Г. ФЕДОСЕЕВ Певец земли

Вер Друзья

Артисты на фронте Пляшет и поет Муазам Аманова … за­мечательная исполнительница мабекских народных танцев, Нежно вторят в такт стрел, ударяет бубен врукахюного Хамда­движениям танцовщицы колокольчики, чтю обрамляют её золотистую тюбетейку. То мелкой дробью звенит, то, как вы­мова. Бойцы, собравшиеся в блиндаже русские и узбеки, казахи и таджики, восторженно встречают выступления уз­бекских артистов. Клуб-блиндаж то и де­ло оглашается аплоднсментами, Чудесная певица Сара Семандарова с одинаковым уопехом исполняет арии из а Ма лжсли ка Малхасян, Быстры и легки движения танцовщиц Зайнаб Палтушевой и Турсу­най Махмудовой, исполняющих воинствен­ный танец, И когда они с кинжалами в зубах ползут по сцене, то ореди зрителей слышен шопот: - За «языком» пошли… Тепло встречают зрители и остальных участников фронтовой бригады, возглавля­емой Музафаром Мухамедовым. Искусство, которое привезли на фронт артисты Узбекистана, глубоко народно, и язык его понятен и доступен каждому. Это искество бодрит, зовёт к новымпод­вигам во славу отчизны. Хороший подарок прислал нам наш народ - любимых артистов, Я тоже отве­чу подарком. У меня на счету девять убитых немцев. Обещаю завтра же этот счёт увеличить, - сказал после концерта в одном из подразделений боец-узбек Сат­таров. Перед отездом посланцев Узбекистана боец рапортовал им: -Моё обещание выполнено. Большое впечатление произвели высту­пления бригады и на бойнов соседнего артиллерийского полка. После концерта артиллеристы попросили дорогих гостей притти к ним утром на огневую пози­цию. Орудийные раочёты старшего сержанта Федоренко и сержанта Янченко сразу же приналиов за дело, старательно вы искивали пель Целую ночь провели они на переднем крае, выоматривая вражеские дзоты, из которых немцы ведут отонь, К утру цель была найдена. Как только на огневую позицию приш­ли артисты, командир части скомандовал: - Огонь! По два раза выстрелили орудия Федо­ренко и Янченко. Всего четыре снаряда поналобилось артиллеристам, чтобы уни­чтожить прочно построенный немецкий дзот. - Это в честь вашего приезда. За три недели узбекские артисты дали в вошем соединении десятки концертов. Приезд их превратился в большое и ра­достное событие. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. A. МАРЬЯМОВ. 

письмо ИЗ ЛЕНИНГРАДА

Не раз на почте я наблюдала, как от­правляемое мною заказное письмо, тут же при мне покрываясь марками, штем­нелями, наклейками, теряло свой харак­становилось Нас предупредили, что слушатель здесь «мало искушен в поэзии» и что надо «постараться найти с ним общий язык». Когда очередь дошла до меня, я рас­сказала балтийцам о своём родном Чер­русской К 70-ЛЕТИЮ М. М. ПРИШВИНА «Вы привлекли меня к себе целомуд­тер, свою индивидуальность, безличным, В такие минуты мне всегда казалось, что моё послание утратило свою рованная немцами и румынами, назван­ренным и чистейшим русским языком Ваших книг и совершенным умениемпри-

теплоту, растворилось в холодном потоке чужих писем. И что трудно будет адреса­ту исторгнуть из этого бездушного кон­ная гнусным именем румынского генера­ла, Одесса, конечно же, осталась все тем же родным нашим, советским городом бе­давать гибкими сочетаниями слов почти физическую ощутимость всему, что Вы изображаете», - так писал великий рус­ский писатель М. Горький замеча­тельному художнику слова Михаллу Ми­хайловичу Пришвину, Эта оценка являе ся лучшим обяснением того астетическою очарования, которое мы иопытываем при нии книг М. Пришвина. Вчера иополнилось 70 лет жизни я 37 при­верта мой живой голос. Это было неверно, но мне так казалось. Но вот сейчас -- передэ мной письма моих читателей. И тут происходит обрат­ное. За каждым листком я вижу челове­ка. Каждая строка - живое слово, обра­щённое ко мне. Не письма - люди во­сконечно дорогим сердцу каждого, кто там родился. Я прочла свое стихотворе­ние «Обращение к Одессе». И обведя гла­зами своих слушателей, я поняла, что общий язык у меня с ними найден, Да его и не приходится долго искать! Про-

