Лирика Аветика Исаакяна   несла многострадальной Армении социалистическая революция. Мысль поэта обращается к «живой воде» всего армянского искусства - к «Давиду Сасунскому», к образу бо­гатыря, сыну Давида -- Мгеру млад­шему Витязь этот долго искал прав­ду, взывал к прошлому, к истиле, бродил в поисках счастья их не было в мире. Тогда земля переста­ла держать витязя, и он вместе ско­нем Джалали замкнулся в скале, чтобы выйти из нее на светнерань­ше, чем «разрушится мир и построит­ся вновь». Победа социалистической револю­ции в Армении подсказала Аветику Исаакяну новое развитие темы Мге­ра младшего; правдоискатель от вергший старый мир, Мгер выходит на зов народа из своего заточения, чтобы «злой разрушить мир и строй трудовой утвердить». Поэтической мысли Исаакяна все­гда свойственната высшая кристаль­ная ясность, которую можно назвать мудростью. миниатюрах Исаакяна заключе­ны ны ны целые повести человеческих се дец; поэт стремится к предельной краткости и выразительности; часто в его восьми строках бывает заклю­чено ядро поэмы, четкий контур но­веллы («С посохом в руке…», «В долине-поляне Сално» и др.). Мастер стиха, Исаакян учит но­вое поэтическое поколение страны. Трудно дазвать в советской Армении лирического поэта, не прошедшего школы исаакиновского мастерства. Когда пришла к поэту весть о гнусном нападении вемецких хищ­ников на нашу родицу, создатель  «Колокола воли» бросил по городам и древним селам «Бранный клич», зовущий зверьем фашистскам гей, свободный Масис, ты вознесся в ночи, по вершинам твоим не ступала нога. Грозной молнией ты закаляешь мечи. Поражаешь мечами врага!… …Исполины, в наступленье! Мчитесь в яром неступленьи! Мчитесь лесом и полями! Путь указывает знамя, Путь героев к вечной славе. Вы росли в родной дубраве. Из нее врагов гоните Прочь с лугов, садов и пашен! Племя вражье истребите! (Перевела О. Мар). Великая отечественная война вдох­новила поэта на создание блестя­пубаьистических произведений, из выдающихся современных публи­цистов, Обращение Аветика Исазкя­на к зарубежным армянам способст­вовало созданию в Америке Коми­тета победы, который развернул ак­тивную антифашистскую деятель­ность. Героических воннов армянского народа, мужественных борцов с фа­шизмом, вдохновляет призыв вели­кого поэта на бранный подвиг во имя великой советской отчизны. Когда мы произносим - Исаакян, мы словно видим лик Армении, древаий и вечно прекрасный, ее священные каменистые дороги, ее сказочные озера с фантастично гор, линиями и строгимы ский в веках. Армения очерченными ее библей­судьбу к себе ли

