- НИСЬМА С ФРОНТА Здравствуйте, наш доро­гой и любимый член эки­пажа, Илья Эренбург! Примите от нас пламен­ный гвардейский привет с крепким пожатием рук. Вашу фотографию, заве­дённую в рамку, мы поме­стим в машине, и вы вме­сте с нами будете выпол­нять боевые задания. А ва­ша книга, которую вы нам подарили, всегда будет на­стольной. Эта книга ещё больше разжигает в наших сердцах ненависть к нем­цам, и мы будем бить врага c ещё большим упорством. Дорогой Илья Эренбург, бург, я хочу от души вам напи­сать о себе, каксам сумею, вы меня поймете. Сам я молод, рождения 1919 го­да, родом из славной и любимой Полтавщины с бе­лыми хатами и зелеными садами. В армии -- с 1939 года, всё время в танко­вой части. Нахожусь с пер­вых дней отечественной войны в Действующей ар­мии, вместе с С. Л. Костен­ко в одном экипаже. Не мал наш боевой счет тан­ков и живой силы против­ника. Не одна сотня пога­ных фрицев и мадьяр на­шла себе могилу в наших просторных стенях. Я уни­чтожал их за любимую Полтавщину и за родной ЛИ Я прочитал в газете «Литература и искусство» о замечательном советском скульпторе Лине По и прошу вас передать ей это письмо Дорогая Лина По, ваш труд представляет собой подвиг. Несиотря на отсут­ствие зрения, вы нашли средство остаться в же­лезном строю советских борцов за нашу независи­мость и право на жизнь. «Самое дорогое у чело­века это жизнь, Она даётся ему один раз, и прожить ее надо так, чтоб не было мучительно боль­но за бесцельно прожитые годы, чтоб не жёг позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, мог сказать: вся жизнь и Кременчуг на берегу Днеп­ра. До войны мы жили сча­стливо и весело, Были у меня четыре сестрёнки младше меня, мамаша и папаша, и была любимая Оля с белыми волосами, карими глазами и веселой улыбкой. Все они стонут сейчас под игом герман­ского фашизма. Полна грудь ненависти к трижды проклятым захват­чикам. ИЛЬЕ ЭРЕНБУРГУ