круг меня. Мои товарищи и друзья. Судьи мои, Те, для кого я пишу. Впервые, быть может, я с такой отчёт­ливостью различаю черты своего читате­ля. Знаю, чего он ждет от меня. Слышу интонации его голоса. Мой читатель меняa стоe правливое лённое слово быстро и безошибочно на­ходит себе путь к сердцу читателя или слушателя. Впоследствии мне передавали отзыв торпедников, и вообще кронштадтцев, обо мне. «Это наша. Своя, -- сказали они. ска­швина. Однако, несмотря на свой возраст, м Пришвин не только не потерял непо­средственной живости поэтического вос­приятия окружнющего мира, но углубял и расширил это восприятие до той степе­ни, когда о писателе можно о полным правом сказать, что он «говор древесных листов понимал, ручья разумел лепетанье». иногда и укоряет. Старший сержант Розенштейн, прочитав в «Ленинградской правде» первую главу Одесская мама», И должна честно зать, что никогда ни один самый изыс­канный комплимент не доставил мне та­кого удовольствия, как это высказыва-

«Вперед, на разгром врага!». получивший поощрительную премию на конкур­Армин.  В *

Р. КАРМЕН Белые, покрытые снегом, бескрайние  волжские степи, глубокие извилистые СТАЛИНГРАДЕ майором Сорокиным, уполномоченным принять сдающуюся в плен дивизию, рапортует советскому офицеру. Потом ге­нерал передает майору свой пистолет Все офицеры продельвают то же. Солдаты сложили сружие на серелине улицы. Вы­росла целая гора автоматов, винтовок, пулемётов. Когда генералу на первом допросе со­общили, где проходит сейчас линия фрон­та, он широко раскрыл глаза, Он не ожи­дал этого. Гитлер, посылавший по радио своим подчинённым приказ за приказом о продолжении сопротивления, не инфор­мировал их о поражении германоких ар­мий, откатившихся к Ростову. Один из пленных генералов сообщил на­шему командованию, что Паулюс со шта­бом скрывается в подвале одного из до­мов центральной части Сталикграда. Вой­ска, закончившие разгром немцев, продол­жали очищать город от мелких групп ав­оматчиков, засевших в домах, Развелка балки раскинулись на десятки километров. И на всём этом пространстве, когда ле­тишь намаленьком «У-2» и осматриваешься кругом, трудно найти хоть одно место, не сохранившее следов небывалойв исто­рии человечества битвы, во время которой земля кипела от разрывов, пропитывалась кровью, а снаряды летели в таком коли­честве, что часто сталкивались в воздухе. Пройдут годы. Гордое слово «Сталинград» будут произносить наши потомки как сим­вол благородной стойкости, мужества, пре­данности родине. Народ будет вечно пом­нить о Сталинграде потому, что здесь начался праздник нашей победы. Здесь покрылось несмываемым позором немецкое оружие, Здесь воссияла слава русских воннов, отстоявших великую Волгу и по­ложивших начало небывалому разгрому гитлеровских полчищ. Пройдёт время, и на экране возникнут