®. кельин Книга из Перу Выпущенный Гослитиэдатом роман перуанского писателя-эмигранта Сиро Алегрия «В большом чуждом мире» уже успел завоевать прочные кимпа­тин многочисленных советских чита­телей. Роман привлекает к себеино­визной темы и тем благородным па­фосом горячего сострадания к уни­женным и оскорбленным, которым дышит каждая страница этой пре­красной книги. В истории литературы каждого на­рода есть книги, делающие эпохи, книги если можно так их назвать, «узловые». Такими для современной нам литературы стран Латинской Америки были: «Те, кто внизу» и «Мятеж» мексиканцев Мариано Асу­элы и Хосе Мансисидора, «Пучина» колумбийца Хосе-Эустасьо Ривера, «Дон Сегундо Сомбра» аргентинцаРи­кардо Гуиральдеса и «Донья Барба­ра» венесуэльца Ромулоса Гальегоса и некоторые другие (здесь мы, ко­нечно, перечисляем только самые из­вестные). Именно к числу таких книг принадлежит и «В большом чуждом мире» Сиро Алегрия. Роман, вышедший в 1941 г. и удо­стоившийся североамериканской лите. ратурной премии Фаррара и Ранн­харта за лучшую латино-американ­скую книгу, в настоящее ввремя уже выдержал в странах Латинской Аме­рики более 10 изданий 5 изданий на английском языке, по одному на в шведском, датском и немецком (по­следние осуществлены в Швейцарии силами писателей-антифашистов). Из­вестно, что на предложение арген­тинских гитлеровцев издать книгу на немецком языке в Буэнос-Айресе Сиро Алегрия ответил отказом, за­явив, что он не хочет своим романом помогать кровавым интригам наци­стов в странах Латинской Америки, В чем тайна столь редкого для латино-американской книги успеха? В том, что основная тема романа «В большом руждом мире» - борьба небольшой индейской общины за ее право на существование, и история ее гибели является для автора не только социальной, но и глубокоче­ловеческой темой. Индейская проблема и до появле­ния романа Сиро Алегрия нередко бывала ведущей темой многих лати­но-американских книт. Достаточно напомнить прекрасные книги мекси­канца Грегорьо Лопес-и-Фуэнтеса («Индеец»), эквадорца Хорхе Икасы («Уасипунго» «На улицах» и «Чо­лы») и др. На самой родине Сиро Алегрия, в Пер, известен ряд рома­нов и повестей, героями которых яв­ляются индейцы. Такова «Вода» и «Школьники» Хосе Мария Агуедаса и особенно «Вольфрам» великого по­эта народов испанского языка и культуры Сесара Вальехо, прежде­Париже была одинаково горячо оплакана всеми, кому дороги судьбы народов латино-американского конти­нента, передовая и прогрессивная Латинская Америка завтрашнего дня, по ни в одной из этих книг мыне находим образа индейца, написан­ного с такой горячей любовью и полнотой, как в книге Сиро Алег­рия. Роман писался на чужбине, в вынужденной эмиграции в Сант-Яго де Чили и пером автора водила го­рячая любовь к родине. Действитель­но, его книга - это не только про­славление перуанского индейца с его благородством души, природной чест­ностью и прямотой, с его умом, не способным ни на какое лукавство, с его верой в победу добра над злом (именно все эти свойства и приводят в конечном счете к гибели общины, поглощаемой «большим чуждым ми­ром» с его социальной неправдой), но и прекрасно написанная энцикло­педия индейской жизни, экономики, бытa фольклора. Если автор и не совсем прав в своем слишком иде­альном изображении индейской об­щины, которая, впрочем, как мы зна­ем, была уже основной единицей в жизни индейских племен еще до эпохи испанских завоевателей, то он во всяком случае умеет внушить чи­тателям симпатии к индейцам, в силу чего индейская тема под его движимым любовью пером перестает быть местной социальной темой, а приобретает общечеловеческое зна­чение. И в этом, на наш взгляд за­ключается большая заслуга Алегрия перед его родиной. Столь глубокое и верное понима­ние темы такая острота писатель­ского взгляда находят себе об ясне­ние во всей прощлой жизни мо­лодого еще писателя, где за годами политической борьбы следуют годы тюрьмы и вынужденной эмиграции в Чили и в США, годы, не только не сломившие его, но превратившие в зрелого писателя-антифашиста. Мы знаем, что роман Сиро Алег­рия вызвал некоторые возражения в передовой прессе Северной Америки (такова, например, статья в «Нью Мессес» видного североамериканско­го критика Сэмуэля Путнема). В ча­стности, автора обвиняют в ослабле­нии политической и социальной те­мы (Алегрия ничего не говорит о роли хищнического империализма в жизни латино-американских народов), в сознательном приурочении сюжета романа к сравнительно отдаленной эпохе (первые два десятилетия XX века). Но нам кажется, что эти воз­ражения несправедливы именно по­тому, что не в полупублицистиче­ской полемике с местными политиче­скими группировками и иностранны­ми капиталистическими фирмами и концессионерами заключается целе­устремленность «В большом чуждом мире», а в поднятии этой темы до общечеловеческого значения. Благо­даря этому «большой чуждый мир» перестал быть чуждым для героев романа - обездоленных индейцев. В горячей любви автора к его ге­роям и в его уменьи возбудить ин­терес к ним в читателе заключается одна из тайн успеха романа. Дру­гая причина - в его исключитель­ных художественных достоинствах. пять частей, делится на 20 глав и в русском переводе обнимает 542 страницы. Огромное полотно изоби­лует героями с трудными для чита­теля экзотическими именами. Дейст­вие постоянно переносится из нагор­ной части Перу в прибрежную его полосу, на каучуковые плантации и плантации Коки, в так называемый «цербалес» и «сельву», из индейской общины в административный центр последней город. И несмотря на это, роман читается с неослабеваю­щим интересом, превращаясь с каж­дой страницей во все более увлека­тельное чтение. Свежесть письма, яр­кая образность, основанная на глубо­ком знакомстве с народной поэзией с фольклором Перу, уменье писать живые фигуры и лица, тонкость и сложность психологического анализа, замечательное мастерство в изложе­нми фабулы, то напряженно драма­тической, то глубоко лирической и трогательной, - вот отличительные черты Сиро Алегрия-романиста. «В большом чуждом мире» - тре­тья по счету книга Алегрия. Первые два его романа - «Золотой змей» и «Голодные псы» - также удостон­лись литературной премии, хотя не вселатино-американского, а местно­го значения, Будем надеяться, что Гослитиздат познакомит советского читателя и с этими книгами талант­ливого перуанца. B заключение несколько слов о переводе, но сделан, к сожалению, с английского издания, тора, острых глав. Желательно, чтобы во втором издании, которое мы ошибку, настоящем виде книга Сиро Алегрия хороший подарок для читателя. Большой успех книги служит пре­красным тому доказательством.

