ОБРАЗ ПЕВЦА Не поможешь слезами Там, где нужны сила и мужество… В бой, мужчины! Поi, народ, песню о храбрых! Я верю, я знаю, свобода близка. Так эпизод за эпизодом развёртывается биография Джамбула, и вместе с тем воз­никает образ казахокого акына, политиче­ского деятеля, сила которого заключается в неразрывной связи с народом. Авторы сценария не придерживаются точной хронологии в изложении фактов. Да это и не так существенно, когда речь идёт о почти легендарной биографии, охватывающей целое столетие. При отсут­ствии научного описания жизни Джамбу­ла, многие факты его дореволюционного прошлого приходилось вообще восполнять художественным домыслом. Некоторые факты прямо заимствованы из биографий других казахских акынов. Однако это не только не нарушает исторической и ху­дожественной правды, а, наоборот, обога­щает собирательный образ народного певца. Возрождение семидесягилетнего акына при вести о революции и принесённой ею свободе… Радостные картины цветущего Казахстана, созданного народом за время сталинских пятилеток… Путешествие Джамбула в Москву и ярчайшее из со­бытий его жизни - встреча со Стали­ным… Великая отечественная война и бес­примерные подвиги советских людей в борьбе с немецким фашизмом. Все эти события нашли отражение в творчестве Джамбула и вплетены в сюжет­ную ткань сценария. В финальной части с особой силой зву­чит обращение поэта к ленинградцам. Быстрыми наплывам ывами следуют одна за другой картины осаждённого гитлеровца­ми Ленинграда. На этом фоне появляются слова Джамбула: Ленинградцы, дети мои, Ленинградцы гордость моя!… Мы родня вам с давней поры, Ближе брата, ближе сестры Ленинградцу Алма-Ата. К вам в стальную ломится дверь, Словно вечность проголодав, Обезумевший от потерь Многоглавый, жадный удав… Сдохнет он у ваших застав! Без зубов и без чешуи Будет в корчах шипеть змея. Будут снова петь соловьи, Будет вольной наша семья, Ленинградцы, дети мои, Ленинградцы, гордость моя! 

A. ТИХОМИРОВ

Землякам

Нок. ЛЕБЕДЕВ

БРОВКА П. 