ПИСЬМА НА ФРОНТ МОЛОДЫМ БОЙЦАМ Дорогие друзья! После годичного перерыва под сводами знакомого зда­ния в Москве снова стоит не­умолчный шум молодых го­лосов. Старый русский ак­тёр, я счастлив жить и ра­ботать для этой молодой поросли советского искусства, наблюдать, как она расцве­тает в учёбе и труде. C большой любовью и волнением читаем мы и пе­речитываем ваши письма печатями полевых почтовых станций. фронта мы получили письма от M. Алимова, C. Минеева, М. Штейнберга, B. Шаипова и многих дру­гих гитисовцев. здесь, в рядах армии, пишет студент 11. Гаврилов, я берегу в сердце и па­мяти всё прекрасное, что я познал в искусстве за пос­ледние годы. Я знаю, что, громя фашистов, защищаю от дикарей сокровища рус­ской и мировой культуры. Вы, конечно, помпите, до­рогие друзья, секретаря ком­сомольской организации на­шего института студентку Наташу Кочуевскую. Наташа ушла добровольно в армию Еще осенью было получено дисьмо, в котором она, гвар­дии медсестра Кочуевская, нисала: « Не забывайте нас. ушедших на фронт. Пишите о своей жизни, работе. А наша жизнь известная: бьем гитлеровцев и будем бить до тех пор, пока не уничто­жим. А тогда вернемся…» Наташе Кочуевской не суж­дено вернуться в наш кол­лектив. Когда начались на­ступательные бои под Ста­линградом, она обратилась к командованию с настойчивой просьбой отправить ea на передовую линию. Просьба патриотки была удовлетворе­на. В ходе боя Наташа вы­несла более семидесяти ра­неных с их оружием. Вра­гам удалось дважды ранить комсомолку. Однако она пе­ревязала свои раны и про­должала спасать жизнь ране­ных красноармейцев, Третья вражеская пуля сразила На­ташу Кочуевскую насмерть. В ближайшие дни на фронт уезжает наш новый театр, сформированный из выпуск­ников курса E. С. Телеше­вой, Мне очень хотелось бы, чтобы этому театру было присвоено имя героического друга, любимой сестры на­шей Наташи. ты вом лее что В день Нового года мыс­ленно я обращаюсь к род­ному моему городу с доб­лестными его защитниками, c дорогими друзьями, то­варищами по искусству, оставшимися в Ленинграде. В памяти встаёт всё пе­режитое вместе с ними, тя­желая зима прошедшего года, мрачные и холодные коридоры ЛОССХ, измож­дённые лица, грозные опа­сности, гибель близких друзей, но оставлявших своего дела до последних дней существования. Но ещё ярче встаёт в мяти творческий подем, горение ввработе, стойкое сознание долга, жажда тво­рить наперекор всем труд­ностям. Дорогие друзья! Горячо желаю вам, чтобы эти чер­ещё более крепли в но­году, чтобы они по­могли созданию новых вы­дающихся работ, ещё бо­волнующих, ещё более выношенных и совершен­ных, чем те, которые вы показали уже на вашей выставке и которые произ­вели такое сильное впечат­ление в Москве. Особенно хочется мне приветствовать в день Но­вого года славных героев Краснознаменного Балтий­ского флота. Я счастлив, мне пришлось встре­ТРИ ПРИ В Е Т А титься с некоторыми них­Героями Советского Союза тт. Осиповым, Тума­ненко и другими моря­ками, счастлив, что мне пришлось запечатлеть об­лик этих мужественных, смелых и скромных за­щитников родины. Дорогие товарищи-бал­тийны, те, кого мне дове­лось знать лично, и все те, кого лично я не знаю, все, перед подвигами которых я преклоняюсь! Всем из­вестна ваша боевая доб­лесть, ваша отвага и само­па-отверженность, ваша ярость в бою, наводящая ужас на врага! Поздравляю вас с наступающим Новым годом и горячо желаю вам новых славных побед, новых смертельных ударов по врагу. * Город-красавец! Непоко­лебимый и величавый, пре­красный и в дни тяжелых ранений! Колыбель рево­люции и сокровищница культурных ценностей! Го­род Петра и Пушкина, го­род Ленина! Враг хотел превратить тебя в груду развалин, но стоишь ты, величественный и строгий, на страже родной страны и ночь. сиянием славы своей освещаешь новогоднюю Г. ВЕРЕЙСКИЙ.

-

Моему читателю И вот, думая о будущем, я не могу не отдавать себя целиком простой и скром­ной службе писателя военного времени. И я буду писать для взрослых, кото­рые воюют на фронте и в тылу, - до тех пор, пока счастье наших детей не бу­дет обеспечено победой. Враг, который с одинаково равнодуш­ной, тупой жестокостью обрекает на смерть и неволю тысячи тысяч взрослых и детей, должен быть уничтожен. Наступает Новый год. Его наступление мы встречаем наступлением на многих фронтах -- в широких донских степях, у Сталинграда, уже ставшего легендарным, в горах Кавказа. Отсюда мы посылаем свой новогодний бссвой салют нашим друзьям и союзни­кам, встречающим 1943 год в Северной Африке. Мы отделены от них пока боль­шим пространством, но мы верим, что с каждым днем расстояние между нами бу­дет всё сокращаться и что в наступаю­щем году мы и наши союзники будем победоносно бороться с немецкими фаши­стами на одном и том же континенте. Наши тяжёлые жертвы, наши общие великие усилия несомненно приведут нас к великой победе. Тогда мы все вернёмся к оставленным нами счастливым мирным делам, и я за­плачу свой долг детям, для которых я лавно не писал веселых сказок.

