О

КНИГЕ

А.

СТЕПАНОВА

,ПОРТ-АРТУР 

Страница  B известной статье «Падение Норт-Артура» Ленин в январе 1905 года писал: «Русский народ выиг­рмл от поражения самодержавия. Ка­птуляция Порт-Артура есть пролог кпитуляции царизма. Война далеко еще не кончена, но всякий шаг в ее продолжении расширяет необят­не брожение и возмущение в рус­ском народе приближает момент но­вой великой войны, войны нарола потив самодержавия, войны проле­тариата за свободу». С тех пер прошло много лет, за­голненных большими событиями, за­слонившими воспоминания о Порт­Артурe. нимательное изучение прошлого России созетскими истоиками под­твердило, что итоги русско-японской, войнысвидетельствуют отнюдь не об оскудении мощи русского напода в то время, а о бессилии и неспособности огдашних носителей власти в Рос­сим Социально-экономическая отста­дость ее не только в условиях меж­ународной, но и внутренней обста­новки сыграла тогда столь же губи­тельную роль, как в Восточной (Крымской) войне 1853-1856 годов, Все это было, однако, лишь науч­ными формулами, В штроких кругах населения о русско-японской войше существовали самые туманные пред­ставления, Значительная, специально лицистическая литература, касаю, щаяся японской войны, оставалась недрах беблиотек забытой, нетрону­той, не учтенной даже специалиста ми, Тезисы, начертанные в генчаль, ной ленинской статье, оставались неразработанными в литературе. Едичственной широко известной книгой из времен русско-японской войны была «Цусима» Новикова­Прибоя. Издание книги A. Степанова «Порт-Артур» не может поэтому не русских пивлечь к себе общественного внимания, Книга выходит в пернод, когда мы одержали грандиозные победы на фронтах Отечественной войны. С ростом могущества советского государства, естественно, увеличи­вается и интерес к нашему прош­лому, В истории нашей страны мы ищем примеры и обяснения тому, откуда взялась неисчерпаемая мощь русского человека, непобедимая си­ла его духа. Заслугой А. Степанова является не только то, что он поднял тему Порт-Артура, но и то, что он по­ли­тературного произведения обединяет «Севастоноль ская страда» про­рыв» «Багра­тион» и «Герасим Курин» Голубова, «Емельян Пугачев» Шишкова. В книге Степанова сама история, раскрытая в сценах и людях, со­ставляет основное содержание, Личные переживания,развитие отношений Звонарева и Вари, Борей­о и Оли­это всего лишь одна  из форм раскрытия истории обороны Порт-Артура. История тут - не «фон», а цель и содержание. Сосредоточивая внимание на са­мом Порт-Артуре, автор отеюда, как из центра, освещает ход важнейших событий войны. В первой главе он очень удачно вступает in medias вводя читателя в res, сразу же удушливую обстановку высшего военно-бюрократического управления краем и командования сухопутными и морскими силами Полная непод­готовленность к войне, непрости­тельная беззаботность, совершенная нэосведомленность этих людей, по­ставленных защищать важные и на­ходившиеся под явной военной уг­розой восточные рубежи России, уже с первых глав книги выступают с полной отчетливостью. Генералы Стессель, Никитин не только не справляются со своей задачей, но и вообще не способны к ответственно­му руководству войсками, а иные из них, как, например Фок, Рейс, пря­мые пособники врагу, предатели ро­дины, Стессели ограниченные рути­неры, «службисты», они вместе со своими сотрудниками того же типа расплодили хищения, поощряли мо­ральную распущенность, кастовую ограниченность и вредные противо­поставления армии и флота, форма­лизм в отношении к службе, тупое, равнодушное и пренебрежительное отношение к солдату. Этн люди всей своей сущностью, всеми своими действиями оскорбля­ют наше патриотическое чувство и вызывают негодование. Ярко и даже местами нарочито подчеркнуто обрисовывая тельные фигуры высшего русского командования, автор внимательно и тепло изображает простых и