О русской традиции живописи ливый художник В. Одинцов поделился о читателями «Литературы и искусства», на основе непосредственных фронтевых впе­чатлений, мыслями о возможностях и трудностях изображения современного боя, Свой вывод о том, что современный бой, неомотря на его пространственные масштабы, маскировку, механизацию и т. п., все же принципиально не лишает художника возможности изображения его через приближенный эпизод (что всегла и делалось баталистами) - этот вывод художник выразил, главным образом, в большой, красивой и темпераментной ком­позиции «Борьба за огневой рубеж», Нам не кажется, что художник в этой инте­ресной, ярко задуманной и во многом ма­стерокой композиции достиг своей цели. В ней, на наш взгляд, меньше ощущает­ся война, чем хотя бы даже в другой картине В. Одинцова, показывающей ночь на 10 января под Сталинградом, с широко и торжественно распластавшейся над снажными балками равниной, с за­стывшей огромной луной, с притаивши­мися в оврагах рядами танков и орудий. Быть может, зритель больше ощутит войну в гораздо более «выдуманном»мо­нументальном панно А. Дейнека «Оборо­на Севастополя», Дейнека трактует бой, как динамичнейшее столкновение фигур в крайнем физическом и нервном напря­жении. Машины грохочут, встает огром­ная завеса черно-багрового дыма: война­это до крайности напряжённые мускулы ореди камия, стали и огня. Но даже не это упрощённое понимание, даже не от­дельные кажущиеся нам непростительны­ми конструктивные неполадки (левая фи­гура) являются главными недостатками этой картины: существеннейшим кажется, что это изображение «боя вообще», а не боя русских с немцами в 1942 году. венны. Посмотрим третье большое батальное полотно выставки - картину А. Пласто­ва. Она изображает крестьян, ведущих смертельный бой с нападающим врагом. Путь Пластова как бы противоположен пути Дейнека. Пластов хочет особенно конкретно изобразить и приблизить к нам реальность войны. Это не война «где-то», это война за нашу родину, защита родного дома, угла, очага, И Пластов дает эту трактовку с исключи­тельной силой приближения, цепкостью каждой детали быта, который он знает глубоко, Положительные и отрицательные стороны обеих установок довольно явст­Несколько батальных эпизодов даёт П. Соколов-Скаля, композиционная фан­тазия которого сейчас, в связи с непре­рывной работой в «Окнах ТАСС», выдер­живает огромное напряжение. Его реше­ние героического энизода о 24 лыжника­ми-чекистами кажется несколько театраль­ным (эмоционально и живопионо гораздо удачнее эскиз), так же, как и его «Кули­ково поле». Но зато исключительно инте­ресен набросок на бумаге «Народная война». И по содержанию, и по форме здесь у художника как будто наметилось что-то чрезвычайно значительное, схваты­вающее в одном моменте ряд существен­нейших черт идущей сейчас борьбы. Здесь и победа, и движение вперед, и разоренная земля, и возмездне врагу, Можно было бы упомянуть ещё ряд очень хороших, чисто батальных работ выставки (художников Горпенко, Триши­на и Мочальского), Но нам кажется, что приведенные заметки выявляют уже не­которые черты проблемы. Художники многими путями и - что в особенности ценно - через бесчислен­ные зарисовки своих непосредственных фронтовых впечатлений подходят к изоб­ражению войны и, в частности, к батальной теме. Эта задача ещё не решена, Но уже в ходе её решения вид­но, что русское советское искусство про­должает на новой и высшей оонове то, над чем думали лучшие русские худож­ники, И, как мы верим, это должно стать ценнейшим вкладом в рост мировой человеческой культуры. * батальной Когда сейчас перечитываешь отзывы  западноевропейской прессы, написанные шестьдесят и семьдесят лет назад о вы­ставках гремевшего тогда русского бата­листа В. В. Верещагина, поражает в осо­бенности одна их сторона; творчествоэто­го художника, много учившегося и рабо­тавшего на Западе, ощущалось там в не­имоверной степени своеобычным, рус­ским и тем самым всемирно значимым. Общемировое значение той особой линии изображения войны, которую начал Вере­щагии, было ясно и многим деятелям русской культуры той эпохи; даже таким разным, как И. С. Тургенев и В. В. Ста­сов. При этом Стасов с жаром утверждал, что Верещагин «не баталист, никогда им не был и всем своим искусством проте­стовал против батальной живописи…» После Верещагина русское искусство в течение десятилетий не сумело сказать нового слова в области живопиои, изобра­жающей войну, Передвижники мельча­ли, «Мир искусства» мыслил ретроспек­тивно, формалисты отрицали тематиче­ский рассказ. Только в советскую эпоху в корне из­менилось положение вещей и вновь от­крылся, но уже на широкой и глубокой общественной оонове тот путь изображе­ния войны, который искал Верещагин, В советском изобразительном искусстве военная тема (и притом не только воен­ная тема, но и боевое назначение искус­ства, изображающего войну) стала одним из основных факторов перестройки, твор­ческого формирования советской живопи­си. Вспомним роль агитилаката граждан­ской войны, сразу переведшего искусство из сферы заумных мудрствований к за­дачам конкретного политического дейст­вия и воздействия. Но основное, решаю­щее значение для становления русского реапизма в живописи, как известно, при­обрели юбилейные выставки РККА, Опло­дозворяющее значение связи советского нокусства с воруженными силами на­щей страны, разумеется, мыслимо лишь благодаря живой всенародности творимого Красной Армией дела, Естественно, что самая тематика этих выставок, посвящён­ных, казалось бы, войне, сразу же (и чем дальше, тем больше) далеко вышла за рамки изображения собственно сражений, «баталий». И этим, между прочим, наши художники продолжают и развивают ли­нию Верещагина. Отечественная война в необычайной степени углубила и расширила этот про­цесс. В суровых испытаниях войны в нашей стране не глохнут, а крепнут все стороны её духовного бытия. Вполне это выявится лишь позднее, сейчас мы мо­жем лишь в общих чертах охарактеризо­вать этот процесс в области изобрази­тельного искусства. Военная тематика сообщила каждому из его разделов особую, повышенную аначимость. В области портрета со всей значительностью и настоятельностью встала задача создания героического портрета. Неизмеримо выросло значение пейзажа не только в плане «художе документации» тех или иных мест войны, но и в качестве реализации того большого народного душевного дви­жения, в котором сказалась волна народ­ной любви к родной стране: пейзаж стал играть военную роль. Необычайно расши­рилась бытовая тема: тема ненависти … тема фашистоких зверств в её этическом преломлении стала одной из ведущих в нашей живописи. Много областей жанра еще едва только початы (тыл, связь тыла с фронтом, прифронтовой и фронтовой быт и т. д.). Собственно «сраженческая» батальная тема заняла в творчестве худо­этом жников более узкое место (и в этом тоже как будто сказалось органическое про­должение трактовки войны Верещаги­ным). И тем не менее изображение боя, самого сражения, как одна из важней­ших задач искусства, посвящённого вой­не, отнюдь не снимается этим ходом раз­вития нашего иокусства. На выставке «Красная Армия в борь­бе с немецко-фашистскими захватчиками» картин, изображающих собственно бой, очень немного, Недавно молодой талант-