C. МАРШАК

ВЕРЕ ИНБЕР В 1942 году мы прочитали вашу поэму «Пулковский меридиан». великое испыта­ние нашего духа, нашего зердца, нашей верности на­родному делу, и вот ваши несколько старомодные стро­фы ＿ прозвучали для меня, для моих товарищей, для многих людей, как самое гочное, совершенное и свет­лое свидетельство нашей несгибаемости перед врагом. Вы никогда не были по­этом-трибуном. Иным каза­лось, что вы стоите как бы в стороне от больших и главных вопросов, что по­этический ваш голос звучит не сильнее, чем чистый ру­чей. Вас всегда читали. Но дисали о вас досадно мало. A написанном вас всегда был скрытый упрекв камерности. я вижу вас сейчас, ма­ленькую, поседевшую жен­щину. которая самый грозный и тяжкий ленин­градский час твёрдо и не­преклонно произнесла это великое «мы», зовущее к бессмертным подвигам. Вы верный товарищ в борьбе, это видит и чувствует каж­дый. ваш голос не фальши­вит: он чист и тверд, как голос народа, откликающего­зя на призыв вождя. и мы - десятки, тысячи людей, B насторожённом мраке Ленинграда, Мы ощутили вдруг, что мы громада. - сила. Что сияние идей. К которым мы приобщены, бессмертно. Пусть ночь. Пускай ещё не видим черт мы Лица победы. Но её венка Лучи уже восходят перед нами. Нас осеняет ленинское знамя. Нас направляет Сталина рука. Мы … будущего светлая стезя. Мы - свет. И угасить его нельзя. Так гордо, мужественно, всем сердцем и за всех мо­жет сказать только настоя­щий поэт-гражданин. Ваше поэтическое кредо сформулировано на передней линии боя, в суровом и ге­роическом Ленинграде: Без жалости к себе, без снисхожденья Иду по этим минным загражденьям, Затем, чтобы перо свое питала Я кровью сердца. Этот сорт чернил… Проходит год, они всё так же алы, Проходит жизнь, им цвет не изменил. Ваши стихи написаны кревью сердца. Они ору­жие в нашей общей борьбе c врагом. Ив. МАРТЫНОВ

На-днях, разбирая полученную коррес­понденцию, я нашёл письмо, не похожее на все остальные, Оно написано крупны­ми печатными буквами, ореди которых есть буквы, перевернутые в обратную сто­рону, точно отраженные в зеркале. Письмо все оплошь разрисовано крас­ным, синим и зелёным карандашом, На зеленых деревьях сидят чёрные снайпе­ры. Красно-чёрные взрывы султанами вздымаются над дорогой, усеянной хво­статыми авиабомбами. Маленькие пехо­тинцы, похожие на муравьёв, осаждают крутые зелёные высоты. падают со скло­нов, лежат у подножия горы. В этом очень красивом письме я обна­ружил обращённый ко мне упрёк. Упрёк жестокий - в измене. Мой шестилетний корреспондент спрашивает меня, почему я, которого дети считают своим собствен­ным писателем, изменил им и в послед­ний год писал только для больших - в газетах, на плакатах, в журналах, - по­чему мои последние книжки изданы не для детей, а для взрослых. Я хотел бы ответить шестилетнему ху­дожнику и другим моим читателям так. Я попрежнему верен детям, для кото­рых всю жизнь писал сказки, песни, смешные книжки. Попрежнему я очень много думаю о них. Думать о детях - это значит думать о будущем.

из

Мы получили новый танк и в ближайшее время по­едем с новыми силами гро­мить фашистских людое­дов. Враг почувствует на своих головах наши мощ­ные гвардейские удары! К нашей ненависти мы приложим умение и упор­ство. И недалёк тот день, когда изгоним немца с на­шей земли, отыщем род­ных и любимых и зажи­вём счастливо и весело, а если погибнем за родину на поле сражения, топусть живут счастливо наши де­ти, братья и сестры, отцы и матери, а наши имена будут вспоминать. Желаем вам и в даль­нейшем писать статьи и вдохновлять ими на подви­ги Старший механик-водитель гвардии старшина И. В. ЧМИЛЬ. Действующая армия.





