H. РЫЛЕНКОВ НОВОГОДНИЙ ТОСТ Лес прозрачен. Ночью новогодней Зажжены на елках свечи звёзд. За кого ж, товарищи, сегодня Первый мы провозглашаем тост? За кого мы наполняем кружки, По-солдатски на весу держа, В час, когда серебряные стружки Месяц ворошит у блиндажа? Пусть, как клятва, что навеки свята. Прозвучит нам, открывая год, Первый тост за первого солдата, За того, чьё имя нас ведёт. За того, кто укрепил нас верой, Посылая в битву в грозный час, Кто стоит всегда в шинели серой За плечом у каждого из нас. Гост второй за тех, кто бьётся рядом, Кто в сраженьях порохом пропах, Кто не спит с бессонным Ленинградом, Кто громит врага под Сталинградом, На Кавказе и в Донских степях. Третий тост провозгласим по праву, Звоном кружек огласив жильё,… Мы за нашу боевую славу, За оружье верное свое. Чтоб глаза нам не застлало дымом, Чтоб любой нам вынести поход, … Вновь наполним кружки и подымем Мы за тех, кто нас с победой ждёт; Слышит голос наш в железном громе, В тьму и стужу устремляя взгляд… А за нас сегодня в каждом доме, В каждой хате тост провозгласят.

М. И. КАЛИНИН

ОБ

ИСКУССТВЕ

ПЛАКАТА  

Вопрос о том - искусство плакат или не искусство, по-моему, праздный во­прос. И сама постановка этого вопроса принципиально неправильна. Среди плакатов наших художников есть и мазля, но есть и шедевры, образцы та­кого мастерства, что они являются настоя­щим искусством. Нельзя сказать, что вот это - процесс искусства, а это - ре­месла. потому что, делая одно и то жеде­ло, его можно делать и ремесленно и как образец искусства. Так и плакат можно дать как хорошее искусство. Вспомните рисупки Кукрыниксы или Ефимова, -- когда люди видят их под­пись, то на самый рисунок смотрят при­стальнее, Это искусство, мастерство? Без­условно. Правильно говорят, что и сапож­ник может быть художником, и художник может быть сапожником. Человек делает замечательные вещи не потому, что он ра­ботает в сфере искусства, или вернее, не

туре. Спрашивается, может ли быть ху­к то та для туры, без знания литературы, русскойис­тории этого добиться нельзя. И мне ка­жется, что этого-то нашим молодым ху­дежником, настоящим, большим художни­ком, человек не высокообразованный? Мо­жно представить себе гениального худож­ника, у которого феноменальная чуткость цвету и сочетациям цветов и к форме рисунка. Он может изобразить человека, как живого, но этого, оказывается, мало. Вывает, что художник рисует человека с натуры, но дает лишь оживлённую фото­графию, и только крупный мастер даст в портрете живого человека. Тут и лицо как будто чуточку не похоже, но вложено что­такое, чего сразу и не уловишь, и пе­ред вами живой человек. Это уже рабо­настоящего художника. А вот для того, чтобы создать тип,- этого нужно очень многое. Без куль-

Ин. РОЗАнов Фронтовая поэзия «Цветы на молчаливых хоботах орудий горели, словно брызги чистой крови». Не менее изобразительно-сильна картина на­шего наступления в декабре 1941 года когда «вновь с боями идет батальн. Война рождает героев. Война рождаети поэтов. В минувшем 1942 году появилось много новых стихотворцев. Некоторые из них об­наружили бесспорное поэтическое дарова-

дожникам цехватает, многое у них выхо­на запад», «гул шагов. И морозный авон.

