7 НОЯБРЯ 1941 г., №: 309 (8717)

ПРАВДА

5



Вс. ВИШНЕВСКИЙ,

А. ТАРАСЕНКОВ.

Военные корреспонденты «Правды» нондопо

ООДивизионный комиссар Д. ЛЕСТЕВ. Начальник политуправления Запфронта Героизм защитников Москвы Вот уже около месяца на подступах к ниста лейтенанта Куринца, комсомольцев младшего сержанта Монастырского и ефрейтора Жыук. Их танк, прорвавшийся в глубину обороны противника, был подожжен фа­шистским снарядом, Танкисты отстрелива­лись от наседавших немцев до последнего спаряда и патрона. Когда же огонь проник внутрь танка, экипаж патриотов запел «Интернационал» и погиб, не открывая люков. Жестоко отомстили товарищи за смерть героев В этом бою было уничтожено 18 немецких танков и несколько сот фа­шистов. В боях с немецкими полчищами, как всегда, отличаются артиллеристы. Своим интенсивным огнем они прибивают врага к земле, решетят его танки, вздымают в возух укренления. Только в течение од­отразили пять атак вражеской пехоты. Доблестно и отважно сражаются сталин­ские соколы. Они оказывают неоценимую услугу наземным войскам в разгроме не­мецких полчищ. Достаточно сказать, что летчики части Героя Советского Союза полковника Антошкина только за пять дней боевой работы уничтожили 2.300 не­мецких солдат и офицеров, 101 танк, 516 автомашин, 114 повозок с людьми и бое­припасами, разбили шесть переправ, пода­вили более десятка зенитных точек. В первых рядах атакующих подразделе­ний идут коммунисты и комсомольцы. Они цементируют наши ряды, увлекают бойцов в бой, личным примером учат, как надо громить фашистов и защищать нашу ро­дину. С любовью и уважением произносят бойцы имя кандидата партии Фарафонова. За время боев с немецкими полчищами он уничтожил 11 танков противника, несколь­ко орудий и не одну сотню солдат фа­шистской пехоты. Зализав раны, полученные в боях на подступах к Москве в октябре, и подтянув значительные резервы, немецко-фашистские полчища готовятся начать новое наступле­ние. Мы вступаем в период самых серь­езных, самых острых и ожесточенных бо­ев за Москву. Идут кровопролитные сраже­ния. * * * Перед защитниками столицы родины по­ставлена по существу историческая зада­ча: встретить гитлеровские полчища со всей стойкостью, выдержкой и мужеством, на какие только способны советские пат­риоты; во что бы то ни стало сдержать врага, сорвать и опрокинуть гитлеровские планы. Здесь, под Москвой, мы должны ак­тивной и стойкой обороной перемолоть фашистские дивизии, подорвать техниче­скую мощь врага, нанести моральный удар по фашистской армии. Защитники Москвы знают, что борьба будет очень тяжелой и кровопролитной, враг силен и коварен. У него много танков и самолетов. Он поставил на карту все и не остановится ни перед какими поте­рями. Но и мужественные патриоты, которым родина доверила защиту сердца своего ор­ганизма--столицу, сумеют постоять за се­бя и за землю советскую. Они будут драть­ся за каждую пядь родной земли, за каж­дую улицу, за каждый дом. Бак священную клятву, произносят они слова: «Москва! Столица наша, святыня наша, тебя ли не любить нам, тобой ли не гор­диться, тебя ли не беречь… Ты выстоишь, мы опояшем тебя бронированным кулаком, оградим стеною стрелков и пушек, эскар­пов и рвов. Мы разобъем фашистские пол­чища, мы не позволим осквернить тебя!» Здесь, на подступах к Москве, под руко­водством большевистской партии и велико­го полководца