Кайсын КУЛИЕВ Товарищу-фронтовику В сырую ночь, свернувшись на шинели, В июльский зной, порою зимних вьюг, В полях, где пули хищные свистели, Везде я помнил о тебе, мой друг. Мы начатых поэм не дописали, Мы с отчих гор ушли на зов войны, Навстречу буре боевой мы встали, Как верные отечества сыны. Пой, наша песнь, о радости и горе, Как сердце горца, мужественной будь, Бесстрашной будь, как воин в бранном споре Прошедший трудный и кровавый путь. * Мы горцы, друг мой, горцынаши деды, Отцами нам завещан острый меч. Мы дружбу чтим, мы бьёмся до победы, Чтоб от тиранов вольность уберечь, Об этом песня Лермонтова пела, Так Руставели мудрый поучал, Так призывал нас пламенный Пшавела, И так Коста великий завещал. Мы поднимаем с Пушкиным бокалы, Вернемся мы с победою в свой дом. И вслед орлам, поднявшись вновь на скалы, Отцу Кязиму песнь о них споём. Перевёл с балкарского В. ЛЕВИК. *



ГВАРДИИ КАПИТАНУ Д. КОЛБИНУ   дорогой Дмитрий вич, тоже живем например, непрерывно ступаю клубах и радио во фронтовых чах, в шефских За время войны изменилось песенное ство, его цели. композитора, певицы разжигать чувства мщения, звать на убрала папки со рым репертуаром вила новый. Сейчас я готовлю песню «В лесу вом» (музыка Бакалова, ва Исаковского). нюю мою работу ду посвящаю вам. Поздравляю вас годом и приветствую ми из моей любимой ни «Наш тост»: Встаньте, товарищи! Тост наш. за Равных ей в мужестве Тоет наш за тост наш Тоет наш за знамя Василье­войной. Я, вы­красноармейских госпиталях, на переда­концертах. сильно творче­Голос поэта, должен гнева и подвиг. Я своим ста­и подгото­новую прифронто­сло­Эту послед­в 1942 го­с Новым слова­пес­Гвардию, нет, Сталина. за партию. побед! Ирма ЯУНЗЕМ ши Всего три года назад, вы, Дмитрий Васильевич, были мирным человеком. Я часто вспоминаю встречи с вами и вашей женой B чудесной солнечной Одессе. Помню на­беседы y моря, после моих концертов на Большом Фонтане. Вы собирались строить, конструировать ум­ные машины, я записы­вать народные песни… как по вы Одесса стала городом-геро­ем, енискавшим себе бес­смертную славу в кровопро­литных боях, а вы, Дмитрий Васильевич, прославились гвардеец, капитан, бес­страшный боец… Вы слушаете меня только радио, я не слышу вашего голоса вовсе. Но из писем я знаю, что на груди вашей орден, что дважды были тяжело ранены, что фашистские изверги по­губили вашу жену… Дорогой друг, вы просто и скромно рассказываете мне своих ратных успехах, о совершенствовании своего во­инского умения. Я горжусь  дружбой с вами! Мы, советские артисты,

Н Е ПО

все силы были отданы са­мому прекрасному в мире - борьбе за освобождение человечества», Сейчас, в дни вепикой отечественной войны, эти вдохновенные слова Николая Островского звучат с особой силой. Саинец, кисть, перо, резец, ненависть, воля, титаниче­ский труд - всё на раз­гром врага. Пусть ваши изваяния запечатлеют навсегда вели­чие и стойкость советского грозные дни. Желаю вам длительной и плодотворной работы полного успеха. Уважающий вас Старший лейтенант Ю. НУРЛИНСКИЙ. Действующая армия.

Рисунок П. СОКОЛОВА-СКАЛЯ. лами врения на «способы» осуществления защиты, но сущность идеи не теряется нигде, и потому-то так трагически остро ощущается подлое дело Гришки Кутерь­мы и образ его становится зловеще вы­пуклым рядом с народным подвигом, с суровым делом защиты отчизны,о кото­ром повествует «Сеча при Керженце». Национально-оборонная идея в совет­ской музыке решительно выступает на первый план. Она становится основным качеством, и, что еще важней, уси­лия творческой мысли упорно направля­ются на то, чтобы звуко-образное выра­жение этой идеи воспринималось как вы­ражение народно-национального дела, а не как личная, индивидуальная удача композитора и не как отдельная струйка в широком потоке музыки, Опять-таки я разумею не названия, не заголовки, не количество изображённых массовых конф­ликтов, битв, но мастерство развёртыва­делом. Поный псторических ом (по отношению к так называемым «крупным формам») проходящая через все 25 лет советэкой музыки борьба за массовую песню - жанр, исключительно советский по целому ряду новых худо­жественных целеустремлений и досто­инств. Тут не только внешние стимулы, но «язык музыки» -- сущность интона­ций, ритмы, стиль, как народно-нацио­нальный «почерк», характер и формы жанра. Массовая песня выковывается, как одна из сторон идейного выявления гооударственного народно-национального строительства. Основным содержанием этого строительства является защита на­родом своих прав на жизнь по своему усмотрению. И все колоссальное движе­ние за массовую песню в Советском Со­юзе становится художественно-музыкаль­ным отражением идеи всенародной обо­роны. Течения, манеры решения выдвигае­мых жизнью заданий тут многообразны, целеустремленность же движения едина. Оно перекидывается на все жанры му­зыки: на симфонию, оперу, балет, оно находится в непосредственно тесной свя­зи с музыкой кино и различного рода ансамблями и вплотную оплетается C движением музыкальной и общехудожест­венной самодеятельности.