Скосырская Морозодкин СЕРАфиМОВИЧ только поэтому, а потому, что его работа выше ремесленной, что его работа худо­жественна. Ремесленная работа -- это работа по трафарету. Так в старину работали бого­мазы - они писали иконы по трафарету. Но даже среди этих людей были художни­ки, поднимавшиеся до вершин искус­ства. считаю поэтому, что нельзя отрывать искусственно живопись от плаката. Пла­кат это тоже живопись, но живопись, имеющая свои особенности: рисунок дол­жен бросаться в глаза, приковывать к се­бе внимание. Если позволительно такое дит примитивно. Между тем, талантливый плакат, я ду­маю, труднее написать, чем картину. Пла­кат прежде всего должен быть чрезвычай­но острым. Разница между картиной и плакатом еще и та, что в плакате всё должно быть собранным, концентрирован­ным. Ведь только концентрированное, ти­пичное производит большое впечатление. Вспомните литературную классику. Тут даны чрезвычайно концентрированные ти­пы, и поэтому она до сих пор производит огромное впечатление, её читаешь с за­хватывающим интересом. Таким образом, ние. В Ленинграде незаурядный успех вы­пал, например, на долю красноармеица Ми­хаила Дудина. Хорошо начали свой твор­ческий путь поэт-фронтовик Л. Решетни­ков, краснофлотец М. Гостинов… Можно было бы назвать и другие имена. B №№ 1-2 журнала «Знамя» за 1942 год было помещено шесть стихотворений танкиста Центрального фронта Л. Решет­никова из цикла «Дневник войны». Первое из них является откликом на утро 22 июня 1941 г. Начальные строки звучат, как формула ненависти и мести и как клятва. Недаром они ещё раз пов­торяются: «Нет! Не забудем, не простим ма этого ред. Тянет трупный с пожарищ запах, Кура­лесит метель с утра…» и ветлы «холодные злые»… «хлещут серые полы шинелей». Наступление не обходится без жертв. «Бой короткий, без лишнего слова, Кто-нибуж упадет ничком»… но отряд идет все Больше всего у Решетникова, как это обычно бывает, зрительных образов, у него «седолалые ели», а ранним утром у него «мощные сосны на солнце, как бронзовые, горят», а ночьюB лесу на привале костер «тени сиших штыков ш­тает». Синий цвет самый излюбленный на его палитре: «И снег под ногами си­Рисунок о. верейского. «В ПОСЛЕДНИИ ЧАС». сравнение, то я бы сказал, что картина­это пропаганда, а плакат агитация. о ведь агитация не менее нужна, чем про­паганда, особенно в военное время. Плакат -- это массовое искусство Пла­кат добивается того, чтобы человек не про­шёл мимо него, а обязательно остановился. А мимо обычного художественного произ­ведения человек может пройти, не оста­новившись. Его надо натолкнуть на то, , чтобы он посмотрел и понял, что находит­ся перед ним. Плакат же рассчитан на массы. Идёт мимо колхозник, вдруг уви­дел плакат и надолго перед ним остано­во ний, и воздух над снегом синий», и ком­да ему снится осень на Украине, он ви дит, что небо синее-синее и дом «с синими наличниками и в синем-синем небе ле­тят журавли». Помимо журнала «Знамя» Решетников печатался во фронтовых газетах Западно­го фронта Знакомясь с его лирикой, прихо­лишь к выводу, что основная тема па та суровая правда о войне, войне, как тяжёлом испытании, Кто выдержит это испытание, становится мудрее умом и чище сердцем. И родина становится ему сто крат дороже, чем была раньше Встречаются стихи, судя по которым, плакат -- искусство, хотя, может быть, временное, преходящее искусство, не вечное. Я понимаю, что ка­ждому художнику хочется создать произ­ведение, которое жило бы в веках. Пла­каты же, когда пройдёт их время, будут лежать в архивах. Возможно, в этом смыс­ле самолюбие художников-плакатистов пемлено, так как им обидно, что они ра­ботают на короткое время. Но мне лично кажется, что даже с этой стороны худож­ники-плакатисты не могут обижатьсяhо­расовета им», В последующих стихотворениях находим лирическое отра­жение ряда других моментов войны, включая разгром вражеских орд под Мо­сквой в декабре 1941 года. Самое сильное из них внушено было видом г. Истры по­сле ухода оттуда немцев. Картина была потрясающая: «…Дымятся головни пожа­рищ. И угли не остыли. Горький пепел лежит на месте мирного селенья. И толь­ко трубы, каменные трубы! - стоят B ночи, крича о злодеяньи». Автор обнаруживает задатки мастерст­ва: произведение это, написанное белы­ми стихами, что очень гармонирует с его

Сергей МИХАЛКОв Д Р У З Я М Друзья, товарищи мои! Осталось пять минут На Красной площади часы двенадцать раз пробьют, И тридцать первое число слетит с календаря, И толстый новый календарь начнётся с января. Из тех друзей, кто с нами был в году сорок втором, Не все смогли бы в эту ночь собраться за столом.