 

Маргарита АТАБЕКЯН бренчит и плетется» и многие дру­гие. Я увидел во снем колыхаясь, виясь, Проходил караван, сладко пели звонки. По уступам горы громозлясь иамеясь, Проползал караван, сладко пели авонки. Посреди каравана­бесценная дан Радость блещет в очах, подвенечный наряд… Я - за нею, палимый тоской… Караван Раздавил мое сердце, поверг меня в прах. (Перевел Ал. Блок). Печаль и трагедийные мотивы у Исаакяна было бы неверно назы­вать пессимизмом в общепринятом смысле слова, «Немой стопой столе­тия проходят». Исаакянслушалгул веков, видел сердцем торжественное шествие тысячелетий, видел скорб­ную историю своей родины в прош-В лом. Потому-то и печален был звон его строф.

пейзаж

трагедийную влекла певца;

неизменно своего по

взор он

Исаакяна, стралником Франции с и

шел

знойным судьба

дорогам родины на

Италии, не она

была

ним,

на шумных улицах Парижа и Неаполя. Ав. Исаакян--в глубочайшем смыс­ле слова национальный поэт. Пейзаж Армении, ее шествие из века в век, лазурь Севана, изысканная прелесть ее древних сказаний­все это на­столько органично в его поэзии, что кажется, история и природа страны создали Исаакяна для того, чтобы воплотить себя в искусстве. Как подлинно национальный поэт, Иса­акян сумел сделать тему Армении достоянием общечеловеческой куль­туры. Первая же книга его стихов «Песни и раны» (1898г.) была дляармянской литературы свидетельством рожде­ния поэта с глубоко своеобразным мироощущением и ярко выраженной лирической индивидуальностью. В своих лирических шедеврах -- «Моей матери» - скорбный сын, да­лекий странник, мыслью летит к ма­тери, к ласковому, давно оставлен­ному очагу; с ветерками, бесшумно несущимися на юг, шлет он родине свое сердце. Облик матери в лирике Исаакина­это и образ матери поэ­та, скорбящей у очага, и образ Ар­мении, поджидающей странаика-пев­ца: С гор вы, пестрые птицы, летите, Не пришлось ли вам мать повстречать? Ветерки, вы с морей шелестите. Не послала ль привета мне мать? По лицу да по ласковой речи Отосковался я, мать моя, джан, Был бы сном я, -- далече, далече Полетел бы к тебе моя джан. (Перевел Ал. Блок).

Кременец, Вид на крепость­Рис. Б. ПРЕоБРАЖенСКОГО.  *

Партизанка Гравюра эстонского художника Э. коЛЛОМА.

Музей Чехова в Мелихове В маленьком светлом домике … три комнаты: приемная врача, каби­нет писателя и комната отдыха. Поднимитесь по деревянной лестнице на балкончик, и перед вами откроет­ся чудесный деревенский пейзаж. И хотя здесь в Мелихове вы впервые, - пейзаж этот покажется вам стран­но знакомым. Деревня, окружающие ее широкие поля, пруд, над которым вот-вот пролетит белокрылая чайка, - все это вам кажется родным и близким, именно чеховским пейзажем В этом флительке в 1896 году бы­ла создана «Чайка». Здесь в Мелихове около шести лет прожил Чехов. Здесь были написаны «В овраге», «Учитель словесности», «Мужики», «Палата № 6» и другие произведения. В Мелихове праздник: 25 сентября открылся здесь дом-музей Чехова. В гости к мелиховцам на это торже­ство приехали московские писатели, артисты, представители партийных и советских организаций, Больше 500 колхозников и учащихся местных школ пришли на митинг. Митинг открыл секретарь Лопас­нянского райкома партии тов. Треть­яков, От Московского областного комитета ВКП(б) и Мособлисполко­ма с речью выступил тов. Лукин. От Московского Художественного теат­ра приветствовали мелиховцев писа­тель Н. Телешев, говоривший о зна­чении творчества Чехова для разви­тия Художественного театра, и заслу женный арт. республики И. Кудряв­цев, подчеркнувший веру писателя в жизнь и стремление к прекрасному. С большим интересом была выслу­шана речь бригадира колхоз: олхоза им. Чехова М. Симанова - старожила Мелихова, лично знавшего писателя. Он вспоминает о том, как Чехов по ночам работал над рукописями, а дни свои проводил в живом общении с людьми, которые шли к нему за по­мощью и советом и как к врачу и как к другу, и которым он помогал и словом и делом. С приветственной речью от имени Союза советских писателей выступил B. Ермилов, говоривший о любви Че хова к родной земле Присутствовавшая на торжествен­ном открытии дома-музея группа ар­тистов Художественного театра при няла участие в концерте, состояв­шемся после митинга тут же, на