товарища Сталина богатыр­ская рука русского народа сломает хребет фашистской гадине. столице идут ожесточенные бои. Гитлеров­ские войска, рассчитывавшие на корот­кий и молниеносный удар, напоролись на героическое сопротивление воинов Красной Армии, для которых честь и слава своей родины, свобода, благополучие советского государства превыше всего. Сосредоточив против частей Западного фронта 17 пехотных и две моторизованные дивизии, до тысячи танков и 900 само­летов, немцы начали наступление на Мо­скву. Фашистское командование именовало его «решающим» Основной задачей наступления стави­лось взятие Москвы. В приказах по не­мецкой армии фигурировал и срок­16 октября, к которому фашистские орды должны были полонить столицу. Едла началось октябрьское наступление защищающию Москву, разгромлены, путь к городу открыт. Беспардонным враньем фашисты пытались запугать наш великий народ, пытались посеять неуверенность и панику в наших рядах. Они об явили путь на Москву открытым, но вот уже месяц топчутся на подступах к ней. Мужествен­но и упорно сражаются части Красной Армии, которые не тольюо не разгромле­ны, а нанесли и продолжают наносить пемецким полчищам ощутительные удары, Верно, используя свое превосходство в танках, немцы в первые дни октября в ряде мест прорвали нашу оборону и по­теснили советские части в районе Можай­ска. Но чем ближе враг подступает к Мо­скве, тем ожесточеннее становятся бои, тем упорнее сражаются наши части. Каждый метр священной советской зем­ли на подступах к столице завален тру­пами немецких солдат и офицеров. Только с 12 по 30 октября в боях под Можай­ском, Малоярославцем, Волоколамском и Наро-Фоминском немцы потеряли убитыми и ранеными более 70 тысяч человек. Не менее значительны потери их и в матери­альной части. За этот период на тех же участках фронта нашими частями подби­то и уничтожено 289 танков, 198 само­летов, 142 орудия, 199 пулеметов, 415 грузовых и 16 легковых машин, 187 мо­тоциклов, 500 велосипедов и много друго­го боевого имущества. Потери врага с каждым днем возраста­ют. В отборных немецко-фашистских ча­стях, участвующих в наступлении на Мо­скву, уничтожено до 80 процентов лично­го состава, Так, в 240-м пехотном полку 106-й мотодивизии из 2.700 человек уби­то и ранено 2.300; в 77-м и 78-м пехот­ных полках 26-й пехотной дивизии поте­ри в ротах составляют более 80 процен­тов. Подобная же картина и в ротах 34-й немецкой дивизии. В начале наступления роты этой дивизии насчитывали по 120 человек, теперь же в них осталось по 5060 человек. Седьмая же немецкая пехотная дивизия совершенно прекратила свое существование. Из-за больших потерь она отведена в тыл для расформирования. Потери немцев оказались настолько значительными, а сопротивление наших частей столь упорным, что фашистское командование вынуждено было отказаться от мысли захватить Москву в октябре ме­сяце и перенесло срок ее запятия на но­Нет сомнения, что и это намерение не осуществится. Наша славная, гордая Москва никогда но склоняла свою непокорную голову пе­ред врагом, Она разгромила несметные орды монголов и татар, изгнала полчиша Напюлеона, устояла и в тяжелые годы граждалской войны. Одно слово «Москва» влохновляет и воодущевляет героев - защитников сто­лицы на ратные подвити, вселяет уверен­ность в победу. Боссмертную славу стяжал себе тапко­вый экипаж в составе командира-комму-