Иных уж нет, и слава им, погибшим за народ - Последним годом был для них минувший этот год. вится и станет разбирать, что там изоб­гда люди будут изучать эпоху отечествен­они не пройдут мимо «Окон содержанием, заслуживает внимания и по своей архитектонике. Начинается оно можно подумать, что на войне только и есть, что победы и удачи, что все труд­ражено. И чем пристальнее народ будет смотреть, тем большего эффекта этот люции. нои войны, ТАСС», как как не пройдут мимо «Окон РОСТА» при изучении Октябрьской рево­ности и ирепятствия преодолеваются шу­тя, как в какой-то волшебной сказке. И враг изображается не только злым и же стоким, что вполне соответствует дейст­вительности, но и поразительно глупыми жалким. Это противоречит неоднократ­ным напоминаниям товарища Оталина, что враг наш силён, коварен и хитер. Забывая о тяготах войны, преуменьшая препятствия, какие приходится преодоле­вать, мы тем самым онижаем и ценность наших побед и самое геройство наших бойцов. Решетников никогда не забывает ужасов войны. «В крови захлебнулась моя сторона», говорит он, «утонула, как в море, в огне… Эта война, разметав, ра­стоптала и душу и землю». В другом стихотворении он говорит: Сколько их?… Не считай, дорогая, Здесь убитых не любят считать. В этом поле от края до края Кровью полита каждая пядь. Эту землю пришлось не от скуки Динамитом перепахать. Будут после и дети и внуки Плугом кости отцов отрывать. Если скажет кто: «Переплатили Здесь за клок неудобных полей», Ты ответь, что у нас не любили Торговаться с отчизной своей. Но рядом с картинами смерти и разру шения поэт видит картины возрождаю­щейся жизни на освобожденной земле. Что может в мире быть еще острей И горше нами вынесенной муки?! Здесь даже ветви чёрных тополей C мольбой воздели раненые руки. Огнём сорвало линий провода, Кричат грачи над выжженным гнездовьем. …Но рядом с пушками на поездах Уже народ спешит к своим сталовьям. Нет никакого сомнения, что не один Решетников среди начинающих поэтов­фронтовиков заслуживает внимания. Та­есть и на каждом Другим сейчас не суждено держать бокал в руках - Они встречают Новый год от смерти в двух шагах, Они врываются в блиндаж с гранатою в руке И обращаются к врагам на русском языке. Мы не забудем в эту ночь того, кто в поздний час Снаряды точит на станках, броню куёт для нас, Стоит у доменной печи, идёт в ночной полёт, Кто, лёжа в поле на снегу, встречает Новый год. Мы пожелаем им, друзья, удачей год начать, Из дома письма от семьи почаще получать. А если ранят на войне, чтоб рана та была И не опасна, и легка, и скоро зажила. Подруги наши в эту ночь отсюда далеко. Мы знаем всё: как грустно им и как им нелегко. И мы поднимем свой бокал за тех, кто нам верны И будут терпеливо ждать нас до конца войны. Осталось несколько секунд, уже куранты бьют, На Спасской башне никогда часы не отстают. Они идут за часом час и не бегут вперёд, Они точнее всех часов встречают Новый год. И есть неписанный закон, уж так заведено, В такую ночь со смыслом пьют весёлое вино За счастье близких и друзей, которых рядом нет. Но первый тост у нас один, бессменный много лет - Мы пьём за Сталина, друзья! Сто лет пусть он живет! Таким, каким бы он хотел, пусть будет новый год! A Сталин хочет одного … того, что мы хотим. С таким вождем в любых боях народ непобедим 