моей поэмы «Пулковский меридиан» (он называет ее «Пулковские высоты», и эта «Од­ние. Что же касается слушателя, «вовсе неискушённого в поэзии», то это миф. наши слу­Редкий писатель так свободно владеет необятными бовтствами русского языка, как М. Пришвин, продолжающий сво­нуты глубокой любовью к родной земл Эта любовь сквозит в каждой строке его мастерских, глубоко поэтических опноа­ний русской природы. им творчеством лучшие традиции наше классической литературы. Страстный охотник, этнограф, краевед, газетный корреэпондент, М. Пришвин мно­го отранствовал и путешествовал посвоей необятной родине и всюду черпал для своих произведений обильные наблюд­ния, которые затем находили чудес­ное воплощение в его творчестве. Рассказы и повести Пришвина проник­Единство природы и человека -- вот главная идея творчества М. Пришвина. его ощибка так понятна), пишет мне: нако, несмотря на прекрасное изложение, я несколько обиделся за описание вами прожекторного луча. Я прожекторист и, как говорится, патриот своего рода ору­жия, поэтому меня обидело описание ва­ми прожекторного луча. Вы пишете: ца». …Зенитчик Прожектористу говорит: «Дай луч!» И бледный луч на поиски врага Вздымается, как грозная рука. Дорогая тов. Инбер, прожекторный луч не «бледный». Яркость прожекторного луча только вдвое слабее яркости соли­«Конечно, приятно, что вы одна и первых втиопули нас, прожектористов, в описали нас более правдоподобно». Такового не существует. Все шатели хоть кого-нибудь из поэтов да знают. Кроме того (и это очень сущест венно), многие из них втайне пишут сти­хи.

Прочтя мое стихотворение «Бей вра­га!». боец Георгий Алексеевич (фамилию я не разобрала) пишет: «Дорогойтоварищ Вера Инбер! Ваше стихотворение дошло до меня на далёком севере, В ием я ус­лышвал слова своей матерн, оставшейся в Ленинграде». Наталия Владимировна Славотинская, председательница колхоза им. Ленина, B Кировской области, Черновского района, уроженка Ленинграда, пишет мне: «Се­годня я получила в письме от одного ле­нинградского друга ваш маленький сбор­ник», И дальше: «Рождение хлеба - вот

Итык, вот первое, чего требует от меня мой читатель: правдоподобия. Величай­шей точности. Правдивости… Этой осенью я и несколько моих това­рищей ленинградских писателей побыва­ли в Кронштадте. Мы выступали и на больших миноносцах и на базе подплава. лётчиков и у «морских охотников». симфония, созданием которой я сейчас занимаюсь, и я думаю, что недаром удо­стоилась понасть на доску почёта Мои олизкие друзья, мой сын погибли от голо­да. и во имя их позабочусь дать стране такой урожай, который обеспечит сотни жизней другим друзьям и сыновь­им. Это поможет им победить врага и отомстить за погибших». Пришвин --- не пантеист. За разнообра­вием и кажущейся мистической таннт­венностью жизни природы писатель ищет материальное ее начало, Но ма­териальность природы ничуть не деласт её чем-то безжизненным, неодухотворен­ным. Природа -- это вечно живая и раз­Особенно мне вапомнилось выступление