ROTNHO

ту ) и­на Do­- 10- на. HО­ТИ. ать IB­Ди­ПЫ. ЦЫ OR­Me­четь 50- кие ТОГО пил сеть ния на лю­вой ных ПоП раз­апи­сли гица на­вор­на­Ев­хи­па­НЫЙ и и до­по­бод­мали Падает мягкий снег. Зима в этом году на Балтике устанавливается раньше срока. Пусть немцы испытают, что значит шести­десятая параллель! Ночь, Город весь тем­ный, притихший. Рядом фронт. Ракеты, взлетающие нал черным массивом леса, вспыхивают дрожащим бело-голубым све­том, Настороженный Балтийский флот. Ко­рабли во тьме. Форты. На берегу­залег­шие недвижно морские бригады. Одна из баз подводников. Темные ряды строений, часовые. В кают-компании за­канчивают ужин. Флагман смотрит на руч­ные часы: надо торопиться­очередная лодка уходит на позицию. - Проводим товарищей в море… Таков обычай. Снег, темная вода. У стенки вытянулись минные тела лодок. На рубках толстый слой снега. В коже, мехах ходят темные фигуры. Сходят последние ремонтные ра­бочие. Еще днем командиру и комиссару вручены все документы, данные, коды и шифры. В море, в ночь, в далекие просторы Бал­ики уходят подводники на много недель. С собой у них достаточно горючего, торпед, множество нетерпения. Будут обмерзать понтоны, рубка, борта - люди обрубят лед. Придется пробиваться сквозь мин­ные поля - они пробьют их. Придется, ве­рятно, отражать атаки «Юнкерсов» и «Мессершмиттов», отразят. Придется от­леживаться на г.губинах,- отлежатся. Крепкие рукопожатия. - До свидания, Сергей Антопович, же­лаем удачи, сил, здоровья, трофеев… До свидания, Анатолий! До свидания, товарищ Сафонов! Луна чуть пробивается сквозь низкие, серые тучи. Опять мерцают ракеты и вда­л видны беззвучные вспышки орудий: Леникпрадский фронт действует! Механик, чернобородый моряк, цыган, шутит, обращаясь к флагману: Ну, товарищ начальник, готовьте оркестр и парикмахера, Вернемся с трофе­ями. Может быть, я бороду обрею. - Будет и оркестр, и парикмахер. - Поросенка также вели зажарить и к поросенку чего-нибудь… Люди шутят, ведут последние приготов­ления. - По местам стать! И лодка бесшумно отделяется от стел. Провые трубы, соелинявшие ее с берего­вым пирсом, не выключены. Большим бе­ыым облаком встает пар нал черным но­ябрьским заливом. Сейчас к пирсу придет втрая лодка, и к ней будет подключен па­ропровод. Затем уйдет и она… Зима не ос­тановит балтийских моряков ни на день. На-днях ленинградцы встречали победи­телей: из многосуточного похода вернулась лолка, потопившая крупный немецкий танспорт, На кораблях, стоявших вдоль берегов, выстроены команлы, По морской траиции, они приветствовали товаришей, жизни все кадровики, коренные балгийцы, На воде и пол водой они способны на неслы­ханный героизм. Был такой случай на Балтике. Выпол­нив задание, лодка шла на базу, и вдруг произошла авария, Погас свет, хлынула вода. В одном отсеке остались четыре чело­века, в другом­тоже. В соседние не про­браться, все задраено наглухо. Вода про­сачивается неумолимо. Что делать? Затк­пули отверстия. Телефон не работает. По­пробовали открыть перегонные трубы. Нет, нельзя. Оттуда тоже вода. Прикрыли их снова. При слабом свете фонарика обсуди­ли положение. Рялом стали стучать: у нас вода по гор­ло, как у вас? - Уже по пояс… Решили пустить соседей к себе; хоть не­много сравнять уровень, помочь товари­шам. Дверь не подалась. Соседи молча по­гибли. Над головой двадцатиметровая толщаво­ды. Открыть верхний люк - мгновенно затопит. Надо спасаться через торпедные аппараты. В полной тьме, по грудь в во­де, восстановили­без инструментов!