художника: один лю­И серьёзный историк и будущий ху­бит героику, находит ее и изображает, дру­пожник, касаясь эпохи отечественной вой­ны, обратятся к этому материалу. гому более свойственна сатира, и он работа­ет в этой области.Незачем ставить вопрос­то или другое, героика или сатира? мне кажется, надо использовать все, что под­дается плакатному изображению в том ду­который найболее свойственен тому или иному художнику, и даже теми сред­ствами, которые ему предпочтительнее: карандашом, маслом, акварелью и т. Нужно всё использовать, и не следует ста­вить какие-нибудь искусственные ограни­чения. Всё должно быть пущено в ход, ведь плакат - искусство массовое, с ним художники идут в народ. И, надо сказать, помимо того, что это искусство достигает Сенчас плакаты имеют большое влия­ние на массы, и в истории они, возмож­но, переживут некоторые картины. Ведь и картины через несколько сот лет уличто­жатся или сохранятся в копии, Но соб­ственно, всё это касается самолюбия ху­дожников, а перед художниками стоит дру­д. гой вопрос вопрос практический: как они своей профессией могут помочь фронту, нашим бойцам. Вот в этом отношении у художника­плакатиста особенно благонриятное поло­жение, Его произведения толизны оказы­валь пракическое не на оо не были жестоки». Во второй половине стихотворения упоминается о сожженных детях, о молчаливых матерях с сухими, воспалонными глазами, о сострах заночь поседевших, о том, что требует воз мездия. И в заключение, как псизбеж­ный вывол, новая форма ударного стиха жестокостиусть окаж нам,о стали мы жестоки…». Подчеркивание ос­новной мысли при помощи её повторения в новых и новых вариантах находим мы и в стихотворении «Танки идутватаку» Боевой подём, вызванный гневом к врагу и любовью к родине, чувство това­рищеского единения (которое характери­зуется, между прочим, частым употребле­нием местоимения «мы»: «мы не забу­дем», ждут…», известной цели в области политики: влия­ния на народ, на армию, поднятия боевого настроения, - оно песёт просвещение B массы средствами живописи. Сейчас подготовлена, если можно так выразиться, вспаханная, удобренная почва для внедрения в народ живописи. Посмот­рите, театр у нас сейчас стал буквально народным искусством. Если в деревеньке имеется каких-нибудь 2030 ны на увеличение стойкости краспоармей­цев, на увеличение их храбрости. А это сейчас самое главное. Ведь каждый сейчас чувствует настоятельную потребность хоть чем-нибудь непесредетвенно помочь войне, оказать влияние на её исход. И ясно, что самой талантливой картиной вы не смо­жете так влиять на участвующих в войне люден, как плакатом. Мне даже кажется, что чем гениальнее «кто скажет нам», «нас «за нами следит весь мир!» и т. д.) присущи не одному Решетникову; они обычны во всей нашей современной военной лирике и ничего ещё не говорят о поэтической индивидуальности Решетникова. По роду оружия он танкист, и это не могло в ка­кой-то степени не отразиться на своеоб­разии его тематики Танки и их движе­ние он описывает с исключительной изо­бразительной силой: «на крутых поворо­тах ычат краснозвездные танки суро­во». Или дворов, там обязательно есть свой драматический картина, тем её понимание приходит поз­же, - её скорее поймут последующие по­вспомним последнюю строфу из стихотворения «Танки идут в атаку»: еще что крувок. А живопись в массы проникает с большим трудом. Часто приходится слышать, что настен­ных картин выпускается мало, у колхоз­ников в избах их нет. Это верно. Такие ко вперёд. нарекания справедливы. коления, чем те, при которых она создает­ся. Может быть, это не общее правило, но гениальность отчасти в том и выражается, что гениальный человек заглядывает дале­Что же касается плаката, то это - Тогда мы рвалулись к танкам, И дрогнул под ветром иней. Рука на стартере. Привычно K прицелу прикован взгляд. Моторы взревели. От гусениц Снег раздвигается синий, И сосны раздвинулись. Танки В атаку на запад летят. агитация сегодняшнего дня. Вопрос заклю­Когда я просматриваю картины многих чается только в его влиянии и распростра­Однако сводить творческую современных художников, то мне кажется, дении больте отавотенат альность автора этих строк к его их культура слабовата. Я