Я пишу вам больше о то­варищах-фронтовиках и мало о нашей жизни. Это ес­тественно: что бы мы ни де­лали здесь, в тылу, на­ши мысли всегда с вами, C нетерпением жд ждем мы то­го момента, когда вы, после победы, снова будете среди нас, с сознанием исполненно­го долга патриотов и защит­ников родины войдёте в славную семью советских деятелей искусства. C Новым годом, друзья! M. ТАРХАНОВ

Народный артист ОООР, худ. руководитель гитио. I Переписка

заслуженная артистка РСФСР.

Действующая армия.

героев пьесы с исполнителями  Никогда не оставляет нас юмор. Он в арсенале средств нашей борьбы. Бывало, что в самую ную минуту кто-нибудь нас рассказывал смешной труд­из случай из своей жизни, и шутка освежала нас, ла нам новые силы. дава­Сту­денческая молодёжь дажев самых трудных условиях любит шутку. Мы презираем смерть, Когда группа наших бой­пов попала в безвыходное положение, они предпочли смерть позору плена; они взорвали себя, но не сда­лись. Мы уверены в победе. Мы твердо верим в бога­тырскую мощь народа, в гений нашего великого полководца, товарища Сталина. Желаем молодомуколлек­тиву артистов Малого теат­ра творческого успеха в постановке пьесы «Бес­смертный». по поручению группы сту­дентов-бойцов B. ХАТУНЦЕВ. Действующая армия. II Ваше письмо пришло в Малый театр во время ре­петиции пьесы «Бессмерт­ный». Его сердечные и дружеские строки необы­чайно нас обрадовали и воодушевили. Хочется, чтобы наш спектакль хорошо расска­зал о вас, о героической молодёжи советской стра­ны, которая, не задумы­ваясь, отдает свою жизнь за спасение отчизны. Хо­чется, чтобы этот спектакль звучал призывом к беспо­щадной борьбе за родину, за Сталина. Поздравляем вас, това­рищ Хатунцев, и ваших боевых товарищей, с Но­вым годом, Бейте захват­чиков, истребляйте прокля­тых интервентов, изгоняй­те гитлеровских гадов со священной русской земли! А мы, в свою очередь, обязуемся подготовить спектакль «Бессмертный» военными темпами и вы­пустить его раньше срока. По поручению артистов Ма­лого театра режиссер С. КАМИНКА.

Художникам и поэтам В одном из боёв ранен мехводитель­ший воентехник Царапин, но, несмотря на ранение, нашёл в себе силы выве­сти из боя танк и только тогда отправился в госпи­был млад­таль. т. Царапин излечении правляется будет В настоящее время находится на при части, по­и скоро спова в наших рядах. Исполнить бу и ствия сто невозможно статком энизод вашу прось­описать боевые дей­«Беспощадного» про­за недо­времени, но один постараемся опи­сать.

Прочитав в гавете сооб­щение о том, что Малый театр силами своей моло­дёжи готовит кпостановке пьесу о студентах-фронто­виках «Боссмертный», мы решили написать вам, товарищ Каминка, как ре­жиссёру спектакля и рас­сказать о нас самих, о на­ших чувствах, о нашей борьбе. Когда началась война, мы, студенты Московского института физкультуры им. Сталина, вместе со сту­дентами других вузов, по­шли добровольцами защи­щать родину. Мы живем беспредель­ной любовью к родине, к Москве, Часто, сидя у ко­стра, мы с нежностью вспо­минаем нашу Москву, её театры, кино, площади, парки. Вспоминаем люби­мых артистов, художников, музыкантов. Мы живём ненасытной ненавистью к врагу. Эта ненависть помогает нам переносить трудности и лишения, даёт новые силы драться с врагом.