- полачу сжатого воздуха, освободили торпед­ный аппарат, пустили на поверхность во­ды буй. Переоделись по традиции во все чистое. Поели шоколада, напились пресной воды из аварийного запаса. Одели кисло­родные приборы. Спели «Интернационал». С момента катастрофы прошло уже око­ло шести часов. Открыли верхнюю крышку торпедного аппарата, Первым залез в него комсомолец Никишин и нырнул в ночную толщу моря. Прошло полчаса. Полез Мазнин. Услови­лись: выбравшись из лодки, он подаст сиг­нал, товарищи ответят. Выбрался парень, ждет сигнала. Его нет. Он ныряет обратно и вновь вползает сквозь торпедный аппа­рат в лодку, Его осветил луч фонарика. - Что же сигнала не даете? - Даем, да видно не доходит. - А вы посильней! Мазнин снова скрылся сквозь торпедный ашпарат. Вновь он не слышит сигнала. тогда, заботясь о товарищах, он опять воз­вратился в лодку. - Не выходит с сигналом, что-то заело. - Ну, ладно, обойдемся так, по расче­ту времени. Жду наверху! По веревке буя он медленно выпюлзает вверх, Кислорода нехватает: слишком дол­го моряк пробыл в воде. Он всплывает, захлебываясь. Никишин, который плывет во тьме, держась за буй, видит это. Он бросает буй, ныряет и спасает товарища, поддерживает его сильной рукой, говорит: Держись, ты, за буй! Двоих он не выдержит. А я на берег поплыву, к кате­рам. Во тьме, рассекая волны усталыми ру­ками, ориентируясь по эвездам, плыл час, другой, третий. Послышался где-то шум мо­тора. Никишин посигналил, не заметили. пар­лен­Пусть Геббельс и берлинский адмирал был господин Лютнов врут немецкому народу о том, что Краснознаменный Балтийский но». фт уничтожен, заперт, рассеян и прочее. Итоги мы подведем позднее. Мы хотели НИВ­удар бы, адмирал Лютцов, видеть вас при этом ECC­Mope!… все­наноре!… то сообщить о правле войны, Лодка ерно, инновала девять минных полей. Она вошла воего на вражеский рейд. В перископ был виден чего, пяти заводских труб; недавно их счи­вернувшихся из труднейшего похода. Вздохнул человек, поплыл дальше, Он не вылез на берег, а выполз, так велика была усталость. И сразу попал на минное поле, приготовленное для вражеского десан­та. Никишина увидел красноармеец: - Куда ползешь, сейчас взорвешься! Батер пошлите, там товарищи, по­казал он рукой и потерял сознание. качат он рукой и пол сопрелий краслофлотеп Васпл реии под водой на палубу. Сквозь зеленую тол­щу пробивался свет. Утро. Он нашел ко­нец веревки и медленно полнялся по ней вверх. Увидел катер. Доплыл. Четвертый товариш -- Мареев ждал ово­ей очерели. Вода уже была у губ. шла выше. Он пошел наверх. Его тело нашли в выходном отверстии торпедного апшара­та: нехватило сил пройти двадцать метров. Но рука мертвого балтийца тянулась вверх, упорная, упрямая… Разве можно победить ыли десятками. Скудеет немецкий тыл… ивает В порту стояло несколько немецких транс­будто портов. Один из них тут же потопили. Потом легли на грунт. отлежались. зу ро­немцы теряют на Балтике одну лодку етру-з гругой. Пятнадцать их подлодок взорва­кву и лись на наших минных полях, двенадпать птоплено нашими снарядами, торпедами и