образы героев Сталинграла -- мужествен­ных людей в полушубках, осыпанных щебнем, небритых, покрытых кровью; установила, что, по всей вероятности, один из таких сохранившихся очагов сопротив­ления и есть место, где скрывается Па­улюс. Это место окружили, подвели танки­Вскоре появился парламентёр от Паулюса с предложением о капитуляции фельдмар­шала. Паулюс получил лишь этой ночью телеграфное сообщение о возведении его в чин фельдмаршала, Первым его мероприя­тием на этом высоком поприще была сла­ча в плен советским войскам. Мы снимали Паулюса, когда он прибыл  в штаб части, пленившей его. Подехала неменкая штабная машина, Из нее вышел Паулюс, Мрачный, небритый. Если уж сам фельдмаршал имеет такой помятый вид, то что же требовать от его солдат, кото­рые бредут по дорогам, укутанные тряпь­ем, совершенно утратившие человеческий облик. Семка продолжалась и в помещении. где прэисходил первый допрос пленного фельдмаршала, его начальника штаба ге­нерал-лейтенанта Шмидта и адютанта Адама. В эти последние часы в штаб фронта со всех участков Сталинграда стекались ма­териалы, снятые операторами. Начальник группы тов Кузнецов связывался совсеми операторами устанавливал, что заснято, давал указания. К рассвету, когда на аэродроме стоял уже наготове специаль­ный самолёт, у Кузнецова набралось око­ло двух тысяч метров плёнки. Утром са­молёт поднялся с одного из сталинград­оких аэродромов и через несколько часов, покрыв без посадки всё расстояние до Мо­сквы, приземлился на Центральном мо­сковском аэродроме. Плёнка была достав­лена в Центральную студию, где немед­ленно приступили к её проявке. Военные люди покидают Сталинград, ставший теперь городом глубокого тыла. Они направятся на далеко ушедшие фрон­ты, туда, где продолжается разгром нем­цев, начатый под Сталинградом. Вместе с войсками направятся туда и наши фрон­товые операторы - участники всех бое­вых походов. Сталинград, превращённый сегодня в руины, снова станет красивейшим городом Советского Союза. И одним из памятников героям Сталинграда будут снятые совет­скими операторами тысячи метров плёнки, отражающие героизм и стойкость совет­ских людей, величие и славу русскогоору­жия. бойцов, сражающихся в подвалах, пере­улках, лестничных клетках. Зритель уви дит героев Родимцева, увидит, как тысячи вражеских самолётов сносили квартал за кварталом, как русские люди дрались и умирали, не отступив ни на шаг, И когда зритель будет смотреть на экран, он обязательно с благодарностью подумает о тех скромных людях, которые подарили истории эти образы героического прошло­го, с опасностью для жизни зафиксиро­вали то, что произошло на берегах Волги за несколько месяцев, то, что останется в веках, то, чему имя: - Сталинград. Операторы, снимавшие в Сталинграде, перенесли всю тяжесть отступления Крас­ной Армии. Они шли с войсками, отстаи­вавшими каждый километр родной земли, сни дошли до стен Сталинграда, они сни­мали день за днём. Трудно сейчас дать подробную оценку каждому снятому эпи­зоду их тысячи. Нелегко оценить и весь материал в целом. Его очень много. Но даже те небольшие отрывки, которые бы­ли в очередных журналах -- лаконичные корреспонденции операторов киногруппы Сталинградского фронта. производили ог­ромное впечатление. Группа Сталинградского ронта состоит из операторов т. Орлянкина, Вакара, Софьина, Посельского, Островского, Щед­ронова, Казакова и звукооператора т. Кац­мана. Руководитель группы тов. А. Куз­нецов - с первых дней войны на фрон­тах, Это мужественный человек, попадав­ший не раз в очень серьёзные и опасные положения. Умелый организатор, он ско­лотил дружный коллектив операторов, ко­торый недавно во всесоюзном соревнова­нии занял первое место своей боевой ра­ботой. Сейчас в Центральной студии режиссёр Л. Варламов работает над монтажем боль­шого фильма о героической обороне Ста­линграда и разтроме под Сталинградом ок­руженных неменких войск. Автором этого фильма будет славный коллектив опера­торов Сталинградского, ныне Донского фронта. Я был в Сталинграде в последние дни. когда наши войска сжимали всё теснее мёртвую стальную петлю на шее окружен­ных гитлеровцев Был свидетелем послед­них боёв, в которых сокрушающим о­нём нашей артиллерии взламывались по­следние узлы немецкой обороны в цент­ральной части города. В разрушенном до основания, превра­щённом немцами в руины городе, дием и ночью шли бои. Бойцы выкатывали ору­дия на улицу, били прямой наводкой по домам, выкорчёвывали из них засевших и продолжавших бессмысленное сопротивле­ние гитлеровцев. Операторы распредели­лись по различным воинским частям та ким образом, чтобы все участки бобв бы­ли в поле зрения, ни одно событие в эти исторические часы не прошло незаснятым. Сёмка уличных боев совершенио особый вид работы военного кинохронике­ра, Сталинградские операторы приобрели в этой области большой опыт. Особенно удачны были за время тяжелых оборони­тельных боёв в Сталинграле сёмки опера­тора Орлянкина, проявившего много изо­бревательности, хладнокровия, отваги и профессионального мастерства. Это дало ему возможность заснять на редкость удачные боевые куски в тяжелых усло­виях уличных боёв. В эти последние дни, когда часы со­противления лвух немецких группировок, окружённых в Сталинграде, были сочтены,