Художественные выставки 1943 года Намечаются также персональные вы­ставки п. Староносовуже Соколова-Скаля и ряд групповых выста­вок живописцев, графиков, скульпторов и театральных художников. К 25-летию Красной Армии будет раз­Московским отделением Союза советских художников совместно с Московским то­вариществом художников разработан план выставок на 1943 год. В зале «Всекохуложника» организуются три тематических выставки. 3 марта от­кроется выставка «Женщина в дни отече-

ственной войны». На подготовляемой вы­вёрнута выставка «Фронтовой юмор» на ставке «Земля родная» будут показаны материале журнала «Крокодил» и рисун­произведения изобразительного искусства, ков из фронтовой печати. посвящённые пейзажам родины и куль­Несколько выставок будет проведено в турным и историческим памятникам Со­залах Дома архитектора и Дома актёра. ветского

Союза, разрушенным и уничте­Для обслуживания крупнейших оборон­о женным фашистскими захватчиками К ных предприятий Москвы решено создать двухлетию разгрома немцев под Москвой большую передвижную выставку новых будет проведена выставка «За Москву». произведений уме­говорю не нию хорошо изображать танки было бы живописной технике, а об общей куль­ления, чем больше он распространеи, тем крайне несправедливо, а приовоить ему большую помощь он оказывает войне. А прозвище «поэт-танкист» значило бы су­раз так, значит это работа положительная, зить его Сокращенная стенографическая кие фронте, есть и в армии и во флоте Некоторые из них, быть может, со временем станут поэта­ми-профессионалами. творчество. В одном из стихо­творений, относящихся к самому началу войны, он рассказывает, как на полу­отряд: станке жители местные провожали В дни войны особенно ярко проявля­ются творческие силы народа, выдвитаю­щего из своей среды несчетное множест­во героев и овоих талантливых певцов. Рас­Часть работ для этих выставок будет на­ширяется выставочная писана по специальным заказам. лях. запись и те, кто участвует, конечно, беседы М. И. Капинина с художниками, хорошо, должны получать  Анлены А. толстов ЛИТЕРАТУРЫр подменяли пафос революционной передел­ки мира крикливой и угрожающей дема­гогией. Но сила литературного движения рево­люции была в том, что оно жило одним биением сердца с народными массами, и в и том, что в своих основных линиях оно направлялось партией и лично Лениным Сталиным. Советская литература от че­ловека-массы пришла через четверть века индивидуальному человеку, представи­телю воюющего народа, от пафоса космо­политизма, а порою и псевдоинтернацио­нализма - пришла к Родине, как к одной из самых глубоких и поэтических своих ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА СОВЕТСКОЙ в руке» - Муйжеля и сотен других сочи­нителей наполнены были страницы жур­налов и газет. Чтобы стать понятной вою­ющему народу, литература первой миро­вой войны спустилась со своей башни и, торопливо загримировавшись под патрио­та, загаёрничала, засюсюкала, запричита­ла на все фальщивые голоса. Народ не принял и элобно оттолкнул от себя эту шутиху - барскую барыню. Сравните её с литературой второй ми­ровой войны, наших дней, когда всё устремление советской литературы подняться до уровня моральной высоты и героических дел русского воюющего наро­наших дней - подлинно

 романтике этих лет.

чатление,

которое

От Октября до «года великого перелома» в страна еще не был решен вопрос, «кто кого», внутри общества шла борьба со­циалистических и капиталистических эле­ментов, борьба за направление, за солер­жание революционного процесса. Все это отражалось на идеях, темах, сюжетах и стиле литературы. С 30-х годов начинает определяться и формироваться новое, бесклассовое обще­ство. Страна -- в напряжении строитель­ства пятилеток. Литература стремится от­разить эти новые общественные процессы. Борьба кружков и направлений, характер­ных для предшествующего периода, кон­чается, уступая место идейному сплоче-

произвёл он на револю­ционную и передовую поэзию во всём мире, и глубокое влияние его на поэтов всех литератур в Советском Союае. Вот почему Сталин назвал Маяковского «луч­пим, талантливейшим поэтом советской эпохи». О Маяковском можно сказать то же, что Герцен сказал о Белинском: «Это был «че­ловек экстремы», человек крайностей, имен­но по-русски: самых левых, самых край­них крайностей». Советская культура стро­итсяна известном равновесии новаторско­гои преемственного, на критическом пере­смотре истории с тем, чтобы новое росло на здоровых и глубоких корнях. В макси­мализме Маяковского трубит фанфарой чи-