Действующая армия. Летчики части командира тов. Тюрина, отлично выполнившие направо): старший лейтенант А. Романов, Соловьев. Фото А. Устинова.  командования (слева младший сержант В. Закревский и ЛИНИЯ ОБОРОНЫ

Командир саперной роты Силушкин при-- мчался обратно. Спина его была облепле­на сырой тяжелой грязью. Не слезая с мотоцикла, он стоял, широко раздвинув ноги, поддерживая тарахтящую малпину коленями, и взволнованно докладывал май­ору Густому: - Работы по сооружению оборошитель­ных заграждений нам вести не пришлось. Указальный вами рубеж уже запят. Кем занят? Когда? Через минуту Силушкин мчался на своем мотоцикле обратно. Майор сидел на багажнике, держась руками за плечи Си­лушкина. Вот и рубеж. - Кто здесь старший? - Я буду,- к майору подошел пожи­лой человек в фетровой шляпе, в ватной куцавейке, подпоясанной брезентовым рем­нем, на котором в ситпевом мешко висели две бутылки с зажигательной жидкостью. - Вы кто будете? латов. -Директор путовичной фабрики Фи­- Я о валем звании спрашиваю! -А это и есть мое звание и, ус­мехнувшись, Филатов обяснил: Когда мы узнали, что фашисты к нашему посел­ку подходят, решили фабрику пе закры­вать. Коллектив у нас хороший, спаян­ный. Подыскали вот это хорошее местеч­ко. Притотовили все, как полагается. И теперь спокойно немцев ждем. Секретарь парткома комиссаром у меня, конечно. И, радушно улыбнувшись, директор по­просил: Очень было бы приятно, если бы вы прошли и взглянули на напгу работу и, так сказать, опенили опытным глазом. Майор пожал плечами, оглянулся на Си­лушкина и нехотя пошел вслед за дирек­увидел, заставило его в корне переменить свое мнению на штатского гражданина с двумя бутылками у пояса. Оборонительные сооружения оказались правильно устроены с военной точки зре­ния и, кроме того, были сделаны со вку­сом, с любовью. В блиндажах перекры­тиями служили двутавровые металличе­ские бажки. - Этот строительный материал я для нового цеха готовил, пояснил лиректор. Все блиндажи соединялись телефонными проводами. - Заводская подстанция отлично рабо­тает в полевых условиях, похвастался директор. Сколько у вас рот?-спросил майор.

А вот считайте: токарный цех - раз, столярный­два, главного механи­ка­три, администрация­четыре. А вот -- транопортники И директор повел майора на опушку ле­са, где стояли замаскированные грузовые машины, одетые в самодельную броню. - Это у нас вроде танковой грушпы. Может желаете предполье взглянуть? - гостеприимно пригласил директор. Железные балки, косо врытые в зем­лю. Бетонированные пулеметные гнезда. - Здорово! - не выдержал майор. Цементик у нас еще имеется. Если хотите, могу вам одолжить, великодуш­но предложил директор. А там что такое? - Тс…, туда ходить нельзя. Нам в свое время отпустили аммонала для сноса старешького здания конторы, Вот мы его теперь и заложили куда следует. Вернувшись в блиндаж директора и вы­сказав ему свое восхищение по поводу со­здания прекрасного оборонительного рубе­жа, майор в заключение сказал: Но всо-таки это место вам придет­ся уступить. По приказу командования наша часть должна располагаться здесь. Лицо директора вытянулось. Он уже больше не улыбался. Го-есть, как это! Нет уж, извини­те. Мы этого места никому не уступим. Рабочие не уйдут отсюда. Майор молчал. Директор встал, походил по блиндажу и, снова подойдя к майору. сказал заискивающим топом: Может, товарищ. как-нибудь по­теснимся. Ну, соседями будем. Майор, не отвечая, смотрел в узкую ам­бразуру блиндажа на прозную, твердую линию укреплений, возведенных руками предприятия. Он молчаль потом предприятия. Он молчал, гумал, потом Хорошо, будем соседями. Как гово­рится, плечом к плечу. Выйдя из блиндажа, майор прикавал Силушкину уснлить с флангов линию обороны и подготовить площадки для ба­тарей, Потом, повернувшись к директору, сказал: - В шестнадцать часов на командном пункте соберите команлиров рот. Есть, товарищ командир! -- бойко ответил директор. - В шестнадцать часов начальники цехов будут на месте. Вадим КОЖЕВНИКОВ. Действующая армия.