приспособлены для литературных выступ­лений. Поэтому торнедники принимали нас у себя в клубе. Это своеобразное помещение некогда, очень давно, было броненосцем. Потеряв свои пловучие свойства, старый корабль навсегда врос в воду у пристани. Он превратился почти в дом, но форма окон, кого мериднана» и строки Ольги Берг­гельц из «Ленинградской поэмы». H. А. Эфрос пишет: «Вчера дочка чи­тала мне вслух отрывок из вашей поэмы «Пулковокий меридиан». На войне я, при таких же обстоятельствах как и вы, по­ся человек, сам творчески преобразую­щий природу. В этой идее - сила и поэтичность пер­вой книги М. Пришвина «В краю непу­ганных птиц». И на всем дальнейшем пути творчества писатель не изменяет обоей идее. фактура стен и особый, ненстребимыйза­нах краски и водорослей изобличают морскую природу этого клуба.  Отсюда вполне естественная опора При­швина на народное творчество. Выношен­ные столетиями народные мечты, сохр­нившнеся в сказках и легендах, шходя в Пришвине трогательного почитателя, открывающего в поэтических мифах глу. бочайшее содержание. В крупнейшем своем автобиографиче­оком произведении романе «Кащеева цепь» и в «Журавлиной родине» автор сурово осуждает силы принуждения и разединения людей (в образе Кащеевой цени) и утверждает освобождающую силу творческого труда человека. М. Пришвия глубоко убежден, что «нет ужасней чело­века, оставленного творческим духом». Всеобемлющее творческое начало, кото­теряла внука. Он был так же «мал и в жизни не устроен, Он так же должен был начать ходить к весне». В самые суровые дни Ленинграда он родился и погиб по дороге к солнцу, Отец его также погиб. Сейчас мы с дочерью работаем в одном из колхозов Ивановской области. Мы по­теряли родных и друзей. Мы вырваны из привычного уклада нашей жизни. Но слёз у нас нет, Только вчера ваши сти­хи вызвали взрыв рыданий. И в то же время мы почувствовали, что мы не оди­ноки в нашем горе, что это горе наше - общее и надо стойко перенооить его. Сильна наша общая ненависть к вра­гу!»… Эти выдержки из читательских писем

можно было бы еще продолжить, но в этом нет надобностн. Основное и самое важное, что я хотела рое воспевает писатель, нашло претворе­ние в революционной деятельности совет­ских людей -- строителей социализма и защитников родины. Это означает, что поэтическое творчество М. Пришвинаего высокоталантливые произведения приоб­ретают особую многозначительность в на­ши дни. сказать, это то, что сейчас, в дни иопы­таний, в дни боёв с гитлеровской Герма­нией, слово писателя, особенно слово по­эта - важно, как никогда. Я говорю «особенно слово поэта…». Быть может, это происходит потому, что оперённая рифмой строка, подобно спо­рам растений, обладает опособностью лег­ко преодолевать большие расстояния и пускать ростки в «почву» сердца, Со всей силой отпущенного нам дарования, со

ИСТОРИЯ КРОНШТАДТА

ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). Вс. Виш­невский закончил книгу «Крепость Крон-

Картина г. шегаля. всей силой любви к родине, со всей си­лой ненависти к врагу должны писать сейчас мы, советские поэты. штадт». Это литературно-художественный исторический очерк о неприступной кре­пости у ворот Ленинграда, заложенной Петром Первым 240 лет назад в горле Финского залива, и славной, ге письмо ИЗ СВЕРДЛОВСКА Был такой полной роизма иноземца­ми за всё время существования города -Точно! немец! Над гора­ми его начальником поставили, а онвзял одну гору и крепости В архивах и библиотеках авто­ром обнаружен интересный, да сглотнул и еще полови­ну всех адешних заводов слопал. По этим мало извест­ный доселе материал о боевых традициях кронштадтцев, Книга будет Ленин­обрывкам всякому, немного знающему историю горнозаводского Ура­издана градским отделепием Гослитиздата. Старший Из Христина военфельдшер сталинградеких ла, нетрудно догадаться, что речь идет о немце Шемберге, который в пору би­роновщины захватил в своё владение го­ру Благодать с прилегавшими к ней за­водами и «организовал» раздачу казен­ных заводов в частные руки. за-Оказалось, что намять об этом собы­тии держится даже в тех районах, кото­рые фактически не были задеты, но ос­новной источник фольклора по этому вопросу надо искать в районе горы Бла­годать: в Кушвинском, Лайском, Баран­чинском заводах. Если так обстоит дело с фольклором, который не успел вылиться в закончен­ную форму в течение 200 лет, то фольк­лор налших дней, который еще весь в форме летучих паров и расплавленной

«Письмо из освобожденного района».