Это настроение всеочищающей револю­ционной метели, ворвавшейся в лживуюи угрюмую жизнь, и вложил Блок в поэму «Двенадцать». В ней, однако, больше от поэтического устремления, чем от исторического понимания. Вместе с метелью ворвался в литорату­ру образ народа. Он пришёл, как нечто слитное, массово целое, в котором нераз­личимы личности, Личность тогда каза­лась не отделимой от буржуазного инди­видуализма и отрицалась вместе с ним. Таков этот человек-масса в «150.000.000» Маяковского, в повести «Падение Даира» Малышкина и отчасти в «Железном пото-

Существенно отметить, что позже, тридцатых годах, героическая тема праж­данской войны послужила многим совет­ским писателям, чтобы выразить, но уже в новом идейном повороте, тот патриотв­ческий подём, который нарастал в нашей страле в связи с построением обороны, в предвидении второй мировой войны. Та­ков, например, роман «Над Кубанью» Пер­венцева, «Пархоменко» Вс. Иванова, «Оли­ночество» Вирты, «Я, сын трудового наро­да» Катаева, пьесы Погодина «Человек с ружьём» и «Кремлёвские куранты». явление нашей Другое замечательное

нию, которое иногда принимает нежела­тельный характер общей нивелировки. Выбор тем, манера изложения, отношение к предмету и человеку всё, что мы называем стилем, подчиняется целе­происходя­Литература народное и нужное всему народу высокое гуманитарное искусство. Оно круто идёт на подем. Это: стихи Твардовского, Си­монова, Исаковского, Сельвинского, Сур­кова. последние стихи Анны Ахматовой, ке» Серафимовича. Момент отрицания всего прошлого лите­ратурного наследия, заклеймение его дво­рянским и буржуазным индивидуализмом в и классово враждебной литературой, при­нимал в те тем. В щентре литературной жизни двадна­тых годов стоит Маяковский, он вошел литературу после 1912 года на гребне подема рабочего движения в России и сто русская тема становления превыше всего, общенародного размаха в будущее, без сожаления о прошлом: «Славлю оте­чество, которое есть, но трижды, которое будет». литературы--Михаил цели­ком рожден Октябрем и создан советской эпохой. Он пришел в литературу с темой рождения нового общества, в муках и тра­гедиях социальной борьбы. В «Тихом До не» он устремленности строительства, щего в стране, Литература окран ся сатиры Маршака, ленинградские рассказы ранние годы уродливые фор­мы. В литературу Октября пришли люди отразил в своем творчестве именно этона­растание революции. развернул эпическое, насыщенное вапахами земли, живописное Маяковский неотвратимо заполняет на­ше воображение, когда он в крашивастя патетикой времени и стремится к позна­нию и отражению действительности. Рас­пветает очерк, и нередко реализм подхо­дит к опасной грани натурализма. Внутри первого этапа, или периода, Николая Тихонова, рассказы Соболева, Паустовского, очерки Бориса Горбатова, повести и очерки Василия Гроссмана, по­койного Полякова, военные рассказы не­профессиональных писателей, подписан­ные майорами или полковниками, «Раду­га» Банды Василевской и многое другое. Перед огненным лицом Октября расте­из буржуазной среды, и разночинная ин­теллитенция, и молодежь прямо с полей гражданской войны, с фабрик и заводов, селькоры, сельские учителя и другие. Была и значительная группа людей, кото­рые противоречиво совмещали с публици­стической революционной страстностью на­строения отсталых слобв Вначале его револю­ционный протест ограничивался рамками эстетичческой борьбы кружка футуристов. Октябрь дал подлинный размах его твор­честву, Именно в борьбе за социализм он вырос в народного поэта-трибуна, которо­му «улицы -- наши кисти, площади --на­ши палитры». То, что не дано было ска­творческом порыве стремится «передать всё», и он меньше говорит нашему раненому сердцу, когда оно в дни войны болеет болью о России и в этой боли находит гнев, и самоотвержение, и богатырскую силу. Советская художественная проза и B значительной мере драматургия вышли из полотно из жизни донского казачества… Но это но ограничивает большую тему романа: «Ти­хий Дон» по языку, сердечности, человен ности. пластичности произведение щерусское, национальное, народное. Много было литературных споров о пра­вильном или неправильном пути казака рались знатительные слои интеллигенции, не в силах понять, что же именно новое несёт в жизнь рабочий класс, и отшатну­лись от революции. Однако всё лучшее, что было в нашей интеллигенции, в литературе, в частности, - пошло с рево­люцией. Хорошо тогда (в январе 1918 го­да) сказал Александр Блок: «Дело ху­дожника, обязанность художника видеть то, что задумано, слушать ту музыку, ко­сказал Маяковский: мощными ударами пе­ределать, перестроить лживый, обезобра­женный мир. Никто, как Маяковскийтак не выразил душу революции. Байрон наполнил начало XIX века образами мятежного протеста: богоборца, одинокого овергателя злых демонов мира, - в начале ХX века с иной, но не мень­шей силой зазвучал голос поэта проле­тарской революции: «Пускай нам общим рабочего клас­са. Это отрицание литературного наследия сильнее всего выявилось в Пролеткульте, а затем в Раппе. Проявилось стремление противопоставлять пролетарскую культуру всей культуре человечества, и отсюдатен­денция вбивать осиновые колы. Это была цеховщина и махаевщи­на, немало наделавшая бед в нашей ли­тературе, немало искривившая писатель­темы гражданской войны. Первое поколе­ние советских писателей, например, «Се­рапионовы братья», пришло в литературу, в непосредственную школу Максима Горь­кого, прямо с фронта. Они принесли с со­бой, как простреленные шинели на пле­чах, романтику гражданской войны, герои­ку народа, с отчаянной отвагой разметав­шего белые армии. Лучшие произведения того первого эта­советской литературы напоены поэзией Мелехова по страницам шолоховског превосходного романа, сама жизнь разре­шила эти споры. В наши дни, когда русский народ ведёт титаническую борьбу и в центре нашего внимания не про­жертва исторического цесса, каким является герой «Тихого Дона» Мелехов, а народный герой-рус­ский ботатырь, мы видим и недостатки романа: от Мелехова до воина можно выделить некоторые литературные циклы. Это прежде всего годы граждан­ской войны, затем - нэпа. Октябрь застал русскую литературу в лице эпигонов великого века в упадке и разложении. За небольшими исключения­ми, за исключением Горького, она была далекой от народа и чуждой ему. Были порваны последние нити, связывающие её о освободительными традициями XIX ве­ка. Война 1914 года беспощадно проде­монстрировала это падение, когда какой­нибудь эстет, поэт Игорь Северянин вы-