мубинными бомбами. ветст­одины. ьтура, этва зладеть эти бо­10 зем­нодра, митские ., кото­стада, Утро вставало несмелое - серое и сы­цем оторого е. Грустно раскачивались под ветром частью, тви деревьев, Шуршал листопад. Ярост­емлеме во ударили немецкие минометы и артил­нашего ерия. право­Вомандир энского противотанкового пол­талан а майор Ефременко прислушался, оценил слу огня, Ему было ясно, что это не ь ычный, как в эти дни огневой на­ет. Майор по очереди поговорил по теле­у со своими командирами батареи. Все их оыыо в порядке, и голоса командиров ужени учали уверенно и твердо. На липе май­руж бра, мужественном и простом, в карих таких людей, с Итого: двадцать семь! такой волей к жизни, к победе?! Отчаянный народ наши подводники. Это Ленинград. (По телефону). Вл. СТАВСКИЙ эти починить: ничто не ускользает от взгляда майора. И навстречу, и вслед ему блестят веселые дружеские взгляды артиллеристов, Они и любят своего коман­дира, и уважают его, и верят, верят в него. Младший сержант Петр Стемасов, ра­дист делится со своим приятелем, сан­инструктором Ботвиным: Вот я тебе скажу: с таким команли­ром ничего не страшно! И сам он бес­страшный! И мы не подкачаем! - отзывается * * * Ботвин. о глазах возникла улыбка уловлетворе­. В ия и вмиг погасла… Левый фланг… Ле­еенй фланг у майора Ефременко был от­обле рытым, И, хотя майор и выдвинул туда по ва орудия 2-й батареи и повернул туда два М я четвертой батареи, все же майора очила тревога за левый фланг… по Пока майор говорил с командирами, ерный ало светло. На крышах домов селения С., на изгороди и кустах блестели капли больй утренней октябрьской влаги За селением ыше, ежало ровное польно километра на пол­это тора, Дальше неясно вилнелась опушка ь ивса. Оттуда били минометы и пушки про­шивника. Там накапливались его танки. Развелка дала данные, что танков больше сотни. Немпы несколько дней уже готови­nee. маль ВОСЬ зе и A, 1, яз лей. пирыи наступать. ллк майора Ефременко преграждал путь врагу на важном направлении. В селении сходились четыре дороги. Вот этот узел путей и оседлал своими батареями майор Ефременко. А позади, на востоке, в 100 -- 120 километрах, была родная и прекрасная Москва, А вперели - на западе -- прости­ались советские земли, придавленные, оптанные коваными немецкими сапо­аищами, залитые кровью советских лю­майор еще и еще проверяет, про­чатривает лично огневые гозиции пол­. Он говорит с командирами, с политра­бтниками, бойцами. И, как ни сложна обстановка, от его взгляда не ускользает рваный сапог одного наводчика. Тут же ваясь, одано приказание заменть сапоги, а

ли заглушить пламя и тотчас отвели трактор в тыл. Немецкие бомбардировщики вскоре вер­нтаись. На этот раз их быно четыре до­сятка, и они бросали фугасные бомбы круплого калибра. Сейчас будет атака тапков! Держи­тесь хладнокровнее! Огонь открывайте ра­зом изо всех орудий! - приказал комаш­дирам батарей майор Ефременко. Непоко­лебимая уверенность слышшалась в ответ­ных голосах командиров батарей. Бомбардировщики, сбросив пруз бомб без особого вреда, стали пикировать и обстреливать артиллеристов из пулеме­тов. Рев моторов, треск стрельбы, напря­женный огочь зениток. Отличные инже­нерные сооружения - ровики, глубокие шели­были полностью использованы ар­тиллеристами. Славные зенитчики сбили еще два бомбардировщика врага. Пехота, батальон командира Решетни­кова пол воздействием авиации и мино­метно-артиллерийского огня врага подался назал. Стрелки стали прохолить сквозь боевые порядки артиллерии. Вот тут и стрелки, и артиллеристы увидели генерал­лейтенанта Рокоссовского, Высокий стройный, голубоглазый и спокойный, как всегда, по обращая внимания на бом­бежку и обстрел, ренерал выслушал ко­роткий и точный рапюрт командира про­тивоташкового полка. Одобрил выбор огновых позиций. Подчеркнул внима­ние на правый фланг. И приказал майору подчичить себе стрелковые под­разделения, использовать их как при­крытие опневых позиций артиллерии. Это было слелано пемедленно. Генерал умчался на другой горячий участов боя. Еще били из пулеметов не­мецкие боибардировщики. Но самое глав­ное было впереди. * * * Кто первый заметил танки? Первые три тапка выскочили из леса и ушли обратно, встреченные снарядами… А через двадцать минут немецкие танки отвра­тительной рычащей, извергающей пламя и металл гадиной выползли оттуда, из