КАЖОН О ПУТЯХ К ЧУДЕСНОМУ Как ни изумительны подобные ки, еще более удивительны наблюдатель­ность, уверенность, терпение и мужество, с какими горщики прокладывали в креп­наход-ружу, чайших породах гранита путь к чудес­ному занорышу При разработках, случа­лось, теряли пегматитовую жилу, но почти всегда оказывались люди, которые, просмотрев шаг за шагом разработку на­ходили верный путь к природной камен кладовке, где миллионы лет храни­лись драгоценности. Простодушные люди склонны были рассматривать таких горщиков просто удачниками, счастливцами. Даже о зна­менитом Даниле Кондратьевиче Звереве, которого знали и высоко ценили минера­логи всей страны, иногда говорилось: Этому на камни всегда фартит. Два новых места нашёл и в старых на са­мые хорошие занорыши попадает. На удивленье человеку везет… Те, кто близко наблюдал Д. К. Звере­ва, знали другое, Все видели, что он с слюды,работы, с разведок неизменно приносил в котомке немало камешков, не имевших рыночнойй ценности Это были «знаки». «следки», «проводнички», «примегливые галечки», «припасы». по которым негра­мотный геолог, как некогда звали Зве­рева, разбирался в месторождении не хуже тех, кто был вооружён подлинным научным знанием и даже геологической картой. Нет, у Зверева был трудный путь, Не­даром близкие звали его в старости «де­душкой с тяжёлой котомкой». Эта набитая камнями тяжёлая котом ка старого горщика, всю жизнь нскавше­го чудесные цветы земной глубины. вспомнилась теперь, когда организуется работа по сбору фольклора отечественной войны. Можно не говорить об огромном зна­чении этой работы, но о путях к род­никам народного творчества говорить сле­дует Надо сознаться, что здесь у нас все клористов которые шли по проторённой дорожке к «бытующему в народе», уако понимая под «бытующим» только то, что ешё чувствуется влияние старых фоль­уже полностью сформировано, вышло на­Устарых уральских горщиков, искате­лей драгоценных и цветных камней, бы­товало, да и теперь еще держится слово занорыш, Употребляется оно и в научно­технической литературе. Занорышами называются вздутия пустоты в пегматитовых жилах. В пору горообразования и вулканических извер­жений здесь, как обясняет академик А. Е Ферсман, «начали кристаллизовать­ся все те элементы и соединения, кото-ной рые в форме летучих паров насыщали расплавленную массу или же в ничтож­нейших количествах были рассеяны магме: по стенкам пустот и трещин вы­растают красивые кристаллы дымчатого кварца и полевого шпата; пары борного ангидрида скопляются в иголках турма­лина, то черного, как уголь, то красивых красных и зеленых тонов; летучие сое­динения фтора образуют голубоватые. и в

отражено, отшлифовано, отполи­ровано и воском натёрто. В силу такого понимания романс, вошедший через пло­хие песенники Мухиных-Манухиных и к в обиход какой-то части населения, получал высокое звание народной песни. Вариантами этого романка интересова­лись, а семейные предания рабочих повторяющимися деталями даже не писывали на том основании, что этира­бочие предания ещё не имели закончен­ной формы и «не бытовали» даже в пре делах смежных селений. Перестановка слов или замена одного другим в произведениях, записанных B известных сборниках, считались событи­ем. Об этом много говорили и писали. Но мало внимание привлекли «замечания» к «Истории Пугачёва», где A. Пушкин передавал слова старой казачки: -Грех сказать, а на него мы не жа-