ироие произведения *＿ композиторов ТРИО И КВАРТЕТ Д. ШОСТАНОВИЧА Д. Шостакович в беседе с нашим сотрудником сообщил: Недавно я закончил две новые работы: фортепианное трио и второй квартет. Впервые трио будет исполняться мною, Д. Цыгановым и С. Ширин­ским в этом сезоне в концертном зале Московской филармонии. Я с интересом жду предстоящего высту­пления Л. Оборина, Д. Ойстраха и C. Кнушевицкого, которые также будут исполнять мое трио. На днях я ознакомил участников квартета им. Бетховена Д. Цыгано­ва,B. Ширинского, В. Борисовского, C. Ширинского с моим новым квар­тетом. Я надеюсь, что квартет им. Бетховена будет исполнять мое но­вое произведение в предстоящем се­зоне.



Его дореволюционная поэма «Абул Ала Маари», переведенная на мню­жество языков мира, выражает фи­лософскую концепцию поэта. Здесь он отказывается не от мира, не от жизни, а от тех отвратительныхсто­рон действительности, которые за­ставляли его героя, знаменитого поэ­та Востока Абул Ала Маари, бро­сить прощальный вызов миру пош­лости и лжи и уйти с караваном в пустыню, «Иди и не медли! покину­ли мы лишь оковы и цепи, слова и обман». Конец поэмы - патетиче­ский гимн жизни, гимн солнцу. С юношеских лет Исаакян нахо­под могучим об нахо­Лермонтова, «Я полюбил Лермонто­ва, говорит Исаакян в письме Ю. Веселовскому, - величавого, как Казбек, глубокого, как Дарьял». Одной из особенностей творчества Исаакяна является то, что в его поэ­зии слились вековые традиции поэ­тических культур Запада и Востока русские классики, Гейне и Вер­лен, Омар Хаям, Саади и Тагор, В поэзии Исаакяна равно значительны и изысканны европейский сонет бая­Ти и романтическая баллада. В твор­честве его нашли свой синтез и во­сточные любовные газеллы, и ро­мантическая ирония Гейне, и ан­глийская баллада Бернса, и мудрые четверостишия Хаяма. Исазкян как бы перекидывает мост любивые войне дружбы между двумя эпохами: он - по­следний поэт древней, уходящей Армении, он поэт и повой Армении советского Возрождения. Перед революцией 1905 г. по Кав­казу прогремел набат. В «Колоколе воли» Исаакян призывал все вольно­народы Кавказа к священной за свободу, В своем творчест­ве он высоко поднял светлую чашу народов Закавказья. И поэт всем существом своим почувствовал могучую радость жизни, которую 



НА ТЕМЫ ШЕКСПИРА В. Шебалин пишет для Свердлоз­ского театра музыкальной комедич комическую оперу на сюжет «Укро­щение строптивой» Шекспира. Ком­позитор заканчивает также работу над музыкой к спектаклю МХАТ СССР им. Горького «Гамлет» и пи­шет сонату для скрипки и альта и фортепианное трио. В творческих планах В. Шебалина - пятая симфо­ния и ньес для фортепиано. …