батареи! Тотчас же нал десятком танков взвились огромные языки пламени, завих­рились смрадные, черные клубы дыма. И еще с досяток танков остановились, про­шитые бронебойными снарядами советской артиллерии. Но еще иного десятков немецких тан­ков ползли вперед. За ними во весь рост шли автомат­чики. За ними тянулись на прицепах те­лежки, и на них тоже были автоматчики и пехотинцы, пьяные вдребезги, озверелые. Майор Ефременко приказал командирам батарей вести огонь, чередуясь бронебой­ными снарядами и шрапнелью на картечь. Первый залп батареи лейтенанта Беля­кова пробил страшную брешь в цепи фа­шистских автоматчиков. И пехотные под­разделения тоже открыли огонь из пулеме­тов и винтовок Выстрелы слились в про­тяжный скрежещущий гул и грохот. Над поляной густой пеленой стлался дым, сквозь него неясно маячили силуэты тан­ков, блестели вспышки выстрелов, ревело пламя горящих стальных чудовищ. Самый сильный напор танков был про­тив батареи лейтенанта Белякова. Сам он перебегал от одного орудия к другому. Становился наводчиком. Стрелял. И не­изменно после кажлого его выстрела оче­релной немецкий танк был или зажжен или подбит. Лейтенант Сториждо комальнир взво­да, стрелявший за наводчика и уже сбив­ший четыре танка, был ранел, Товарии перенесли его в ровик Беляков подбежал приближавшийся немецкий танк. Расчет отозвался восторженными возгласами. Бе­ляков продолжал стрелять, и его спаряды зажгли еще два вражеских тапка. Осталь­ные танки отвернули в сторону. Но и у Белякова было подбито уже не одно орудие. Младший сержант Стемасов, которому в этот день так и не удалось по­пить чайку из чугунка, подполз к од­ному подбитому орудию. Вместе с тракто­ристом Чоботовым они выкопали засыпан­ный землею от взрывов лафет. Подошед­ший наводчик Неронов, обнаружив, что к орудию и первым же выстрелом зажег

выстрелом Стемасов разбил талк. На круг­лом, юношески свежем лице двадцати­трехлетнего куйбышевского комсомольца сквось коноть и пыль боя вспыхнула улыбка счастья. - Это вам за мою родину! Наводчик Неронов прибежал с учебной панорамой. Втроем они прилалили ее, свя­зали перебитый щит и продолжали стре­по врагу. * * Командир полка управлял боем со сво­командного пункта на лять невдалеке. его опушке леса, Он ощущал, он видел всю картину боя и атаку немецких танков, и ге­роический, уничтожающий огневой отпор батарей. Отлично действует Беляков. старший лейтенант Капацын, лукавый и веселый украинец, командир 3-й батарел. грозно и насмерть отбивает врага. Майор улыбается, видя, как перед огневыми по­зициями Капацына пылают и останавли­ваются громады танков. В трубке телефо­на слышится задорный голос Капацына: - За родину-- по немецким танкам беспощадный огонь! Ревут орудия, Дым от стрельбы в это сыров, пасмурное утро повисает, сгущается над полем боя все сильнее. Командир пол­ка приказывает вести огонь на всплески выстрелов, на шум моторов. Сам он все больше тревожится: а как там, на левом фланге? Он еще и еще раз предупреждает командира 4-й батареи старшего лейтенанта Сиромаха нового в его полку. Сиромаха и его комиссар Гуськов румяный и жизнерадостный москвич­и сами не спускают глаза с левого фланга. Они во-время увидели, как в обход слева, по кустам, шли танки, нал вершинами кустов словно плыли башни. Их было пятналпать. Танки шли очень быстро, Дорого было каждое мгновенье. Минута и танки мог­ли прорваться на огневые позиции, Расче­ты наших противотанковых орудий дей­ствовали стремительно и точно. Командир орудия сержант Калинин и наводчик Радченко с первого же выстрела зажгли немецкий танк, И второй. И тре­тий. С десяти выстрелов расчет первогоНо орудия уничтожил пять танков. Калинин ранен в шею, но он не уходит. Прямое попадание немецкого снаряда