живой

B. КОСТЫЛЕВ ПАМЯТНИК ГЕРОЯМ Тому, кто работает над изучением документов прошлого нашей родины, невольно бросается в глаза преобла­Одна - свидетельствует о том, что русский народ с древних времен вел ожесточенную борьбу с господ­классами за свою ствующими свободу. Другая доказывает, как в тяжких условнях крелостного рабства, на род все же стойко, самоотверженно боролся с внешними врагами, пытав­шимися покорить Россию. Эти доку­менты говорят об извечном геронче­ском патриотнэме нашего народа. За­мечательно, что из всех европейских­События японской войны, в част­ности, порт-артурская эпопея, явля­ются ярчайшим подтверждением вы­шесказанного. Русское войско и лучшие представители тогдашнего офицерства проявили великую лю­бовь к родине, мужественно подняв­наредов только русские никогда не продавали своего оружия, никогда и никому, не в пример немецким, вен­герским и т. п. ландскнехтам. цись на отражение японской агрес­сии, на борьбу с японской военщи­ной, предательски, без обявления войны напавшей на русские суда на­ходившиеся в порт-артурской гавани. Выпущенная Гослитиздатом книга писателя А. Степанова «Порт-Ар­тур» во всех деталях, правдиво запечатлевает грандиозный подвиг героя-народа. Славнаяпорг-артурская эпопея дав­но ждала своего изображения в ху­дожественной литературе. Ведь обо­рона Порт-Артура - не поражение, а триумф победоносного русского оружия, ибо чего стоит «осада» кре­пости, если крепость с горсточкой защитников продержалась дня, отбиваясь от во много раз численно и технически превосходящего врага! Автор убедительно показал всю тяжесть бюрократического, порою предательского, поведения комендан­та крепости Стесселя и его друзей­сообщников, мешавших подлинным защитникам крепости вершить их святое дело. Книга «Порт-Артур» подкупает ис­кренностью, и обективностью, смелю поднимая в глазах читателя репута­цию честных, преданных родине представителей офицерства. Роман написан простым, четким языком, читается легко, с большим интересом. Есть много захватываю­щих своим трагизмом глав, поданных художественно просто и тем самым юних сиееное впечатление у лателей например глара о гибе­ли «Петропавловска» и др.). Читая эту книгу, проникаешься особым уважением к добро­совестности автора в отношении тща­тельного подбора и отличного изуче­ния им огромного материала, поло­женного в основу работы над этой книгой, Читаешь и вполне веришь всему тому, что проходит перед тво­ими глазами в ясном, безыскусст­венном рассказе автора. Книга «Порг-Артур» - новый вклад в нашу, историческую художественную литературу и до­стойный памятник героям русско­японской войны. *

истории

судно, но раненый матрос Василий Новиков подполз к уцелевшему мин­ному аппарату и выпустил мину на врага, который был так близко, что мина попала на палубу и здесь взриалась, Вражеские суда посте­огонь, истребивший последних лю­дей, оставшихся на палубе. Не ре­шаясь подойти, японцы выслали шлюпки рней «Стерегущему». Японские сол­даты поднялись на палубу, рассыпа­находили везде только мертвых, Япочский офицер сорвал Андреев­ский флаг и при криках «банзай» заменил его японским. В это время очнулся тяжело раненый комендор Ситкин, бросился к офицеру и, сор­вав японский флаг, вместе с ним упал в воду. Вражеский крейсер подошел к буксир. Внезапно «Стерегущий» стал погружаться: его затопили несколь­ко забаррикадировавшихся в трюме матросов решивших не сдаваться. Не менее замечатель тельна история доблестной борьбы и гибели «Страш­ного», атакованного тремя вражески­ми миноносцами и тремя крейсерами, «Стерегущему», чтобы взять его на Потрясающего героизма полны и многие сцены борьбы сухопутных войск за Порт-Артур, который для масс этих солдат и офицеров стал тем же, чем когда-то для черномор­цев был Севастополь - не городом, не портом, а символом Родины, рус­ской землей, такой же драгоценной и священной для русского, как зем­ля Тамбовская или Рязанская. Ход Крымской войны, так же, как история японской войны, со всей векрыл глубокие ор­дефекты общественного того времени, Но они же по­что даже в этих условнях сила духа русского народа, и этчетливостью ганические строя казали, героизм, сражающегося неисчерпаемы, помним Севастополя, не тем, лекого как труднейших продержался гичного только за свое государство, Мы хорошо знаем и славную эпопею событий но мы мало знаем менее величественную защиту Ар­тура. Книга А. Степанова ценна что в ней история обороны да­восточного порта показана, пример силы русского духа. В условиях Порт-Аргур против ловкого и энер­противника 332 дня. Не мужество, но и военное нс­Книга А Степанова не свободна от недостатков в деталях, но в целом она написана просто и живо, насы­щена действием. Несомненно, она будет с интересом воспринята широ­ким кругом читателей, которые в истории обороны Порт-Артура най­дут новое подкрепление веры в свой народ, в его силы, в волю к победе. Если столь велика была мощь народа в парализующих условиях царского режима, то в новых исто­кусство, скому вырастающие войн, враг до русские сяч. органически присущие рус­солдату и офицеру и быстро в практике нашит явились причиной того, что при осаде Порт-Артура потерял 112 тысяч человек, тогда как потери не превышали 26 ты­рических условиях эта мощь наро­да стала подлинно несокрушимой.