Так в творчестве Исаакяна поэти­чески сочетаются триосновных обра­за: родины, матери и возлюбленной. Сквозь образ родины светятся зиде­ния матери и милой. В письме к А. Измайлову Ал. Блок писал: «…поэт Исаакян - пер­воклассный, может быть, такого светлого и непосредственного талан­та теперь во всей Европе нет». В стихотворении «С посохом в руке…» поэт идет из дальних краев, переходит «семь гор высоких», пере­ной плывает «семь морей». Вот и родной край, вот и родная хижина. Мать в слезах прильнула к сыну Родина благословила возвращение поэта. «Я безвозвратно пришел в ту стра­му, где создается величественное де, ло в национальном и общечеловече­ском смысле», сказал Исаакян, вер­нувшись в советскую Армению. нии могучей жизнью. Природа Кавказа, природа Арме­живет в творчестве Исаакяна Стихи об Алагязе, «Видит лань», «Зверолов, оленьим следом», вспоен­ные чистейшими родниками армян­ского фольклора, носят в себе само­бытные черты исаакяновского даро-

24 ФОРТЕПИАННЫХ ПЬЕСЫ Д. Кабалевский написал музыку к новой постановке Центрального дет­ского театра «Два горбуна» Габбе: в числе музыкальных номеров - не­сколько песен на стихи С. Маршака. Плодом годичной работы компози­тора являются только что закончен­ные двадцать четыре фортепианных пьесы, в которых использованы ме­лодии русских народных песен. Не­сколько этих пьес передано для ие­полнения пианисту В Софроницкому. Кроме того, Д. Кабалевский напи­сал тему с вариациями для форте­пиано и два марша для духового оркестра. Д. Кабалевский работает также над фортепианным квинтетом, кото­рый в предстоящем сезоне будет исполнять квартет им. Бетховена с участием автора. 

крыльце дома. Рассказы Чехова бы­вания Подлинная народность лирики Аветика Исаакяна ли исполнены C. Блинниковым, И. Кудрявцевым, Н. Михаловской и Д. Орловым. В тот же день в Лопасне, в рай­онном доме культуры состоялось торжественное заседание, посвящен­ное 40-летию со дня смерти А. П. Чехова. своими глубин­ными основами связана, с одной сто­роны, с поэтической культурой ар­мянского ренессанса и прежде все­го с любовной лирикой Наапета Кучака и, с другой стороны, с на­родной песней Армении, Песня Иса­акяна так органично вошла в быт, народ воспринимает ее, как свое создание, Наряду с песня­ми Саят-Новы песни Исаакяна­са­мые популярные в Армении. В сокровищницу мировой литера­туры Исаакян внес бессмертные лю­бовные стихи, которые по своей не­посредственности и лаконичной вы­разительности стоят наряду с лю­бовными строфами Катуллы и Пет­рарки, Саади и Физули, Преобладаю­щий колорит этих стихов - печаль, трагическая обреченность, всепогло­щающее чувство … одиночества. В них тема горестной судьбы Армении в прошлом сплетаетея с отвержен­ностью поэта, разлукой и прощанием с возлюбленной. Так рождены поэтические шедев­ры: «Я увидел во сне», «Караван мой 

Куйбышевские пейзажи КУЙБЫШЕВ. (От наш. корр.). На двух последних «четвергах» филиала Союза советских художников со­стоялся просмотр свыше 50 работ, представленных художниками Михронян, Ю. Южаниной, В. Гри­горьевой и Н. Котельниковым, Вы­сокую оценку получили эскиз Мих­роняна «Передача колхозами коней для Красной Армии», а также ряд весенних этюдов, Из работ Южани­ной выделяется портрет «Девочка в желтом». Художник А. Плетнев представил картину «Волга», кото­рая вызвала большой интерес своей композицией и оригинальной трак­товкой темы. Картина принята на вы­ставку, которая организуется к 27-й годовщине Октября. Для этой выставки готовят произ­ведения 14 авторов. Художник В. Со­колов пишет картину «Конница в тылу У врага», Е. Зайцев - «На аэродроме», Б. Филипченко - «На запад». Старейший куйбышевский пейзажист Г. Подбельский пишет «Утро на набережной Волги».

Проект восстановления дома-музея И. Е. Репина в Куоккала. ЛЕНИНГРАД. (ТАСС). Отдел ар­хитектуры при исполкоме Леноблео­вета начал составление проекта вос­становления дома-музея И. Е. Репина в Куоккала. Для осмотра рунн усадьбы в Ку­оккала выезжала бригада архитек­торов. Для консультаций приглашен ака­демик живописи И. Грабарь, кото­рый был частым посетителем «Пе­нат». Составление проекта дома-му­зея поручено архитекторам Т. Вакс и Кондратьеву.

На фроитовой дороге.

Рисунок г. храпака.

