ еще тряхнет могучими плечами, еще по­сыпятся с пивных голов прусские каски…». А в своих письмах к А. В. Стеценко, еще ждущих опубликова­- ния, Репин писал: «Я возмущен Вильгельмом II, На­полеоном наших дней По законам вероятности он должен кончить пе­чально. Да, такова история народов; сила, надеющаяся только на железо всегда будет свержена высшим ра­зумом - время покажет» (27/VII 1914 г.). И в другом письме, написанном уже в январе 1916 г., он развивает эти же мысли: «Бесконечно сожалея о всех на­ших и всего света невозвратимых потерях, для меня все же ясен уже тот поворот к торжеству разума и справедливости, в которых я ни на минуту в глубине души не отчан­вался… Да, немцы дошли, наконец, до предела стоп. Теперь их начнут понемногу и, наконец, пропорцио­нально квадратам расстояния, будут двигать все беспощаднее назад­да­леконько забрались… Конец Герма­нии как великой страны - она сде­лается второстепенной. О, сколько она потеряет!… Мое желание, чтобы в этом же чаду совершилось вели­кое дело гибели милитаризма Чтобы образовался международный союз Права Человека». В этих ст х строках Репин-наш вели­кий современник, борец, отстаиваю­щий честь своего народа, поборник разума и человечности, истинный гуманист.

Фрагмент картины «Запорожцы» Так, в картине «Не ждали» мастер прекрасно разрешил проблему света и воздуха, причем разрешил по-свое­му, без применения импрессионисти­ческих приемов. Тонко переданное здесь веяние весенней природы, врывающейся в квартиру ссыльного, играет немалую роль в драматиче­ском мотиве произведения, имеет смысловое значение в общей идее картины.

Особенным изяществом, свежестью когда-ом свежестью чается малый вариант, где место ссыльного занимает молодая девушка курсистка, Однако трагическое нача­ло здесь выражено далеко не так убедительно, как в большой картине. В эскизе, именуемом «Крестный ход в дубовом лесу», талант живо­писца, который Репин развил вдох­новенной своей работой, непрестан­ным изучением форм окружающей жизни, развернулся с полной свобо­дой и во всю ширь. С небывалой до того смелостью изобразил он дви­жение больших масс народа (пробле­ма, стоящая у нас сейчас на одном из первых мест в искусстве). Блеск и сверкание церковных при­надлежностей, по-праздничному пе­стро разодетый народ, горячие сол­нечные лучи, прорывающиеся сквозь плотную листву столетних дубов, стоящих стеной по обочинам дороги, сочно и мощно намеченная зелень леса все это колористические до­стижения первейшего класса, хотя и не доведенные до окончательного завершения. В законченной картине «Крестный ход в Курской губернии», написан­ной на аналогичную тему, искусство композиции великого живописца вы­ступает с еще большей ясностью. В основу ее здесь положено, в сущно­сти, этюдное начало. Процессия как бы на ходу выхвачена художником, прямо из самого течения жизни. Движение людей идет почти на зри­теля из далекой перспективы, скры­той клубами пыли, окрашенной солн­цем, а на переднем плане сильно и четко написанная группа людей уходит за раму картины, то-есть как бы обрывается. Однако этого обрыва мы, зрители, не замечаем, а, наоборот, настолько сильно вос­принимаем сплоченность людей, об - единенных единым устремлением, что, кажется, готовы перед ними посторо­ниться. Движение здесь выражено бесподобно. Но этого еще мало. Тут с поразительным искусством решена и другая, тоже особенно важная в на­ших глазах проблема, которая не мо­жет не захватить наших художников, поскольку им так часто приходится изображать людские массы. Показать в картине сплоченность и целеустре-

РЕПИНСКОЕ «ОКНО ТАСС» Мастерская «Окон ТАСС» выпу­стила плакат П. Шухмина, посвя­щенный столетию со дня рождения И. Репина. В верхней части плаката дан пор­трет художника. Внизу помещен ри­сунок разрушенных и сожженных финнами «Пенат». дома-музея у дожника в Куоккале. Демьяном Бедным написаны к плакату стихи о злодеяниях гитлеровских холопов­финских захватчиков.

ПИСЬМО кругом-сад с цвету­деревьями, залитыми последни­-упоительно расплывалась В антрактах пышные букеты цветов с разных публикой и плыли на сцену. Конечно, я, как и все, всех ролях, Очень молодая ар­еще начинала с шумным ломилась на представление в огромном зале Дворян­читала письмо Татьяны «Довольно, встаньте». отделке и глубокому

НЕОПУБЛИКОВАННОЕ Г. М. Савина. людей нау­Вызовам не было конца.