операторы работали, используя каждую минуту короткого зимнего дня. Наряду с боями нужно было заснять массо­вую сдачу в плен германских солдат и офицеров, моменты капитуляции генера­прозрачные, как вода, кристаллы топаза; калий, натрий, литий рубидий и цезий выстилают полости огромными шести­гранными кристаллами литневой тогда как берилит входит в состав зсле­лов, которые то здесь, то там присылали парламентёров, Наконец, необходимо было не пропустить момент слачи в плен само­го фельямаршаля фон Паулюса, пленение и капитуляция которого ожидались бук­вально с минуты на минуту. На одном из участков западной окраи­ны Сталинграда снимали, как сдавался в плен командир 376-й ливизии генерал-лей­тенант фон Даниель. Он шел по улице в полной форме, сверкающей золотом знаков отличия За ним, в некотором отлалении, шли нагруженные своим личным багажом его офицеры -- начальник штаба, полков­ных и голубых аквамаринов». Горщики, в большинстве неграмотные, конечно, ничего этого не знали, но нахо­дить занорыши умели иногда на очень значительной глубине. Так, недалеко от деревни Сарапулки, откуда вывезено ог ромное количество яркокрасных про­зрачных турмалинов, или, как их назы­вают, сибирских рубинов, есть копь «Ва­тиха», гле на глубине 70 метров разра­батывались в разрушенном и измененном граните жилы аметистов редкой красоты, окраски и прозрачности. Иногда заноры­ши поражали своим обемом и богатством

луемся: он нам зла не сделал. А другой старик Д. Пьянов на вопрос о Пугачёве сердито ответил: массы, требует другого подхода. Здесь в ходе процесса надо уловить тончайшие оттенки. - Для тебя Пугачёв, а для меня он был великий государь. Эти драгоценне «знаки», вынутые рукой нашего народного гения, всё-таки остались мало замечательными, и родник народных оценок Пугачёва иссяк, не на­поив никого живой водой народного творчества. Это же видим на Урале, где рабочие предания своевременно не записывались, а теперь их сбор стал не менее труден, чем поиски занорышей. Для примера расскажу о своем опыте работы над темой «Немцы в уральском рабочем фольклоре» Старик-горщик из деревни Кунгурка на вопрос о немцах стал рассказывать о немце-золотопромышленнике Бревере. Всё это уже было мне известно. Спрашиваю не слыхал ли чего о «старичных» нем­цах, Мой собеседник вспомнил: -Сказывали старики про одного нем­ца, Он будто целую гору Вот мелкий, но интересный пример. В одном из цехов Невьянского завода по­явилось присловье «за путёвкой на курорт». Применяется это исключитель­но к старикам-пенсионерам. Источник присловья действительный случай, когда одна работница, ранее ежегодно ез­дившая на один из крымских курортов. попросила путёвку. Ей говорят: «Да ведь там фашисты», а работница отве­чает: «Не всё же им там сидеть! Выго­нят наши, -- тогда и поеду, а чтоб пу­тёвка сейчас была!». Случай этот заметили, и он нашел свое отражение в присловье, пока изве­стном на одном заводе. Может быть ши­рокого отзвука это и не даст, но всё же это частица фольклора отечественной войны, и это должно быть записано.

ники, А дальше растянулась на поллкило­стра лентя ковыляющих фрицев, прел­ставляющих остатки отборной неменкой содержания, Например, в 1900 году на берегах речки Адуя, по сообщению того же академика А. Е Ферсмана, артель дивизии, прошедшей через всю Францию. Польшу, побывавшей под Москвой и те­перь завершающей свой бесславный по­хол. Генерал не может скрыть своего волне­горщиков за несколько недель выбрала свыше 30 пудов тёмнозеленого бериллана огромную по тому времени сумму, и це­лыми возами увозили отсюда ценные камни и прекрасные штуфы для минера-

проглотил и все наши заводы схамкал. Вот какой брюхан! Кроме этого мой собеседник ничего сказать не мог, но вскоре, в другом районе я встретил старика, который дал новый вариант этого же рассказа… Не отрицая такого показателя, как «бытование», надо оказать, что ещё бо­лее важно другое: надо, чтобы записи нового фольклора отражали непосредст­венно народное творчество, возникающее в тех глубинных лабораторнях, где оплавляется чудесное, недоступное от­дельному человеку, как бы ни был он талантлив.



ния, когда, вытянувшись во фронт перед  № 6 (58) ЛитеРатура и логических коллекций. ИскуссТво 2

Бугай зарисовок в ЕФанова. Январь 1043 года.