Проф. Н. КОРОБКОВ честных людей, вроде генерала Бе. а также командиров боевых кораблей, Хорошо сделаны характе­ристики  особенно генерала Кондратенко и адмирала Макарова, эти выступают перед читателями представители русской во­и военно-морской традиции приема у Знаменательна сцена ровым эскадры,

енной

простая, лишен­ная всякой надуманности и ярко по­о­казывающая мирала внутреннюю связь ад­с матросской массой его влияние на офицеров ср лишь меньшинство ст становится в оп­позицию тем новым порядкам днсци­плины, подтянутости и высокой оценки своего долга, которые несет с собой адмирал Макаров. Скупо, но верно даны окружаю­щне Макарова офицеры Хорошо напи­саны массовые боевые, а также быто­вые сцены. Оживают образы солдат и матро подлинных героев, чудо-богаты­рей, каких мы знаем из истории обороны Севастополя. Сила духа, бесстрашие, стойкость русских солдат и их командиров пе­реданы во множестве боевых сцен на суше и на море. Последние, ви­димо, особенно близки автору, Вре­зается в память скупое описание подвига миноносца «Стерегущий» с героями-моряками Ситкиным, Нови­ковым, Анастасовым. В феврале 1904 года миноносцы «Стерегущий» и «Решительный» во время ночной разведки близ Ляонь­шаня столкнулись с четырьмя боль­шими миноносцами и крейсером про­схватке оба миноносца получили тяже­лые повреждения, Командир «Реши­тельного» капитан Боссе, видя, что «Стерегущий» отстает, вернулся к нему и метким огнем отбил атаку врага. На «Стерегущем» в это время успели починить поврежденную сна­рядом машину, и оба миноносца по­шли к Артуру. Между тем к японцам подошло еще три крейсера. «Решительному» удалось проскочить, а отставший «Стерегуший» оказался в окруже­нии. Артиллерийский ураган истре­бил большую часть команды, Коман­дир лейтенант Сергеев был убит; заместивший его лейтенант Головиз­нин тоже погиб, и командование взял инженер-механик Анастасов. Машины остановились. Анастасов бросился вниз, перелав командова­ине унтер-офицеру Блинову, нотот вскоре был ранен. Под непрекраща­ющимся огнем рулевое управление отказалось работать. Миноносец, окутанный паром, остановился. «Решительный», повернув обратно, нападал на японцев и маневрировал, стараясь отвлечь их от «Стерегуще­го». Но мощная артиллерия врага не давала «Решительно­му» приблизиться и плотно окружи, ла «Стерегущего». Тот уже молчал. потому что все орудия его были подбиты, а из состаза команды уце­лело лишь несколько раненых мат­росов, Японцы подошли вплотную, рассчитывая захватить побежденное

Работы скульитора А. С. ГОЛубкинОй М. Ю. Лермонтов. Бронза. (Слева) Спящие. Мрамор. - *



