Алексей ТОЛСтой



ДЕТЕИ Всё, о чем я говорю, мы называем пат­риотизмом, Натриотизм - это не значит только одна любовь к своей родине, Это беззаветный, во имя

КНИГА ДЛЯ Моё детство прошло на степном хуторе «Сосновка» Самарской губернии, Я вспо­зимние вечера с такой тишиной, минаю какой городским людям не знать. Лишь завоет в печи, либо волк подвыва­ветер ет из сада. За круглым столом, над кото­рым висит лампа, сидят трое: я, моя мать - детская писательница -- и мой отчим - член земской управы, Он считал себя наследником шестидесятников. Был человеком не слишком умным, настроен­ным оппозиционно и весьма рационали­стически Обычно он читал вслух Турге­нева, Толстого, Некрасова­Эти книги пе­речитывались каждую зиму не потому, что их забывали, а потому, что это был мир людей, с которыми было приятно снова общаться. Для меня - мальчика - фантазия и действительность мало чем разделялись. Персонажи романов и поэм были дейст­вительно знакомыми людьми и очень до­рогими. Не могу припомнить, кроме ска­Андерсена, ни одной детской книж­зок ки, должно быть, их у меня было мало. Сказки Кота-Мурлыки я не любил, в них была болезненность, какая-то ность, которую никак не желал нимать мой здоровый детский оптимизм. Когда попадалась новая книжка, я сна­чала смотрел, как она кончается. Всли печально, - мне ее не хотелось читать, потому что всё уже было ни к чему. был Гоголь. Его C ними Любимым писателем бы страсти не отпугивали меня. примирялась душа ребёнка, Его пышная романтика, его бессмертный юмор, его персонажи, написанные гением художни­ка для вечности, дивная поэзия Украи­я понимаю, что не нравилось мне перь-то в нём всё, что было от немецкой роман­очень любил былины и, конечно, тики, Я одно времл одно время играл в богатырей. Я помню, мама привезла мне из города три тома Алексея Константиновича Толстого. Его стихи были первой поэзией, воспринятой мною, Странно - не Пушкин, а именно Алексей Толстой, с его нехитрым осве­щением природы и оперно одетыми бога­тырями, Пушкин у нас не был в фаворе. повсюду в те восьмидесятые, девя­как и во ностые годы Это, ведь, мы теперь всю силу поняли его величие. Эго над горит его бессмертная звезда. ма­нами отчима любимой книгой был Не­мы и красов. Они плакали над «Русскими щинами» и не могли начитаться поэмой «Кому на Руси жить хорошо». Некрасов, a не Пушкин, был желанным собеседни­ком в занесенной снегами Сосновке. Событием для меня была книга «Сере­брядые коньки». и». Немного го позднее стал коньки». 1 ого позднее я стал бряные читать «Войну и мир», Акоакова, Лермон­това и онова и снова Гоголя. Ребёнок воспринимает искусство непо­средственно, наощупь, как воздух, как воду - это слишком холодно, или слиш­ком обжигающе. У ребенка здоровое вос­тут варослых. приятие искусства, Порою он лучше ра­дителей разбирается, что ему нужно, а что не нужно чатать, Иное дело, что его нужно, разумеется, вмешательство Товарищами моих игр были деревен­ские дети (братьев и сестер у меня не было) них я узнал чувство товарише сва и дружбы. оварищество и чувство и знавательных книг для внешкольного школьного образования. Где книги, кото­рые могли бы лежать на столе и каждую