его. Немецкие стервятни­ки направились бомбить свою собственную колонну, на которую и обросили весь груа, А мы замаскировали наш танк, и из засады уничтожили два вражеских танка. Когда немецкие танки развернулись, мы пошли в контрудар и уничтожили ещё три не­мецких танка, остальные повернули во-свояси. За несколько дней боёв нами уничтожено: 12 тан­ков, 9 орудий, в бронема­шин, 4 танкетки с проти­вотанковыми ружьями, ав­тобус, 5 машин с боепри­пасами и пехотой, 4 дзота, 9 пулемётных точек, оклад с боеприпасами, а сколько истребили живой силы не сосчитать. Просим вас приехать к нам. Ждём вас. Гвардии ст. лейтенант ХОРОШИЛОВ; гвардин мл. воентехник ЦАРА­ПИН; гвардии ст. сер­жант ФИЛИППОВ; гвар­дин сержант ФАТЕЕВ; гвардии сержант ЕГО­РОВ…

Здравствуйте, дорогие наши художники Кукры­никсы тт. Куприянов, Крылов, Соколов и по­эты тт. Маршак, Михалков, Гусев и Тихонов. Экипаж танка «Беспо­щадный», построенного на ваши средства, шлёт вам гвардейский привет и же­лает самых лучших успе­хов в вашей работе. Мы часто вспоминали вас и наши встречи с ва­ми. Когда мы получали от вас долгожданные письма, в ту же минуту весть об этом разносилась по всей части, и кто только мог притти из наших боевых товарищей, приходил к танку и просил прочесть это письмо. Прослушав ваше письмо, мы лишний раз убеждались, насколько крепко спаяны тыл и фронт в единое целое. Это всегда даёт нам новые си­лы для нанесения ещё бо­лее могучих ударов по фа­шистским ордам. Разрешите вам сообщить о жизни и состоянии эки­пажа:

Хотим встретились скими получив ших танков, нас справа. ставлена правый сти. боевой под авиацию Противник кировать рассказать, как мы с 28 фашист­танками. Противник, кренкий удар на­решил обойти Нам была по­задача прикрыть фланг нашей ча­Уйдя на выполнение задачи, мы попали противника. начал уже ни­и бросать бомбы. Но мы сумели обмануть