Голубкина враждебно Голубкиной, как душев­ная опустошенность. Она напряжен­но искала всего того, в чем бьется мысль, чувство, совесть. Она вводи­ла в мрамор, гипе, дерево, бронзу только такие лица и образы, в кото­рых работа мысли и сердца не скры­та добропорядочным покровом ней­тральной «наружности», а где имен­но мысль и сердце формируют пла­стику живого человеческого облика, проступая во всех его чертах. Так рождалась галлерея образов Голуб­киной: от «Ломовика» до головы философа, от кряжистой древней старухи-крестьянки - до нервно­утонченного облика знаменитого пи­сателя-символиста; отнаивных, угло­ватых «Девочек» - до первобытно­грубого «Человека, добывающего огонь»; от тончайшего «Портрета молодой женщины» с удлиненными чертами худощавого нежного лица­до массивных, тяжеловесных форм сидящих кариатид. Она охотно изображала своихсов­ременников -- людей, самых различ­ных по типу и по характеру дея­тельности. Лев Толстой, Чертков, Андрей Белый, художник Переплет­чиков, профессор Эрн, московский миллионер-меценат Шахов, архитек­- ли тор Гунст, молодой Алексей Тол­стой и многие другие вошли в эту портретную галлерею. В 1907 году образ Маркса привлек ее внимание, она вылепила его львиную голо­ву. Она создала также скульптур­ные изображения Лермонтова, Гого­ля, врача Захарьина. Много материа­ла ей давали ее повседневные моде­все эти девочки и старухи, не­красивые мужчины и рядовые, ничем не примечательные женщины. Под резцом Голубкиной оживал внутрен­ний мир анонимной модели: горение живой человеческой души как бы просвечивает сквозь белый мрамор «Девушки» и передается зрителю в резких чертах деревянного «Раба». Своенравный поворот головы, неуло-

Д. АРКИН

Открывшаяся в Москве выставка произведений Голубкиной привлечет внимание зрителя к этому имени - самому яркому имени русской скульптуры начала XX столетия. Художественная деятельность Го­лубкиной началась в 90-х годах, а закончилась уже в наше время, Го­лубкина жила среди нас, учила нашу молодежь, мы видели изредка на вернисажах выставок и в мастерских ее крупную фигуру, сильные и рез­кие черты ее мужественного, всегда задумчивого лица. Волошин, напи­савший когда-то первую статью о ее творчестве, отмечал, что Голубки­на - «исключительно русское, глу­боко национальное явление», что она «глубоко русский талант». Это было сказано свыше 30 лет на­зад. С тех пор в жизни и в искусст­ве произошли великие перемены. Ис­кусство Голубкиной выдержало это испытание историей. Выставка, при­уроченная к 80-летию со дня рожде­ния скульптора, - подлинно значи­тельное событие в современной ху­дожественной жизни.

ной шли споры о символизме, сме­няли друг друга модернистские и религиозно - философские кружки, «Весы» и «Золотое руно», «Мир ис­кусства» и «Бубновый валет», ми ну - вна оставалась самою собой со свои­героями, носящими в сущности всего одно, только одно собиратель­ное имя: человек. В пору расцвета творчества Го­лубкиной скульптура знала лишь од­действительно великую фигуру Родэна. Замечательно, однако, не то, что Голубкина испытала на себе благотворное воздействие этого ги­ганта, но то, что она и здесь оста­лась собою, в отличие от десятков знаменитых и безвестных маленьких родэнов, которыми изобилует евро­пейская скульптура первых десяти­летий нашего века. С Родэном сбли­жает Голубкину все тот же пытли­вый, вдохновенный интерес к совре­менной человеческой душе, та же свобода внешнего выражения и вы­сокое художественное целомудрие. Да, целомудрие - чистота мысли, образа, чистота взгляда: вот что от­личает, более воего прочего, Голуб­кину-художника. Этой чистоте соот­ветствовал тот строгий художниче­ский искус, то своеобразное послу­шание заветам искусства, которое несла Голубкина. А среди этих за­ветов, быть может, самый важный для нее был завет неустанного тру­да над своими образами, над своим ремеслом, над своим материалом. Маленькая книжечка А. Голубкиной «Несколько слов о ремесле скульп­тора», изданная впервые двадцать с лишним лет тому назад, -- собрание кратких, мудрых советов ученикам. Эти советы и рассуждения проникну­ты глубоким уважением мастера к своему святому ремеслу и к своему материалу. Глина кажется пре­красной даже гогда, когда она бесформенной массой лежит в ма­стерскойскульптора. «Живая рабо­чая глина, - пишет Голубкина, большая красота, относиться к ней небрежно -- то же, что топтать цве­ты». Гипс, глина, дерево (любимый ее материал), мрамор были для нее не бездушной, инертной материей, ждущей своей формальной обработ­ки, а средством воплощения чего-то неизмеримо значительного: Взгрустит кумиротрореп-гений. Все глину мять, да мрамор сечь, И в облик лучших воплошений Взомнит свой замысел облечь. И человека он возжаждет… Эта жажда человека - основной нерв искусства Голубкиной -- напол­няла такой целеустремленностью ее творческие искания. Материал оду­хотворялся, и зритель начинал не только видеть его живую пластику, но как будто слышать его внутрен­нюю музыку. Эта музыка звучит сейчас в за­ле выставки на Кузнецком Мосту: чистейшая мелодия белого мрамора,