минуту удовлетворить пытливые вопросы ребёнка? Таких книг у нас почти нет. од­гораздо больше. Это родины, тяжёлый труд всего народа в дни войны, Это-сознание, что русский должен победить своей неотемлемости от родины и неот. емлемое переживание вместе с ней её счастливых и её несчастных дней. Это любовь к русскому языку и ощуще­ние его. Уместно поговорить о русском языке. Может быть, мы не вабыли наш язык, но говорим-то мы и часто нишем не на рус­ском языке. Наши вазеты, а порой и беллетристика употребляет слово только как понятие Ноесли слово только понятие, то язык можно свести к пятистам фразам и на них об ясняться, как на эсперанто, Язык есть орудие мышления. Язык есть те магические волны, посредством кото­рых художник ---- писатель, поэт из сво­его передатчика, находящегося на его плечах, передаёт приемнику - читате­лю свои чувства, свои пластические видения, свои идеи. Художник, произно­симыми или начертаемыми словами, как бы играет на клавиатуре мозга овоего читателя или слушателя. Язык это ма­гия. Искусство -- это чудо. Было бы очень желательно издание в ном томе такой познавательной детской энциклэнедии, в основу которой можно взять словарь Лярусса. Такая книга бы­ла бы ценным даром для ребёнка. Русский народ и все советские народы встали сейчас во главе мировых событий  войны. Закончив ройцу победой, они за­хотят продолжать стоять в авангарде на­родов. Культуры и ещё раз культуры вот чего требует от нас народ, и, в пер­вую очередь, культуру нужно нести на­шим детям. Помимо классики, какую ли­тературу получают сейчас наши дети Книжек о нашей современности, к сожа­лению, недостаточно; и среди тех, кото­рые мы даём, есть один раздел порочной литературы. Это литература сентимен­тальная Так бывает, что автор, и хоро­ший, и серьёзный, и честный, когда на­чинает разговаривать с ребёнком, наде­вает на себя эдакую благостную улыбочку и начинает сюсюкать своим маленьким читателям. Но ребёнок пытлив, Он, мо­жет быть, сначала и попадется на ату удочку но очень скоро бросит читать та­кие книжки Его здоровое нутро возму­тится против неправды, против этого ва­ренья, которым иные авторы пытаются вамазать нашу героическую, и страшную, и бездонно глубокую жизнь. Ребёнок не­минуемо разгребёт руками эту «благона­меренность», чтобы отыскать правду, Пыт­нок хочет все познать и почувствовать и своими эмоциями, и овоим умом. Советская грабоосентиментально-благонаме­ренцая» литература так же вредна. к были вредны книжки Чарской, «Ключи Вербицкой, или вся немецкая счастья» сентиментальщина, которой нас в своё вабывайге, время изрядно пичкали, Не что дети читают газеты, слушают радио и рассказы взрослых о войне. Юноши на­ших дней14 и 15-летние­строят бом­бардировщики, точат снаряды и делают миномёты, Нельзя этих детей угощать специальными, якобы на уровне детского понимания написанными рассказиками о войне, где один мальчик взял в плен 20