Мариэтта ШАГИНЯн Тема военного тыла  шен был вопрос для старых хозяев о сокращении производства, о безрабо­тице, войны, кое го о «падении доходов» после мы сразу увидим все вели­своеобразие и силу нашего ново­строя. ной польившихся И писать о работе тыла в дни войны, отражать тему тыла в искус­стве надо именно так, чтобы худож­движения. ник, обнажаяосновные ее тенденции, показал всенародное значение и пере­довой характер советскойобществен­системы. Понятно, что и судить о немногих «тыловых» книгах, уже у нас, нельзя, не от­мечая, насколько сумел художник схватить единство в многообразии, подметить по отдельным черточкам происходящие у нас процессы и со­здать образ цельного исторического посвященный уральской оборонной теме. И дочитала его, не отрываясь, до конца. Мне не хочется спорить с тг. Брайниной и Четуновой о недо­статках романа, об особенностях его языка: у каждого художника есть «свой почерк», своя индивидуальная интонация; и мне думается, дело не в том, что Караваева написала свой реман хуже или небрежнее обычно­го, а в том, что она местами утриро­вала в нем свою манеру, подставив этим под обстрел недостатки своего художественного письма. Но не об этом надо сейчас говорить, «Огни» -нужная книга. Караваева правильно поняла задачу отражения оборонного тыла, она дала конкретный кусок исторической действительности. в жизненном разрезе, и это сделало ее роман интересным и нужным. В «Огнях» два сталевара, украи­нец Нечнорук, эвакуированный на Урал, и уралец Лаиских идут после работы вместе домой Нечпоруксиль­но не в духе, дома у него тоскует жена по родной станице, сам он зол, что после хороших мартенов прихо­дится работать у старой, несовер­шенной печи, В дороге он силится обосновать свое раздражение, рас­сказывает товарищу про свою «чер­ную думу», а дума та, что «жили мы Одна из особенностей Великой отечественной войны, ярко вскрыв­шая силу и характер нашего ново­го общественного строя, - это от­сутствие у нас «тыла» в обычном смысле, какой придавали до сих пор понятию «тыл», В историческом об­ращении товарища Сталина к народу 3 июля 1941 года черта между соб­ственно фронтом и собственно тылом была снята и на оборону родины поднялся весь наш народ, каждый советский человек, где бы он ни на­ходился. Поэтому отдаленнейшие от военных действий районы и респуб­лики Советского Союза сделались фронтами, разумеется, фронтами свое­образными. В них тоже шла напря­женная битва за освобождение рол­ной земли, была фронтовая ответст­венность за свою работу за ее темп и качество. В спокойные времена, когда воен­ные годы отойдут от нас на боль­шое расстояние и художник сможет одним взглядом обнять всю истори­ним планом и с ее задним планом, это единство тылаи фронта эта под­янутость всей страны, напряжение всего народа, целенаправленность каждого участка работы на выпол­нение единого лозунга, повторяемого в каждом приказе Главнокомандую­щего; «Смерть немецким захватчи­кам», - станут видимыми, как одно огромное полотно, посвященное од­ной единственной теме. Сейчас каждый из нас, работников искусства,- и большой и малый … лишь этюды и эскизы k будущему полотну. Его «пе­создают этому редний план» разработан шире и де­тальнее, чем «задний план», о фрон­те военных действий написано боль­ше, чем о боевом тыле. Между тем в каждой клетке на­ших «тыловых» пространств эти го­ды войны произвели глубочайшие изменения, У нас есть такие районы и области, где за время войны на сугубо оперативном, текущем выпол­нении военных заказов были, ＿ сло­вно мимоходом, словно в придачу к Статья печатается в порядке обсужде­нnя. статьи В. Перцова 27), Б. Брай­пиной (№ 34 и н. Четуповой (№ 37,, работе, - осуществлены три и даже четыре строительных пятилетки, У нас есть предприятия, до войны счи­тавшиеся отсталыми, на которых, бо­рясь за выполнение срочного обо­ронного заказа, люди овладели по­следним словом новейшей техники, Есть особые организации тыла, на­пример, так называемые «паровоз­ные колонны» железнодорожного транспорта, сумевшне на чисто воен. ных операциях двинуть вперед па­ровозную технику, осуществитьори­гинальнейшее начинание: завод на колесах, ремонтную мастерскую на колесах. Можно тронуть пальцем наугад любой, самый отдаленный от войны угол на карте Советского Союза и найти в нем потрясающие вещи, Вот почти граница Китая, город Бийск, весь его обойдешь в два часа, ле­том на мостовой тут между камня­ми одуванчики растут, а «захолуст­ная» пищевая промышленность Бий­ска за время войны научилась для пищевых продуктов, как это делают на опромных комбинатах Чикато Вот другой конец нашей, земли, страна промышленно­сти, республика Армении Здесь до войны механические заводы обходи­лись без штамповки. Но чтобы сде­лать ручную пранату, необходим штамп. Люди принялись впервые для себя штамповать корпус снаряда руч… ной гранаты и овладели этой техни­кой, а вместе с ней овладели и штам­повкой вообще, расширили механиче­ский цех. На что ни взглянешь, видишь не­заметное, на первый взгляд норази­тельное явление: прямую линию раз­вития техники от войны к миру. Это значит, что, защищая и защитав родинусоветский человек развивали развил свою культуру. Это значит, что на войне и во время войны со­ветский народ раскрыл перед чело­вечеством существо и характер сво­ей мирной природы, основные теи­денции своего мирного развития Эти мирные тенденции оказались связан­ными с умением обороняться пря­мою связью, Если вспомнить, какой большой проблемой вставала для старого мира после войны задача  «перековки меча на орало» какстра-