Входя в большой выставочный зал на Кузнецком Мосту, попадаешь в особый мир, насыщенный творческой мыслью. Человеческие лица, головы, итурынеповторимые, глубоко инливидуальные пластические ха­рактеристики, как будто не знаю­щие и не терпяшие обобщений. И в то же время это - не галлерея от­дельных лиц, портретов, психологн­ческих состояний, а целый мир че­ловеческого, мир борений и дум, трепета сердца и извилистого движе­ния мысли: мир человеческой ду­ши - единственной вечной темы творчества Голубкиной. В чем сущность этого творчества? В «психологическом портрете» как особом жанре изобразительного ис­кусства? Какая сухая, ничего не означающая формула! Или, быть мо­жет, это «импрессионизм в скульп­туре»? Так нередко определяли ра­боты Голубкиной, зачисляя ее в одну рубрику с Павлом Трубецким и указывая на некоторые внешние приемы ее пластики -- широкий ма­зок, живописную, мягкую лепку, подвижный силуэт группювых компо­зиций. Но внимательный зритель от­бросит и это книжное определение, лишь только он всмотрится в чекан-его ную силу и точность моделировок, лишь только он воспримет реали­стическую смелость и неподкуп­ную правду ее образов. Голубкина пришла в искусство и выросла в нем в ту пору, когда меньше всего можно было говорить о подеме и расцвете скульптуры. Ей были глубоко чужды пережитки псевдоклассической пластики - при­лизанная парадная закругленность безликого салонного портрета. Она преодолела и более опасный искус: декоративные ухишрения модерниз­ма, которым отдал дань даже Вру­бель в своих скульптурных компози­циях. «Поиски человека» сопутство­вали всем исканиям Голубкиной с  самых первых ее шагов в искусстве. Мог ли быть целью этих исканий условный «идеальный человек», спу­стившийся в новое искусство с вы­сот античности «прекрасный идеал» всяческого классицизма? Или на другом полюсе неврастенический герой декаданса, изломанный, дека­дентски опустошенный, несмотря на всю свою «сверхчеловечность» и весь свой демонизм: человек Клингера и прочих корифеев мюнхенского мо­дерна?са дерна? ской страстью к правде отвергла и тот и другой соблазн. Художник­новатор ,всем своим существом чуж­дый архаизму, она пришла в совре­менную ей художественную жизнь со своими высокими думами о чело­веческой душе. Ничто не было так

зоркость - все это в образах Голуб­«схваченные» киной не мгновенно индивидуальные выражения, а неде­лимая пластика человеческого лица, неделимое внутреннее целое. Примечательно, что в этой обшир­ной галлерее нет, в сущности, ни одного изображения, которое можно было бы назвать, в самом обычней­шем смысле слова, красивым. Поня­тие изящества лежит вне эстетиче­ских категорий искусства Голубки­ной, Для этого все ее образы слиш­ком внутренне противоречивы, изних слишком часто смотрит на зрителя «радость-страдание», противоречивое и в то же время цельное состояние человеческого духа. Но высокой кра-

соты исполнены эти «неизящные» бронзовые, деревянные, мраморные лица. низкие густые голоса дерева, про­тяжный звон бронзы, Собранные Утонченное искусство Голубкиной поражает своим здоровьем. Ее пси­хологическая настороженность и чуткость никогда переходят в неврастеническую надорванность. Ее интерес сосредоточен на подлинных ях не творчество. Этим она резко отличалась от мно­гих своих современников «конца ве­дрестичестого вают особенности ее пластического сионистского») маэка с тонкой и четкой моделировкой; работа круп­ными «планами лица» (как выража­лась сама Голубкина) в дереве; причем это последнее не обнажает, как позднее у Коненкова, своей «дикой» «лесной» фактуры, а преоб­ражается моделировкой, сохраняя в то же время все особенности своей