Российская империя времён Николая Палкина, Далёкие Киргиз-Кайсацкие сте­пи. Воет холодный ветер. Туман. В волнах тумана медленно тянется караван. Еле пе­ребирают ногами исхудавшие верблюды и кони, груженные нищенским скарбом. За ними движутся кочевники-казахи, согнан­ные со своих настбищ, Но -- такова жи­вучесть песни в казахском народе! сквозь туман прорываются звуки домбры. С караваном идёт акын. Он смертельно устал. Рядом о ним плетётся мальчик, на­пряжённо вслушивающийся в слова пес­ни. Голос акына слабеет. Старик падает на песок. Мальчик умоляет его не уми­рать. Но пальцы акына костенеют на стру­нах домбры, Старик мёртв. И тогда мальчик берёт инструмент и звонким голосом запевает новую, свою песню. - Песня твоя стала моей! - подни­мается он и идёт в туман. Имя мальчика - Джамбул. Он поет овою первую песнь.

Расскажу вам, друзья, и далеким и близким, Про тоску, что гнездов моем сердцесвила. Вспоминаются мне перелески под Минском, Iде калина над юностью нашей цвела. На привале досуг коротая недлинный, Мы услышим в тот час, когда запад Как в выси пролетает косяк журавлиный, Он на родину вести уносит от нас. Крикнуть хочется вслед: журавли, расскажите Вы родной стороне, что придем мы назад, Что тропинка нам каждая памятна в жите, Каждый холм на погосте, где предки лежат! погас, Есть одна у меня с малолетства примета: Дом мой там, где гудит, словно колокол, Даже зренье утратив, пройдухотьполсвета И найду его, как находил до сих пор. Быть в разлуке мне долго пришлось c ним… Ну что же! И теперь мне, как прежде, он дорог и мил. Слышу -- Вербы зовут меня на раздорожье, Луг шумит, Где первый прокое проходил. Я надежду в душе никогда не утрачу, Что увижу опять мой родной уголок. Пруд, в который бросал я венки наудачу, Речку, где колыхался мой детский челнок.

Боевого поста своего не покину До тех пор, пока враг не ушел за предел. Сын растет у меня и обязан я сыну Всё сполна передать, чем я прежде владел! Небо родины, звёзд златотканных узоры, Беспокойные волны щирокой Двины, И поля, и леса, и луга, и озера, И криницы, где все наши думы видны. Материнские песни, с которыми рос я, Гени ветел, что по ветру падают ниц. И, как струны, звенящие в поле колосья, В шуме теплых дождей, перекличке зарниц.

Верю я, земляки, завладеем мы снова Всем, что видится нам, словно сон наяву. Клен, что вырос под окнами дома родного, Золотую над нами раскинет листву. Пусть в разлуке нам тяжко, но мы не заплачем. Нет, мы станем громить беспощадней врага, Чтоб за ним по следам поспешая горячим, Нам родные увидеть скорей берега. Смоем пыль и усталость росой ледяной. И с друзьями, пока просыхают шинели, Ради праздника, с чаркой пройдемся одной. Перевяжем ширинками раны на теле, Все приложатся к ней - пехотинцы, танкисты, И старик-партизан, смерть встречавший не раз!… Сказ, родившийся тут же, споют цимбалисты, Сказ о том, как невзгода покинула нас, Перевел с белорусского H. РЫЛЕНКОВ.