МУЗЕЙ

СОЛА НА СВАIМ iНСТРУМЕНЦЕ ВЫКОН ВАЕ ПАРТЫЗАН КЛiМЕНЦi

Русский язык - один из наиболее ма гических языков, потому что он ближе, чем все другие европейские языки, к раз­говорной народной речи. В русской лите­ратуре были уклоны, когда литературный галантную прекрасно сделанную литера­турную фразу, и недаром так боролся о этим Лев Толстой, который, ломая всё об­нажая правду, добивался вот этой самой магической силы слова. Русский язык это прежде всего Пушкин - перуши­мый причал русского языка. Это Лермот тов, Лев Толстой, Лесков, Чехов, Горький. Почему так хорош и художественен язык народной речи? Потому что в на­родной речи живут и всегда действуют законы рождения языка. Язык рождается как подтверждение и обоващение челове­ческого жеста. Под жестом я разумею не только жест руки, но и все внутреннее состояние человека в данное мгновение, всё его устремление, Вначале жест, затем слово - таково происхождение слова, подтверждающего, а затем и заменяющег жест. Магия языка в том, что художник, произнося слово, вызывает у слушателя внутренний жес, эмоцию, идею, мысль Первый человек, наверное, увидев море, отюрыл в изумлении глаза и рот и пропа­нёс звук, из которого впоследствии обра­зовалось слово с большим, круглым зву­ком «о», И русское слово «море» ближе к его подлинному определению через слово, чем, например, французское «мэр или немецкое «зее». Наш литературный язык моложе, чем на Западе, и это наше счастье. Пускай у нас нет канонов, и это хорошо. Каждый писатель пусть пишет на языке своег внутреннего жеста. На каком языке написаны многие из книг, которые предлагаются детям для чтения Разве у детей, читающих такие книги, захватит дух от радости познания русского языка? Разве дети разглядят что-нибудь сквозь фразы, находящиеся в длительном и каждодневном употребле­как зачитать, захоронить, или слова как зачиталь, захоронить, или слова «па­например, пара книг, пара дней, пара лет Это немцы употребляют слово «пара», но ведь на то у них и медные лбы. Народ хочет знать свой прошлое должен его знать, - это тоже входит понятие патриотизма. Какую историческую литературу даём мы детям? Кое-что о Ледовом побоище, да Куликовом поле, да Бородине. Для наших детей история Россин - тёмная ночь Вы скажете, на русском языке ма­ло хорошей исторической литературы. В таком случае нужно её создать Это одна из главных задач Детского издательства.

Рисунки из газеты-плаката «Раздавiм фашысцкую гадзiну». Воевая газета лян продовольственный обоз и посылоч­ку для своей семьи, а они все забрали!» Вот перед нами номер (№ 71--72), на­званный «МПЭ» - малая партизанская энциклопедия. Буква за буквой от «А» до «Я» - «энциклопедисты» Якуб Колас, K. Крапива, М. Танк, А. Острейко и др. оружием сатиры разят врага. «А» -- 1) «Автомат» оружие, которое несёт смерть немцам. 2) «Автоматы» - солда­ты, которые приняты на вооружение не­мецкой армией. «Б» … «Барон». В Белоруссии говорят, что и барон не плохой корм для ворон. И, наконец, «Я». «Я» - это самое лю­бимое слово Гитлера. «Я не допущу, я - фюрер», «я приказал», «я предвидел», «я завоюю», «я покорю», обычно кри­чит Гитлер. Приближается время, когда бандит захочет оказать: «Я не я и хата но моя». Но весь честный мир скажет: «Нет, это ты, кровожадная гадина!» Удачное иопользование приемов, прове­ренных сатирическими журналами, от­нюдь нельзя поставить в вину редакции «РФГ». Наоборот, оно свидетельствует о мастерстве авторского коллектива, умею­щего направлять овое оружие точно в цель. «Приключения деда Дубняка-Михеда» (автор их -- поэт Анатолий Острейко про­брался через фронт и полтора месяца пробыл в рядах партизан в качестве спе­циального корреспондента газеты «РФГ») постровенья на традиционном пряёме: те ля, имя его делается нарицательным, а остроумные, сочинённые автором похож­дения деда обогащают партизанскую сме­калку, партизанскую дерзость. Вот, например, эпизод: дед поджигает штаб фашистов и первый прибегает на пожар с пожарной кишкой. Выскочивших немцев он как бы нечаянно обливает во­дой, и обледенелые фрицы становятся дэ­бычей других добровольных «пожарных». Всё это иллюстрировано веселыми ри­сунками Г. Валька и написано чисто на­родным языком, разговорным языком белорусских колхозников. Каждый новый номер читается с жи­вым интересом. Краткая подпись, диалог под рисунком, пародийные переделки по­русса. пулярных песен, раек, раек-конферанс, - все это наполнено настоящим народ­ным юмором, столь близким сердцу бело­На страницах газеты дается монтаж фотографий стройных, как радостная пес­ня, зданий Советской Белоруссии, приво­дятся снимки жертв ненавистных убийц… Занимательное и смешное, героическое и скорбное, - все взывает к мести, все­ляет гнев и презрение к врагу, питает неукротимую партизанскую ярость. «Раздавим фашистскую гадину!» призывает газета, И чувства, рождаемые ею, укрепляют уверенность: фашистская гадина будет раздавлена. ПОЭТЫ БАЛТИКИ создал Фидровский,-песни. Вся Балтика поёт его «Краснофлотскую улыбку» (му­зыка Н. Будашкина): Эх. постой, не горюй, не надо, И слёз не лей на холоду, Поскорей улыбнись ты, моя радость, Кончу войну - приду! Удачна и песня о родном городе. Там вели беседу гармоники, цвели деревья. Нынче город стал ареной боёв. Песня убеждает: Мужайся, светлый город мой, И помни, скоро, скоро Придём к тебе, с гармоникой вдвоём!… - Последнее произведение А. Фидровского поэма «Письмо балтийца». Это поэтиче­ский рассказ от первого лица о судьбе молодого краснофлотца, уроженца Украи­ны, пришедшего воевать на Балтику, сражающегося под Ленинградом за свой родной дом, за поруганную землю. Можно хату разрушить. А песня вовеки не сгинет, навшихЛопотать по-немецки не станут вовек тополя. Нет, не жить немчуре, не дышать на моей Украине! Рви гранатой проклятых! Пожарами испепеляй! Отдельного разбора заслуживает твор­чество поэта - участника боёв с бело­финнами и с немецкими фашистами Ми­хаила Дудина В творчестве Дулина ра­дует строгость стиха. Описания поэта скупы, за ними сразу ощущаешь суро­вую природу Кронштадта, строгость его бастнонов: Седой залив. как в нанцырь врезан. Из давних деловских времён Ты встал из камня и железа, Стеной гракитной обрамлён. В поэзии Дудина много исторических ассоциаций, они связывают сегодняшний лень со славным прошлым народа, с подвигами полководцев, мореплавателей.