ка». Стриндберг и Пшибышевский, «Привидения» Ибсена - вся эта клиника неврастенического декадан­пластической природы; свободная, вернее, свободнейшая композиция: ничем не скованная непринужден­Открытие выставки прошла мимо Голубкиной, как ское» и смелкий бес», и призрач, ная «творимая легенда». вость в постановке фигур, в ракур­сах движении от очной иластиче ской манеры к другой: от монумен­тальных, по-египетски упрощенных обемов «Старухи» - к нежно-ка мерным переливам формы в «Бюсте девочки», от резкой и энергичной лепки «Сидящей фигуры» - к пре­дельно скупым пластическим наме­кам в деревянном портрете Черткова. Творчество Голубкиной --- достоя­ние истории нового русского искус­ства и непреходящая ценность сов­ременности. Скульптура - «молча­ливая и сдержанная музаь (по ву Дидро) -- говорит в произведе­венного совершенства. ниях этого выдающегося русского ваятеля ХХ столетия голосом ред­кой чистоты и высокого художест-

Зато ей было сродни многое под­линное и большое, что выдвинула ее эпоха. Муза Александра Блока как будто посещала иногда мастер­скую Голубкиной. Врубель, Родэн, наследие первых импрессионистов нашли отклик в ее художественных исканиях Но Врубель уходил в ле­генду: «Демону», «ПринцессеГрезе», «Пану» его живописи соответствова­ти оберт и Бертрам» его декора­тивной скульптуры. Голубкину не привлекали ни рыцари средневекового сказания, ни фантазмы романтики. Она оставалась твердо и прочно «в миве сем». В этом мире, где около Голубки-

военных художников Рисунок Л. ГОЛОВАнОвА, им. Грекова.

Подвиг генерала Раевского.

Выставка работ Студии

Остается пожелать им, чтобы ско­пня рее нашли. И для того, чтобы это пожелание осуществилось, надобно писателям глубже войти в гущу жиз­ни. Быть участником стройки дол­жен тот человек, который хочет пе­редать самую сущность, душу строй­ки. Как-то в первые дни освобожде­Украины я с товарищами поде­хал к одному селу, где многие хаты были разрушены, где еще пахло гарью, где на дорогах и деревьях лежала пыль вчера только умолк­нувшего боя. Мы были поражены представившейся нам картиной: все женщины, все девушки этого села дружно, как бы по чьему-то приказу, белили свои хаты, белили сообща, переходя от одной хаты к другой. Картина была очень милая и, как представляется мне, чисто нацио­нальная. Это было чудесное прояв­ление воли к жизни, воли к чисто­те, воли к красоте. Будем же белить наши хаты, будем петь об этом песни! «Поэт всегда с людьми, когда шу­мит гроза». Но наступает, прибли­жается ведро, разве не с людьми должен быть поэт? Может быть, подчас нужно отречься от профес­сионализма, от сидения у своего письменного стола, разделить с тру­жениками поля, города, завода их работы и заботы, иногда мелкие, но составляющие в совокупности гран­диозныйпроцесс жизни-может быть, нужно сделать это, чтобы в душе скорее и лучше созрело то, что по­том будет перенесено на бумагу и называться будет романом, поэмой, лирическим стихотворением. Выше я говорил, что война в пер­вые годы принесла в нашу лигерату­ру качественные изменения. Новых качественных изменений должно ожи­дать и на нынешнем этапе. Наши работники пера найдут, бесспорно, нужные тона, чтобы полно, красиво и глубоко передать радость освобож­дения, мощь и размах возрождения нашего. Залог этому-высокая ода­ренность украинского народа, вер­ными детьми которого являются на­ши советские писатели.

Пнсатели, работающие на фронте, яв­ляются свидетелями и участниками блестящих триумфов Красной Армии. На полях, в садах нашей обширной родины, на заводах, фабриках, в шахтах всюду кипит горячая, стра­стная работа. Такое величественное явление, как восстановление шахт Донбасса, само по себе могло бы быть темой для целого ряда книг. А жатва нынешнего лета, когда самозабвенно и самоотверженно жа­ли, косили, связывали в снопы, скла­дывали в копны родную рожь, род­ную пшеницу и дети, и женщины, и старики, потому что сыновьяи братья иной жатвою заняты, потому что ро­дине нужен хлеб, святой хлеб, по старинному слову? А то, как в лучах нашего солнца, на освобожденной земле «выпрямля­ется» душа человека, искалеченная ужасами оккупации, - разве это не тема для поэта, для художника сло­ва? Между тем руки, бодро и уверен­но державшие перо в горький час испытаний и временных неудач, в час, когда наша отчизна стонала под вражеской пятой, ныне как будто устали. Я, конечно, верю, что многие наши писатели сейчас вынашивают большие и серьезные вещи, и пола­гаю, что не к чему их торопитьипо­нукать. Но вместе с тем, думаю я, что если бывают эпохи, когда писа­тель не может, не вправе молчать, то это в особенности относится к на­шей эпохе. Недавно в одном разговоре по по­воду затянувшихся гворческих пауз наших писателей кто-то напомнил о том общеизвестном факте, что боль­шинству художников легче удаются отрицательные типы и характеры, чем положительные. Была проведена па­раллель: вот, мол, тяжелые мину­ты в жизни народа вызывают у поэ­та, у прозанка, у драматурга больше творческих реакций, чем минуты светлые, Это не так, разумеется, Ху­дожники ищут и еще не нашли вы­ражения тому, что творится у них перед глазами, это будет вернее.