Так начинается сценарий Л. Арнштама и А. Тожибаева «Джамбул». Сценарий посвящён биографии великого казахского акына. Однако это не натура­листическое описание фактов из жизни Джамбула. Это сценарий о силе народной песни, об акыне, как голосе и совести ка­захокого народа. Жизнь Джамбула - непрерывное твор­чество. Жить - это значит петь. И петь это значит жить. Песней он покоряет сердце любимой. Песней он оплакивает ги­бель друга. Песней мирит враждующие племена. Пеоней разоблачает баев. Сценарий о Джамбуле -- это музыкаль­но-поэтическое произведение необычного для кинематографа жанра. Ближе всего он к эпической поэме, народному оказу, былине. Эпизоды биографии подобраны так, что­бы дать зрителю будущего фильма пред­ставление о богатстве казахского поэтиче­ского творчества, разнообразии его форм и жанров. В эпизоде, посвящённом любви юноши Джамбула и девушки-акына Сары, исполь­вована популярная форма «айтыс» -- со­стязание певцов-импровизаторов (в бук­вальном переводе - «перекличка слова­ми»). Джамбул встречает чудесную девушку, которая с первого взгляда ранит его серд­це. Сара, как и Джамбул, умеет петь и со­чинять песни. Джамбул вызывает её на соревнование, которое, как принято, про­исходит в присутствии большого числа слушателей. Состязание длится всю ночь. Устали слушатели, устала Сара. Ты хочешь свалить меня с ног, поёт она слабеющим голосом, - но я не сдамся! Ты думаешь, что у меня иссякнут стихи? Но они неиссякаемы! Не призна­ешь ли ты, наконец, что я сильнее тебя? И не пришла ли тебе пора сдаться мне на милость?! Голос её срывается она готова упасть. Джамбул подхватывает её и бережно опу­скает на кошму. Однако лирические мотивы в сценарии (как и в самом творчестве Джамбула) за­нимают небольшое место. Главное внимание авторы уделяют Джамбулу, как народному трибуну, голосу своего народа, участнику всей его жизни. Трудной была молодость акына, Бога­тый бай отнимает у него любимую девуш­ку; позже Джамбул теряет лучшего друга; подкупленные манапами люди избивают акына за песни, бичующие богачей; цар­ские чиновники ссылают его в Сибирь. Но вот настаёт пора призвать народ к борь­бе за счастье. Тело певца ослабело, а го­лос его всё так же звонок. - Вставайте! Вставайте! - зовёт он народ.

ЖИВАЯ ЛИТВА поэтов, главным образом, русских. Это отразилось и на тематике и на художе­ственной структуре стихов. В центре внимания литовской поэзии борьба против немецких оккупантов («Мы вернемся»--Людас Гира, «Литве»-Антанас Венцлова, «Советская Литва» Костас Кор­сакас и др.). В сборнике «Живая Литва» есть также прекрасные стихи, посвящен­ные Москве военного времени (Саломея Нерис), публицистические стихи, вовущие к мести, задушевные портреты матери­красноармейки, партизан, лирические пей­зажи родной стороны, острые сатиричес­кие стихи, рисующие звериный облик вра­га («Фриц Хундеманн» А. Венцлова). Саломея Нерис посвящает Москве взвол­нованные строки:

Л. ОЗЕРОВ

Гитлер лишил литовский народ земли, сжег села, разрушил прекраслые литов­окие города. Литва истерзана, но не по­корена. Вместе со всеми народами Совет­окого Союза литовцы ведут борьбу против немецких оккупантов, Писатели и поэты Литвы - в рядах активных борцов за счастье своей советской родины. Вместе с писателями и поэтами братских ресцублик они вдохновляют наших воинов на слав­ные боевые дела: Для того отлиты пули И остры мечи, Чтоб над немцами сверкнули Заревом в ночи. Скосим немцев, как крапиву Косим у межей. Воли ждут нетерпеливо На Литве моей! Так пишет один из выдающихся литов­ских поэтов и прозаиков --- Людас Гира. Призыв к мести за все кровавые злодея­ния фашистов, призыв к борьбе за сво­бодную советскую Литву -- ооновной мо­тив, об единяющий таких разных по своей художественной манере художников, как Саломея Нерис и Антанас Венцлова, Лю­дас Гира и Костас Корсакас, Эдуардас Межелайтис и Ионас Шимкус. Советские писатели Литвы являются прямыми продолжателями лучших тради­ций классической литовской литературы Традиции эти -- кровная связь о народ­ным творчеством, ненависть к иноземным захватчикам, демократичность. Это тради­ция прогрессивных писателей прошлого Донелайтиса, Стразделиса, Пошкес, Ку­дирки, Майрониса, Янониса, Капсукаса Мицкевичюса. На произведениях, пред­ставленных в сборнике, сказалось и свое­образное усвоение опыта других советских «Живая Литва», сборник стихов, Гос­* литиздат, 1942 г.