A. РЫВКИН, заслуженный артист РСФСР. КАМЕРНЫЙ КОНЦЕРТ В ЗЕМЛЯНКЕ Землянка на 50--75 зрителей. Бойцы, командиры и политработники пришли в «зал» прямо с переднего края обороны, В смокингах и белоснежных сорочках, мы выходим на отгороженную плащиалаткой эстраду - четыре человека с редкими, старинными инструментами прославлен­ных мастеров XVII века. Звучат скрипки Амати и Страдивариуса. Квартет им. Глазунова - И. Лукашевский, г. Гина­бург, А. Рывкин и Д. Могилевский открывает свой первый фронтовой кон­перт. Мы играем первую часть квартета Грига песнь индийского гостя иа оперы «Садко» Римского-Корсакова, квартет Чай­ковского, гонак из оперы «Сорочинская ярмарка» Мусоргского. Слушают нас вни­мательно, ловя каждый звук. Фронтовая обстановка, чуткая аудито­рия. близость родного Ленинграда вдох­новляют нас. После квартета выступает Александр Перельман; он читает Панфё­рова, Симонова, Уигуна, Уткина, Марша­сы ка, Прокофьева, Особенный успех выпада­ет на долю «Портрета» узбекской поэтес­Рааны Узаковой, В заключение поёт Сердечкова. И романс Антониды, и гури­левский «Колокольчик», и «Песня о сер­жанте» Сидрера находят живой отклик у бойцов. Помнится, в Москве перед отеядом неко­тов полностью рассеял эти наивные сом­нения. Воины Красной Армии любят и ценят серьёзную музыку. Сейчас же по окончании концерта на сцене начинается митинг. Бойцы дают клятву с удесятерённой силой уничтожать фашистских захватчиков, заклятых вра­гов культуры. Первый митинг изс поразил своей не­и силой ожиданностью, стихийностью чувств, В дальнейшем ни одно наше вы­ступление не проходило без такого патрио­тического митинга­Скоро землянка опустела, только два романс бойца старательно переписывали Сидрера «Песня о сержанте», Это, кстати сказать, повторялось всюду - бойцы пе­реписывали исполняемые Сердечковой и Перельманом произведения. Значительно обогатила свой репертуар и Сердечкова, записавшая, в свою очередь, ряд замеча­тельных образцов краснсармейского твор­чества, песен, рождённых на полях сра­жений. Очень много дали выступления в Дей­ствующей армии нам, артистам. Я три года играю в квартете имени Глазунова. Я обехал весь Советский Союз и многие ропейские центры и только сейчас, здесь, на фронте, понял подлинный смысл свое­го призвания, своей артистической дея­тельности, которая стала мне казаться ку­да вначительнее и вужнее. Побывав на фронте, квартет имени Гла­аунова стал играль влохновеннее и тонь­ше. Таково влияние аудитории, воспиты­вающей талант художника.