разбило наше орудие. Расчет укрывается в ровиках. Только тут перевязали Кали­нина. Слена, прямо на огневые позиции про­рвались шесть немецких танков. Один начинает крутиться над ровиками, в ко­торых укрылся расчет сержанта Калинина. Когда танк уходит, артиллеристы встают, отряхиваются. Они целы,ровик отличен! Другой танк проходит мимо щели, в ко­торой комиссаром батареи Гуськов, Сердце его сжимается в смертельной тоске: танки прорываются в тыл батареи Белякова. Ви­лит ли, заметил ли он опасность? - Ря­дом с Гуськовым рвется снаряд. Это наш. Это бьет орудие батареи Белякова. стливом волнении Гуськов. и он не ду­- Спасибо, товарищ! -- шепчет в сча­мает о том, что смерть вот она рядом с ним. -Бей, бей его, подлеца! Второй снарял попадает в броню ганка. Махина пылает. Из башенного и перед­него люка выскакивают осатанелые немец­кие танкисты. Гуськов и Спромаха уни­чтожают их выстрелами из своих пистоле­тов. ** *

Приятели собираются пить чай из чу­гунка, расположившись на краю отлично отрытого окопа. От кружек с густым чаем поднимается душистый паров. Тут слышится, нарастает гул немецких само­летов. Вот уже видны серые чудовищные галы, бомбардировщики врага. Двенадцать «Юнкерсов». ли Зенитная батарея полка открывает огонь. Бомбардировщики уже встали в круг. Они пикируют. засышая бомбами боевые порядки полка. Зенитчики подби­один самолет Густо задымив, он отва­лил в сторону и трахнучся за леском о землю Но и у нас одно орудие подбито, три артиллериста ранены. У командира батареи лейтенанта Беля­кова вырывается крепкое слово. Он стоит около стога, вскинув голову, и смотрит на пикирующих бомбардировщиков. Политрук Замалетдинов, с восхишением глянув на своего командира, застывает. Там, где стоял Беляков, всплеснулся взрыв авиабомбы. Убит? Замалетдинов ринулся Жив. Беляков встал, отряхи­шел навстречу политруку. Цел.

Связь у команлира полка с батареями перебита осколками снарядов. Серьезные потери. Подбито больше половины пушек. Но и у фашистов сожжено и расстреля­но 59 танков. Вон они­догорают на польце. Другие же сосредоточиваются на горке под лесом. Пехота вражеская и автоматчики то­же отхлынули. Их трупы усеяли и поль­цо, и кустарник слева, против двух ору­лий батареи Сиромахи. Но. отхлынув злесь, фашисты перегруппировываются, чтобы вновь ударить с флангов. Командир полка принимает решение вы­вести свой полк на новый оборонитель­ный рубеж. Мастерски, уводя уцелевшую материаль­ную часть, занимают артиллеристы по­вый, подготовленный продуманно и умело рубеж обороны. Майор Ефременко так же приветлив с бойцами. А на душе­черная хмара, свинцовая тяжесть, Там, у селения С., ос­тавлены разбитые - не олно! - орулия. ко через день полк майора Ефремен­уже получил новые пушки. Сейчас они так же умело и беспощадно громят не­мецких захватчиков.

кой пощады врагу! Стемасов тоже видел, как ушал командир. Он выскочил из своего окопа. Но, увидов, что лейтенант встал, жив и невредим, а поодаль горит трактор, Стемасов со всех ног побежал к трактору, Он стал забрасывать его прязью. Подбежавшие трактористы помог-

опушки леса за польцом, в полутора кило­метрах от огневых позиций. Сколько их было? Майор Ефременко, другие команди­панорама разбита, бросился доставать учебную панораму, которая, как он вспомнил, была на одном из тракторов. Больше счет времени не было. Танки были уже в одной тысяче мет­Радист Петр Дмитриевич Стемасов встал к орудию и выстрелил. Снаряд угодил прямо в стог сена. И, как ни было тяже­ров от огневых позиций, Враз грянули ло вокруг, оба они рассмеялись, Вторым