Мои глаза Застлали счастья слезы: Враг подходил к тебе, Но ты жива… Так здравствуй, здравствуй, Вынесшая грозы, Подтянутая, Кренкая Москва!

Это заключительный аккорд сценария о Джамбуле. Он не только естест­венно завершает вековую бнографию акына, но и включает её в наши дни, дни жестокой и героической борьбы на­родов СССР за свою родину. Тема этой борьбы звучит и в сце­нах, посвящённых дружбе народов. Финальный эпизод «Ленинград» полно­отью раскрывает подтекст первых частей, обнаруживает актуальность сценария, его патриогическую сущность. Серьезный недостаток сценария его фрагментарность, свойственная, впрочем, всем кинопроизведениям, пытающимся охватить целую жизнь крупной историче­ской личности. Структурная рыхлость от­рицательно сказывается на сюжетной на­пряжённости многих наших биографиче­ских фильмов. Но несмотря на этот недо­статок, сценарий «Джамбул» может быть отнесён к числу удачных произведений нашей кинодраматургии за последний год. И если в фильме (постановку которого на­чал сейчас режиссёр Г. Рошаль) удастся поэзию и музыку сценария, сохранить зритель получит интересное, своеобразное произведение киноискусства. Алма-Ата.

рическими судьбами Литвы: И верю я, Что вольно вновь задышит Моя отчизна - Бедная Литва. R расцвете вешнем Сердце это слышит, Мне обещаешь это ты, Москва. Литовские поэты, как и весь народ

Литвы, не одиноки в жестокой борьбе с фашизмом, В рядах великой семьи наро­дов страны Советов они отвоевывают свободу и счастье своей родины. *-

НАРОДНОЕ ТВОРЧЕСТВО АРМЕНИИ При Доме народного творчества Арме­нии созданы восемь ансамблей песни и пляски, три ашугских ансамбля, 94 брига­ды ашугов. Один из ансамблей песни и пляски передан Дому Красной Армии и дал уже около 300 выступлений для бой­цов и командиров. Огромной популярно­стью пользуются армянский и азербайд­жанский женские ансамбли, давшие свы­ше 250 выступлений.

ЕРЕВАН. (От наш. корр.). За время оте­чественной войны Дом народного творче­ства Армении собрал огромное количество песен, стихов, частушек, сказок и прочих образцов фольклора. Ореди них - четыре новых варианта эпоса «Давид Сасунский», три варианта «Мокац Мирза» -- популяр­нейшего армянского исторического романа, отечественной войны. сказки «Ленин судья» и «Бой под Цари­цыном». На стеклографе выпущены десять сбор­ников ашугских песен на армянском н курдском языках и семь пьес на темы

От реданции. Статьёй тов. А. Тихоми­рова газета открывает обсуждение творче­ских работ, представленных на художест­венной выставке «Красная Армия в борьбе о немецко-фашистскими захватчи­ками».

РАБОТЫ ХУДОЖНИКА-ФРОНТОВИКА

Художник К. Финогенов был в Оталинграде в период напряженных боёв. Художник сде­лал 80 зарисовок, из которых 40 акспонирова­но на выставке «Красная Армия в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками». Уроже. нец Сталинграда, Финогенов принимал актив

ное участие в операциях по обороне родного города от немецких фашистов. За образповое выполнение боевых заданий командования и проявленные при этом доблесть и мужество K. Финогенов награждён медалью «За боевые заслуги».

При Доме народного творчества Арме­нии создана художественно-методическая комиссия.