освещает жизнь фронта жизнь Красной Армии жизнь трудящихся, жизнь партизан. Многие горькие страницы о хозяй­ничанья немецких захватчиков на украинской земле прочно войдут в историю нашей литературы, как вы­ражение голоса, души народа. Спе­циально «партизанской» теме посвя­тили свои очерки Микола Шеремет и Анатолий Шиян, долгие месяцы бывшие в партизанском «Лесограде» и делившие с народными мстителями хлеб, труд, опасности, подвиги, Поэт Платон Воронько, совершивший с легендарным генералом Ковпаком знаменитый карпатский рейд, напи­сал о нем ряд стихотворений, стоя­щих на значительно высшем уровне, чем то, что писалВоронько довой­ны. Словом, украинские писатели вправе гордиться гем, что они сдела­ли за первые годы войны. что Следует, пожалуй, не в форме уп­река, а в форме сожаления признать, маловато в нашей современной литературе вещей с глубокими фило­софскими обобщениями, таких, как «Похороны друга» Павло Тычины. В несомненномупадке находятся пока такие жанры и отрасли, как истори­ческий роман, как литература для детей. Этому нелегко найти обясне­чие, Еще труднее об яснить другое яв­ление, о котором я и хочу сказать ми, несколько слов. В дни временных неудач Красной Армии, в дни, когда Украина была оккупирована немецкими захватчика­в дни тягчайших испытаний ук­раинская советская литерагура до­стигла высокого развития в качест­венном и количественном отношени­ях. Конечно, к ней можно было и следовало пред являть еще болеевы­сокие требования, но и сделанное давало право на ту законную гор­дость, о которой я только что говорил. Но вот пришла желанная пора пол­ного освобождения Украины, пора ее в великие возрождения во всех областях жиз­ни. Писатели, которые были эвакуи­рованы в глубь страны, возвратились родные свои города, где начались работы по восстановлению.

M. РЫЛЬСКИЙ

 В дии Великой отечественной вой­ны все силы народа достигли высо­чайшего напряжения, Это относится к украинской советской литерату­ре Буквально в первый день после обявления войны Павло Тычина, обращаясь к родине и называя ее иежным словом «неня» мать, мама, зявил: мы идем на бой! Микола Бажан выразил священное чувство грозной своего народа в гордой и клятве: Нколи, нiколи не буде Вкраiна Рабою нiменьких катiв, Герои комедии Корнейчука «В степях Украины»«дети Шевченко», по выражению автора, -взяли в свои мозолистые руки партизанское ору­жие, Сам Корнейчук и большинство писателей очутились на фронте, ра­врагов оружнем слова, а подчас и оружием в прямом смысле. тяжелых испытаний, в пору В час временных неудач Красной Армин писал Леонид Первомайский о гор­сти родной земли, которую он взял с собою, покидая Украину, чтобы за нее бороться. Среди вьюжной баш­кирской зимы писал Владимир Со­сюра о родных цветах, подобие ко­орых видел он в морозных узорах на окне. Юрий Яновский в целом ряде небольших рассказов отразил величие народной души. Эта тема, по-разному преломляясь, звучит и в творчестве Панча, Копыленко, Смоли­ча, Сенченко, Гордиенко, Голованив­ского, Неходы, Кочерги, Забилы, Стельмаха, Мокреева, Малышко, Борзенко, Юхви­Склярен­Собко, Дмитерко, Рыбака, да, Ивана Ле, Терещенко, ко, Головко, Шияна, Усенко, Пригары, Остапа Вишни других прозанков, поэтов, ов. Излюбленнейший образ: про­стой, мирный, трудовой человек колхозник, сельская учительница, шахтер, кузнец, в бурях войны выра­стающий в подлинного героя. Основ­ной лейтмотив всей советской украин­ской литературы периода Отечест­любовь к родине стским захватчикам. Неизменно и устанно звучиг в ней мотив непоко­лебимой веры в победу нашего пра­вого дела, веры в народ, чувства дружбы народов Советского любви к вождю народов - Йосифу Сталину. Героическая в нашу литературу чественные изменения, ких рассказов в эту пору, эначительно от манеры его же ного времени: в них канности, больше мужественности и простоты. Смолич в значительной мере отошел в своих новеллах от раньше склонности к жанру, Панч и обрели но­грозного смеха, сатиры. Тычина, продол­области художест­проявили себя публицисты: поэма друга», пьеса «Фронт», поэма Бажана Галицкий» представляют ступени в развитии писателей. Очерки Голованивского и писателей-фронговиков отражают будни и героику вершин достигли Первомайский, Ма­Нехода, Под гро­голоса молодых поэтовШвеца, Лисняка, Петра Би­бы, Ярослава Шпорты, Валентины Ткаченко. Если у нас мало еще полотен-по­наша литера­разносторонне крупных литературных вестей, романов, то вся тура, взятая в целом, эпоха войны принесла несомненные ка­Манера корот­Яновского, писанных отличается рассказов довоен­меньше изыс­МЫСЛИ ОБ УКРАИНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