Сергей РОЗАнов

Искусство плаката принято на воору­жение советского народа. В дни войны оно закаляется, оттачивается, разит мет­ко, точно, убийственно. Оно обличает вра­га, призывает к героизму, организует соз­нание, волю, питает пламя ненависти к врагу. Искусство плаката - подлинно народ­ное искусство. Сочетание острого рисунка с ударным текстом не оставит равнодуш­ным никого. Во многих районах Белоруссии появля­ются «Окна ТАСС». В Гомельщине и в Витебщине, под Минском, под Полоцком и под Могилёвом знают «Малую парти­занскую энциклопедию», читают «Приклю­чения деда Дубняка-Михеда», неуклонно исполняют советы «Ученого скотовода» Мали того, на берегах Сожа партизаны распевают часту частушки, сложенные в при­двинских лесах. Агитационный материал сбрасывают краснозв здные самолёты-разведчики, бомбардировщики попутно с очередной операцией. C особенным интересом разворачивают читатели газету-плакат «Раздавим фаши­стскую гадину», издаваемую ЦК КП(б) Бе­лоруссии специально для белорусских партизан. «Раздавим фашистскую гадину» зета-плакат - сочетает в себе лучшие свойства обоих этих видов «самого остро­го оружия». Над заголовком напечатано: «Прочтена передия другому», Да, мо­«РФГ» не расходуются ни на закурку, ни на разжигание костров. -- га­Злесь информация о важнейших собы­тиях дана в яркой, впечатляющей форме. Здесь - цитаты из речей вождя, иллю­стрированные стихами, описа­ге­пр роический, зовущий к победе и вселяю­ший уверенность в ней плакат И сати­р1 гиевная и горячая, обличающая и ра­вящая. Начиная с заглавия-виньетки и вплоть до рисунков на последней странице, «РФГ» сделана с любовью, со страстью, с великой ненавистью и презрением к врату. с глубской болью за родной край, за родней белорусский народ. «Месть - закон жизни, чести и свобо­ды», - озаглавлена передовая номера 65 (октябрь 1942 года). «За смерць братоу, За стогн на папялишчах, За кроу жанок любимых и дзяцей, - Да сброи нас святая помста клича, Натхняе нас, и у бойку нас вядзе. Труци их, распинай, би э-за вугла Даубней, нажом, сякерай, Каб галавы падняць больш не магла Нямецкая халера!». C этим гневным призывом обращается к читателю народный поэт Якуб Колас. И кончается номер рисунком, изобра­жающим ревущего фрица с подписью: «Ратуйте, ограбили!» - «Где? Кто?» «Партизаны… Я честно организовал. у се­

жен­итев, нельзя лакировать войну. детям художественную, Дайте написан­ную во весь голос, суровую и героиче­скую литературу о войне. Дайте им очер­ки и рассказы Василия Гроссмана, дайте им морские рассказы Леонида Соболева. Я уверен, что из ста детей, которым дать прочесть его рассказы о будничной, де­ловой, подлинно романтической борьбе советского подводника с бурями, льдами и вражескими кораблями, все сто полю­бят море, и, может быть, многие из них в будущем станут моряками. Во всяком случае, все они по-детски жадно и много почерпнут у этих людей воли, чести и непрекловности. Детей не отпугнешь суровостью, они не переносят только лжи. Писатель никогда не должен писать только специально для детей, опускаться до уровня понима­ния ребёнка, приседать перед ним и при­творяться, что он сам маленький. Ре­бёнок всегда посмотрит на такого писа­теля с большим удивлением: «чего ты. Ре-