«После захвата населенного пункта. Патруль». Из фронтовых зарисовок А. ВАНЕЦИАНА. 1943 г. Выставка «Красная Армия в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками». сти радиозвучанию всего статичного,о сокращении повествовательного элемента и т. д., - словом, о возможно большем приближении к «рассказу в настоящем времени», о драматизации литературного материала. Лучше всего звучит по радио (наиболее «радиофоничен») такой литера­турный материал, который, говоря в тер­минах радно, является как бы своеобраз­ной художественной «внестудийной пере­дачей», рассказом как бы с места собы­тия, развертывающегося в эту минуту. Это не значит, что по радио не нужно передавать и такие рассказы, которые да­леки от всех этих требований, Речь идет только о наиболее доходчивом в радио­звучании литературном материале, а, зна­можностях, которые открывает перед пи­чит, и о тех творческих и жанровых воз­сателем радио. Недавно по радио прекрасно прозвуча­ла различных слушателями, как обращение к ним са­и повторилась в чтении исполнительниц новелла Юрия Яновского «Украинка». Это потрясающий по силе и простоте рассказ-монолог украинской де­вушки о том, как её увезли в рабство в Терманию, как она бежала, как немцы пойматие и отрубили еи руки, чтобы она рассказывала всем на кралне, как поступают немцы с непокорными. Но ее рассказ не имеет ничего общего с тем обесоиливающим ужасом, на который рассчитывали немцы, он вызывает у со­ветских людей не подавляющий страх, а такую яростную силу ненависти, кото­рая горы способна своротить! Замечатель-Большое но выражены в новелле обаятельная лас­ковость, скромная доброта украинской девушки-колхозвицы, национальный ха­рантор Новелто напиоана, как выное об которым заканчивается новелла, звучит, как ответ Красной Армии. Новелла Ю. Яновского воспринимается

Уголь.



 слово, краска, свет, жест, мимика и т. д. - здесь оставалось бы только слово, све­дённое к жалкой роли бледной тени театрального спектакля. Это означало бы создание театра-урода, слепого театра… Пьеса, рассчитанная на радиопостановку, должна учитывать, что радио не дает зрительного образа. Радио - это торже­ство слова, его прямого смысла, его дей­ственного значения, красоты его звуча­ния: у слова нa радио нет никаких со­перников! лях же Рассказ по радио о событиях и деяте­прошедших эпох по овоей форме то­должен быть рассказом в настоящем времени. Автор исторических «радиоин­сценировок» может выступать в качестве «ведущего», обединяющего и комменти­рующего действие. Передача по радио классики тоже не должна сводиться только к чтению. В Англии и в Америке «радиоинсценируют» «Войну и мир». За время войны писатель всерьёз по­любил радио, сжился с ним, и слуша­тель привык к постоянному участию пи­сателя в работе радио. Популярным стал Дневник писателя», в котором участво­вали и в дни трудностей и в дни побед многие литераторы (Л. Соболев, П. Пав­ленко, И. Эренбург, Л. Сейфуллина, К. Тренев, В. Гусев, А. Новиков-Прибой, В. Бахметьев и др.). Сейчас нужно полностью овладеть все­ми твортескями новможностями радио втого моручеко оруния в туках публие­мим, взывающее к мести, к немедленному действию, т. е. как событие, происходя­щее в данную минуту. Такой материал вполне «радиофоничен». Очень трудны для радиозвучания рас­сказы со сложным сюжетом, развиваю­щимся в различных временных плоско­стях, когда на слух приходится различать воспоминание о прошлом от временидей­ствия, переходить от одного времени к другому; трудны рассказы, перегруженные повествовательным элементом, Для радио желательны единство времени, увлека­гельный, но ясный сюжет, с максимумом действия, т. е. диалога, желательна раз­говорная форма. Некоторые рассказы, не рассчитанные на радиозвучание, содержат внутреннюю возможность драматизации, «радиоинсце­нировки», превращения в «рассказ в на­стоящем времени». Очень хорошо прозву­чала поставленная засл. арт. Зеркаловой (в исполнении Зеркаловой, нар. арт. рес­публики Полякова и засл. арт. Белокуро­ва) «радиоинсценировка» отличного рас­сказа Вадима Кожевникова «Март апрель». «Инсценировка» была сделана без прямого участия автора, и поэтому задача «инсценировщика» сводилась толь­ко к выявлению драматургических воз­можностей рассказа. При участии автора можно было бы расширить диалог, сокра­тить текст «ведущего», т. е. в еще боль­шей мере сделать передачу рассказом о событии, сейчас происходящем. значение драматургического элемента для художественного радиозву­чания отнюдь не означает, что возможно простое «перенесение» театра, спектакля рамо, Попытие такого сперонссемии, бы побенним обедиентом тотра