«Тесней, о милые друзья, Тесней наш верный круг составим…» (А. Пушкин). МУЗЫКЕ

Движение массовую песню «сбило» их   отметить здесь заслуг ленинградского композитора Пащенко, впоследствии же, конечно, Дзержинского). Но дальше опера, уступая все больше и больше давлению массовой песенности, стала не столько впитывать в себя влияния песни, что было неизбежно и хорошо, сколько прос­то «составляться из несен», обращаясь в своего рода цепь песенных звеньев, свя­в них «пряностей ных качеств не дал. заных речитативностью, драматически далеко не совершенной. Нет спору, эстетическим целеустремле­нием советской оперы должно было быть создание новой формы и нреодоление хо­тя бы «вагнеризмов», а главное, лирико­индивидуалистической оперности. Но это должно было выразиться в напряженной борьбе за монументальность стиля, за сбережение исторически сложившихся традиций русской оперной формы, в зна­чительной мере обоснованной содержа­нием и формами народной музыки. Вот улущенио довето лись оперные произведения, замешанные на давних драматико-индивидуалистиче­ских «дрожжах», хотя процесс внедрения экспрессионизма» цен­В молодой советской опере порой раду­ют не только свежесть, но и стремление к художественной обоснованности в вы­ражении замысла. Но это еще не тотно­вый стиль, выкованный национальной обо­ронной илеей в её всекультурном мас­штабе и в её противопоставлении себя «старому миру», - стиль, которым уже владеет советский симфонизм. В области оперы предстоит еще много работы: имен­но здесь, увы, сказалось неизжитое нас­ледие «давне-российского нутра». Однако не эти недостроенные здания определяют общий архитектурный пейзаж советского музыкального искусства. Про­должая и развивая по-новому традиции их классических предшественников, со­ветские композиторы воплотили в своем творчестве то, что лежало в основе ты­сячелетнего процесса становления рус­ской государственности - идею нацио­нального самосознания народа, сплочён­ного любовью к родине.     «спесь», их жреческое чванство отвлечён­ностью и мнимой нейтральностью интел­лектуалиэма этой высшей формы музы­ки. Несмотря на отдельные заскоки и временные (на грани 20-х и 30-х годов) тенденции разложения симфонической формы, якобы в пользу насыщения её ложно понятой массовостью, на самом же деле, как результат соблазнительной ус­тупки «нутру» и личной незрелости, советская оимфония, создавая свой стиль и язык, свою тематику, достигла, шаг за шагом, полноты художественного совер­шенства и интеллектуальной зрелости. В этом заслута многих, в особенности же Мясковокого и Шостаковича, внушивших и европейскому Западу и Америке целым рядом своих произведений промадное уважение к симфониям советских компо­зиторов. Дажо там, где сонтевая онифония ра». ко циональной этикой и эстетикой, ибо в корне изменилось гражданское сознание композитора Это чувствуется даже в произведениях, где конфликтность музы­ки определяется личным началом: в та­ких случаях в симфонии звучит борьба сильной индивидуальности за право уча­стия в общенародном строительстве или драма перерастания личности «со старым наследием» в «гражданина нового ми­Движение за массовую песню не толь­не «разложило» симфонизма, но нал­ротив «переинтонировав» тематику, внес­ло в него стремление к лаконичности, к четкой, кованой ритмике, к ораторскому пафосу, к ясности и целеустремленности развития. Это находит выражение и в кантатно-эпической и симфонически­кантатной линии советского симфонизма и в линии драматической, «шекспиров­ской» (Мясковский, Шостакович). Иное дело -- опера. Здесь вопрос сло­жнее. В отношении проведения народной национально-оборонной идеи советская опера по чуткости своей на первых эта­пах шла впереди симфонии (нельзя не   …

ПАТРИОТИЧЕСКАЯ ИДЕЯ В РУССКОЙ ности Из сопоставлений и контрастов возникает национально-оборонная идея сильная, яркая, вызывающая к себе пол­ноту сочувствия. Колорит же воинствен­ный (своего рода плакат - «враг близ­ко!») в музыке «Игоря» достигается су­ровыми оригинально-бородинскими фан­фарами, дающими в сопоставлении с ду­мой князя-витязя о родине (начало увер­тюры и, далее, - начало знаменитой арии), не «внешнезначимый» эффект, а основной «тон состояния» данного истори­ческого периода. Напротив, в чем недостаток замеча­тельной своим патриотическим порывом, своим единым дыханием и сочнойоркест­ровой звукописью увертюры «1812 год» Чайковского? В том, что для заставки и концовки композитор воспользовался су­зрббонодторансто коинлоовыми томами, мы. Дело в их явно официозно-притяну­том, заставочно-концовочном, обрамляю­щем действие увертюры обличье. Тем са­мым Чайковский затушевал напряжен­ность, взволнованность музыки центра произведения. Иначе - в непритязатель­ной кантате «Москва», Здесь Чайковский дал волю своему непосредственному ли­ризму и вызвал в музыке ряд прелест­ных, искренних и задушевных страниц­дум о дорогой русским людям Москве, опоре родины, центре собирания и сооре­доточения народных сил. В наши дни та же правдивость пат­риотического чувства придала пламен­ность и остроту замысла «Александру Невскому» Прокофьева и лирическую про­никновенность «Куликову полю» Шапори­на, тогда как самые формы этих сочине­ний не позволяли композиторам столь полноценно развить национально-оборон­ную идею, как это смогли в оперномжан­ре сделать Глинка и Бородин. Серов в русской музыке -- фигура ед­ва ли не позабытая. Это во многом об­ясняется нензжитыми в нас отголосками борьбы с ним Стасова и «кучкистов», А, между тем, все три оперы Серова несли в себе задания принципиальные. Всей суровой этичностью своего музыкально­образного содержания, и тематикой (борь-