ЛитЕРАтураи стреливал в пустоту фразой: «…Ваш неж­ный, ваш единственный, я поведу вас на Берлин». Самой низкопробной халту­рой, вроде: «С крестом в груди, с меч продолжение. Начало см. в газете «Литера­тура и Искусство» № 52. № 1 (53) торой гремит разорванный ветром воздух». А было задумано: оправедливой, чистой, весёлой и прекрас­ной жизнью». ИскуссТВО 2 ских биографий. которых надо изничтожать всеми способа­ми, и на пролетарских, которых нужно прославлять. Многое тут было от невеже­ства, от старого русского нигилизма, но была тут и прямая работа фашистских агентов, пролезших в литературу. ла поэзия восстания, где звучал паг на­ступающего пролетариата: «Левой, левой, левой…». Это была поэзиявытянутой впе­ред, указывающей руки, как ответ на воп­рос, что делать человеку сегодня, сей­Они час, немедленно, если онс па поезд» Всеволода Иванова, «Города и го­ды» Федина, «Любовь Яровая» Тренева, «Разгром» Фадеева, «Первая конная» Виш­невского, «Улаляевщина» Сельвинского и многое другое. «Педагогическую поэму» втого Крас­процебса, Но донское казачество переша­нуло через противоречия, и пламенную любовь его к советской родине --древнюю улаль и отточенные клинки испытывают на своих шеях солдаты Гитлера. - в ломе следующем Продолжение