Радио и литература радиослушателя. Роль писателя на радио  должна стать гораздо более активной, и поэтому формы работы писателя на радио должны быть разнообразными, увлекательными, не сводясь только к чте­нию рассказов и стихов. Большой мастер художественного чтения Ф. М. Достоевский писал: «Если читаю­щий держит публику более двадцати минут, то она уже не слушает, -- полча­са никакая даже знаменитость не про­держится», Современники говорят, что у Достоевского-чтеца было особое обаяние, ваключенное в мимике, жестах, во всём облике, Какими средствами можно «про­держать» дваднать минуг слушателя, ко­торый не видит читающего? Каковы от­личия того литературного материала, ко­торый иаиболее способен «удержать» слу­шателя у репродуктора? Почему один хороший рассказ, прочитанный по радио, воспринимается хуже, чем при чтении «своими глазами» а другой хороший рассказ (при одинаковом калестве испол непия) еще и выигрывает от радиозвуча­ния? Слушатель воспринимает художествен­ную литературу, передающуюся по радио, в общем потоке словесного материала, звучащего в эфире, Литературный мате­ризл неизбежно связывается у слушате­ля с его общим восприятием радио, осо­бенностей радиовещания в целом, «окра­шивается» ими. Каковы эти особенности? алио передает новости быстрее чем ть ратио помсткие самые пот правых относяткоя мотериацу ко что случилось, и более того: как к сообщению о том, что сейчас происходит. Только радио имеет возможность вести рассиаз в настоящем времени. Даже га­зета, с её злободневностью, всё-таки ве­дёт рассказ в прошедшем времени, сооб­щая о том, что уже произошло! Радио в так называемых «внестудийных передачах», т. е. в передачах непосред­ственно с места события, с поля развер­тывающегося боя, с завода, совершающе­го трудовой подвиг, может, посредством звукозаниси и комментариев «ведущего». сообщать о событии, которое происходит в эту минуту, Это единственный случай, когда ход события и ход рассказя о нём совершенно совпадают во времени, радио может давать даже и не рассказ о собы­тии, а представлять самое событие в его звуковом выражении. Если радио не мо­жет «остановить мгновение» то оно мо­жет итти вместе с мгновением, стать им, его звуком, «включиться» в него. и массовый слушатель очень остро чувствует эту сушность ралио, как рас­сказчика в настоящем времени», Это от­носится так или иначе ко всему словес­ному материалу, передающемуся по ра­диб, в том числе и к художественной литературе. И понятно, что лучше всего восприни­мается по радио тот литературный мате­риал, который больше отвечает этому чувству, Рассказы или стихи, «выключаю­щиех слушателя из этого срадиочувства», воопринимаются с тем же ощущением не­доумения, бестактности, непужности, ка­бым завушентом сита тель выктовнет пепродукот скуч но, хотя в чтении «своими глазами» он, быть может, хорошо воспримет этот же самый материал. Следовательно, речь идёт о враждебно­

B. ЕРМИЛОВ

Отечественная война, необычайно усилив  у каждого из нас чувство страны, как чувство единой великой семьи, вызвала необходимость в более тесной, прямой, личной, непосредственной близости писа­теля к читателю, Возникла потребность в живом звучании голоса писателя, в быст­ром, единовременном контакте с многомил­лионной аудиторией. Значение радио вы­росло нензмеримо, Радио - это и массо­вый оратор, обращающийся сразу ко все­му миру, и интимнейший собеседник. В этой особенности радио, так велико­лепно сочетающего массовость с интимно­стью, заключены богатые возможности и для орагорской публицистики, и для ис­кусства. Публицистика по радио может быть и речью трибуна, обращающегося ко всем, и беседой один на один. Никакой театр не может быть в такой степени для всех и вместе с тем только для одного, так сочетать ораторскую медь с шопотом друга, раздумывающего эместе с тобой. Ничто не отделяет, не отвлекает слуша­теля от голоса, звучащего по радио, ни раковина оркестра, ни рампа, ни ощу­щение зрительного зала и себя самого в зале, ничто не мешает самому полному, самому глубокому сосредоточению на зву­чащем слове. Война, повысив интерес писателя к ра дио, возбудила и интерес к творческим возможностям радио. Сейчас писатель ужже хочет не только использовать ронно массовой аулитории, он кочет учсть вототимение ообенност ратонутасия ＿ В порядке обсуждения.

 (61) ЛиТЕРАТУРА И ИскУсСТВО 3