до войны неправильно», «выставки делали, курорты строили», а надо было побольше танков, надо было получше готовиться к войке… Разговор этот происходил в пер­вый год, когда мы отступали и враг захватывал у нас один город за другим, Такие разговоры были тогда типичны, их можно было ус­лышать, и Караваева по-настоящему, по-писательски дает этот разговор, как ключ к большой теме романа. Ланских отвечает Нечпоруку: нет, мы именно то делали, что нужно. Он обясняет товарищу, как важны были для обороны не одни только танки, а и выставки, и курорты и красивые дома. Он советует ему «думать» о времени, в какое мы живем, потому что «это время-со смыслом», и потому что «когда че­ловеку что-то не ясно, ему и рабо­тать не легко». Но более отсталый в своем сознании Нечпорук не сда­ется. А я часто догадкой в жизни беру… Даже иногда сам не знаешь, что и как, чи е, чи нема… и бачу: вышло дело! В этом маленьком эпизоде стол­кнулись два сознания, вернее, две степени сознания. Здесь носителем передового сознания оказывается уралец Ланских, а более отсталым приезжий южанин Нечпорук. В обратной комбинации эти конфликты различных степеней сознания со­ставляют сущность романа Каравае­вой, где советский рабочий, совет­ский инженер даны не только в ог­ромной их работе на фронт, но и в непрерывно совершающемся между ними обмене духовным и техниче­ским опытом, Встречу и взаимообмен различных технологических методов, различных производственных навы­ков, различных черт бытового укла­да, созданную эвакуацией нашей южной промышленности на Урал, Караваева рассматривает в своем романе, как материальную основу той высокой и вдохновенной произ­водительности труда, рост которой стал одним из слагаемых нашей по­беды. Критики уральских книг частого-

в войны такие мировые гиганты про­мышленности, как Магнитка, Урал­маш, Челябинский тракторный, та­гильская «Вагонка», сложная задача перестройки связана была главным с образом с изменением технологии, переходом от конвейера к серийно­сти и обратно от серийности к ком­вейеру, Бытовых конфликтов между «эваками» и «местными» здесь меньше, так как не было особой разницы между бытовыми укладами местных и приезжих рабочих. Но для Урала «демидовского» или лучше «уралметовского» - по имени тре­ста, в который сгруппированы старые маленькие заводы демидовских вре­мен, … трудности перестройки были другие, главным образом, бытовые и психологические, потому что приез­жиeюгозападные рабочие, белорус­сы, ленинградцы, привыкшие к го­родскому обобществленному бытупо. падали здесь в почти крестьянскую обстановку коренных уральских за­водских людей, живущих в малень­ких старичных городах-заводах, как деревне, - своим домком, с коро­шиеся за оборонную уральскую те­матику, подошли к ней и отразили ее по-разному. А.Первенцев в «Испытании» повел роман с позиций эвакуированного завода, для которого основная зада­ча … поскорей построить на голой площадке стены и начать выпускать свою, привычную продукцию, Фигу­ра единственного уральца, Угрюмо­ва, намечена Первенцевым почти ус­ловно … ни проблем ни коллизий оборонного тыла в книге еще нет. Оборонная тема здесь служит как бы только фоном для романтических перипетий личных судеб героев. Иначе поступил Ф. Гладков «Клятве». Он тоже ведет повество­вание от эвакуированного завода, только не южного, а ленинградского, Но тема его--поднятие движения ты­сячников на Урале, с использованием действительной истории знаменитого ленинградского фрезеровщика Дмит­рия Босого. в Светлым патриотическим пафосом полна книжка С. Люм «Директор большого завода», дающая труды и дни одного из важных оборонных заводов Свердловска. Л. Никулин в серии очерков рассказал о тан­костроении на Южном Урале. Е. Пермяк заинтересовался главным образом судьбой учеников фабрич-