было сильно ореди до и в дяденька, передо мной ломаешься?». бёнок всегда хочет лезть вверх. Ему всег­отерыйся новый мир в забаленных, с за­чтолита Майн-Рила и Фенимора Купера. Мама боролась с этой литературой, но тщетно, Американ­ские прерии, индейцы, следопыты, всад­ники без головы, это была здоровая романтика, раскрывающая новые горизон­ты И эта, развивающая смелость, роман­тика тамагавков и мокасинов, была нам, детям, особенно нужна в унылые и без­деятельные годы царствования Алек­сандра III. Для советского ребёнка, разумеется, невозможна такая перегрузка эмоциями, которыми мы так счастливо жили, Совре­менный ребёнок требователен к знаниям. Для нас в то время паровоз казался чу­дом и железную дорогу мы называли «чугункой». Советский ребёнок прекрасно ев-разбирается во всех марках автомобилей и в лётных качествах самолётов. Он, мо­жет быть, меньше нашего эмоционален за счёт своей умственной пытливости, но это не значит, что нужно игнорировать его эмоциональное развитие. Должна быть найдена гармония его эмоционального и умственного развития, и это как раз оп­ределяет план издания современной дет­ской литературы У нас недостаточно по­кыполир росл поо му что он сам хочет быть взрослым. Не поймёт, - пускай он чего-то не поймёт, непонимание всегда есть импульс к твор­честву, Не поймёт, так опросит. Разжё­ванным мякишем кормят только грудных детей, да и то они от этого умирают. В воспитании детей, в воспитании мо­лодёжи у нас было много недохваток, а порою и ошибок. Выла школа Покров­ского, была ранповщина, а ещё раньше пролеткультовщина, Не оттуда ли пове­лась некоторая стеснительность в произ­ношении слова «русский». В наши дни, когда русский народ, соспавляющий 80 проц состава Красной Армии, вместе