2 октября в выставочном зале Москов­ского товарищества художников откры­лась большая юбилейная выставка про­изведений А. С. Голубкиной. На выставке представлено 54 скульп­туры, 11 рисунков, 14 акварелей и 48 фотографий работ Голубкиной. Многооб­зное наследие замечательного ваяте­ля показано c большой полнотой. Здесь фигурные композиции («Идущий человек». «Ондящий человек», декора­тивные фигуры - кариатиды, фигуры для камина--«Огонь». эскиз памятника Первопечатнику, «Старуха» и др.). бле­стящая галлерея портретных бюстов (М. Лермонтов, Л. Толетой, Карл Маркс, Толстой, В. Чертков, Андрей Бе­лый, Савва Морозов, художник В. и др.); образы типы реплетчиков («Изергиль». «Рабочий». «Железный», «Солдат», «Раб», «Странница»); аллегори­ческие образы («Земля». «Березка», «Ти­лень» и др.). Большой интерес пред­ставляют также рисунки Голубюиной (этюды обнаженных фигур, портретные 

наброски), полные динамики и экспрес­сии, остроты характеристик. Выступившие на вернисаже С. Гера­симов и Г. Мотовилов говорили о Го­лубкиной, как о выдающемся мастере русской скульптуры начала ХX века. художнике большой искренности и правды, горячо и преданно любящем свое искусство. Они отмечали огромное значение наследия Голубкиной для мо­лодых советских скульпторов, Г. Мото­вилов вспоминает одну из своих встреч c Голубкиной. когда Анна Семеновна, глядя на свои гипсы, с грустью ска­зала: «Разобьются вст эти черепки, и ст меня ничего не останется…» Но она Пе-ошиблась: на выставке демонстри­руются все основные произведения A. C. Голубкиной, отлитые в бронзе. Эта большая работа была проведена уже после смерти Голубкиной, по спе­циальному решению правительства Выставка Голубкиной пользуется ог­ромным успехом у зрителей. 

Марк соболь Слушай, ветер! Слушай, ветер! Ты мчишься отсюда в Россию, Ты к родимой земле прикоснешься облетом. Передай там, что мы уже скоро осилим Вон того, чьи из зарева бьют минометы. становится хрустким,  Ты скажи там, что лист уж

ты Корнейчук, Бажан, жая работать в венного творчества, как блестящие Тычины «Похороны Корнейчука «Данило собою новые творчества этих Первомайского, ряда других прекрасно войны. Поэтических такие поэты, как лышко, Стельмах, хот пушек зазвучали

И четвертая осень нам в души стучится. Ничего… Мы грустим и деремся по-русски за границей. И живем по московским часам

Всю страну обеги, закоулки облазай, Засвисти в проводах и в окошки кидайся, сероглазой, И шепни мимоходом одной А о чем -- ты, пожалуйста, сам догадайся. Действующая армия.  Литература и Искусство

драматур-

3

№ 41 (145)