В замечательной галлерее портретов ки, литературы и искусства, созданной пиным, имеется ряд образов ставительниц театрального и I. Стрепетова, Э Дузе, А Молас, М.

И Е. Ре­выдающихся пред-

Бенуа-Эфрон увековечены талант­художника Эти популярностью. рисунки, В частности, отсутствуют

Менее известны репинские в репинской литературе совершенно сведения о встречах художника с ловной Савиной, а в списках пина остается неотмеченной его ной, сделанная в 1893 г. с натуры Познакомился B. Стасова, на квартире которого цвет тогдашней русской культуры, Репина к Стасову встречаются теплые художника о выдающейся актрисе В пин получил заказ от редактора тист» Каманина на исполнение Савиной для воспроизведения его Художник охотно принялся за эту два сеанса портрет был готов, Но мещенный в журнале, не пэпал в псследователей репинского творчества хождение оригинала в настоящее стио, 8 сентября 1915 г. М. Г. Савина A. Е. Молчанов, пзвестный театральный председатель Русского театрального сле ее смерти устроил в своем M. Г. Савиной», в котором начал личные материалы, Одновременно ратился ко всем крупным представителям культуры, лично анавшим Савину, сообщить ему свои воспоминания актрисе В частности, он обратился с к И. Е. Репину. Наже мы публикуем ответ вые). «10 июля 1916 Глубокоуважаемый Анатолий Евграфович. Желаю большого успеха основанному он будет интерес­увековечить память человека. оправдать Ваших воспоминаниями о случайно, и мне ней в переписке. может пригодиться к определений… Марию Гавриловну на пригородного «Бесприданница». была необык­заразительно гром­Музею Савиной. Надеюсь, ный: много сердец желает большой артистки и дорогого Как жаль, что я не могу надежд, - - своими Встречался с ней я редко, не посчастливилось быть с Сообщенное мною не печати. Ни дат, ни фактических Первый раз я увидел открытой сцене какого-то ра. Кажется, шла была в гриме блондинки. новенно жива, грациозна и

Марией Гаврн-

произведений зарисовка Сави-

Репин Савиной, очевидно, собирался весь В письмах отзывы 1893 г. Pe­и за по-

умерла, Муж ее деятель, общества, по­доме «Музей русской с о покойной письмом и

Рисунок И. Репина, 1893 г.

(печатается впер­и. 3. г. Куоккала.

Репин присутствовал и на дру­гих литературных выступлениях Горького и неизменно отмечал их в своих письмах с чувством восторга. Так, сообщая о представлении горь­ковской пьесы в Куоккале любите­лями-писателями и художниками, Решин пишет 18 июля В. В. Стасо­ву: «Вчера был здесь в театре пол­ный триумф Горького, Театр чуть­чуть удержался, чтобы не разор­ваться по швам - наперло публи­ки, из Петербурга наехало студеч­тов, Стояли во всех щелях, а дере­вянная крыша театра едва не сле­тела» 5. В период первой русской резолю­Публикуется впервые. Публикуется впервые. Публикуется впервые. №

Два вечера провел я в будуаре Марин Гав­риловны, рисуя с нее для «Артиста» (кажет­ся). Она освобождалась поздно. Усталый че­ловек всегда нам знакомо из пластической анатомии. А ес­ли это очаровательная женщина!… Она рас­о театральных делах, я ими мало интересовался, да притом передо мною был предмет своеобразной красоты, он меня по­глощал всего, и я плохо слушал очарователь­ную Шехерезаду. А обстановка ее гостиной полна была вкуса и комфорта; каждый пред­мет хотелось нарисовать особо. А какой тон­кий подбор цветов, отделки! Думаю, и сам персидский шах раскис бы от нежности по­среди этой утонченной роскоши и разнообра­и вещиц. зия вещей

вышла из всякого самооб­неистовствовала бурными рукопле-

совсем забылась, ладания и сканиями, щей сиренью, ми лучами солнца в теплом вечере. ярких больших дымались над

сторон по­сказывала

теат­Савина вину тогда во тистка тогда только успехом,-публика c Савиной… Спустя много лет ского Собрания она Онегину:

Покоряясь желанию Анатолия Евграфовича, напечатать эти листки, по его ус­(полностью или с извлечениями). Илья Репин».

6 Публикуется впервые.

ко смеялась, откидываясь на кресле, в пла­стических позах, в розовом. На лоб у нее рассыпались кудри, и из-под них сверкали пленительно большие черные глаза… выражению всякой фразы, всякого слова. Пе­реполненный зал был весь прикован ее чте­нием, все замерло, и даже шопот и шорох чтицы были ясно слышны. разрешаю мотрению Многочисленная, чопорно-нарядная

 Искусство 3

32

(136)

Литература

и