с другими братскими народами выходит на первое место в мире, нужно во весь голос говорить о русском народе. У нас много недостатков, которые мы сами хорошо знаем, но у нас есть важ­ное достоинство: мы видим наши недо­Нужно дать детям в сокращённом виде такие интересные книги, как «Севасто­польская страда» Ценского, «Емельян Пу. гачов» Вячеслава Шишкова, «Димитрий Донской» Вородина, «Чингиз-хан» и «Ва­тый» Яна, «Минин» Костылева, исто­рические романы Юрия Тынянова, «Ве­ликий Моурави» Антоновской и другие. и о нынешней великой войне. Нам нужны книги о гражданской войне Исторические романы, и, в особенности, книги о нынешней войне должны быть написаны со всей ответственностью ху­дожника перед своим читателем, без по­правки на то, что это маленький чита тель, Лишь в одном нужно делать ис­ключение. Когда реалистические истраш­ные описалия немецких зверств доходя до сознания 19-летнего юноши, который через несколько месяцев пойдёт убивать немцев, то это­нужное и патриотическов и полезное дело. Но когда душу 12-летне­го ребёнка окунают в ужас крови и трясают её описаниями садических зверств, то это вредное дело, Двенадца­тилетнего ребёнка мы готовим прежде всего к строительству жизни, к борьбез отечество и за наш социалистический строй, Ребенок должен расти, как полно­ценное существо, не получая в нежном и деликатном возрасте тяжёлой травчы. Гитлеp воспитал поколение зверед, травмируя молодёжь в детском возрасте. Мы воспитываем детей для полнокровной, полноценной, гордой, весёлой, свободной и радостной жизни. Мы должны воспи­тывать в детях ненависть к врагу, нена­висть здоровую, творческую, полнокров­ную. Что должна дать ребёнку книга? Кни­га должна развивать у ребенка мечту Без мечты о всечеловеческом счастье бы ла невозможна наша революция. Немеч­тающий ребёнок - это больной ребё­нек. Книга должна развивать у него здо ровую творческую фантазию, Книга долж­на давать ему знание. Книга должна воспитывать у него эмоции добра, При­мер--книга Гайдара «Тимур и его коман­да», так широко подхваченная детьми во всём Советском Союзе. Детская книга должна быть доброй книгой, учить благо­родству и чувству чести. Книпа должна углублять в ребенке любовь к родине, она должна питать и развивать все наши национальные особенности. Ребёнок делжен впитать в себя всеми порами благословенный воздух родины. Мы готовим наших детей для великог дела. Наши дети будут ходить по миру с гордо поднятой головой, Эта цель дол­жна отразиться во всём плане издания детской литературы, во всей редакцион­ней работе издательства. Я обращаюсь севетским, в первую голову, русским пи­сателям - помогите нашим детям стать гордыми, культурными и СИЛЬНыМи людьми. статки и не считаем их достоинствами. Хотим их изжить и, быть может, многие из них диалектически превратить в до­стоинство. Русский народ хочет расти и итти вперёд. Русский человек - беспо­койный человек. Самодовольство и успо­коение на веками насиженном местекак, например, пемецкому бюргеру, ему не­свойственно. Когда на него наваливалась тяжесть царской империи так, что ды­шать было невозможно, он уходил к чор­у на кулички, или потрясал империю кровавыми бунтами, Широкая натура? - Это не определение русского человека. Он -- неисчерпаемый и бездонный, чело­век неимоверных возможностей, Я утвер­ялаю, что мы сами мало знаем русского человека, Бойна раскрыла, развернула си­лы русского человека, в они будут расти. Мы мало изучали нашу историю. Много ли мы знаем о самих себе? А ведь наши дети хотят знать прежде всего, по­чему Красная Армия одна, не убоясь ни­какого чорта, ломает шею Германии и непременно сломает. Что вы ответите хо­тя бы на этот вопрос? Какие книжки вы дадите детям по этому вопросу? Книг таких мало. Такие книги нам нужны.

Что ненавистью душу пепелит! Её познал лишь тот, кто вражьей кровью За кровь невинных жертв жестоко мстит. Лирика Снегирева -- жизнеутверждаю­щая, правдивая, созвучная грозным дням. Стихи и песни Алексея Лебедева, A. Фидровского, Н. Снегирева популяр­ны на Балтике. Эти поэты завоевали своего читателя. Стихи на Балтике любят. Балтийцы-- жизнерадостный, весёлый народ, и даже в самые тяжелые минуты они не уныва­ют Мне вспоминается рассказ подводника. Когда его лодка потопила третий тран­надел для этого торжественного случая русскую рубашку с петушками. Моряк шёл по узенькому железному коридору из спорт, из кормы в носовую часть через все отсеки шел, чтобы поздравить торпе­дистов, веселый моторист-комсомолец Он отсека в отсек, словно по широкой око­лице родной деревни. На подводных лодках люди в одном отсеке часто ничего не знают о жизни своих товарищей, нахо­дящихся на другом конце корабля, Комсомольца приветствовали, а он шёл, тихонько наневая любимую краснофлот­скую песню. И хотя ребята щутили: «луч­ший парень на деревне, а в деревне один лом», но чувствовалось, как приятновсем товарищам его появление. Над головами было 40 метров балтийской воды, там выйскивали след лодки фашистские кате­ры А здесь люди праздновали победу и смеялись над смертью. O смелости, о неугасимой молодости балтийских моряков слагаются молодыми краснофлотскими поэтами стихи и песни. Поэты испытывают большую гордость, сознавая, что их стихи доходят до чита­теля, оценены им. Об этом очень хорошо сказал в одном из своих стихотворений Юрий Инге: Года пролетят! Мы состаримся с ними, Но слава балтийцев, Она на века. И счастлив я тем, Что прочтут мое имя Срель выцветших строк «Боевого листка».