было стьянки. ных и ремесленных училищ на Ура­ле, их необычайно быстрым произ­водственным ростом и выходом на «разряд», Книжка его о многочислен­ных профессиях для рабочей моло­дежи полна драгоценного факти­ческого материала. Н. Попова в небольшой, но хорошю написанной книге подняла тему уральской кре­Среди всех этих книг роман Кара­ваевой «Огни» занимает совершенно особое положение. Караваева повела свой роман «с площадки» старень­кого уральского завода демидовских времен. Отсюда -- упор на бытовые конфликты многообразие выведен­ных ею семейных пар проблема при­хода женщины на производство (для старого уральского вавода возник­шая в основном именно в дни Оте­чественной войны), ревность местно­го директора-уральца к приезжему об этом хорошо написала в газете «Литература и искусство» Н. Чету­нова. Отсюда и образы старых ураль­Отсюда и образы старых ураль­ношения их с новой молодежью. учение далось в свое время не де­шево, выучивали их дубинкой, сами они до седых волос ходили в под­мастерьях, и тяжелое прошлое при­учило их к китринке, к засекречива­нию своего мастерства, После рево­люции им пришлось круто ломать старую психологию а в дни войны и переучиваться иной раз у «зеленой молодежи», - и у Караваевой стра­ницы, посвященные конфликту «ста­рого с малыми», художественно одни из лучших в романе. «Отни» … первая часть задуман­ной Караваевой трилогии. Конечно, это еще не то подлинное  искусство, где был бы схвачен и отражен «образисторического движения», о котором я говорила выше, Но важно, что в книге есть живые ростки правильного подхода к действительности, от нее возможен  рост в будущее. Пожелаем писательнице в после­дующих частях романа развить эти живые ростки, строже отнестись к себе и мудро соблюсти меру в своей авторской интонации, очистив язык от излишней слащавости и не­ряшливости. №



Книги о живописи и скульптуре В «Массовой библиотеке» изда­тельства «Искусство» вышли книги о выдающихся мастерах националь­ной русской живописи и скульптуры XVIII-XIX вв. и советского перно­да. Первому великому русскому скульптору-портретисту XVIII в. Фе­доту Шубину посвящена книга Г. Недошивина. Выпущены книги о за­мечательных портретистах конца XVIII и начала XIX в.- В. Борови­ковском (автор А. Скворцов), О. Кип­ренском (автор Н. Машковцев) н В. Тропинине (автор Г. Жидков); о первом мастере русского бытового жанра в живописи - А. Венецианове (автор Н. Машковцев). (автор 1. Машковцев). Творчеству выдающихся русских русского пейзажа И. Айвазовскому и редвижнического пейзажа А. Савра­сову посвящены книги А Скворцова и В. Лобанова. Великому русскому живописцу И. Е. Репину посвящена книга А. Лебедева, О выдающемся русском ваятеле второй половины XIX в. М. Антокольском рассказы­вает книжка Л. Варшавского. Вышли также четыре книги о наи­более известных советских мастерах -живописце-баталисте М. Грекове (автор А. Тихомиров) и скульпторах­монументалистах--И. Шадре (автор A. Зотов), С. Меркурове (автор К. Ситник) и В. Мухиной (автор А. 30- тов). В каждой брошюре этой серии дается 5--7 воспроизведений наибо­лее известных работ данного худож­ника. В том же издательстве вышло большое исследование Н. Щекотова … «Картины В. И. Сурикова». Кни­га состоит из шести очерков, в кото­рых дан подробный разбор полотен великого русского мастера историче­ской живописи - «Боярыня Морозо­ва», «Утро стрелецкой казни», «Меншиков в Березове», «Покоре­ние Сибири.Ермак», «Переход Су­ворова через Альпы» и «Степан Ра зин». В книге - 22 иллюстрации. 3 и

3. ув

N

b

ным. Для Уралатрех Сталинскихпя­тилеток, где уже действовали до

40

(144)

Литература

Искусство