Ворь

ба за жизнь осаждённого города) и ве­личавым обликом женщины-героини, «Юдифь» отразила совсем недавнее, ис­пытанное Россией и русской обществен­ностью (крымская война и Севастополь). Неудивительно, что оперу встретил оше­ломивший всех врагов Серова успех, и, несмотря на её, можно сказать, «вне на­родно-национальный музыкальный язык» ведущая мысль «Юдифи»: оборона родно­го города, переживания осады и подвиг женщины-гражданки, завладела слушате­лями безоговорочно. То, что Стасов и Ба­лакирев тогда, в 1863 г., не могли этого понять -- вполне естественно: путь на­рождавшегося «кучкизма» был иной. Но также несомненно, что Серов был прав, высоко взметнув идею гражданского под­вига, и что его «Юдифь» задела воображе­ние и РимонооеКорсакова и Вородныы и Юдифи. Последней величавой национально-ге­роической эпопеей в русской классиче­ской музыке было «Сказание о граде Ки­теже» Римского-Корсакова. Правда, идея обороны заслонена в сказании «филосо­фичностью духовных стихов и религиоз­но-раскольничьих легенд», но власть му­выки не раз в течение всей оперы нап­равляет внимание слушателя на велича­во-летописные образы защитников роди­ны, перенося акцент с философии непро­тивленчества на дело борьбы и на яркое изображение нашествия (рассказ Поярка  о нашествии и проводы ратников в сце­не в осаждённом Китеже, наконец, изу­мительная симфоническая, несмотря на свой лаконизм, «Сеча при Керженце»). Если «Сусанин» сказ о величии ду­ши русского крестьянина, если «Игорь»- сказ о народном государственном созна­нии, то в «Китеже» и идеи подвита и го­сударственного строительства, и картины обороны, осады, битв, и противопоставле­ние величия патриотизма - измене (в «Игоре» эта линия тоже была уже на­мечена, но не в трагическом ее преломле­нии) обобщены в основном аспекте -- в «деянии защиты» родного края, как «все­народного деяния». Это деяние раскры­вается в «Сказании» под различными уг-

Изучая богатейшее наследие русской музыки прошлого и то, что за 25 летна­писано нашими композиторами-современ­никами, естественно, задаешь себе воп­рос: как проявляла себя здесь националь­но-патриотическал и в собственном зна­чении оборонная идея, если иметь в ви­ду не только заглавия музыкальных про­изведений (указывающие на их военное  и патриотическое содержание) и даже не самый метод выражения идеи с типиче­ской для таких случаев звуко-символи­кой (соответственная. преимущественно маршевая ритмика, призывный тонус ин­тонаций и 1 д.)? Подобного рода симво­лика вполне естественна и реалистич­на, но, в конце концов, в ней заключён лишь призывный знак, зов, вернее, при­выв к вниманию! Идея же становится развитии образов, и мулыкаль» щительнее. нагляднее музыкальные звуко­символы, тем более выигрывает произве­дение в прикладном своём значении, но, вместе с тем, тем более теряет оно всво­ей высокой художественно-идеологической сущности. И наоборот. Когда Глинка вы­бирает сюжетом своей первой оперы ге­роико-эпический эпизод, найденный им в одной из самых трудных в жизни рус­ского народа «оборонных эпох», он обхо­дится без симфонических «батальных» иллюстраций и вводит картину с прекра­оной танцовальной, даже рыцарственной музыкой, рисующей стан противника. Что бояться ему красочного показа бала у ксроля Сигизмунда, если самим обликом крестьянина-патриота, раскрытым в опере со всей мощью музыкального реализма и психологической правдивостью, Глинка доказал величие русской народной ду­ШИ? Бородин в «Князе Игоре» вместо битвы с половцами сочными красками рисует быт половецкого становища, Зато прони­цательно и глубоко проводит комнозитор в прологе, в картине набега на Путивль, в описании разорения родины («плачи» Ярославны и народа знаменитый хор в последнем акте) и в монументальном образе князя-витязя Игоря мысль об обо­ронном значении русской государствен­



и ИскусСТВО

1 (53) ЛиТЕРАтуРА