поэзии Дудина - его мир многоцветен,  красочен. Ещё одна особенность характерна для   Вот он, упругий и солёный, Свои владенья распростер, Лиловый, синий и зелёный, Расшитый золотом простор. Среди молодых поэтов, только начав­ших печататься в краснофлотских изда­ниях, следует отметить сержанта Христо­форова. Христофоров служит в гвардей­ском полку Героя Советского Союза Пре­ображенского, Основная тема его поэзии - боевые будни лётчиков. Христофоров - начинающий поэт в полном смысле этого слова, но он знает жизнь тех, о ком пишет. …Сжимали руки полукруг штурвала, Перед глазами улыбался сын. Взлетела станция и пьяные солдаты! Пилот стрелку и штурману кричит: кстором сообщалось, что враг сжег его дом, убил семью. Подай свинца погорячей, ребята, Сегодня лётчик за сынишку мстит. У Христофорова ещё очень много сы­рых строк, стилистических погрешностей, Но он постепенно овладевает материалом, расширяет круг тем. Интересно творчество молодого поэта, штурмана-подводника Николая Снегирева. Для него тема срижающейся Балтики неразрывно связана с мыслью о великом Ленинграде От описания тяжелых дней блокады поэт Снегирев органически переходит K волевым, мужественным строфам, напол­ненным жаждой боя. Что б ни делал я, где бы я ни был, Вижу родину всюду свою, Вижу русскую землю и небо, За которые жизнь отдаю. Темы любви и ненависти тесно пере­плетены в творчестве Снегирева. Сильно, взволнованно пишет он о городе, о страданиях людей, о мести за них. Мне кровь детей и женщин не забыть. Разрушенные вековые зданья По-своему, безумно стал любить. Любить нечеловеческой любовью,

АЗАРОВ. МОЛОДЫЕ Как-то в Ленинграде мне попалась на книжном развале (в дни блокады ле­нинградцы особенно жадно раскупали книги) брошюра «Поэты войны»-о моло­дых французских лириках, погибших в окопах мировой войны 1914--18 гг. Приводимые в книге стихотворные от­рывки отчётливо показывают, как от аб­страктного воспевания «красивой, празд­ничной» войны поэты переходилик прав­дивому рассказу. Они были талантливы, эти француз­ские юноши! Один из них, Жан Меюсс, опубликовавший в 1913 году сборник «Сны любви, сны славы», на выпуске Сен-Сирской школы от лица своих това­рищей поклялся, что они пойдут в бой в белых перчатках, с красными султана­ми на кепи. Жан Меюсс погиб в одном из первых сражений. И там же, в окопах, на третьем году войны молодой в ту пору поэт-символист Анри Барбюсс задумал своё бессмертное «В огне». B боях за Ленинград, - коренастого штурмана-подводника Алексея Лебедева. поэта-фронтовика Юрия Инге - одного из создателей сатирического раздела в га­зете «Красный Балтийский флот» - «По­лундря»; Василия Скрылева - проник­новенного лирического поэта-краснофлот­ца Они не стремились итти в бой вбелых перчатках и алых султанах Вместе со овоим народом вступили они на суровый путь войны Они не успели запечатлеть всего виденного Песня оборвалась, но мгновенно её подхватили новые молодые Я вспоминаю моих товарищей, голоса. Балтика выдвигает новых поэтов Неко­торые из них писали и ло войны, но только теперь творчество их становится по-настоящему значительным. Александр Фидровский -- боец мор­ской пехоты, Сейчас он прикомандирован к театру Балтики, Лучшее из того, что 

  ЛитЕРатуРА и ИскусСТО № (61) 2

Иллюстрация В. ГОРЯЕВА к книге К. Чуков. ского «Сказки, песни, загадки». (Детгиз).